Обещание

      Мия, стоявшая за спиной Жана, даже не успела посмотреть на стрелявшего. Саша качнулась и полетела на пол, Мия осела следом. Ей было плевать, даже если следующая пуля предназначалась для неё. Упав на колени рядом с подругой, она приложила ладони к её животу. Сквозь пальцы сочилась кровь. Началась возня, прогремел ещё выстрел, но Мия ничего не слышала. Впервые в жизни её контролировал страх, а не здравый смысл. В висках стучало, уши заложило, тошнота подступила к горлу. Рядом опустился Конни: — Саша! Саша! Только не отключайся! — А?.. Что вы так все разорались?.. — глаза девушки в момент осоловели. — Ужин готов?..       Жан что-то кричал, отдавая приказы. А Мия лишь продолжала бесполезно зажимать окровавленными руками рану Саши. Её трясло так, что она даже не понимала, что делает. Девушка склонилась к лицу подруги и монотонно заговорила: — Скоро будет готов. Потерпи, родная. Держись. — Мясо… — прошептала Саша.       Кто-то передал бинты. Конни дернул Мию за плечо и встретился с её остекленевшим взглядом: — Мия, твою мать, соберись! Я переверну Сашу, а ты перевяжешь! — Да…       Спрингер аккуратно приподнял Браус, и Мия смогла обернуть её несколько раз бинтом, но этого было недостаточно. После перевязки девушка наконец взглянула на стрелявших — дети лет десяти: девочка с каштановыми волосами, собранными в хвост, и с горящими злобой глазами, и мальчик, светловолосый, почему-то напомнивший Мие Райнера, трясущийся от страха в противовес девочке. Флок держал их за волосы: — Жан, что будем с ними делать? Выкинем за борт? — И чем это нам поможет? Неужели, выкинув детей, мы разорвём круг взаимной жестокости?       Девочка вырывалась, сыпя проклятиями на всех окружающих. Кирштайн взял их за плечи. Девчушка зарычала: — Лапы прочь, демон! Мы ещё не проиграли! Мы всё видели! Вы убили Зика, но воля нашего предводителя продолжает жить в нас! Истинные элдийцы проклинают вас, островных демонов! Так и доложи своему начальству, после того, как убьешь меня! — Вот сама ему обо всём и скажешь.       Гнев на лице девочки сменился удивлением. Жан толкнул детей в сторону кабины пилота и скрылся за одной из дверей. Мия и Конни продолжали сидеть рядом с Сашей. Лайт опустилась к лицу раненой и шептала: — Мы скоро будем дома, держись. Только не уходи, прошу тебя. Кто же будет таскать для меня еду со склада? А кому я буду отдавать свою порцию? Скоро мы приземлимся, ты поправишься, и мы пойдём в ресторан Николы. Наедимся досыта. Только не умирай…       Через минуту, после того как Жан с детьми скрылся за дверью, из неё выбежали Микаса и Армин. Не смотря на бинт поверх костюма Браус, Мия продолжала прижимать рану руками. Конни тронул Сашу за запястье и из глаз его брызнули слёзы: — Мия, всё… — Чего?! Ничего не «всё»! — девушка принялась делать массаж сердца, пытаясь его запустить.       От отчаяния, она не рассчитывала силы, вжимая ладони в область груди Саши. Армин обхватил Мию сзади и оттащил от Браус. Девушка попятилась назад, пока не наткнулась спиной на стену, закрыв лицо руками и размазывая по нему слёзы в перемешку с кровью подруги. Конни неустойчиво поднялся на ноги и ушёл туда же, куда и Жан, чтобы доложить о смерти их товарища. Микаса и Армин, склонившись над телом Саши кричали от боли, громко рыдая. Мия же сидела, прижав колени к груди, с широко распахнутыми от ужаса глазами и покачивалась взад и вперёд, точно в трансе. Опомнилась она лишь тогда, когда почувствовала, как что-то мягкое и мокрое тронуло её лицо. Сфокусировав зрение, она увидела Леви, опустившимся перед ней и заботливо вытиравшим её перепачканное лицо своим смоченным водой платком.       Через два дня на Парадизе состоялась церемония прощания с павшими товарищами, в числе которых была двадцатилетняя Саша Браус. Склонившись для подношения небольшого траурного букета, Мия утёрла глаза: «Прости нас, ладно? За нашу минутную беспечность. Я всё ещё спрашиваю себя, почему в тот момент никто из солдат не следил за входом? Почему мы позволили себе расслабиться, находясь на вражеской территории, совсем позабыв о безопасности? А теперь я стою около твоей могилы. Я всегда этого и боялась. Страшилась оказаться на кладбище и оплакивать кого-то из вас. Как так вышло? Как?» — Прости, прости, прости, Саша… — Мия опустилась на колени перед безмолвной плитой, обхватывая себя за плечи и причитая. Хотелось не просто плакать, а кричать. Боли было столько, что можно в ней утопиться. Отряд прощался со своим товарищем, с которым простился ещё на дирижабле.       Мия встала и отошла в сторону. Грудная клетка содрогалась от бесчисленных рыданий, от каждого всхлипа больно кололо, а в красные глаза будто навтыкали иголок. Она обернулась на Жана. Не сговариваясь, он вытянул руку вперёд, и Мия поднырнула под неё, утыкаясь носом в дружеское плечо. Они так и стояли, обнявшись, баюкая друг друга и успокаивая. Девушка, всхлипнув в очередной раз, отстранилась и пошла прочь, не в силах больше находиться на кладбище.