Лис в цветочном саду

— Тарталья!.. Тарталья!       На вчерашней, чуть не растопившейся на газовой плите, сковородке, с приятным шипением трескалась молочная смесь, внешним видом всё больше и больше, напоминая сладкий сироп, пока Чжун Ли продолжал кричать имя лисёнка. — Встаю! Я встаю!       На часах было где-то около девяти утра, а дом уже во всю кипел не только приятными запахами утреннего сладкого завтрака, но и активной жизнью хозяина дома.       Прошлым вечером с большим трудом и детскими визгами, Тарталье всё же удалось принять ванную и отчиститься от уже засохшей грязи, которую он, конечно же, уже успел растащить по половине дома мужчины. Правда, всю одежду малыша пришлось перестирать, а из предложенных вариантов на замену его устроила только длинная кремовая рубашка Чжун Ли, что висела на нём, будто мешок картошки, полностью закрывая даже его "лапки," однако показалась малышу удобной. — Иду! Иду! — снова пищит малой, сонно подбираясь к лестнице и широко зевая, вытягивая затёкшие по ночи руки прежде, чем спуститься вниз, к хозяину дома, что вот-вот его растопит своими божественными сладкими запахами. Блинчики?       Всю ночь лил жестокий страшный дождь, заставляя рыжий маленький хвост метаться по сторонам от каждого грохота снаружи, так что спать на диване, пускай даже у самого приятного и успокающего во всём мире, камина, его всё равно не устроило, и он нагло предпочёл кровать Чжун Ли. Тот долго сопротивлялся, противясь совместному сну, но в конечном счёте, когда рыжику пришлось чуть-ли не завыть, мужчина всё же сдался. Может быть, он просто не привык засыпать один и ему нужен чей-то крепкий бок, чтобы забыть обо всём и сладко уткнуться в него?       Длинная рубашка свисала с коротеньких рук лисёнка, также падая на пол, и стоило сделать ему шаг к лестнице, как ноги запутались в подлой ткани, тут же направив Тарталью головой вниз. Он не успел и пискнуть, как по комнате разнёсся грохот. На этот раз, хозяин успел закончить готовку, прежде чем до него дошли ожесточённые вопли после происшествия, и он выскочил в коридор, с лёгкой не выдаваемой паникой уставившись на ребёнка. И уже в считанные секунды, кухня заполнилась детским болезненным писком, заставив сердце Чжун Ли не на шутку сжаться.       Уже к десяти часам, малыш мирно сидел на небольшом табурете в ванной, ниже укрытым мягким полотенцем и тяжко дыша. Спинка ужасно щипала от неприятных жидких лекарств, которыми обрабатывали его новые увечья. Порой лисёнок и сам не замечал, насколько не внимательным может быть, и что сонливость чуть не лишит его нескольких пар костей, но к счастью, обошлось лишь небольшими ушибами и парочкой синяков.       "Это одна из причин, почему всё твоё тело в ранах?"       Чжун Ли заметил это ещё вчера, когда помогал ребёнку аккуратно принять тёплую ванну с жгучей пеной, чтобы вода не калечила его изнутри ещё больше. Хотя, первые мысли в голове, конечно, были куда хуже, чем оказались на деле. Может, это действительно тот случай, когда в словах ребёнка "я просто упал" станет правдой? По крайне мере, минус одна жертва домашнего насилия этому миру совершенно не помешает... — Больно! — Потерпи.       Но отдать Чжун Ли должное, он действительно был очень аккуратен. Ребёнок на некоторое время замолчал, лишь иногда тихо шипя от неприятного жжения перекиси на маленьких плечах, о которой боли ниже наглядно гулял детский лисий хвост, и наконец-то лишил мужчину наказания в виде своей нескончаемой болтовни. А ведь, он думал, что это он много болтает...       Всё время, пока глаза уставшего хозяина уже слипались между собой, он всё ещё слышал голос малого, совершенно не желающего ложиться спать вовремя, и слушая настойчивые рассказы о какой-то... плюшевой игрушке? Если быть точным.       И кстати, о ней... — Мы пойдем сегодня искать Хаос?       И со вчера сонный Чжун Ли, так ничего и не запомнил из сказанного ребёнком. Уж слишком сильно он устал, что вырубился посреди его длительного рассказа. Так что о неком "Хаосе," честно говоря, он слышал впервые, от чего было немного неловко. Дети могут обидеться, если ты забудешь что-то важное для них. — Хаос..? У меня.. были и другие дела. — аккуратно отъехал от вопроса тот, но кажется, его раскусили слишком быстро. — Вообще-то, ты пообещал мне! — В самом деле? — Да!       Рыжие ушки странно дёрнулись, и явно не от прикосновений ватой или медицинскими средствами, так как они уже попутно были убраны в верхний ящик аптечки в ванной. Всё же, Тарталья тоже сказал не совсем правду. — Ну... ты промолчал. Но моя мама говорила, что "молчание - знак согласия!"       Чжун Ли же с забавой прыснул, аккуратно обтирая белым вафельным полотенцем намокшие, после небольшой промывки от капель крови и пота, рыжие волосы, а следом и ушки, стараясь провести процесс некой гигиены более тщательно и аккуратно. — Извини, я уснул. — Так ты всё это время не слушал меня?!       Хвост набух, словно его распушили толстым сильным феном после душа, а уши приятной мимикой прижались к затылку, сравнявшись с общей пушистостью детской головы, что мужчина еле смог сдержать искреннюю тёплую улыбку на своём лице.       Этот ребёнок. Он отличался от тех, что Чжун Ли воспитывал или же видел ранее. В свои, если он правильно вчера расслышал, девять лет, Тарталья уже был очень активным, буйным и любителем искать приключения на свой рыжий непослушный хвост. Эти двое были знакомы от силы всего несколько часов, а также одну ночь, что уже могло быть поводом вызвать полицию и грязно оклеветать Чжун Ли. Однако, ни сам малыш не говорил о родителях, ни они сами, кажется, его совсем не искали, что он устроился в уютном саду Моракса. И совершенно не торопился домой. — Так ты.. назвал свою плюшевую игрушку "Хаос?" — Да! — наконец чуть улыбнулся малой. Неужели, хозяин всё таки вспомнил о чём сквозь его сон бубнил ребёнок? Однако, история получения столь странного имени оставалась для него по прежнему неизвестной, до этого момента. — Мои родители.. они всё время называют меня "ходячий хаос!"       "И ясно почему." — Сначала я злился, но.. моя младшая сестрёнка сказала.. что, если я тоже назову кого-то.. кого-то, кто точно не обидится.. таким же именем, мне будет не так грустно! Но ведь мама и папа на самом деле любят меня! И говорят так, потому что я особенный.       "Так родители у него всё же есть."       Но раз любят, то почему не ищут? Почему сам Тарталья не горит желанием возвращаться к себе домой, а предпочитает проводить время в доме едва знакомого ему мужчины? Этот "Хаос" хоть в словах лисёнка и казался чем-то добрым, от части шутливым и ласковым, в глазах Чжун Ли таким совершенно не казался. Дурное предчувствие.       И всё же, много вещей так и оставались не ясными, но Моракс не осмелился задавать ребёнку множества, касающихся его семейной жизни, вопросов. Пускай, он слишком мал и наивен. Но если посчитает нужным, то расскажет обо всём сам. Больше всего Чжун Ли не хотел казаться впитывающим информацию злодеем в глазах этого ребёнка. Всё, что происходит — лишь стечение обстоятельств.

***

      Детские розоватые щёки прилипли, к недавно вымытой владельцем магазина, витрине, рассматривая самые разные, красивые и красочные игрушки, от плюшевых мишек до высоких (и невероятно дорогих) роботов, однако на удивление Тарталье больше нравились мягкие игрушки. Их можно обнимать. — Тарталья, не уходи далеко.       После часовой возни в кустах собственной сирени в саду, найти плюшевого коричневого стража по имени "Хаос," так и не удалось, а задеть хрупкие, изящные цветки совершенно не хотелось, также как и получить укус, занятых его садом, хозяйских пчёл. Так что, в надежде укротить слёзы малого, Чжун Ли предложил съездить в город и поискать ему новую игрушку, которую можно назвать любым дурацким именем.       Хотя, по правде сказать, сам он был больше заинтересован маленьким обувным магазинчиком в том же большом торговом центре, где эти двое сейчас и находились, и держал в руках маленькую новую пару кроссовочек для лисёнка. По крайне мере, теперь количество пластырей от ран и мозолей на ногах ребёнка станет в разы меньше, да и сам мужчина перестанет протирать глаза, видя с какой тяжестью тот, буквально натягивает свои старые ботиночки. — Подойди сюда. — Ну что ещё?! Ты обещал, что мы поедем за "Новым Хаосом!" — возмутился ребёнок, наконец отлипая от такой интересной витрины детского магазинного рая. Его уши явно недовольно задёргались под толстой прослойкой тёмно-синего капюшона старой детской толстовки, ранее принадлежащей его младшему сыну - Сяо.       Вид Тартальи для обычного ребёнка с ушами и хвостом был крайне... необычный, и если в небольшом загородном посёлке на это мало кто обратит внимание, то кто-то из большой городской толпы явно заметит, что с Тартальей что-то "не так." А потому поверх классического, уже обсохшего с утра на солнце, повседневного вида лисёнка, Чжун Ли натянул на него длинную, по самые бёдра, толстовку, строго наказав не снимать её до приезда назад, в дом. — Да, и я его сдержу своё обещание. Но для этого я прошу тебя подойти сюда и кое-что померить.       Малой моргнул, уже более послушно подойдя к нему, взглядом изучив тёмные красивые кроссовочки, и в недоумении посмотрел на мужчину. — Но мне и в моих нормально... — Мы сейчас развернёмся и уйдём.       Чжун Ли вздохнул, немного хмурясь и крепче сжимая боковины детской обуви в руках. Неужели он ещё должен уговаривать его и что-то ему доказывать? — Ты злой манипулятор! — возмутился тот и рухнул на небольшой светлый пуфик, аккуратно упираясь о стенку ладонью и стягивая с себя старую, малую ему обувку.       Конечно, без небольшого капризного скандала на весь торговый центр не обошлось, но вскоре кроссовки оказались на ногах, носящегося по округе обувного магазина, малыша, и тот с облегчением вздохнул. — Удобно? — Да! — согласно закивал ребёнок. — Теперь мы пойдем за "Хаосом?" — Идём-идём...       Чжун Ли совсем уже забыл, какого это, когда ты ответственен не только за себя, но и за чью-то шкурку, в четыре раза младше тебя самого. Но даже такое озорство, упорство, детское счастье в небесных голубых глазах, для него было словно в первый раз. Помнится, его дети были гораздо послушнее, чем это вездесущее рыжее создание, и в общем слишком сильно от него отличались. Моракс растил детей так, чтобы они не в чём не нуждались, но и при том могли сами обеспечивать себя и вести свою взрослую жизнь, достигнув определённого возраста. Однако, по неизвестной ему самому причине, они слишком рано повзрослели и быстро отдалились от него.       Он не любил резкие перемены, и признаться честно, по началу привыкнуть к одинокой жизни в небольшом доме за городом было довольно трудно, потому в скором времени он и обзавёлся необычным хобби. — Ты.. пока иди выбирай, а я скоро приду.       Лисёнок весело закивал, помчавшись в магазин, который до этого лишь радовал его глаз и манил содержимым, так и затягивая зайти внутрь, а со стороны Чжун Ли послышался немного уставший вздох, и он неспеша направился к кассе. Где его, правда, поспешно развернули, убедив в сломанном кассовом аппарате. — Извините, но мы принимаем только наличный расчёт.       А кошелёк пуст. Кажется, придётся идти искать ближайший банкомат.       В руках ребёнка побывало множество мягких, в том числе плюшевых, игрушек, от маленьких бархатных жёлтых цыплят до огромных медведей с вышивкой с надписью "ПРОСТИ" на животе, однако сколько бы прилавков малой не перебрал, выбор всё равно останавливался на тёмно-коричневом длинном дракончике с оранжевыми рожками и такого же цвета, мягкими лапами. Чем-то даже похож на...?       Погодите-ка, а он ведь даже.. не знает его имя.       Тарталья крепко прижал к груди плюшевого дракона, отходя к выходу и выглядывая из-за дверей магазинчика, в надежде разглядеть поблизости Чжун Ли, что должен быть в магазине напротив, но среди прозрачных стеклянных стен ларька, от него и след простыл. Он ведь обещал скоро придти, верно?       Лисёнок просидел внутри около двадцати минут, всячески жамкая игрушку в руках, изучая каждый её шов, иногда тыкая маленькими пальцами в вышитые чёрные с оранжевым глаза, дожидаясь мужчину. Но его всё не было и не было. Он что потерялся? Мальчик снова спрыгнул с края длинного белого ящика, уваленного детскими игрушками, и направился к дверям, опять же высматривая знакомый силуэт, но вместо него в поле зрения оказались двое невысоких с двумя маленькими детьми на руках, такими же рыжими, как и сам Тарталья, пока женщина среди них в свою очередь была в длинном плаще с капюшоном, постоянно поправляя его внизу. — Мама?       Тихо пробубнив себе что-то невнятное под нос, малыш пискнул и выбежал из магазина, направляясь в сторону двоих, очевидно, его родителей. — Мама! Папа!       Как же давно он их не видел. Около месяца, если не больше. Тарталья продолжал звать родителей, периодически выкрикивая их имена, и со всех ног летя к ним по высокой лестнице торгового центра, пока те медленно растворялись в большой густой толпе из незнакомых, высоких для него, людей. Мама и папа выглядели такими счастливыми, удерживали на руках его маленьких младших сестру и брата, иногда переглядываясь и весело друг другу улыбаясь, но... без Тартальи. Он видел их такими очень редко, раньше родители часто ссорились или постоянно ругались на него, то за его "слабость," то за непослушание, то в который раз повторяя, что лисёнок приносит одни только проблемы.       И не ясно нарочно или по случайности они его не замечали, как и его криков, маленький нос жестоко и с невыносимой болью задрожал, неприятно морщась и в последний раз провожая родителей взглядом в мутном растворившемся коридоре. Кажется, что без него его семье гораздо лучше. — Тарталь.. Тарта.. Тарталья! — Чжун Ли оглядывался по сторонам, но вокруг царило море мягких игрушек детского опустевшего магазина. Его здесь не было. Нигде. — Вы не видели рыжего мальчика.. такого.. в тёмной толстовке с капюшоном?       Ну вот, стоило ему отойти, так этот своевольный ребёнок снова ослушался его. Не день, а перечень нескончаемых приключений, не оставивших для Моракса и минуты покоя. Он что, нарочно издевается?       Чжун Ли грозным, уже более гневным шагом, вышел из магазина, вновь издав тяжкий вздох. Было бы куда проще, если бы у него была возможность найти администратора и назвать имя малыша по громкой связи торгового центра. Но как ему представиться? И как объясниться?       "Я потерял чужого ребёнка, с которым знаком чуть больше суток в огромном городском магазине и теперь не могу его найти, а этот мелкий негодяй наверняка убежал в какой-нибудь магазин дорогущих конфет," или чем там ещё могут быть заинтересованы дети в его возрасте?       Но чем дольше Чжун Ли бродил по длинным кафельным коридорам торгового центра, тем сильнее он злился, и в то же время жутко волновался. Он ведь совсем не обычный ребёнок, под небольшим слоем одежды скрывались рыжие лисьи ушки и пушистый хвост. Сколько людей смогут побороть своё искушение и пройти мимо, если вдруг правда вскроется? Кто бы мог подумать, что дополнительная пара конечностей может создать ещё более опасные условия для проживания среди самых разных городских людей.       А что если его схватят и утащат на опыты? Будут ставить эксперименты? Или ещё хуже, станут снимать детское порно с его участием, ради собственных довольственных извращений и огромной финансовой выгоды? О боги, что за мысли, Чжун Ли, ты слишком зол...       Минута за минутой, он всё ещё его не видел. Пожалуйста, пусть он хотя бы остался в торговом центре.       И его молитвы будто были услышаны, недалеко от длинного коридора, ведущему к выходу на широкий паркинг, на месте, как вкопанный стоял маленький мальчик с торчащим рыжим пушком сзади из под толстовки. Наконец-то...       Тарталья резко вздрогнул, смаргивая солёные капли слёз, как его мягкую ладонь резко и крепко сжала плотная рука Чжун Ли, даже не посмотревшему ему в глаза, и куда-то потащил его, грозным и быстрым шагом, всё сильнее сжимая руку лисёнка. Он будто долгое время сдерживал себя не ляпнуть ничего лишнего, но в конечном итоге, всё же не смог себя контролировать. — ... Я.. я.. — Я, кажется, просил тебя подождать меня в магазине.       Голос мужчины был холодным, строгим и ужасно злым. До этого лисёнок видел заботливого, доброго и уставшего Чжун Ли, что целые сутки выхаживал его так, будто уже много лет работает его няней, но сейчас по его ушам пробежались мурашки, пока слёзы продолжали беспрерывно течь с его тонких ресниц. — Неужели тебе так сложно хоть раз послушать меня и не делать глупостей?       Рука сильнее сжалась, зажимая ладошку Тартальи, и вновь заставив его всхлипнуть. — Больно..       Но тот его будто совсем не слышал. — Так сложно... Хоть пять минут не доставлять мне проблем!       Мальчик резко выдернул руку, заставив разгневанного мужчину обратить на него внимание. Он прижал немного неприятно щиплющую ладонь к груди, всё ещё тихо всхлипывая и роняя тяжёлые капли слёз на ткань тёмно-синей толстовки.       Моракс опомнился. Эти слова, сказанные сгоряча не должны были прозвучать, Тарталья не должен был это слышать. — Не т-трогай меня..       Чжун Ли. Он появился так внезапно, забрал к себе домой, обогрел и накормил. Тарталья не хотел возвращаться домой с самого начала, даже когда в слезах прятался от него под кроватью, что раскаты вчерашнего грома оказались вовсе не страхом, а его спасением. Он был добр и ласков, даже сквозь сон не просил Тарталью замолчать, когда посреди ночи тот продолжал свой детский лепет. Он повёз его в город, чтобы купить ему игрушку, с которой можно уютно спать по ночам и подарил удобную обувь, которая не будет калечить его ноги, когда малой пытается сделать хотя бы шаг. Пускай на один день, он подарил ему заботу и внимание. То, чего жаждет каждый маленький ребёнок и что так для него нужно, чтобы не чувствовать себя чужим. За сутки. За эти долгие сутки Чжун Ли сделал гораздо больше, чем сделали его родители за все его годы жизни.       Дома... он не нужен. А здесь он смог почувствовать себя настоящим ребёнком, у которого есть семья.       А теперь.. и для него он проблема. — ...Тарталья. — Н-нет! Я больше не Тарталья, тебе я не Тарталья!       Он снова горячо всхлипнул, в груди жгло, сердце жутко билось в груди. Рыжая тёплая шерсть окончательно выпала из под одежды, оказавшись снаружи и вздыбилась, пока лис резко сорвался с места и побежал прочь. — Стой! Стой же ты!       Чжун Ли гневно цыкнул. Он виноват, ужасно виноват, что не сдержал язык за зубами. И даже беспокойство для него совсем не оправдание.       Шаг за шагом, идёт за ним, бежит за ним. Нет, нельзя всё так оставить.       Да. Он ведь совсем не обычный ребёнок. Как трудно и как очевидно. Тарталья НЕ ЕГО ребёнок. Он не будет таким же, как его приёмные дети. Он не будет молча есть кашу по утрам. Не будет читать книги и слушать его рассказы о драгоценных камнях. Он другой и слепить из него тех, по кому он тоскует у него не выйдет. Как вообще Моракс посмел их сравнить?       Чжун Ли давно решил для себя, что будет водиться лишь с цветами, с той поры, как его оставили. Оставить всю свою заботу для глупых и идеально красивых растений — вот, что на самом деле стало для него важным. До того момента, пока он не нашёл Тарталью.       Всё же, в кое чём Гань Юй была права. Мораксу одиноко. Ужасно одиноко. Но обременять своей тяжестью и болью лисёнка он больше не посмеет. Никогда. — Аякс!       В памяти вдруг всплыло имя, то самое, которое он прочитал на подошве его старой обуви, трепетно и аккуратно вычерченное чёрным жирным маркером. Его настоящее имя.       И "Аякс" остановился. Он тихонько шмыгнул носом, прогоняя неприятный болезненный озноб, чуть волнительно дёрнув хвостом, и обернулся, посмотрев на не так далеко стоящий образ Чжун Ли.       И снова вздохнув, мужчина подошёл ближе. Он долго смотрел в заплаканные глаза ребёнка, долго и тепло, пока наконец не опустился на колени, обхватив маленькое тело руками и крепко обнял, прижимая малого к себе. Под ладонью чувствовалась мягкая рыжая шерсть хвоста, ненароком попавшая в его руки, и не в силах удержать его от лёгких поглаживаний. — Прости меня.       "Я не могу видеть твоих слёз." — Всё, что я сказал - это неправда.       Тёплые руки крепко сжимали его, гладили и старались успокоить. Стало, как никогда тепло. Он чувствует... Это определённо искренне. Тарталья в последний раз позволил себе ему поверить. — Ты же не оставишь меня? Пожалуйста..       И снова раздался влажный всхлип. Чужое маленькое мокрое личико оказалось на плече Чжун Ли, получившего такие же крепкие объятия ребёнка в ответ. — Пожалуйста... позволь мне ещё остаться у тебя.