Лис в цветочном саду

      Минерал божественно переливается на свету, долгая искусная работа самой природы над рудой многолетнего формирования в глубинах самых низких шахт под старым малоизвестным городом. Раскалённый хрусталь обжигает руки счастливого исследователя. Его находка настоящая золотая жила, сделанная не из золота, а из самого драгоценного и стоящего голубого сапфира. Грани редчайшего самоцвета несчитаны, возможно бесконечны, так говорит сам исследователь. Журналисты не дают ему прохода, камеры стремятся разглядеть минерал под лучшим ракурсом, пока он сам с неохотой даёт интервью. В его интересах поскорее отнести сокровище в лапы одного из лучших музеев страны. — А-а-ам..       Маленькое тельце с длинным рыжим хвостом, слегка зажатым меж расставленных длинных ног старшего, изредка подёргивалось, пока малыш прижимался к телу мужчины. Он же, принимал полусидячее положение, пока ребёнок устроился и улёгся поверх, прислоняя детские щёки к мягкой ткани тонкого халата Чжун Ли, держащего в руках пыльную потрёпанную книгу, но с глянцевой красивой обложкой. — Это-о-о... очень интересно.. Интереснее, чем предыдущая книжка по садоводству.. Но я всё равно ничего не понял!       В этот раз, Аякс всё же смог снова напроситься в постель к Мораксу. Или вернее будет сказать, нагло залез к нему под одеяло, с возмущённым видом совершенно не желая возвращаться обратно на диван к тёплому камину. Кажется, этому лисёнку казалось, что грудь его "временного опекуна" гораздо горячее, чем согревающее пламя внизу гостиной. Хотя, в первый день он спал возле него вполне себе охотно.       Это всего лишь ребёнок.       Спорить или что-то объяснять — бесполезно. Рыжик всё равно останется на своём и будет биться до последнего, как только появится возможность погреться под боком большого и тёплого Чжун Ли. — Ты ведь просил что-нибудь прочесть тебе перед сном. — Да! Но я не имел в виду книжку про какого-то.. какие-то... к-камни.       В детских руках сильнее сжимается большая мягкая игрушка дракона, которую малыш заприметил ещё тогда, когда эти двое ездили в торговый центр.       С того, как бы сказал Чжун Ли, злосчастного дня, прошло около недели, если не больше. Тарталья пообещал хозяину слушаться его немного чаще, особенно если дело касается его безопасности, а взамен получил заботу и внимание со стороны старшего. В чём мальчик действительно нуждался.       Полка в его книжном шкафу одновременно казалась такой большой и набитой, что стоило бы поискать силы, лишь бы засунуть книжку на место, оттуда, откуда и взял, но в то же время была совершенно пустой. Исторические книги, сборники руководств по садоводству для чайников и для профи, несколько томов биографии неизвестных личностей, парочка маленьких книжек о драгоценных камнях и пара тетрадок, которые Чжун Ли строго на строго запретил трогать. Кроме запретного литературного плода, Тарталью ничего не заинтересовало, но в тех тетрадках наверняка не детские сказки или рассказы про фантастических героев и их драконов, так что и они пролетали мимо. — Ты что не знаешь какие книги детям читают? Про сражения, битвы! Рыцарей, героев.. и драконов! Много драконов! — Я читал в детстве книги про шахматные игры. — Ты скучный!       Моракс тяжело вздохнул, захлопывая небольшую книжечку и убирая её обратно на полку, при том не поднимаясь с постели, чтобы лисёнок мог продолжить непринуждённо на нём лежать, пока рыжий хвост гулял по ногам мужчины сквозь тонкий шёлковый халат. Он совсем перестал смотреть на него, да и желания продолжать читать не оставалось, что не осталось не замеченным. Тарталья показал ласковую улыбку, положив мягкий детский подбородок на взрослую ладонь, бархатные лисьи ушки тихонько задёргались. И как на него можно злиться? — Придумай свою историю. Я хочу послушать твою сказку.       Те книги не интересные. Но, если бы к их написанию приложил руку сам Чжун Ли, он мог бы слушать их сколько угодно. Это была бы рукопись, написанная для него самого, а рассказы тех, неизвестных ему людей могут быть корыстными, совершенно бездушными. А что если бы он сам написал книгу для Аякса? Была бы ли она написана от сердца, с любовью? Какой толстой бы она была и подписана ли в конце "Для моего лисёнка"?       Он этого не узнает. Но детям не запрещено мечтать.       Жил когда-то на свете старый мудрый дракон. У него было всё: золото, драгоценности, сотни гектар горной земли и владений, принадлежащей лишь ему и верные поданные, что верили в его могущественную силу и горячо любили. Но они никогда его не видели. Дракон спал сотни лет в усыпанной драгоценностями огромной пещере, прячась среди высоких скал и храня свой бесконечный покой, вдали ото всех.       И однажды ему приснился сон. В его тихую гавань владений пришёл путешественник, за его спиной были сотни битв и сражений, он смотрел опасности в лицо, храбро побеждал на пути монстров и чудовищ, освобождая мирных людей от их злодеяний. Люди гавани стали восхвалять его, почитать, он стал героем. Жители верили ему, умоляли его остаться и защищать их от напастей. Путешественник послушался, всё также помогал людям, защищал их и ничего не просил взамен. Тогда жители и задумались: "Зачем же тогда мы верим охраняющему нас дракону, которого мы никогда не видели? Вот он, путешественник - настоящий герой! Не скрывается среди скал и всегда приходит на помощь." Люди убрали со столов фигурки могущественных драконов, перестали клеить их изображения на стены великих высотных храмов, они забыли о нём, и о том, кто их создал.       Спустя сотню лет, после долгого сна, дракон наконец проснулся. Он был разгневан. Неужели его былая слава исчезла? Люди больше не почитали его и не дарили ему его заслуженную любовь.       "Да как вы смеете?! Я создал вас, подарил солнце и воду, вознёс высокие скалы, чтобы они защищали вас и каждый год велел земле питать вас."       Но люди не вернулись к нему, они больше не верили ему. Гнев и печаль раскололи его сердце. Он пал в отчаяние.       "Вы ещё вспомните обо мне!" И навсегда покинул земли своей старой гавани. Он хотел найти себе новых подданных, которые станут почитать его и верить ему, принимать дары и возводить храмы в его честь. Дракон обошёл весь мир, моря, горы и леса, но так и не смог найти того, кто бы его полюбил.       Он рухнул среди скал, от усталости и горя задрожал, и снова закрыл глаза, пока его длинной могущественной морды не коснулась чья-то маленькая мягкая рука. "Тебе больно?" — раздался детский голос в его голове. Нет, теперь это был не сон. Дракон открыл глаза и увидел перед собой маленького рыжего мальчика, закрывающего его глубокие раны от падения старыми листьями. Именно тогда, среди обиды и болезненных грёз, доброты ребёнка, зародилась настоящая крепкая дружба, между человеком и драконом. Он наконец понял.       "Мне не нужны собственные подданные, мне не нужна их слава и почитание! Если хоть один человек в мире будет способен полюбить меня, тогда пусть весь мир возненавидит."       Рыжий лисёнок уснул на его груди, крепко обняв свою большую игрушку в виде дракона. Чжун Ли лишь вздохнул. То ли это, что он хотел услышать?

***

      И ещё неделя. — Аптьхи!       Мягкие уши резко вздрогнули. Мурашки шли по хвосту, тело дрожало, вгоняя мужчину в беспокойство. И так уже несколько дней.       У Аякса кружилась голова, поднималась температура, он лишь изредка вставал с постели. Однако, его симптомы совсем не были похожи на простуду, грипп или что-то вирусное, да и столь жарким летом замёрзнуть снаружи довольно трудно. Иногда под шерстью так сильно чесалось, что лисёнок жалобно пищал по ночам, пока Моракс ласково гладил его по рыжей макушке и мягко касался губами его горячего лба. Блохи, вши? Он совершенно чист.       Моракс мысленно умолял его улыбнуться ему хоть раз, пытался накормить и нежно, изо дня в день, вычёсывал его мягенький хвост. Но чем дольше лисёнок продолжал болеть, тем сильнее разрывалось сердце его временного опекуна. Эта яркая детская, задорная улыбка угасла, как и оттенок его синих морских глаз, напоминающих ему его самые любимые цветы - Глазурные лилии.       Аллергия.       Глазурные лилии. Эти цветы были дороги, как жизнь. Будто сборник стихов из прошлых моментов. Помнили о прошлом, наблюдали настоящее и были первыми, кто оказался в этом саду, начав долгое увлечение Чжун Ли. Но в период цветения, под сладким опылением его домашних пчёл, они расцвели, и теперь, вторая дорогая и важная вещь в жизни Моракса страдает из-за них.       Как же глупо, так похожи на лисёнка и приносят ему такую боль. Ему сложно дышать, спать и пропал аппетит.       Он долго стоял над глазурными кустами, в перчатках крепко сжимая большие ножницы в руках.       Так что ему дороже, сама жизнь или этот ребёнок? Они провели вместе уже, кажется, больше месяца. Время летело незаметно быстро. И вроде ещё вчера он нашёл малыша под одним из своих пышных кустов в саду, забрал в дом, обогрел.       Аякс... Похоже, Чжун Ли слишком сильно к нему привязался.       Раздался неприятный хруст, погода портилась, кажется скоро пойдёт дождь, последняя вода в трёхлетней жизни этих прекрасных бутонов, чьи головы были срезаны рассекающим клинком и сброшены в тёмный мешок, оставив после себя лишь некрасивые обрубленные стволы.       Он сделал свой выбор. — Как ты себя чувствуешь? — От твоего супа мне становится лучше!..       Ребёнок с более ярким аппетитом нападает на похлёпку, на лице наконец-то блестит слабая улыбка, возвращается живой вид. Чжун Ли не жалеет.       Лис двумя руками удерживает блюдце, наполненное аппетитным солёным бульоном, активно и жадно заглатывая еду, чуть не проливая её капли на постельное, из которого не мог подняться несколько дней. — Я рад, что ты поправился. — И я! Меня уже ждут дома, а я всё встать не могу!       Ласковый язык пробегает по губам, слизывая остатки вкусного супа, и керамическая мисочка возвращается обратно на стоящую рядом с кроватью тумбу. — Что значит.. ждут дома?       Маленький Аякс также, как и все дети рос, ходил в школу. И пускай был немного необычным, под толстым слоем одежды все особенности удавалось скрыть. Но летом он отправлялся сюда, в паре улиц стоящий небольшой двухэтажный дом, в котором за ним присматривала слеповатая пожилая женщина.       Три летних месяца пронеслись слишком быстро, и не сколько для самого Тартальи, сколько для Моракса. Мысли потускнели, что скрывать, он был огорчён.       Слишком мало слов, чтобы передать его чувства, когда рыжий в последний раз выбегал из его дома, сердце спалось, он словно лишился собственного ребёнка. Его будто отобрали у него.       А Аякс был весел, бегал вокруг него, пряча под длинной толстовкой хвост, обнимая ноги и счастливо улыбаясь, пока рядом раздавались звуки ожесточённых, проезжающих словно по костям Чжун Ли, рельсам поезда. Наконец, железная махина остановилась, мужчина помог завести ребёнку вещи, при этом оставаясь на прокуренном перроне. Он не говорил ни слова.       Малыш что-то ласково мурчал из окна, махал ладонью и широко улыбался, на что отвечали будто бы безразличным взглядом, но скрывающие в себе мерзкую болезненную тяжесть на душе.       Больше всего, он боялся, что для Тартальи их встреча ничего не значила. — Я приеду следующим летом!       Он не приехал.