Лис в цветочном саду

      Это был сон. Немного размытый, тусклый, но живой, будто настоящий. А может просто долгое дежавю со вкусом давно утерянных воспоминаний.       Ветер трепетно и холодно полоскал рыжую шерсть под летящими со всех сторон листьями, чуть-ли не сбивая маленького рыжего лисёнка с пути. В его руках была большая стеклянная, на вид не очень крепкая, баночка, что он так сильно прижимал к себе и закрывал от ветра под крохотной серой курточкой, боясь её разбить по пути назад, пока ужасная погода не позволяла ему вернуться в дом. Но малыш, будучи, к счастью, не сдутым сильным ветром, потянул металлическую входную ручку такой же плотной двери и забежал в дом, тяжело дыша и оставляя крохотную новую обувку у входа. Так велел хозяин дома. Никакой обуви в доме! Тёплые носки или мягкие тапочки. — Я вернулся!       Тарталья громко пропищал, вынимая из под курточки хрупкую банку, до краёв наполненной яркими разноцветными гусеницами, медленно пожирающие маленькие травинки и кусочки листьев, что малыш заботливо положил внутрь для уюта в их временном домике. — Что-то сегодня ты рано.       Чжун Ли сидел в гостиной, утопившись в мягкости маленького, но уютного дивана, держа в руках потрёпанную толстую книгу, чьи страницы он быстро изучал внимательным янтарным взглядом. На фоне тихо гудел телевизор с каким-то кино, мужчине было не важно с каким, он не смотрел его.       За те месяцы, что Тарталья провёл в доме Чжун Ли, свыкнуться с тишиной, как прежде уже было трудно. Малыш любил разговоры, истории и сказки: они часто разговаривали перед сном, когда Чжун Ли проводил время в саду или же готовил ужин. И его голос, рассказы не раздражали, скорее наоборот, разукрасили молчаливую жизнь мужчины новыми красками, историями, событиями, и совершенно не важно в какой момент времени, он всегда был готов его слушать.       Но впоследствии, любовь к озорству и болтливости малыша превратилась в некую привязанность или же привычку, безобидную и очень тёплую, что каждый раз, стоило в доме застояться тишине, Моракс начинал понимать, что скучает. Тогда на помощь и приходил болтливый телевизор, частично напоминающий ему его малыша Тарталью. Такой же надоедливый, но увлекательный.       Именно тогда Чжун Ли полюбил разговоры. — Там ужа-а-асный ветер, он чуть меня не сдул! Представляешь?! — малой тихонько захлюпал носом, мигом забегая в гостиную и запрыгивая на колени Чжун Ли, резко вырывая его из мира нудной литературы. — Смотри, сколько нашёл! Целых.. э-э-э..       Мужчина не сдержал забавной улыбки, когда лисёнок резко изменил счастливое довольное личико на хмурое и вдумчивое, грозно уставившись на, свернувшихся со страху в калачике, жирных гусениц. Какой же этот ребёнок милый. — Раз, два, три, четыре.. э.. шесть, восемь! Восемь гусениц! — ...Их семь. — Ой, ну, какая разница! Я ведь принёс их для тебя, а не для учительницы по математике. — Аякс только закатил глаза, мило зафырчав, как самый настоящий лисёнок и поджал мягенький взъерошенный хвост, заютившийся в ладонях Чжун Ли.       Пальцы аккуратно перебирали мягкую шёрстку хвоста, почёсывали, гладили забившиеся комки, созданные под лохмотьями жестокого ветра. Хвост — очень чувствительное место у Аякса, а может быть и у всех лисиц, подобных его виду. Он не мог судить. Тарталья был единственным, кого он знал.       В руках вертелась крохотная расчёска, медленно переходя на лохматую голову и с осторожностью касаясь хрупким маленьких ушек, вздрагивающих от каждого лишнего движения.       Его шёрстка капризнее, чем у любой собаки или же кошки. — Ты уверен, что хочешь оставить их? — Из самых жирных гусениц появляются самые красивые бабочки. Почему бы тебе не завести "сад бабочек?" Всяко лучше твоего глупого улья.. — Мой улий не глупый. — Он злой! Там живут самые злые пчёлы на свете. — Любой разозлится, если кто-то без спросу проникнет в их дом. Я же говорил не засовывать руки в улий. Ты сам виноват, что пчёлы тебя покусали.       Но в мгновенье возмущения ребёнка утихли, пока расчёска ласково текла по его мягкой шерсти, купала в нежности, а крепкие взрослые руки поверху гладили хвост. — ...А ты меня не укусил. И не съел. Ты сам принёс меня к себе домой.       Чжун Ли всегда был так ласков, добр. С первого же дня грел его в своих объятиях, чесал за мохнатым рыжим ушком, кормил и иногда даже одевал. Аякс был слишком мал, чтобы задумываться над тем, что именно он может ощущать к этому загадочному человеку, слишком мал, чтобы рассуждать над своими чувствами или копаться в своей голове, а от того ему было проще. — Люди тоже своего рода животные, Тарталья, мы с ними похоже, но в то же время в корень отличаемся от них. Животные и в том числе насекомые, в общем и целом настроены на пропитание и защиту себя и своего потомства. Они, вместе со своими сородичами живут по общеустановленному природой жизненному циклу и не могут ему противостоять, в то время как люди, хоть и одного вида, они.. разные и каждый из них выбирает свой путь сам. Кто-то может протянуть руку помощи, а кто-то пройти мимо. Кто-то станет защищать, а кто-то.. нападать. И всё же, иногда есть люди, которые могут вести себя, как настоящие животные.       Тарталья не видел в Чжун Ли родителя или опекуна. Он не был для него нянькой или просто добрым прохожим с разбитым отцовским сердцем. Для него он был первым человеком, который показал ему, что такое настоящая забота, внимание и любовь. Всего за несколько месяцев он смог дать и показать ему то, чего его родители не могут на протяжении многих лет и потому Аякс воспринимал его по-другому.       Он любил его. Действительно крепко и сильно, также, как и Чжун Ли. Любил как того, с которым хотелось бы провести всю жизнь. От самого её начала и до неизбежного конца. — А я кто? — Малыш повернул к нему голову, глядя в глаза. Синий каскад, забитый нежностью и грустью, обидой и печалью, задумчивостью и надеждой. Он и сам не думал, что эти слова заставят его поразмыслить. — Животное или человек? — Ты?       Он встретил этот взгляд с простой улыбкой, полной прежней теплоты и бывалой, уже знакомой ему, ласки. Ладонь снова устроилась на рыжих локоны меж островатых, будто плюшевых ушей. И Чжун Ли обнял его, так крепко, как только мог. — Ты чудо. Одно из лучших, что происходило в моей жизни.

***

      Ото сна заставил опомниться только громкий крик проводницы. Сон был таким реальным, настоящим, будто бы эти события уже происходили раньше и сейчас решили напомнить о себе в его голове, в виде реалистичного сказочного сна. Он был таким тёплым, ласковым, что не хотелось даже просыпаться, а музыка в простеньких белых наушниках от телефона только усугубляла положение.       Но желание Аякса не проспать свою станцию и не оказаться чёрт-знает-где всё же было сильнее. Он выбежал из вагона на широкий, прокуренный какими-то придурками, перрон с пустыми сумками на плече.       Лис больше не испытывал той радости возвращения домой, как раньше. Хотя, он и не помнил её совсем, будто это место всегда было таким злым и холодным, не приносящим абсолютно никакой радости. Раньше он любил свой дом и родину, с неохотой покидал её и мечтал поскорее вернуться назад, к своим родным, о чём говорили множество старых фотографий.       Он всё также скучал по своим младшим, любил свою старую маленькую комнату, обставленную разными мелкими игрушками из шоколадных яиц, но по дому — нет. Да и Снежная уже домом не казалась. Чайльд не вернулся бы, если бы только полноценно закончил переезд в свою новую маленькую квартирку в центре Ли Юэ, находящуюся неподалёку от его нового места работы, однако положенная часть его вещей по-прежнему оставалась в его комнате, в старом семейном доме.       "Если, конечно, отец их не выкинул к чертям."       На крылечке заскрипели старые деревянные ступени, ведущие его к главной двери большого дома, и на пороге тут же оказалась матушка, сердито смотрящая на рыжего, вернувшегося лишь за вещами, парня, виновато поджавшего хвост. — Здравствуй, матушка.       Но по лбу скалкой он получил быстрее, чем успел поздороваться. — Ты, что, опять с голым хвостом выперся?! Ох, увидит тебя отец, по ушам надаёт за то, что снова свою дурную рыжую задницу не прикрываешь!       На пороге стояла самая обычная пожилая женщина, с рыжими? уже давно выжженными сединой непонятного цвета волосами, собранными в высокий неаккуратный пучок. В руках вертелась деревянная скалка, а спереди красовался синий замазанный яркий передник, туго завязанный вокруг её пухлой талии. Конечно, на "матушку" женщина была совсем не похожа, да и таковой для самого Аякса и его младших не являлась. — Братик!       Из дальнего коридора послышался громкий топот маленьких ног, и уже скоро самый младший рыжий сорванец семейства чуть не сбил своего старшего брата с ног, крепко сжимая его в своих объятиях, и тут же мацая пушистый рыжий хвостик в своих детских ручонках. — Т-Тевкр, ну аккуратней, чувствительный ведь..       Так уж получилось, что ныне, после упокоения родной матери, Чайльд остался единственным в семье, кто не был простым человеком.       Около восьми лет назад осенью матери Аякса не стало. По-настоящему серьёзным ударом это было для его бабушки, сейчас же отзывающейся на ласковое прозвище "матушка," для через чур эмоционального главы семейства, не сумевшего перебороть свою боль ничем, кроме постоянных пьянок и для двух рыжих двойняшек — Тони и Антона, в то время вечно купающимися в любви счастливых родителей, наглухо позабывших о старшем сыне. Ему тоже было больно, на душе пусто, однако... он совсем не плакал. А вскоре, всё, что осталось в его памяти, так это старая твёрдая больничная койка под его хрупким телом, после прилетевшей в затылок стеклянной бутылки из рук пьяного отца.       Младших он либо же не трогал, либо их успевала оттащить бабушка, стоило им только начать ныть в его присутствии. Под старыми, всё ещё видными на теле лиса, шрамами скрывались тяжёлые болезненные удары чужого горя. И их всегда принимал именно Тарталья. Он долго не мог понять почему отец так поступает, и почему живой мишенью для вымещения гнева стал именно он сам.       Но ответ оказался куда более прост, чем он думал — Аякс был слишком похож на мать. И от того вечно вспоминать её, глядя на него пьянице становилось ещё больнее. — Заходи давай, коль приехал. Ужин ещё не остыл, поешь хоть с дороги. — Наконец-то смягчилась "матушка."       Лис неохотно занырнул в дом, крепко держа младшего братишку за руку, что не хотел его отпускать, и оглянулся по сторонам.       После его окончательного переезда неделю назад ничего не поменялось: те же скучные безвкусные шторы, не сочетающиеся с длинной скатертью большого кухонного стола, вынесенного в гостиную; немного скрипучий, но чистый старый пол; несколько клейких мухоловок, привязанных к люстре на потолке; старый меховой серый ковёр, в котором прожгли не одну дыру; скромненькая маленькая кухня с большим холодильником рядом и лестница, ведущая на второй этаж с пятью маленькими спальнями, откуда также послышался топот. — Смотрите-ка кто явился! Блудный сын! — весела завопила озорная сестрёнка, вешаясь брату на шею. — Вернее, брат, — тут же подхватил Антон. — Я ж говорил, что через неделю обратно прискачет! — Да я дня на два и обратно, вещи забрать надо, ну и своих малых повидать приехал.       На удивление, вечер прошёл довольно спокойным и тихим. Бабушка весь вечер заставляла уплетать Аякса свои приготовленные вкусности, приговаривая, что за неделю в Ли Юэ он совсем исхудал, Антон же подкалывал братца и матушку на свои острые шуточки, за которые пару раз чуть не получил подзатыльник, а сестра целый вечер только молчала, уплетая одно из рыбных блюд и загадочно наблюдая за старшим приезжим братом. Отец даже не явился на ужин. В прочем, для Чайльда это наоборот, было к лучшему. Семья редко когда так дружно собиралась за столом, безудержно болтая и шутя, что на мгновенье могло показаться, будто юноша перепутал дом и попал в какое-то параллельное измерение или же, всё, что он сейчас видит всё ещё часть его долгого сна в том самом вагоне.       Но как же хотелось верить, что это всё происходит лишь потому, что по нему действительно успели соскучиться.       На часах уже давно мелькала отметка в двенадцатый час. В доме было тихо, иногда разве что было слышно, как из под ржавого крана тихо льётся вода, омывая посуду в руках пожилой женщины после сытного ужина.       Аякс лежал на мягкой постели в старой маленькой комнате, уставившись в потолок. А из головы всё никак не выходил Господин Чжун Ли.       Эти обмоченные дождём тёмные локоны, тёплый янтарный взгляд и ласковая добродушная улыбка. Ещё вчера эти двое сидели на каменном крыльце, дожидаясь пока закончится дождь. И что тогда, что сейчас, щёки по-прежнему красно горели, а хвост не находил себе место, обворачиваясь вокруг тела и катаясь вместе с ним по всей постели, пока он крепко обнимал подушку и тихо в неё визжал. Вчера он позвал его на свидание! И Чжун Ли... согласился. Сначала он просто не выходил из его головы, а сегодня за семейным ужином Аякс то и дело вспоминал, как они в первый раз пошли в "Народный выбор" и чем бы на самом деле мог закончиться вечер, если бы Чжун Ли так быстро не сбежал от него в тот раз.       Свидание...       Они не обсуждали как именно оно будет происходить, да и когда. Но Тарталья точно знал, что как только он вернётся в город после выходных в Снежной, он обязательно затащит его в какое-нибудь романтическое место: может быть тематический парк, классический ресторан, банальное кино с местами на последнем ряду или...? А что вообще нравится Чжун Ли?       Кажется, они не говорили об этом. — Нечестно! Он знает обо мне почти всё, а я о нём ничего! — Аякс? — Лис свалился с постели. В щели меж наличником и самой дверью просунулась любопытная рыжая голова с косичками, медленно зайдя в комнату и тихонько прикрывая входную дверь. — Ты чего не спишь? — Бессонница. А ты?       Тарталья неловко поднялся с пола, усаживаясь на край своей постели вместе с сестрой, немного неловко обнимая свою подушку, прижатую к телу. Кончик хвоста смущённо бил по краю матраса, неохотно обворачиваясь вокруг ног, ушки и вовсе затерялись где-то рыжих локон. Он покраснел и Тоня определённо заметила это, но пока просто не подала виду. — А меня зовут Тоня, приятно познакомиться, — прыснула девочка, тут же получив подушкой по лицу. — Ты так орал, что даже кошка вскочила. Попробуй засни с тобой. — Тебе то какая разница? Тебя сколько не бей, всё равно до пяти утра лежишь фанфики читаешь, будто я тебя не знаю.       Подушка полетела к хозяину по обратной траектории, прилетев в румяное личико юноши. — А ты будь добр, дрочи потише, не то сам будешь Тевкру объяснять, чего ты ночью кричишь на весь дом.       Тоня увернулась от летящей на неё подушки. — Да не дрочил я!       И схватив, зарядила ею по рыжей ушастой макушке старшего брата. — Так я и поверила!       Тарталья подскочил, проваливаясь коленями в мягкий, застеленный пуховым одеялом, матрас и замахнувшись подушкой, уронил сестру на кровать. Девчонка залилась громким смехом, аккуратно прикрывая ладошкой рот и активно пиная старшего брата в живот, спасаясь от страшной щекотки. — Дура! — он снова фыркнул, после очередного порыва щекотки, услышав громкое "ай," и резко остановился. — Ой, прости пожалуйста, тебе больно?       Тоня схватила подушку, оставленную братом возле её головы и поднялась, надавав громкой лисице по красной морде. Он же еле сдерживал смех, скрестив руки и подняв их над головой, закрывшись от яростных шутливых ударов сестрицы. — Сам дурак! Валяешься весь красный, подушку мучаешь- хаха! Что я должна была подумать?! — Я просто задумался! — У тебя всегда движ в штанах, когда ты думаешь?       Удары прекратились, а от Тони раздавался только всё такой же задористый смех. Что-то тут не так...       Аякс дёрнул ухом, странно смотря на неё и опустил взгляд вниз. И она была права. Под плотной серой тканью виднелся небольшой, но выразительный бугор.       Что же с тобой происходит Аякс... Сначала просто мысли, потом сны, а теперь у него встал, пока он думал о Чжун Ли...       Юноша превратился в помидор, вырвав из её рук подушку, закрывая ею свою проблемную паховую зону и смущённо вздыбил шерсть на хвосте. — ...Э-это ничего не значит! — Конечно-конечно! — У парней может вставать по многим причинам! — Да-да-да! — Мне просто жарко! — И из-за кого же тебе так жарко, мой дорогой любимый братик Аякс? — Да с чего ты взяла, что у меня на кого-то встал?! — Смотрите-ка, сам признался!       Громкий спор бы так и продолжался, если бы его не перебил такой же громкий трезвон телефонного звонка. "Кто может звонить в такой поздний час?"       Аякс немного удивлённо вскинул уши вверх. На чуть поцарапанном экране телефона высветилось забавное "Госпожа Живодерщица." Имя, которое Чайльд дал своей новой начальнице в первый же день своей работы. А что? Она всегда только и думает о том, чтобы поскорее полапать ушки и хвостик бедного лиса при каждой новой встрече. Так что её новое имя вполне себе заслуженное. — Доброй ночи, Госпожа Ху. Что-то случилось? — Хоть и вяло, но заинтересованно спросил Тарталья.       На другом конце провода послышался томный усталый вздох и девушка взволнованно шмыгнула носом. — Госпожа? — Доброй ночи, Чайльд, я, — она вздохнула, изрядно прокашляв запершившее горло и продолжила. — Прошу прощения за то, что звоню так поздно... Но мне очень нужна твоя помощь. — Я Вас слушаю. — Ты не мог бы выйти завтра на работу вместо Господина Чжун Ли?       Аякс снова замолчал. Юноша был несовершеннолетним, а поэтому не работал по выходным, в отличие от той же Мисс Тао или же Чжун Ли, так что подобная просьба показалась ему странной и... неудобной. Он ведь уже находился в Снежной. — ...А в чём дело? — Он не выходит на связь со вчерашнего дня. Я обзвонила всех знакомых, но они либо не в курсе, либо не берут трубку, — она вздохнула. На фоне послышался звук трущейся друг об друга бумаги, и неприятный громкий шорох, прежде чем она снова начала говорить. — У меня есть его домашний адрес. Но это за городом. Я бы поехала, но поезда сегодня уже не ходят, а оставить магазин завтра я не могу. Я переживаю, вдруг что случилось, а от него ни сообщения.       В груди всё сжалось, а по постели взволнованно заёрзал хвост. Как же так? Ещё вчера вечером они мило беседовали на крылечке цветочного. И Чжун Ли был совершенно в порядке. Не мог же он просто провалиться сквозь землю, верно? Мужчина живёт за городом, добираться до туда довольно трудно, но он ведь не ребёнок, чтобы не добраться до дома и где-то потеряться. Так ещё и на целые сутки! Наверное, всё же не стоило уезжать на эти выходные. — Не волнуйтесь, Госпожа Ху. Я приеду завтра утром. Я найду его.