Лис в цветочном саду

      Ради этой поездки пришлось оставить дом и в спешке купить билеты в один конец. Утром, выходя из дома, Аякс кратко встретился взглядом с отцом, что не ночевал дома, но так и не обмолвился даже словечком, поскорее направляясь к железнодорожной станции.       На часах, наверное, не было даже семи. Лис бродил по станции, сжимая в руках маленький билетик, с мелкой прорезью сбоку, глядя лишь в него и редко опуская рыжие уши.       Всю ночь он не мог спокойно уснуть, после вчерашнего звонка Госпожи Ху Тао, только и ворочаясь в мягкой постели, и обнимая собственный хвост.       «Чжун Ли, что же случилось, что ты так резко пропал?»       Наконец-то по перрону прошёлся механический голос фальшивой женщины, объявившей о прибытии нужного ему поезда, заставив парня вздрогнуть и небрежно дёрнуть хвостом, очень скоро запрыгивая в один из скрипучих вагонов.       Мягкий узкий подоконник разливался в цвете яркого лилового рассвета, смешивая в темень с синяками под глазами, не спящего целую ночь, Тартальи. А он только широко зевнул, веско прижимая рыжие уши к затылку, и заставляя пассажиров внутри оглядываться на него, голодными удивлёнными взглядами не отрываясь от его ушей и хвоста. Он уже привык к подобной реакции окружающих.       «Только бы не уснуть.»       Потребовалось некоторое время, чтобы выбрать для себя удобное положение на ближайшие несколько часов однотипной скучной поездки.       Что касается, различий в удобстве самого Чайльда и обыкновенных людей, так это то, что иногда появлялось неутолимое желание иметь способность «отстёгивать» себе хвост.       Помимо шикарной внешности этих необычных пушистых конечностей и их «мимимишности» было также и множество их недостатков. Например, в выборе нижней одежды или удобное благоустройство на стульях, креслах или же диванах, которые чуть-ли не буквально заставляли парня заламывать себе хвост и закручивать его вокруг своих бёдер, так как больше его попросту некуда поместить. Из-за чего порой хвост ужасно болел в районе своего основания и чесался, а иногда даже ныл и скрипел, будто суставы у какого-то дряхлого старика. Всё же, не всё красивое — удобное. То касается и самых простых вещей, и таких необычных существ, как Аякс.       И конечно, хвост ужасно ныл и после этой поездки.

***

      В нос бил насыщенный цветочный запах, бутоны пышных кустов распускались, украшая своим видом чудесный сад, внешне очень похожего на цветки из самого магазина. Ветви то и дело пытались дотянуть до рыжего хвоста, шерудившего под ногами и зацепить Аякса, утащить вместе с собой в кусты. Хотя, конечно вряд-ли он найдёт там белого кролика, который утащит его в страну чудес.       Выложенная маленькими камнями тропинка меж цветов вела прямо к аккуратному двухэтажному дому.       Высокое белое крылечко, закрытое невысоким молочного цвета забором, за которым прятался небольшой чёрный кофейный столик и старое кресло, по краям ветром набитое сухими старыми листьями. К дому вела такая же белая, невысокая лестница, ровно уставленная прямо напротив плотной, коричневой двери, выделяющейся на фоне белого фасада дома, украшенного подвешенными под потолок горшками цветов.       Сверху красовалась угловатая серая крыша, частично подвисающая над широким тёмным окном второго этажа, а рядом дымилась, выложенная кирпичами, труба.       Кажется, хозяин дома? Конечно, если Ху Тао не подшутила над Чайльдом и дала ему верный адрес. — Господин Чжун Ли?       Окна были тёмными, за ними словно не души, да и разглядеть содержимое дома удавалось с трудом.       Ответа не последовало. — Господин Чжун Ли-и-и!       Опять тишина. — Я знаю, что Вы там. Если Вы не откроете мне дверь, то я зайду сам!       Ещё несколько минут Аякс непрерывно стучал в дверь, но внутри дома словно не было живой души. В окнах было темно и довольно пыльно, будто это не жилой дом, а декоративный, пустой и абсолютно бездушный. Однако, на столике на крыльце стояла белая фарфоровая чашка, с недопитым старым крепким кофе, чьи остатки окрашивали чёрным самое дно. Кто-то здесь был совсем недавно. И в наглую игнорирует Чайльда!       Парень спрыгнул с невысокого ограждения крыльца, проходя сквозь цветочные кусты вокруг небольшого светлого домика.       Его не покидало чувство, будто он здесь не в первый раз: за домом стояли небольшие маленькие медовые ульи, являющиеся причиной пары укусов на давнем детском теле лисёнка; под каркасом дома стояло тёмно-синее ведро, на половину наполненное водой с торчащим шлангом, которым Чжун Ли поливал цветы, а лисёнок себя, когда становилось слишком жарко; на стене красовались два красочных следа от рук, всего в паре сантиметров друг от друга, что и приковали взгляд Аякса.       Детский отпечаток ярко-голубой краской, а совсем рядом такой же красочный оранжевый след более взрослой руки.       Маленькая детская шалость, за которую почему-то он не был отруган.       На лицо неосознанно поползла тёплая улыбка, вспоминая, как ещё будучи ребёнком, он игрался со старой краской на заднем дворе дома. Как Господин Чжун Ли копошился в цветах, а после долгого кропотливого дня за капюшон затаскивал малого в дом, каждый вечер вымывая его мягкую шерсть от грязи, что он насобирал за день. Или же играл вместе с ним в саду в прятки, ставя на кон очередную мисочку шоколадных конфет после супа.       Как бы могла сложиться судьба Аякса, если бы он продолжил приезжать в Ли Юэ на лето?       По плечам прошёлся утренний прохладный ветер, заставляя его дрожать и переминаться с ноги на ногу. Холодно.       По рыжим ушам прошёлся студеный порыв ветра, а взгляд устремился на заскрипевшую дверцу немного приоткрытого окна.       «А может… залезть внутрь?»       «Нет, Аякс, а если ты и правда ошибся домом? Это незаконное проникновение. Скорее всего за это тебя посадят. И что же тогда скажет семья?»       Через несколько мгновений он уже был внутри.       Старая пыльная комната, освещаемая только лишь блеклым светом огня из широкого тёмного камина, мягкий тонкий ковёр под ногами, что лис уже успел запачкать пыльной подошвой кроссовок, небольшой безвкусный диван шоколадного цвета и очередная фарфоровая чашка с недопитым чаем на небольшом столике напротив камина.       Он по всему дому хранит грязные чашки с недопитым чем-угодно?       Пальцы руки прошлись по пыльной полке небольшого, прижатого к стене, шкафа, явно заинтересовавшего внимание Тартальи.       Полка была заставлена старыми рамками и фотографиями, от мала до велика. На одной из них были двое неизвестных ему детей, мальчик со странными тёмными, слегка зелёными волосами и девчушка с двумя длинными голубыми хвостиками. Сам Чжун Ли, но немного моложе, и кажется, будто ещё совсем школьник с какой-то медалькой в руках. Вау! И даже фотография Госпожи Ху Тао, чуть помладше, довольной, но режущей ножницами красную ленточку.       Но уши тут же встали торчком, как Аякс увидел… себя. Совсем ребёнок, сидящий на стульчике и обнимающий большую мягкую плюшевую игрушку в виде дракона. Ужасно счастливый, морщится от тёплых рук Чжун Ли на своей макушке, что не вошёл в кадр. Такой, каким Аякс себя ещё не видел, но начинал помнить.       Они были близки. В самом деле. — Чайльд? — А!       Позади послышался немного хриплый, но до жути знакомый голос хозяина дома, от чего фотография чуть не выпала из рук.       Чжун Ли бы явно занял первое место в топе по самым неожиданным появлениям… — О, добрый день, Господин Чжун Ли! А я.. э.. А я как раз проходил мимо! Вот решил зайти, узнать как у вас тут дела!       Рыжий хвост нервно загулял из стороны в сторону.       Только сейчас, ему наконец удалось разглядеть Чжун Ли поближе, и он выглядел. невероятно горячим! Однако, кажется, в прямом смысле и совсем не хорошем.       Чёрный шёлковый халат с ярким жёлтым узором, завязанный на слабый бант на поясе и оголяющий его широкую грудь, в которую ещё дня два назад Аякс с тоской вжимался. Красные щёки, усталые глаза. Чжун Ли выглядел ужасно помятым. — Ты залез сюда через окно?       Аякс моргнул. Неловкий взгляд ушёл под ноги, изучая забавный угловатый узор на тёмных тапочках Чжун Ли и его ладонь улеглась на шею, смущённо потирая. — Я... то есть, мы с Госпожой Тао были обеспокоены, что вы долгое время не выходили на связь, — парень неловко вздыхает, вновь поднимая взгляд. Чжун Ли стоял молча, будто не от мира сего, беспрерывно глядя в чужие синие глаза, разглядывая в них старый детский мир лисёнка. Он совсем уже не слушал о чём он там говорил, а лишь сильнее сжал ручку очередной чашки в руках, загадочно хмуря брови. — Господин Чжун Ли? С Вами всё хорошо?       Тарталья медленно протянул руку, касаясь тонкими пальцами горячего лба, но тут же дёрнул назад, будто ошпаренный, стоило Чжун Ли только слабо кивнуть головой. — Полагаю, дня два назад я неудачно попал под дождь.       Мужчина глухо закашлял.       Последняя встреча как раз состоялась на скользком крыльце магазина, когда два дня назад беспрерывно лил ливень. Тогда Аякс впервые позволил себе упасть в чужие объятия и осмелиться пригласить своего коллегу на свидание, а после безумно счастливый шагал домой под плотным пальто Господина Чжун Ли, что как джентльмен одолжил его, чтобы мальчишка укрылся от дождя по пути домой. Вот только для него самого, такой изящный жест сыграл злую шутку. — Простите, я обязательно верну ваше пальто. — Уши печально опустились, обратив на себя чужое внимание, однако как бы не было Чжун Ли неловко перед ним, начиная от состояния, в котором его застали, заканчивая извинениями, Чайльд просто искал повод остаться с ним и не возвращаться в город. — Нет-нет, Чайльд, здесь нет твоей вины. — Вы ошибаетесь, Господин Чжун Ли.       Мужчину положили в постель, укладывая тёплое одеяло по самые плечи, пока юноша нагло и шумно копошился в чужой аптечке. Куча различных таблеток, от красных до синих, два разных градусника, мятные леденцы для горла, небольшой пузырёк с микстурой, какие-то мази от ожогов и ссадин. Чжун Ли не был похож, на слабого и часто болеющего человека, однако у него дома можно открывать целую аптеку, с огромной уверенностью, что товар не закончится даже за ближайший год.       Вот же хитрый лис.       Аякс вернулся в спальню, ставя на небольшую тумбу возле постели больного, чашку с горячим напитком и кладя ложечку со сладким сиропом. Свою же пятую точку устремил прямо на край постели, а Чжун Ли получил отличную возможность наблюдать, как на его ногах лежит большой пушистый рыжий хвост. — Чайльд, тебе действительно не стоит. — Господин Чжун Ли.       Но настойчивый лис сразу же перебивает лишние мысли хозяина дома.       Он долго смотрит в, наполненные усталостью, янтарные болезненные глаза, а сам становится всё ближе, с лёгкой руки смахивая густую тёмную чёлку с потного горячего лба.

— Если я в действительности вам мешаю, то скажите мне и я просто уйду, — он говорил тихо, почти шёпотом, притворяясь, словно не он несколько минут назад пролез в чужой дом через окно и принялся командовать. Такая забота льстила Чжун Ли, заставляла его почувствовать себя неловко, но он не посмел сказать и слова, лишь глядя в чужие глаза. — Тогда позвольте мне ухаживать за Вами, как когда-то Вы за мной в детстве.

      Наконец, Аякс отстраняется, напоследок забирая у больного возможность ответить на его слова, мягко положив свой палец на чужие губы. — Вам нужно отдохнуть.       Ласковый взгляд, тёплая улыбка. И Чжун Ли мягко кивает, роняя голову на подушку. Пока Тарталья мчится прочь из спальни, скрывая ужасную краснь на своих щеках. Невозможно поверить в то, что он только что сделал.       Судя по блеску на поверхности мебели, хозяин дома был вполне себе чистоплотным. Книги аккуратно расставлены по полкам, на нередких небольших столах всегда был порядок, а на полу не было ни единого пятна. И всё бы хорошо, если бы по паре комнат не прошёлся ураган "Тарталья." На кухне в высокой горке лежала посуда, пока рыжий хвост носился из угла в угол. Здесь подтекало, там кипело, тут шипело. Но может не с первой попытки, уже черпая бледную приятно пахнущую жидкость поварёшкой, он вылил её в белое блюдце, бросая ненужный прибор.       Аякс никогда не готовил до этого момента. Мог только наблюдать за тем, как целыми днями его матушка стучит ножом по доске и подбрасывает аппетитный гарнир в сочном подсолнечном масле со сковороды в воздух.       И на седьмой раз бульон всё же получился отменным. Чайльд даже испытал его на себе для начала! Вкусно, вполне съедобно, приятно обжигает язык. То, что нужно для выведения человека из болезненного состояния. То есть, для Чжун Ли.       За окнами уже давно темнело. Снаружи становилось прохладнее, а внутри дома наоборот горячее. Чжун Ли который час тихо сопел в своей постели, пока температура тела росла всё выше, из-за чего лису приходилось бегать то с кухни, то назад, в его комнату. И за последний час, он даже и не двинулся, лёжа, будто неживой, однако широкая распахнутая грудь всё ещё вздымалась.       Аякс аккуратно поставил блюдце с горячим бульоном на тумбу возле постели, которая и так была забита кучей разных лекарств. От таблеток против головной боли до мерзкого сиропа от сухого кашля. — Господин Чжун Ли?       Он тихо шепчет, снова прикладывая ладонь к раскалённому лбу больного и на лице выскользает обеспокоенная гримаса, пока тонкие пальцы зарываются в пушистую чёлку, ласково перебирая чужие локоны и заправляя их наверх. — Чжун Ли..       Аякс снова произносит его имя, легонько толкая его в плечо. Он не хотел его будить. Хотел, чтобы тот побольше отдохнул. Но иначе его сон так и не прервётся, будет всё таким же болезненным. А сам Чжун Ли будет то вариться под одеялом от ужасного жара, то дрожать от озноба, натягивая на себя одеяло. Он должен поесть, чтобы принять лекарство. — Не заставляйте меня повышать голос.       Но тот всё никак не просыпался.       Вынужденно залезает на постель. Чайльд нависает над спящим телом своего коллеги, упираясь коленями по бокам от его поясницы. Хвост мешается, а потому задран вверх. Он прижимается к нему, продевая руки под его плечами и с трудом прижимая сонное тело к грядушке широкой кровати. И теперь Чжун Ли находился в полусидячем положении, но всё ещё спал. В руках легко дрожала ложка, наполненная ароматным куриным бульоном, который лис с таким усердием готовил последние несколько часов. А ложка так и не протиснулась в рот, больной не открывал глаз и его губы плотно сжимались между собой. — Чжун Ли, проснись.. мне нужно дать тебе лекарство.       Лис настойчив. Сидеть и ждать, когда он проснётся и смотреть на то, как термометр градусника бьёт по красным числам он не намерен.       Черпая ложками суп, он набивает бульоном собственные щёки, пока пальцы скользят по чужому подбородку, всё же заставляя открыть рот.       "Может это не совсем правильно, но.."       Его лицо превратилось в спелый ярко-красный помидор. Губы Чжун Ли такие.. тонкие, но мягкие и нежные, смоченные вкусом солёного бульона. Аякс делал это осторожно, крепко зажмурив глаза и всячески отгоняя странные мысли о поцелуе. Маленькая капля скатилась с чужих губ, провисая на пальцах Тартальи, что удерживал его голову. И он нежеланно отстранился.       "Вы не оставили мне выбора!"       Влажные губы касаются его пальцев, пока он медленно проводит ими по чужому рту, аккуратно просовывая мелкую белую таблетку.       Щёки забились румянцем. Хвост подло опустился вниз, гуляя по чужим ногам даже сквозь плотную прослойку одеяла. А сердце обещало вот-вот выпрыгнуть из груди. Он слышал его каждый стук, что плотно отбивался со звоном в ушах и Аяксу казалось, будто прямо сейчас он отбросит концы. Но он всё ещё был навесу, под ним лежало тело, что бросало Чайльда в жар. Он смотрел на чужое, невероятно красивое и ровное лицо: острые скулы, тонкие мягкие губы, прямой нос и идеально ровные угловатые брови.       Не в силах отвести взгляд. Не в силах оторваться и оставить его отдыхать. Он желал вечно смотреть на это идеальное лицо, длинную шею и прямые розоватые ключицы, выглядывающие из под его шёлкового халата.       И как же сильно он хотел целовать его губы по-настоящему.       Тяжёлый хрип. Чжун Ли будто бы пробуждается ото сна всего во мгновение. Напоминает Чайльду, что уже пора слезать, оставить его в покое, но одно лишнее движение, и он ловит его в своих объятиях, снова падая в постель. Он сонно бухтит, меняет положение сна и кладёт юношу под себя, накрывая своим горячим телом и прижимая мягкий рыжий хвост своими руками.       Аякс в миг переводит дыхание, как-будто его только что раздавили. Хотя, Чжун Ли вообще-то тяжёлый! Да и имеет значимую разницу, как в росте, как в возрасте, так и в весе с юношей. Но боится спугнуть, создать лишний шорох, потому терпит и тяжело дышит из-за подступающей жары его одежды, одеял и горячего тела больного.       Уж лучше так.       Лучше так, будучи сдавленным, плотно прижатым к постели любимым телом. Ведь он не знает, появится ли ещё возможность оказаться с Чжун Ли в одной постели.