Закон, мать его, Мёрфи

Рид похлеще андроидов выстраивал реконструкции: вот он срывался, включал защиту (Тина лаконично называла это «твой трижды блядский избегающий тип привязанности»), и сводил всё к «это была ошибка». Снова и снова рефлексировал. Прожёвывал до отвратительной вязкой каши на зубах их вымышленные диалоги. Их «я не тот, кто тебе нужен» и «ты прав». Слишком много RK на квадратный сантиметр сознания. Гэвин впустил его слишком глубоко. Пустил у себя прямо венам. — Прекрати. Гэвин распахнул глаза, смаргивая с ресниц утреннюю дрёму и самокопание не до конца проснувшегося мозга. Зрение сфокусировалось на светлой футболке, обтягивающей не вздымающуюся грудь. Футболка принадлежала детективу (грудь в каком-то смысле тоже). Мозгу понадобилось пару секунд для осознания — Рид проснулся, прижимаясь всем телом к андроиду. К пиздецки твёрдой консервной банке. Буквально. И это, пожалуй, первый факт про RK, о котором Гэвин не задумывался. Если постучать по Ричарду, под смягчающей звук синтетической кожей всё равно пробивались нотки пластиковой симфонии. На его плече долго не полежать, потому что затечёт шея; на груди тоже. И даже на животе. Сплошная антиортопедическая подушка. Два: и всё равно Ричард был тёплым. Каждую ночь перед сном Гэвин неизменно отворачивался спиной, бормоча что-то невнятное про «отвали нахуй» или «какого хера ты об меня трёшься», но всё равно просыпался, как сейчас — в объятьях. В очень-очень тёплых. И чертовски приятных (и детектив уже смирился с тем, что андроид это очень быстро просёк). Сейчас вот одна рука Ричарда выводила круги на плече полицейского, а вторая преспокойно лежала на талии — будто там ей самое место (там ей самое место). Пробуждения стали для Гэвина настоящим испытанием. В первый раз он попробовал сгруппироваться и оттолкнуть андроида руками и ногами. RK тогда с силой прижимал к себе и что-то шептал. Что именно, детектив не мог разобрать за колотившимся в ушах стуком сердца. Тогда они долго пролежали, не двигаясь, прислушиваясь к медленно успокаивающемуся пульсу. К расслабляющемуся мышца за мышцей телу. К обречённому выдоху и стиснутым в усилии губам. Гэвину нужно было учиться. Учиться быть любимым. С самого нуля. Полицейский палец за пальцем разжал ладонь, выпуская из хватки мятую ткань футболки. «Всё в порядке». То, что Ричард обнимал его — естественно. Тяжёлый выдох через рот. Рид медленно отодвинулся. Не чтобы сбежать — установить зрительный контакт. Секунда. Ричард был внимательным. Дотошным. В его глетчерных глазах практически можно было увидеть бегающие строки кода. И совершенно чётко читалась просьба не отводить взгляд. Две секунды. Оценка. Анализ. Преконструкция. Их каждодневная рутина уже на протяжении нескольких недель. Три секунды. Гэвин вытащил из-под одеяла руку и накрыл глаза андроида ладонью: — Всё, достаточно, — детектив привычно нахмурил брови, убирая с лица уязвлённое выражение, какое у него появлялось спросонья. — Как хорошо, что я могу прогонять воспоминания в отличном разрешении хоть двадцать четыре на семь, — губы RK, не скрытые под ладонью полицейского, расплылись в широченной улыбке. Паршивец! Гэвин хмыкнул, той же ладонью откидывая голову Ричарда назад и пытаясь выбраться из кокона одеяла. Андроид отодвинулся, убирая руки, давая детективу чуть больше пространства для манёвренности. Но вот впитывать глазами каждое движение ему никто не запрещал (то есть, запреты на него не действовали). Рид спустил ноги с кровати, потянулся, спиной ощущая прожигающий взгляд. Изучающий. «Это нормально». Страшно, но приятно. Его шрамы не вызывали отвращения — лишь интерес. И Гэвин рассказывал, пока пальцы RK выводили по каждому из них. Ножевое. Растяжки из-за скачка роста. Шрам от вырезанной родинки. Ожог. Пуля — задела лишь по касательной. Удар кирпичом. Ещё один от ножа. И этот тоже. Сведённая татуировка. Драка. Драка. Снова драка. А этот в детстве — упал с велосипеда. — Сделай мне кофе. Рид услышал шуршание простыней. Даже не оборачиваясь, можно было понять, что Ричард откинулся на подушки: — Нет. — Гандон, — совсем без злобы. Ещё один аспект их рутины. Чёртова игра в кодовые слова, прямо как у близких людей. Факт «какой-то там по счёту». Эта эволюционировавшая кофеварка не готовила кофе. Точнее, не готовила правильный. Ещё точнее: не хотела. Из принципа. Из «я не буду класть в твою чашку четыре ложки кофе, это перебор». Поэтому Рид и дальше сам делал кофеиновую бомбу. Под всё тем же неодобрительным взглядом. Просто теперь к нему примешивалось собственничество, пускавшее мурашки по загривку. Будто андроиды и люди поменялись местами, и теперь детектив принадлежал Ричарду. Одна его весьма сомнительна часть точно. Поднявшись с постели, детектив секунду раздумывал над тем, натянуть футболку или нет. Да, спал то он в любимых затасканных боксерах, но ходить так по квартире как-то… Как? Неправильно? Дома он всегда щеголял в труханах — особенно когда теплело. Как сейчас. Вот только не было одной переменной — настырного многофункционального тостера. От принятого решения по телу импульсами прошла дрожь. Ему нужно учиться выходить из зоны комфорта. Точнее, расширять её на присутствие в жизни Ричарда. Подгоняемый ускоренным сердцебиением, детектив голыми стопами прошлёпал из спальни, чтобы подготовить всё к бодрящему утреннему кофе. Всё-таки в одних трусах. Потому что… Боже, потому что, кажется, тридцатишестилетний Рид заигрывал с RK. Заигрывал, всё ещё полный противоречий и непринятия своей привлекательности для кого-то. Для андроида, который всеми своими цифрокодовыми способностями пытался доказать обратное. Гэвин на автомате засыпал кофе и залил воду в гейзерную кофеварку, поставил на плиту и удручённо уставился на выглядывающие из-под донышка синие языки пламени. Он нервничал. Так, как никогда не нервничал при задержании преступников, на вступительных экзаменах и семейных застольях на Рождество, когда съезжались все родственники от Калифорнии до Нью-Йорка. Не чувствовал такого со времён запутанного треугольника в колледже, после которого он сам с собой договорился не проявлять романтичных привязанностей. Но теперь Рид раскопал эту коробочку Пандоры и не знал, что делать. Навыки выживания и ориентирования в дикой местности — пожалуйста; разобрать автомат за двадцать секунд — как два пальца; сборник подъёбов Андерсона на каждый день недели — вот вам подписка на год вперёд. В заводские настройки детектива входило: знания про машины и их составляющие, семейный рецепт приготовления индейки, базовые понятия расклада таро (Барбара на этом была помешана), язык жестов (на самом деле, он помнил уже довольно мало — мало практики). Чего там не было — блядской кнопки «Стоп» для саморефлексии, которая уже била паром из ушей. Едино что — такая кнопка дистанционного управления была у Ричарда, и он клацал «Вкл/Выкл», как только ему заблагорассудится. Как вот сейчас, когда он встал позади и прикрутил конфорку, на которой (оказывается) уже во всю характерно недовольно шипела турка. В голове стало приятно пусто. Андроид вытащил с верхней полки щербатую кружку, налил в неё кофе и поставил перед Гэвином. Он наблюдал за методичными движениями, прислонившись бедром к столешнице. — Ты же отказался готовить, — полицейский потянулся за напитком, в нос ударил приятный горячий запах кофе. — Чисто технически — я его только сервировал, — андроид пожал плечами, копируя позу детектива. — Хм, — Рид отхлебнул ядрёную дозу кофеина и едва не умер от попавшего не в то горло напитка. RK с прищуром и совсем без стеснения осматривал Гэвина с головы до пят. И в этом взгляде отсутствовала одна важная деталь — анализ. Ричард просто смотрел. Не как на задачу, которую нужно решить, или на пазл, который можно собрать. А вот так вот, что аж засосало под ложечкой от осознания — да, бляха, этот андроид-извращенец реально находил это тридцатишестилетнее тело привлекательным. Тело, стоящее в кухне в одних затёртых трусишках, с трёхдневной щетиной и явной проблемой с кофеиновой манией. В противовес же детективу RK стоял едва ли не в полном обмундировании: серая затасканная домашняя футболка Гэвина и свободные чёрные фланелевые штаны (уже не Гэвина). Ричард всегда был в одежде. Вот прям в самом что ни на есть прямом словарном значении — всегда. Поскольку он не человек, ему не нужно было переодеваться так часто — ведь он не потел, не спал, не ел, не копался в огороде (хотя, может, это было его тайной мечтой). Но он делал это для прикрытия, меняя привычные водолазки на футболки с открытыми рукавами. И всегда, когда Гэвин не видел. Только, когда не видел. — Покажи мне, — Рид стукнул донышком чашки по керамике столешницы, когда слишком резко отставил её в сторону. — Что? Вот именно: «Что?» Мгновенный импульс едва не сошёл на нет, таким бредовым казалось желание. Насколько детективу было интересно поднять эту тему, настолько и страшно. Его внутренние монстры постоянно сомневались в Ричарде не только из-за собственной неуверенности, но и по той простой причине, что он — андроид. Хотя помимо правдивости чувств RK Рид так же думал о своих собственных: не использовал ли он жестянку. Не воспринимал ли его за того, кем хотел видеть. Не фальшивый ли здесь на самом деле с головы до пят он сам, а не стоящая перед ним, пусть даже пластиковая, личность. — Разденься, — и на выдохе: — Полностью. Плохая идея. Плохая идея. Очень плохая… — Я не думаю, что сейчас это целесообразно, — голос RK был привычно выверенным и безапелляционным, ведь его мозг успел обработать невероятное количество информации за ту секунду, пока Гэвин умирал от неловкости в беззвучном режиме у себя в голове. И всё же — детектив не был бы собой, если бы тоже кое-чего не умел. Например, читать по лицам, а конкретно эту тостерную рожу он изучал максимально придирчиво, отслеживая каждую новую микроэмоцию. В глазах Девятки читалось сомнение. И нет, он совершенно не стеснялся, скорее переживал из-за Рида. Из-за реакции, которая могла последовать. Неуверенность передалась воздушно-капельным, вот только у полицейского плохо получалось отступать: — Разденься, — он ухватился за край стола, словно без опоры мог сложиться, как карточный домик. Ещё один немой спор, и Ричард потянулся за край футболки, стягивая ту через голову. Его педантичная сторона затем принялась выворачивать футболку и аккуратно складывать её в квадратик, абсолютно игнорируя (только внешне, детектив был в это уверен) изучающий взгляд. Кожа RK была вся в созвездиях родинок. Где пятнышки побольше, а где совсем крошечные точки. И всё такие же милые, какими казались до того на шее и руках. В этом Камски действительно постарался. Следующая особенность — никаких волос на теле: ни на груди, ни внизу живота, ни, скорее всего, на подмышках. В прочем, чего ожидать, если лицо Ричарда было полностью гладким, без даже проблеска щетины. Гэвин бедром оттолкнулся от столешницы и шагнул вперёд, протягивая руку и самими кончиками пальцев проводя по скину. Внимательные глаза андроида следили за каждым движением и, что не менее вероятно, за мимикой. Ногти легко царапнули скин, та естественно потянулась под давлением. Рид вёл пальцы от груди, переводя на плечо и шагая за спину. Там родинок было ещё больше — целый маленький космос, изучай — не хочу. Слегка проступающая тень под лопатками, уже привычные выступающие позвонки на шее, дорожка хребта, уходящая до кромки штанов. Гэвин прочертил линию двумя пальцами по обе стороны от позвоночника. — Я же сказал «полностью». Ричард без пререканий потянул вниз ткань штанов вместе с боксерами. Вот всегда бы делал то, что просили — цены бы не было. Хотя чему не было цены — так это ричардовской заднице. Детектив уже давно признал, что в обтягивающих штанах выглядела она потрясно, но на бледных аккуратных ягодицах тоже были редкие родинки. Гэвин едва не замычал от накрывшего его удовлетворения. Раздеть RK уже не казалось такой плохой идеей. С этим соглашался и член, к которому возбуждение галопом погнало всю кровь. Чертовски хотелось прижаться к Ричарду всем телом и потереться о его идеальную задницу. Обескровленный мозг на последних работающих извилинах поддерживал только упрощённую версию программного обеспечения — пещерного человека. Ладони собственнически легли на бедра, проскальзывая по скину вперёд. Рид опустил голову андроиду на плечо, удручённо выдохнув: — Глупо было надеяться? Не то, чтобы полицейский не догадывался, но кроме необходимой для видимости выпуклости, как у манекенов, у Ричарда ничего не было. Полностью гладкий лобок. И такой же гладкий дальше. — Какое упущение. — Я же боевая модель, а не секс-андроид, — детектив лбом почувствовал, как Ричард пожал плечами. И правда. Сделав шаг назад и убрав руки от задницы (он пообещал, что расставание будет не долгим), Гэвин обошёл андроида и снова оказался с ним лицом к лицу. Критически осмотрел уже изученный руками плоский скин, в то время как его так же внимательно изучали. На удивление, Рид не испытывал какого-либо отторжения. Лишь легкую дереализацию, пока пытался свыкнуться с раскладом дел. Да, Ричард не человек. Но Ричард просто Ричард. Его Ричард. Гэвин поднял взгляд, сталкиваясь с такой откровенной уязвимостью, что аж ёкнуло сердце. — Ну, мало ли тебе нужно будет быть под прикрытием. Что, если кто-то захочет тебя трахнуть? — вызывающие нотки в голосе потянули за собой кривую ухмылку. Моментальный анализ, и напряжённые губы RK растянулись в ответной улыбке, меняющей всю мимику. Он покачал головой, выдавая смешок — смешок! — и шагнул вперёд: — У меня есть рот. И нет рвотного рефлекса. События той ночи, когда Рид был под Бурей, были довольно размыты, но некоторые детали он помнил кристально чётко. Помнил странные ощущения глотки андроида. Член, ноющий от возбуждения, подсказал, что приятных там тоже было предостаточно. — Или захочет, чтобы ты трахнул его, — полицейский упёрся поясницей в столешницу. Он удовлетворённо смотрел за мечущимся взглядом андроида с его эрекции и обратно к глазам. — У меня есть рот, — Ричард шагнул вплотную, подхватывая Гэвина и усаживая на керамику. Его ладони властно держались за ягодицы. — И руки, — пальцы сжали сильнее, слегка раздвигая. Остановите планету, Гэвин сойдёт. С ума — в противном случае. Кто кодировал в тостере заигрывание — возьмите все деньги с банковского счёта, детективу они уже ни к чему, он собирался расплыться лужицей. Но только после того, как удовлетворится несколькими оргазмами (даже если всё, что будет делать Ричард — просто говорить). — Так что, если я буду под прикрытием, и мне нужно будет кого-то трахнуть, я справлюсь с базовой комплектацией. На пять с плюсом, — RK спустил руки с ягодиц к бёдрам Рида, вызывая волны мурашек. Кончиками пальцев поддев края боксеров, он легко прошёлся по чувствительной коже. Словив едва слышный хриплый выдох всего в нескольких сантиметрах от губ Гэвина, Ричард шепнул тому на ухо: — Если ты не веришь, могу показать. На практике.