Закон, мать его, Мёрфи

Воскресенье — отличный день, чтобы сходить на мессу в одну из церквей, прогуляться по какому-нибудь из сотен парков вместе с семьёй (собакой? самим собой?), пойти на матч, бранч, боулинг, гольф или сходку детройтских мафиозников, хотя Аш настойчиво употреблял слово «съезд». Учитывая, что данное мероприятие все три капо тщательно планировали, выбрав местом встречи двухэтажный бар-ресторан «Сталь & Шёлк» — фешенебельное заведение в самом центре Даунтауна, звучало вполне оправдано. Заведение со всех сторон окружали стеклянные многоэтажки. Оно выделялось красной кирпичной кладкой и витиеватой вывеской, кованной мебелью под чёрными локтевыми маркизами и дорожкой, выложенной мозаикой в замысловатом графическом орнаменте. Аш рассказывал, что ресторан открыли одиннадцать лет назад: Босс выкупил землю, отведённую под новострой и отдал своей дочери. «Мисс Эвридика просто magnifiса, такое утончённое чувство стиля. Она обучалась в Лондонском Университете Искусств!» Если обобщить: круто, здорово, невероятно, кто бы мог подумать? Когда в субботу — хвала всем богам и даже этому, как его, rA9 — парочка Найнсов покончила с последними инспекциями, то удостоилась заслуженного отдыха в размере двух с половиной часов в одном из помещений Нока, где они (Гэвин) обычно обедали. Всё было замечательно, пока не пришёл Матиас, застав своих коллег совсем не за принятием пищи. Потому одна за одной произошло несколько вещей: мафиози обозвал их гомосеками, потом под обозлённым взглядом Гэвина заржал, потому что применил чётко по назначению — о чём и сообщил вслух. Рид к тому времени по градусам нагрелся до взбешённого, яростно натягивая джинсы. Под хохот гиены и трехэтажные оры о мучительной смерти Ричард спокойно подошёл к двери, выпихнул горе-бандита обратно в коридор и захлопнул двери. В перерывах между хрипами, граничащими с астмой, Матиас таки сообщил цель своего прихода: через полчаса муженьков в своем кабинете ждал Аш. Справились они, кстати, за пятнадцать минут. — Я хочу представить вас Боссу, — капо нервно крутил массивный перстень на большом пальце. Глаза-угольки сверлили подчинённых из-под строго очерченных бровей. Аш всем своим видом указывал на серьезность подобного предложения. — Он никогда не выражал своего неодобрения по отношению к однополым отношениям, но я попрошу вас воздержаться от чрезмерного выражения чувств. Босс сдержанный и довольно консервативный. Не открывайте рта, если он напрямую к вам не обратится с вопросом или приказом, — капо подался вперёд и уткнулся пальцем в стол, отбивая по тому с каждой фразой: — Я знаю, как вы работаете. И я знаю, что вы не подведёте меня. Я прошу вас лишь и дальше верно служить мне. Capito? — Капито, босс, — Гэвин натянул улыбку, пытаясь показаться расслабленным и уверенным. — Всё пройдет без сучка, без задоринки, клянусь на мизинчиках. Аш облегчённо откинулся на спинку стула, как будто был готов к яростному спору. Возможно, он не думал, что Гэвин и Ричард так просто согласятся увидеться с человеком, держащем руку на пульсе всей детройтской мафии. В его глазах, смотрящих теперь с искорками веселья так и читалось «Вы либо самоуверенные, либо до безумия глупые». И он был прав. Дважды. Потому что они хотели не только встретиться с Боссом, но и поймать его. А заодно срубить и остальные головы гидры. Капо широко улыбнулся, из-за чего стал более явным след от заячьей губы. За месяцы совместной работы Рид уже привык к этой особенности. Вообще, он привык ко всему Ашу. Его эксцентричному характеру, граничащими с нездоровым желаниями вмешиваться в личные дела подчинённых, странному итальянскому юмору и непреодолимой тяге к ремням с массивными пряжками. И, как ни досадно было признавать, детектив со своим собственным далеко не сладким характером нашёл в нём некое душевное родство. И даже слегка было жаль, что завтра они окажутся по разные стороны. Он прокручивал эти мысли словно заезженную пластинку, пока выполнял мелкие поручения и дожидался, пока Ричард закончит со своими делами в лаборатории. Встретив напарника, Гэвин задвинул эмпатию к харизматичным криминальным лицам в долгий ящик и облегчённо выдохнул, радуясь окончанию рабочего дня. Прикрытие прикрытием, а батрачить мафия заставляла на полную катушку. Спасибо Фаулеру, получается, за сверхурочные и муштру на внесменные вызовы. Тем не менее, приготовления к приезду Босса были почти закончены, и вмешательства семейства Найнсов уже не требовалось — капо с барского плеча позволил им отдохнуть после недели марафонной инспекции и суматошной подготовки. В шесть вечера Рид с Ричардом уже колесили по городу. Давно они так рано не заканчивали. Детектив удивлённо отметил, что в такое время всё ещё светло — день брал верх над ночью и отвоёвывал себе лишние часы, позволяя полицейским наслаждаться приятным весенним вечером. Гэвин свернул на Вудворд-авеню, направляясь к Харт-плазе. За всей работой он пропустил момент, когда на площади таки поставили памятник Мира, и хотел взглянуть лично. Он краем глаза видел новости, когда коллеги мафиози читали журнал, но сам не рылся в интернете — не хотел портить первое впечатление. Ричард молча сидел на пассажирском сидении, выкладывая в бардачке кроличьи лапки одна за одной, с его слов «чтобы занимали меньше места». Девятка спокойно воспринял само существование талисманов, их огромное количество в машине и пространное объяснение детектива о суевериях, но решил во что бы то ни стало навести порядок в ящике. Таким образом он смог найти старую открытую пачку жвачек за 2033 год, которую «нельзя уже есть Гэвин, нет!», три доллара и семьдесят центов — «Да, забирай себе все монеты», небольшую аптечку, в которой «Почему тут лежит презерватив? И, кстати, он уже тоже просрочен» и кошелёк Гэвина, который тот как раз и попросил положить внутрь. Потом нолики и единички в голове тостера сложились в идею навести в отсеке порядок и машина лишилась ставших частью корабля просроченных товаров и парочки монет. Подъезжая к площади, они заметили толпу людей, по оценке Рича — экоактивистов. Они столпились у шатров с едой и напитками, увлечённо обсуждая что-то под тёплыми лучами вечернего солнца. Со времён революции уже большую часть баррикад и хлама убрали, но не всё, поэтому местные власти устроили акцию в преддверии весеннего равноденствия, призывая жителей Детройта присоединиться к очистке города от «груза прошлого», а затем совместному празднованию у новёхонькой статуи — снова со слов RK. Выйдя из Короллы, Гэвин направился поближе к памятнику, рассматривая причудливую композицию: в самом центре площади возвышался постамент, на вершине которого внутри прозрачной сферы в невесомости мерцало сердце — рубинового цвета кристалл размером с грудную клетку. Его грани переливались алым, отбрасывая цветную тень. Вокруг корунда под воздействием магнитного поля, словно электроны, кружились синие искры микросхем. Холодное свечение, контрастирующее с ярким пульсирующим светом переплеталось в равновесии между человеческим и андроидским естеством. Обрамляли, похожую на модель атома, скульптуру руки: две из камня, две из пластика — будто пытались убаюкать тяжело выборенный мир. — Камски очень хорошо постарался, использовав нанопокрытие, способное удерживать электромагнитное поле внутри сферы, — Ричард встал сзади, уткнувшись подбородком в плечо. Его невинные касания всё чаще отмечали тело Рида, вызывая волны неконтролируемых панических замыканий в мозгу. После первой острой реакции детектив заставлял тело расслабиться — подобное поведение Ричарда уже было занесено в белый список. Чем больше времени они проводили, исследуя свои желания и границы, тем легче было принимать потребность в ощущении друг друга. И если Гэвин мог понять себя и своё человеческое сердце и желание облапать Ричарда с головы до ног, то мотивация андроида была для него чем-то совершенно отличным: «Мне нравится анализировать твоё сердцебиение. Твою реакцию на меня. То, как меняется твоё дыхание, когда я рядом: замечал ли ты, что оно становится медленнее и глубже, пытаясь успокоить пульс? Мне нравится тепло твоей кожи, когда она соприкасается с моим скином — как она нагревается, когда ты злишься, смущён или возбуждён. Я знаю твою температурную карту уже наизусть. Как и твою мимику. То, как напрягаются твои мышцы, когда я касаюсь тебя, и каждый миллиметр твоего тела отвечает мне даже если ты думаешь, что остаёшься неподвижным. А твои тихие стоны я беспрерывно прокручиваю на фоне, разбивая на тональности и частоты. Мне всё ещё предстоит узнать весь спектр твоих несдержанных реакций на то, как я тебя…» В общем, статуя выглядела очень монументально. — Гэвин? Детектив тихо мугыкнул, точно зная, что RK это услышит. Он прислонился спиной к крепкому телу и расфокусированно уставился на сферу, размытыми бликами мерцающую на фоне стеклянных многоэтажек, обрамляющих площадь. — Твой пульс резко изменился. О чём ты подумал? — кажется, они оба знали, что железка знал ответ на свой вопрос. — О том, как бы тебя нахуй послать поприличнее, — Рид запихнул руки в карманы джинсов, отстраняясь от RK. — Всё, я насмотрелся. Поехали домой отдыхать перед завтрашним пиздецом.

***

Бар был набит под завязку. На улице толпились курильщики, весь первый этаж занимали обычные мафиози, среди которых Гэвин знал по большей части только последователей Аша. Мелькали знакомые лица из офиса Сая или доков Бо, но детектив не запомнил их имён, оставляя подобное железке. То, что каждого поголовно RK здесь знал, не приходилось сомневаться. Его встроенный скан лиц записывал каждого, кого он ещё не встречал. Мало ли, какая-то крыса захочет сдриснуть с тонущего корабля, а всё — вас заметили. Чемодан, вокзал, решётка. Они долго кружились по набивающемуся с самого утра залу, курсируя от барной стойки, где полицейскому разрешили выпить аж целое безалкогольное пиво, потому что «тебе нельзя, ты на работе», до круглых столов, за которыми были мало-мальски приятные лица. На улице парочка Найнсов тоже стояла долго: Рид курил, а Ричард хлопал глазами, учтиво улыбался и заносил прибывающих в чёрный список для полиции. Аша видно не было, но Гэвин знал, что он уже на втором этаже, в VIP-зале для приближённых людей босса. Когда детектив приходил сюда в прошлый раз, во время подготовки, он оценил прелести второго этажа: нависающая над баром комната была отделена огромной стеклянной стеной, сделанной по принципу зеркала Гезелла. Она переходила в такой же стеклянный пол на треть комнаты, порожком отделённым от ёлочного паркета из красного дерева. Получалось так, что сверху было видно почти весь первый этаж, оставаясь при этом в полной конфиденциальности тонированного стекла. Оформленная в приглушённых бордово-шоколадных тонах, она освещалась встроенными по периметру точечными светильниками. Она вмещала всего несколько столиков, массивных кресел, обтянутых шёлком, раритетный мини-бар в виде глобуса и одну небольшую, такую вот микроскопическую проблему — комната нахрен глушилась. В то время, как Гэвин, впервые оказавшись на втором этаже, увлечённо осматривал интерьер и деловито поддакивал капо с его утончённым чувством стиля, Ричард напряжённо пялился в сторону двери. Детектив не замечал нервозности андроида, пока тот не схватил за руку и не притянул к себе, шепча на ухо: — Мне нужно уйти. Срочно, — тон у RK был серьёзный, а глаза, казалось, готовы были метать красные искры. Гэвин тогда кинул через плечо что-то про клаустрофобию, боязнь высоты, духоту и то, что Ричарду после целого дня по докам и лабораториям нужно больше свежего воздуха, и поспешно вывел того из комнаты. Только когда они оказались на улице, поспешно отошли на достаточное расстояние от ресторана и находившейся там мафии, RK объяснился. Проблем было две. Первая, конечно, более важная: в той комнате стоял подавитель. При чём, какой-то навороченный, потому что Ричард пробовал менять все возможные частоты сигналов и каждый раз утыкался в стену белого шума. Вторая: из-за того, что у этого дитя космоса отключился весь коннект с сетью и серверами, привыкший к постоянному потоку данных Девятка был выведен из строя, а если переводить на человеческий язык — словил паничку. Вслух Рид только и сказал: «Зато ты стал немного ближе к пониманию человека, когда можно положиться только на свои собственные мозги и суждения», внутри же распереживался едва ли не до собственной панической атаки. Он понятия зелёного не имел, как обращаться со словившим приступ тревоги Ричардом. В полицейской академии их обучали дыхательной, вдумайтесь, практике. На кой чёрт это андроиду? — Что тебя сейчас беспокоит? — когда они вышли из здания, нервозность жестянки значительно уменьшилась — он смог опять подключиться к сети, но выглядел потерянным. — Слишком много сенсорных сигналов и алертов, я не успеваю их обрабатывать. Если бы тут был Коннор, я мог бы к нему подключиться и позаимствовать часть вычислительной мощности… Рид припомнил, как андроиды иногда касались друг друга без скина. Всезнающий Гугл ему когда-то пояснил, что таким образом они могли напрямую контактировать друг с другом. Читал он ещё, конечно, что некоторые способны были делать это на расстоянии, как вот папочка-мамочка Маркус. — Ты можешь их просто игнорировать? — детектив склонился к RK, придерживая того ладонью под талию. Он, конечно, не думал, что тяжеленная груда биокомпонентов клюнет носом тротуар, но для поддержания легенды и спокойствия собственного человеческого сердечка держался как можно ближе к Ричарду. — У меня не получается сделать это пакетно. Как только я сбрасываю одно предупреждение, на его месте появляется новый. Тут только перезагрузка модуля обработки поможет, так что я немно… — и замолчал. Блять, да он издевается! Кусок дебила, а не передовых технологий — оставил полицейского посреди улицы со своими виндоус-обновлениями. Рид уж опасался, что придётся разыгрывать сценку, как он тащит по асфальту бездыханное тело, но андроид шёл, хоть и делал шаги скованно, механично. Спасибо, что не вырубился полностью… Доведя горе луковое до парковки и усадив того на заднее сиденье Короллы, Гэвин устало плюхнулся на водительское сиденье и скурил две сигареты, прежде чем услышал неуверенноё: — Наверное, не вовремя было. Рид лишь покачал головой, беззлобно фыркнув дым сквозь сжатые зубы. Откинувшись на подголовник и повернув голову, он уставился на пришедшего в себя девятку. — Ты как, блять, догадался?

***

После того случая Ричард практиковался дома, принудительно отсоединяясь от внешнего мира и пытаясь адаптироваться к сковывающей его среде на случай, если ему снова придётся подняться в VIP-комнату. Он отключал систему алертов и, как он объяснил мандражирующему рядом Гэвину, больше памяти выделял на реконструкцию и анализ. С учетом огромных объемов памяти и смены приоритетов RK обучал систему без паничек функционировать в статусе «офлайн»: — Я всё ещё могу использовать алгоритмы прогнозирования, но не иметь возможности мгновенно отыскать нужную информацию в сети — убивает, — первое время он казался менее уверенным в себе и даже в своих движениях. Со стороны казалось, что он идёт по тонкому льду и проверяет, не треснет ли под ним поверхность. А потом Гэвин решил отвлечь его. Как мог. То есть, сексом. И, детектив не любил хвалиться (ложь), это сработало. Поэтому двадцатого марта две тысячи тридцать девятого года, когда его и Ричарда пригласили на второй этаж бара-ресторана «Сталь & Шёлк», железка спокойно вошёл в пузырь информационного вакуума. А Рид, что ж, он немножко волновался, но в этом он бы никому ни за что не признался. А вам бы не поверили.