Пособие для чайников

      Если бы кто-то спросил у Скарамуччи, какое блюдо его самое любимое, тот бы непременно ответил: «совершенно любые сладости». Разумеется, фавориты были, и их было предостаточно: кремовые и клубничные кексы, шоколадные панкейки, данго. Всего не перечесть. Однако если вы имеете смелость поинтересоваться о его навыках к приготовлению этих самых сладостей, то спешите уносить ноги. Это запретная тема, даже самые близкие друзья (а таковые на удивление были в окружении вечно недовольного юноши) останутся осаждены самым испепеляющим взглядом.       Да что уж там сладости. Бедного Скарамуччу природа напрочь обделила абсолютно всеми навыками готовки, причём это было настолько абсурдно, насколько возможно. Говорят, мол, по чёткой инструкции не составит труда приготовить тот же завтрак (или обед) в виде омлета с беконом. Два яйца перемешать с молоком, потом на сковороду и…       — Ха-хаха, Скари, опять этот запах! Тебя наши пришибут когда-нибудь, — высокий рыжий парень вальяжной походкой вошёл в небольшую кухню, совместную с их корпусом. Одна единственная на три блока общежития и практически всегда смердящая новыми кулинарными шедеврами Скарамуччи, так что «наши», а именно несчастные одногруппники, малость недружелюбно приветствовали его инициативу в готовке. Разве что Хэйдзо очень забавляли скарамуччины потуги. Будь он неладен со своей тупой жабой.       Сам Скарамучча, кажется, сейчас взорвётся от злости на не вовремя пришедшего Тарталью и вообще на весь этот бренный мир. Проклянёт неудобную плиту, некорректный рецепт простейшего приготовления чёртовых, мать его, яиц, но никогда не признает, что сейчас-то был сам виноват. Слишком уж он любил иногда отвлечься на социальные сети и глупые мемы, которые по своему пошлому, грязному содержанию подходили лишь его лучшему другу и по совместительству соседу.       — Милый уголёк, — кивнул на омлет (сложно его так назвать, и всё-таки это он), обворожительно улыбнулся Аякс, как-то по-лисьи сощурился и совсем не страшился озлобленного взгляда снизу вверх. Скарамучча на миг бросил взор аметистовых глаз вбок, наблюдая за догорающей жижей, которая лишь мгновением ранее выглядела, как с ресторанной обложки. По крайней мере, Скарамучча так думал.       — Исчезни.       — Но я кушать хочу! — деланно воскликнул наглая рожа, по которой как никогда хотелось проехаться кулаком. А лучше огреть сковородкой. — Запах-то поначалу был многообещающим, к нам в комнату даже твой фанат заходил, вынюхивал, не ты ли опять готовить пробуешь.       Чёртов Сиканоин Хэйдзо, думал Скар и чуть-ли не плевал под ноги. Сдерживался, зная, что возникнуть на кухне этот чудик мог из ниоткуда.       — Я тебе, блять, домработница, что ли? Пойди и закажи пожрать, если так много денег, —как-то уже обречённо продолжал Скарамучча, не глядя в эти безумно иссиня-голубые глаза, — я снова на мели.       Пока Тарталья ему в спину воодушевлённо предложил миллионы вариантов по доставке еды, начиная от бургерных, заканчивая традиционной восточной кухней, Скарамучча выбросил своё творение в мусорный бак. С самым подавленным выражением лица. Как же хорошо, что Тарталья сейчас не видел эти грустно опущенные ресницы и сжатые в ровную линию губы. Хотелось выкинуть и сковороду тоже, ведь на ней после очередного эксперимента не осталось живого места, на креплении ручки даже вздулось покрытие — вот что значит покупать вещь по вечерним акциям в каком-то тухлом магазине поодаль от их университета. Но Скарамучча не зря прослыл весьма бережливым человеком, пусть с электрическим характером, и всё же бережливым. Он будет весь вечер выскребать остатки пищи со дна, может даже не явится на завтрашний семинар со своим худо-бедно выученным докладом по уважаемому Александру Сергеевичу, известнейшему писателю из Снежной. Он-то, кстати, Скарамучче даром не сдался, но Тарталья очень советовал готовить материал именно про него.       — Так я заказываю нам твои рисовые шарики? — настойчиво интересовались сзади, вероятно, подразумевая онигири.       Ответить «нет» — и ты без обеда с ворчащим животом на остаток дня. Согласиться — в который раз повиснуть на шее друга. Да что уж там, Скарамучча не висел, а давно сидел на плечах, болтая ногами (при этом обязательно больно стуча по груди). Третьим вариантом есть послать далеко и надолго, нахуй, к примеру, но тогда исход будет равносилен обыкновенному отказу.       — Заказывай.       Темноволосый краснел из-за очередного странного чувства в груди. Опять о нём заботились другие и опять он должен.       А Тарталья улыбнулся чему-то своему, набирая номер забегаловки.       Еда пришла достаточно быстро, и Скарамучча сам порывался спуститься вниз, забрать доставку (что для него редкость), но Тарталья остановил друга с самой услужливо-противной из своих улыбок. Вскоре вернулся в комнату с двумя увесистыми пакетами, и Скарамучче что-то ненавязчиво подсказывало, что в них явно не по паре онигири на двоих. Рыжий видел это изумлённое непонимание на чужом, кстати, невероятно красивом лице, и смеялся в кулак.       Пакеты приземлились на шаткую постель Скарамуччи, точно так же шлёпнулся сам студент, заставляя пружины скрипеть от давления двух тел.       Скарамучче очень хотелось наброситься на еду, будто её вот-вот уволокут прямо из-под носа, но юноша ждал хотя бы банального приглашения. Всё же не в его интересах сейчас бесцеремонно рассердить Тарталью. В глазах равнодушие, ладошки уже вспотели. Тарталья заметил это нетерпение и кивком указал на пакеты, позволяя приступать к желанной распаковке. Как ни крути, они оба не ели ничего с самого раннего утра.       В главном здании универа была просторная и светлая столовая, где желающие могли приобрести за адекватную цену завтраки и обеды. Вот только несмотря на адекватную цену, блюда там были на редкость несъедобными, по мнению множества студентов.       Тот же удон, например, скользкой пшеничной лапшой прилипал комочками к ложке, если всё же его заказывали и ели (что, естественно, делали лишь самые отважные и безбашенные), то эта консистенция потом практически застревала в горле. Сомнительное удовольствие, на любителя. В противовес в столовой подавали превосходные такояки, наверное, единственное по-настоящему вкусное угощение в этом месте. Холодный чай, горький кофе, с привкусом какого-то моющего средства и многое другое отнюдь не радовали голодных студентов. Ведь это один из наиболее престижных ВУЗов, да ещё и с кулинарным факультетом по соседству! Скарамучча явно ожидал от этого места нечто лучшее.       Так вот, в столовку ходили только за тем, чтобы посидеть небольшими компаниями и откровенно попинать хуи, а вовсе не по назначению.       Скарамучча там, кстати, частенько просиживал штаны во время лекций по ИНАЗУкульту, а всё потому, что старая карга, преподающая предмет, абсолютно весь материал бурчала себе под нос. Конспектировали её лишь самые отчаянные ботаны, которых хлебом не корми — дай подлизать задницу для зачёта.       Кудзё Сара, или в простонародии «ворона», помимо своих завышенных требований и просто скверного преподавания, обладала таким премерзким качеством, как деление учеников на любимчиков и, соответственно, нелюбимчиков. К первым Ворона относилась, как к святым — им даже за банальное присутствие на всех лекциях обеспечен хороший балл за доклады, контрольные работы и коллоквиумы.       Отношение ко вторым же было, как бы не соврать, но и не смягчить… Странноватое и маленько предвзятое. То есть с ними не сюсюкались, а общались, как с отбросами общества. Действовало такое правило: «На «отлично» знают лишь пресвятые Архонты, «хорошо» знаю я, ну а ты, дружок, едва ли на «проходной» вытягиваешь.»       Стоит ли говорить к какой категории принадлежал Скарамучча? Вот и он не хотел бы обсуждать это. Не самый уж это важный предмет в его учебной деятельности.       Ну это уже так, отходя от темы.       В настоящее время Скарамучча с Тартальей уплетали купленные угощения за обе щёки, которых правда было немерено, словно рыжий придурок скупил им весь ресторанчик. Брюнет уже успел дважды подавиться, пытаясь заглотить сразу две вкуснейшие суши. Разумеется, не для того чтобы Тарталье не досталось, конечно нет, просто они были такими… вкусными?       Дверь заходила ходуном от настойчивого стука извне. Некая личность тарабанила по поверхности какой-то марш и явно не собиралась останавливаться, пока хозяева комнаты не откроют.       Зная наверняка, кто стоит там, Скарамучче захотелось подойти и со всей силы впечатать её в милое лицо гостя. И желательно при этом убив его питомца. Пиздец какого странного.       — Приветствую, прелестные соседи, Любимые мои джентльмены и леди. Пришли мы к вам с хорошими вестями Угоститься прекрасными сластями.       — Сиканоин, ты абсолютно ёбнутый, — заключает Скарамучча вместо банального «привет», дожёвывая красную рыбу.       Хэйдзо расплылся в приторной улыбочке, жмурил глаза, как Тарталья, но только ещё хуже, противней. Лягушка, сидящая на его макушке, всё также неизменно приветствовала Скарамуччу таким же насмешливым, как у хозяина, взглядом.       Хочется научиться готовить хотя бы ради того, чтобы зажарить эту болотную квакшу в ленивый голубец на шпажке.       — Опять метаешь молнии, друг сердечный, Ведь я не ёбнутый, а абсолютно безупречный!       Тарталья гоготал на заднем плане, чуть не выплёвывая лист нори, херов гусь. Знал, как сильно Скарамучча бесился с Хэйдзо и его чудаковатых стишков. Смешно ему!       Скарамучча недовольно фыркнул и пропустил гостя, а если быть конкретней, то гостей. Пучеглазое земноводное развернулось на голове Хэйдзо и как-то даже презрительно смотрело на Скарамуччу. Двуличная тварь!       — Ну что у нас тут есть покушать? — вопросил Хэйдзо уже в нормальной манере, с прищуром потирая ладошки. — Я из своей комнаты почуял запах любимой восточной кухни!       — А до этого — чудесного горелого омлета, — поддакивал Тарталья с набитым ртом. Тыкал на Скарамуччу грязным пальцем, вот бессовестный.       С появлением Сиканоина в радиусе трёх метров доверительные, даже тёплые, дружеские отношения Скарамуччи и Тартальи вмиг куда-то исчезали, словно их и не бывало. Испарялись, как утренняя роса под влиянием взошедшего солнышка. Только самодовольный чудик Хэйдзо и солнышко — явления, которые невозможно употреблять наравне. От Хэйдзо тоже шло какое-то электричество, как и от Скарамуччи, вот только оно скорее похоже на резкие, но короткие удары током, что иногда происходили, если коснуться другого человека наэлектрелизованным пальцем. Ужасно неприятно и повторять опыт не хотелось.       Так же, как и общение с ним.       И они всё равно лучшие друзья.       Скарамучча искренне не понимал, как так получилось.       Пока два голубка, образно, за спиной Скарамуччи хихикали с очередного кухонного провала общего друга и жевали онигири, брюнет выхватил из общей кучи клубничное угощение, какое-то пирожное, завёрнутое в миленькую упаковку с зайчиками. Разрешения, конечно, не спросил, ведь очевидно, для кого Тарталья купил сладость.       Скарамучча ретировался на кровать друга, раз его собственная теперь занята гудящими хуже будильника в шесть утра существами. И лягушкой. У неё, говоря между делом, даже не было имени. Хэйдзо звал её до одури банально — Лягушка.       «Пиздец» — подумал Скарамучча, когда впервые об этом узнал. Ну а что? Ёмко описывало и само животное, и человека, по каким-то причинам привязанного к нему. Пока его не доставали и не колошматили, Скарамучча позволил себе загуглить очередной рецепт, который он обязательно постарается воплотить в жизнь. Ну не может же всё идти настолько плохо, правда? Скорее всего это просто его чёрная полоса, длиною в девятнадцать лет, скоро она обязательно закончится, и Скарамучча сможет угостить друзей не покупной едой, а своей собственной.       И всё-таки Скарамуччу не оставляли мысли о бесполезности всех его усилий, когда в полночь он стоял с несчастной посудиной у узкой раковины и с особым трепетом оттирал горелый, всё ещё липкий омлет.