Пособие для чайников

      Стоило ли заострять внимание и мысли на человеке, которого ты встретил впервые в жизни и, быть может, больше никогда не увидишь? В любом ином случае, Скарамучча бы фыркнул насмешливо и ответил — конечно нет, это чушь. Разве что тот самый человек не унизил тебя, в таком случае вынашивать план мести нужно долго и тщательно, разыскивая обидчика хоть по всему Тейвату. Только и только в этой ситуации вышесказанный бред имеет место быть.       Однако Скарамучча целенаправленно искал встречи с юношей, коему он сам грубовато ответил на прошлой неделе. Хорошо ещё, что материться не додумался (тогда на это не было ни физических, ни моральных сил), иначе сейчас он бы безумно винил себя за острый язык. Далеко не все заслуживали такого к себе обращения, тот ведь всего лишь помочь хотел… А ещё блондин сошёл как с обложки журнала для девушек, листаешь его и с каждой страницы на тебя глядит какой-нибудь плейбой с нереально отштукатуренной кожей, высокий и подтянутый, черноволосый. Только вот он был абсолютно настоящий, осязаемый, с пепельно-кремовыми волосами, находившимися в полном беспорядке. И ото всех этих размышлений Скарамучче кружило голову.       Если бы завтра объявили конец света, Скар обязательно хотел бы взглянуть на симпатичного студента и встретить это событие вместе с ним, словно это праздник какой-то, фестиваль. Будто бы они близкие друг другу люди!       — Какой кошмар, — бурчал себе под нос Скарамучча, выписывая новый материал прошедших лекций в свою синюю исцарапанную тетрадь. То и дело возвращаясь ко дню первой встречи, брюнет практически начинал выводить на полях витьеватые сердечки, словно влюблённая школьница, но останавливался. Стыд и позор ему за столь непрошенные желания.       Интересно, если вжаться лицом в его охровую помятую (Скарамучча готов выглаживать всё до единой складочки на ней каждое божье утро) рубашку — почувствуешь приторный аромат кленового сиропа? А может, чего-то другого, например, терпкого морского бриза и сладкого вина? Слишком уж хотелось проверить, вот только на прошедших двух лекциях по ИНАЗкульту сахарный мальчик не появлялся. Зато Скарамучча честно пришёл на оба занятия, отсидел от начала до конца, чем удивил Тарталью, Хэйдзо и даже его лягушку. Неужели блондин не любил на них ходить, а в тот раз это было потрясающее исключение? Тогда это точно судьба!       — Милостивые Архонты, что?       Ещё минута-две, и его сердце засвистит, как чайник.       Благо, Тарталья ушёл тусоваться с Кэйей и остальными и сейчас не видел странных терзаний друга. Иначе опять посыпались бы насмешки и подколы, в которых Скарамучча уже почти утонул после происшествия на лестнице. Разве он виноват, что это вообще случилось? Что спешащий за одногруппником блондин сам задержал взгляд на его лице, а Скарамучча банально не смог разорвать зрительный контакт? Что ж, этому есть оправдание — парень обладал чересчур притягательными адово-красными глазами. Багряный клён на поверхности нетронутого озера, жгучие языки пламени, сжигающие здравый разум и возможность трезво оценивать ситуацию, спелые ягоды вишен. О, Скарамучча бы сочинил про эти глаза глупое стихотворение, может, даже целую поэму, будь он Сиканоином Хэйдзо. А пока он мог лишь грезить о следующих встречах и такого же зрительного контакта. Как там говорится? Искра, буря, безумие? Вот Скарамучча точно безумен и очарован статным великолепием, образом, застывшим в юношеской памяти.       Однако сейчас у него нет времени на эту сущую чепуху, которую даже невозможно назвать любовной. Скарамучча никогда не тянулся к кому-то в романтическом плане, а тут ещё совершенно незнакомый человек… Ну нет, увольте. Нужно брать себя в руки и освобождать голову, завтра три пары, а потом его первый поход на кулинарные курсы, про которые Скарамучча подробнее разузнал и был готов к посещению.       Ещё надо было зайти в книжный магазин, а то он где-то посеял свой учебник по горячо любимому предмету (будь эта культура неладна). Ну, а раз никто не возвращал, соответственно, никто и не находил, или же нашёл студент-разгильдяй, которому явно было плевать с высокой колокольни на проблемы других. Какому-то слишком-милому-блондину-с-пары не было места в строгом распорядке дня.       Не было!       — Ну почему это так ужасно нелепо! —Скарамучча лужицей расплылся по рабочему месту, глупо улыбаясь, кавардак в голове был не просто «нелепым», чтобы описать его конкретно и по делу, необходимо упомянуть все сквернословия мира. Но они почему-то забылись, покинули мысли. Скар потёр ладошками глаза, пару раз стукнул себя по щекам в попытке взбодриться. Помогло ли? Парень надеялся.       Оставшийся вечер прошёл в гордом одиночестве, компанию составляли разве что учебники, ноутбук и тараканы в голове. Не сказать, что Скарамучча был заядлым ботаном, нет, это даже близко не так, просто собственные принципы не позволяли отлынивать от работы, которую сделать несложно. Его будущее зависело от него самого, а соответственно нужно к чему-то стремиться собственным трудом — неприспоспособленных щенков жизнь имеет обыкновение ставить раком. Ну а дальше по классике.       На часах ещё не было и девяти вечера, как за дверью нерешительно завозились. Странно. Тарталья радостно пообещал вообще не приходить — напьётся небось, а Скарамучче его в чувства наутро приводить. Так что он сразу отметается, да и у него есть ключ, живут-то вместе! Хэйдзо? Очень вряд ли. Ходячий террариум обстукивал об дверь все свои конечности, поэтому распознать его «почерк» не сложнее, чем отнять у ребёнка конфетку. А больше и вариантов нет. Не сказать, что Скарамучча был завидным товарищем для половины общежития, скорее наоборот. Необщительность и отстранённость мешали ему в новых знакомствах, и только двое оболтусов смогли растормошить хмурого брюнета, вынуждая оголить свою душу впервые за несколько лет.       Осторожно подойдя к хлипкой двери, Скар тронул ручку. Если за ней окажется недоброжелатель, то эта дощечка явно его не спасёт. Прекрасные шансы быть изнасилованным, убитым, избитым — кому он там так насолить успел? — не втыкали совершенно, но отступить некуда.       — Скарамучча? В-вы там? Неконтролируемые мурашки пробежались по всему периметру тела, да так что захотелось расчесать себя ногтями до крови. Этот голос был Скарамучче смутно знаком. Всё-таки он был прав, судьба-негодяйка заимела на них хорошие планы!       «Веди себя естественно.» — шептал разум. …       «Да не могу я открыть ему дверь! » — конфликтовал сам с собой Скар, внутренне ругая себя и на чём свет стоит. Открыть было и правда очень страшно. Неловко? Юноша так искал этой несчастной встречи, а недосягаемая ранее цель взяла и пришла сама.       Робкий стук заставляет подпрыгнуть на месте.       — Я слышу ваше дыхание, — оповестил сладкий голос, ну точно сотканный из сахарных нитей. Да он извращенец что ли какой-то?! — Мы стоим почти вплотную.       — Придурок! — боязливо ответил Скарамучча, напрягаясь.       — Нет-нет, не бойтесь меня, просто у меня от рождения чуткий слух. Клянусь, я не имел в виду чего-то жуткого, — спешил заверить голос. По интонации чувствовалось, что блондин правда раскаивался в необдуманных словах. Добавил, — Я с учебником пришёл, так получилось, что мы с вами сидели вместе, а потом вы так быстро сбежали и забыли свою книгу. Откроете?       Так он, учебник, всё это время лежал у этого парня? А почему раньше не отдал?       — Почему не вернул раньше? — угрюмо вопросил Скарамучча, отпирая затвор и впуская растерянного блондина вглубь квартиры. А ведь и правда, целая неделя прошла, не так сложно разузнать, где находилась его комната. Столько времени явно не понадобилось на поиски.       — Я хотел! Но неожиданно заболел, слёг с температурой, представляете? — студент как-то расслабился, взял более дружественный тон. — Горо, мой друг, всё это время был рядом, даже вместо меня учебник хотел вернуть, но я ему — «нет, я должен лично передать». Так что, как только смог твёрдо встать на ноги — сразу отыскал вас!       Какой-то он чересчур общительный.       — Ты шумный, — бесцеремонно бросил Скарамучча, ковырнув в ухе пальцем. —Давай сюда и до свидания.       — Что? А, да-да, сейчас, — блондин достал из сумки книгу и вручил владельцу, не обращая внимания на едкое замечание. — Меня, кстати, Казуха Каэдэхара звать, возможно, мы-       Скарамучча сам не сообразил, как вытолкнул названного Казуху за дверь и захлопнул её прямо перед веснушчатым носом. Сердце билось в безумном темпе, готовое в любую удобную секунду покинуть тело. Нет, Казуха не показался Скарамучче навязчивым или действительно шумным. Просто вот так думаешь о человеке долгое время, а он берёт — и вваливается к тебе домой, болтает много и мило, как со старым знакомым. К такому Скар был не подготовлен. Слабое сердце не было застраховано от обезоруживающей улыбки и скромного «вы», ну право, блондин чрезвычайно мил.       Что-то ударило в голову, и пока выпнутый в коридор Казуха не ушёл, Скарамучча крикнул ему вдогонку (очень смущённо, только бы Каэдэхара не увидел кошмарный румянец, прилипший к лицу).       — Зови меня на «ты»!       И не успел Скарамучча в деталях проследить за расползающейся улыбкой на чужом лице, как дверь вновь оказалась заперта, в этот раз на ключ.       Запас спокойствия на этот день совершенно исчерпан.       Скарамучча, наверное, ещё минут пять протоптался около входа в слепых надеждах на то, что Казуха вернётся и будет настаивать на дружественной беседе или вроде того. За последние несколько дней он побил все рекорды по бессмысленности своих действий.       С понурым видом и гулко бьющимся сердцем, Скарамучча вернулся за стол, бросая учебник на клавиатуру ноутбука. Нужно было переварить внезапный всплеск эмоций. Этот блондин за считанные секунды сделал Скара эмоционально уязвимым, что было в новинку за очень долгое время, студент был уверен, что попрощался с этим ощущением многие годы назад. В средней школе ему не повезло с коллективом. Одноклассникам было в радость гнобить «не такого» мальчика, когда те, проворные крысы, стащили у ребёнка из рюкзака сёнен-ай мангу. Ну что с них взять — дети неразумные. Только вот эти дети, как стая собак, набрасывались на неокрепшего характером Скарамуччу, позже забыли о случае находки, но на место этого пришли какие-то личные разногласия, надломившие загнанного ребёнка.       Но Скарамучча встал со школьной скамьи, заставил воспитать в себе сильного, но закрытого от других человека, всё в одиночку, просто потому что родители уже тогда не обращали должного внимания на собственного сына. И так по сей день.       Сейчас уязвимость перед Каэдэхарой не была удушающей и страшной. Общительный юноша вызвал лишь тёплые чувства. Возможно, они бы могли подружиться, если бы Скарамучча не поступал как последнее хамло. На счету уже два неприемлимых поступка по отношению к Казухе. Разумеется, теперь он забьёт на брюнета и близко, наверное, не подойдёт.       Скарамучча опять всё испортил, сделал быстрей, чем подумал.       — Идиот, — обозвал сам себя, перелистывая от нечего делать несчастную книгу. На обложке карандашом написано собственное имя, — Просто конченый, импульсивный придурок.       Тетрадный листочек вывалился из учебника. Он был измят, но бережно выглажен человеческими руками, а затем плотными страницами учебника. А на нём… Скарамучча? Обыкновенной синей пастой, неровными штрихами выведен силуэт сгорбленного юноши, особый акцент был сделан на чертах лица, его выражении. Момент, когда Скарамучча поджал губы, опустил взгляд и задумался о чём-то своём, прослушивая весь материал лекции.       — Так он не конспектировал… — кровь прилила к лицу. Его впервые в жизни нарисовали. Его впервые нарисовал очаровательный незнакомый (теперь относительно знакомый) человек.       Ну и как Скарамучча теперь выбросит из мыслей эту нежную, как сливочный крем в булочках, улыбку, неловко смеющиеся глаза и бархатный, тихий и спокойный голос?       Об этом хотелось сию секунду поговорить с кем-то, обсудить по душам, попросить совета: «а что делать-то?», «как остудить голову?» Но Скарамучча опять наедине с собой.