Пособие для чайников

      Тарталья всё же узнал о терзаниях друга и смеяться над ним прекратил. Было страшно, что Аякс отвернётся от него после красочных описаний того, как много чувств вызывал у Скара блондин с соседнего факультета. Этого не произошло.       Скарамучча искренне не понимал, что им двигало, когда он излил душу рыжему, рассказал скомкано, зато подробно и откровенно всю правду о Каэдэхаре. Тот слушал внимательно, даже не перебивал, лишь иногда переспрашивал. И Скарамучча признался, что не уверен, влюблён он вообще или это что-то иное. Влюбился во внешность (потом в голос, в обезоруживающий взгляд, в честность каждого сказанного слова) — даже как-то стыдно перед Казухой, всё-таки он не вещь, чтобы нравиться обложкой.       Тарталья несмело обнял друга за плечи, и они просидели в таком положении минут пять, не меньше. Пусть и шея затекла, колени неудобно упирались в чужие, но объятия правда помогли Скарамучче, который был готов расплакаться от странной злости на себя.       Тарталья сказал, что Скар определённо влюбился.       Следом за принятием такого нежеланного, непривычного факта, Скарамучча полностью впустил это глупое чувство в свою жизнь. Теперь думы о Казухе не вызывали у него смущённое отторжение, скорее, ощущение грусти от того, что блондин не рядом и не может наполнить очередной серый день своим солнечным присутствием. Его изящные руки то и дело возникали перед взором. Хотел бы Скарамучча иметь возможность касаться их так же беспечно, как и Горо, так же хватать бледные пальцы, увешанные кольцами, переплетать с собственными. Горо ему не нравился, оно и понятно почему. Этот парень, он… Бесил Скара своей навязчивостью. Прошёл месяц после первого контакта Скарамуччи с Казухой и его другом, и лишь единожды брюнет видел Каэдэхару без Горо, когда тот приходил возвращать учебник. Остальные же разы засранец хвостиком бегал возле Казухи, спасибо хоть, что не целовались.       И если Скарамучча не ошибался, то Горо тоже не питал к нему особого дружелюбия. Значит, всё взаимно. Но если Казуха и Горо, они… встречаются, тогда все эти ревностные взгляды и вымученные вздохи не имели никакого смысла. Об этом даже думать не хотелось.       — Я ушёл! — предупреждает с порога Скарамучча, глядя на время. Успеет.       — Уверен, что пойдёшь так поздно? Я бы не хотел оставлять тебя на улице в случае чего…       — Ещё полчаса до закрытия, а если на пару минут опоздаю, то скорее всего пустят. Не чужой же!       — Удачи тогда, Скари. Я буду у Хэйдзо.       Махнув на прощание рукой, Скарамучча закрыл за собой дверь и пошёл на выход из общежития. Наконец дошли руки посетить аптеку и обновить продукты в холодильнике.       Проходя мимо кухни, брюнет увидел готовящую Эолу — соседку Хэйдзо, девушку статную и гордую. Как поведал Сиканоин, эта жуткая дамочка успела исписать половину своего блокнота его промашками. Обещала мстить, когда решит прошлые разногласия с другими людьми. Короче, пересекаться с ней было страшно, жить бок о бок — ещё страшнее. Никто не осудит Скарамуччу за то, что он ускорил шаг, заприметив знакомые очертания девушки.       На улице как-то молчаливо, очень приятно, пусть и немного прохладно. На темнеющем небе ни облачка, луна изогнутым полумесяцем улыбалась жителям города. Деревья, рассаженные ровным рядом вдоль аллеи, слабо колыхались под дуновением ветерка.       Неожиданно подул особенно сильный ветряной поток, отчего Скарамучча невольно вжал голову в плечи, пытаясь скрыть мёрзнущие ушки в тёплой ткани толстовки с принтом кота, которую Тарталья подарил ему на совершеннолетие. Кот своей крохотной лапкой показывал фак. Очень забавная вещь, по мнению Скарамуччи, пусть сначала он немного стеснялся носить её в общественные места. Опять отовсюду ждал осуждения, будто бы это не его личная жизнь, а чья-то ещё. Но постепенно Скарамучча научился быть собой и не бояться надевать вещи, которые симпатичны.       Какой-то прохожий случайно задел брюнета локтём, да так, что последний отшатнулся и хотел было возмутиться, но человек был явно пьян. Конкретно прям под градусом. Опухшие красные глаза отпугнули Скарамуччу, желание грубить тут же пропало. Он поспешил ретироваться подальше от мужчины и перейти на противоположную улицу.       По пути встречалось множество людей, но Скарамучча не мог позволить себе разглядывать каждого из них — время поджимало. В аптеке ему очень повезло — очереди не оказалось, и юноша без проблем купил необходимое средство для лица с «тонизирующим эффектом», которое ему посоветовал Каэдэхара. Нет, их, конечно, ещё нельзя назвать хорошими друзьями, но они начали видеться гораздо чаще, и Скарамучча научился разговаривать с новым человеком в своей жизни практически без всплесков защитной агрессии. Брюнет всё ещё держал его на расстоянии вытянутой руки, но это было исключительно по причине нежелания сказать или сделать что-то не то, что-то случайное. Да, он боялся, что чувства раскроются и вызовут негодование, не хотел ломать хрупкое товарищество. Но иногда, конечно, хотелось притянуть Каэдэхару за грудки и крикнуть прямо в лицо: «Ты совсем слепой? Я же люблю тебя!»       В запасе оставалось около пятнадцати минут, сердце билось в волнении, а Скарамучча только заходил в нужный ему супермаркет. Вдруг всё-таки не успеет? Скар быстро набрал нужных (и не очень) продуктов, вроде яиц, риса, молока и далее по списку. Он не бросал готовку, даже, наоборот, шли явные продвижения благодаря пройденным мастер-классам. Скарамучча соврёт, если скажет, что они ничему его не научили. Ещё Казуха пару раз подсказывал, что да как лучше делать, друг (возлюбленный) с кулинарного направления был очень кстати такому незадачливому повару как Скарамучча.       Пробежавшись по необходимым полкам, брюнет простоял какое-то время в очереди на кассе, топчась на месте от волнения. Медлить правда нельзя в его случае. Уже практически десять, не успеет в общежитие до закрытия — охранники не пощадят, оставят ночевать на неудобной лавочке. Тарталья рассказывал, что это удовольствие не из приятных.       Скарамучча быстрым шагом, чуть ли не бегом подорвался из магазина после оплаты покупок.       Видимо, судьба и на это имела свои особые планы.       Пункт про залипающего в уличный фонарь Каэдэхару явно не входил в вечернюю прогулку Скарамуччи. Мошки кружились у керосинового свечения, а Казуха как ни в чём не бывало втыкал в него, словно сам был большой мухой, причём бескрылой. Но, увы, он просто был немного пьян.       — Алё, дурак, чего ты забыл здесь? —негодующе прошипел Скарамучча вместо приветствия. Он вообще не умел здороваться с людьми адекватно. Но правда, что Казуха тут делал в такой поздний час? Вот уж не хотелось из-за этого белобрысого ломать позвоночник на холодной лавке.       И всё-таки брюнет остановился рядом, потряс за рукав лёгкого кашемирового пальто. Казуха ойкнул удивлённо, будто бы и не услышал слова, сказанные ранее.       — Неожиданная встреча, пироженка.       И улыбнулся лучисто, да так, что фонарь по сравнению с этой улыбкой вовсе не зажжён. Скарамуччу ослепило. Хотелось злиться на «пироженку», хотелось кричать от смущения, хотелось бежать нахрен от этого сумасшедшего в общагу, а то им обоим придётся кочевать по ночным переулкам Инадзумы. Скарамучча, может, и не против такой перспективы.       — Ты, блин, понимаешь что нас здесь и оставят, если вовремя не прибежим? — даже не «блять».       — Будем гулять под фонарями. Думаю, очень романтично. Тишина, редко проезжающие машины, звёздное небо. Можно поискать созвездия.       — Ты пьян, — утвердил Скарамучча, потому что Казуху выдал нездоровый румянец на лице.       — Я выпил для спокойствия, но соображаю, о чём говорю, — как-то обиженно пробурчал Каэдэхара. — Но если ты думаешь успеть за пару минут пробежать более пятисот метров — дерзай. Только вспотеешь и устанешь.       — Пару минут? — Архонты, из-за Казухи брюнет забыл про время. — А вот и добегу!       Казуха озадаченно склонил голову, дал добро. Отговаривать не будет, наверное, однако если бы юноша сказал ещё хоть одно слово против, то Скарамучча бы остался с ним на улице. Поэтому Скарамучча цыкнул недовольно, но убежал, оставляя свою любовь шахматной фигуркой стоять рядом с возвышающимся фонарём. В какой-то момент захотелось обернуться и поглядеть — смотрит ли Казуха ему вслед? Но Скарамучча не стал, посчитав это глупым.       Казуха печально смотрел, не трогаясь с места.       — Ну как знаешь, — тихо бросил он, всё же медленным шагом идя за Скарамуччей.       О, Скар не бегал так быстро ещё никогда. Сумку с продуктами пришлось прижать к груди, чтобы не допустить порванной ручки у и так хлипкого пакета. Если бы всё рассыпалось, то он точно бы не успел. Мысли комочком путались в голове. Казуха гулял один (без Горо!), он прилично так выпил, теперь остался на всю ночь вне тёплого здания, без тёплых вещей и еды. А ещё Скарамучча только что бросил его. И убежал. Он последняя тварь, раз поступил так, и, тормозя у охраны, студент вообще не был уверен в желании заходить внутрь.       — Проход закрыт, — строго отрезал старый охранник, преграждая путь. — Общежитие открывается завтра в семь утра.       Ну конечно. Скарамучча практически улыбнулся от странного чувства. Можно вернуться к Каэдэхаре. Хотя вместе с этим пришло напряжение. Он даже не взял телефон, чтобы предупредить Тарталью о том, что не вернётся сегодня.       Скарамучча отошёл от входа на приличное расстояние, пытаясь выловить взглядом окна в комнате Хэйдзо. Через секунду юноша встречается взглядом с головами, заинтересованно высматривающими его в ответ. Тарталья со смехом помахал рукой. Скар тоже вскинул ладонь, параллельно пытаясь привести в норму сбитое дыхание. Да уж, не успел. Он постоял так ещё некоторое время, разглядывая жестовые сообщения друзей, но в конце концов махнул на прощание и ушёл в противоположном направлении. Этот район по своему обыкновению спокоен, значит убегать от бомжующих наркоманов Скарамучче не придётся. Он переживал лишь за две вещи, первая заключалась в быстропортящихся продуктах, вторая — в Казухе, который сам себе на уме и мог давно куда-то уйти.       Однако вторая решилась очень быстро, когда вдали Скарамучча увидел силуэт блондина, чьё пальто невероятно красиво развевалось из-за ветра в бликах фонарного свечения. На самом деле, не так-то и красиво, просто Скарамучча никак не мог наглядеться на свою пассию. И брюнет снова побежал, несмотря на адскую усталость в ногах, неприспособленных к таким сумасшедшим марафонам.       Скар честно хотел просто остановиться рядом, но не успел затормозить и впечатался прямиком в грудь Каэдэхары, чуть не выронив многострадальный пакет. Тот, может, и не ожидал такой близости, а всё равно мягко обнял красного от стыда Скарамуччу, вплетая замёрзшие пальцы в лохматые, крашенные синей тоникой волосы. Брюнет кожей головы почувствовал холодные украшения Каэдэхары.       — Ночное время хорошо на тебя влияет, — шёпотом сказал Казуха и имел наглость погладить Скарамуччу по голове, — сразу такой раскрепощённый становишься.       — Фу! — воскликнул разнеженный Скарамучча, готовый было обнять широкую спину в ответ. Момент испорчен и он больше не рискнёт. — Я же случайно, ну!       — Случайно врезался, но не случайно простоял в объятиях несколько секунд, ластясь под руки, как котёнок, — рассмеялся Казуха, отпуская Скарамуччу.       — Ты слишком самодовольный, когда выпьешь.       — Но я правду говорю. А правду я говорю не только когда пьян. Я всегда честен. Особенно с тобой.       «Особенно с тобой».       Ну и к чему такое щекочущее сердце уточнение? Каэдэхара убьёт его, неосознанно доведя влюблённую душу до крайности.       — Дурак.       — Может, ты прав. Смотри, какое небо чистое.       Так они и стоят на середине аллеи, оба смотрят в небо, думая каждый о своём. Скарамуччу так и подмывало взять желанную руку, согреть в ней свою ледяную ладошку. У Казухи тоже холодная, но минус на минус — обязательно плюс, значит и они согреются, соприкоснувшись. Осталось Скарамучче найти багаж уверенности для всех своих действий. Будь рядом Тарталья, то брюнет без проблем хоть вскарабкался на него верхом, однако с Казухой иной случай. С ним страшно вздохнуть слишком громко. Но это не правильно, Скарамучча ошибочно ждал какой-то подлянки, ведь с Казухой можно и нужно быть самим собой, не бояться сделать даже нечто глупое и смешное.       Скарамучча коснулся чужого запястья, желая получить инициативу со стороны юноши, но тот ничего не предпринял, возможно, не почувствовав даже. Скарамучче отчего-то стало жаль себя за такие бессмысленные надежды. Конечно, им не интересовались в романтическом плане — это глупости. Он занимал роль друга, по крайней мере в жизни Казухи.       Каэдэхара похож на того человека, который при собственном желании сам начнёт действовать, но это не так. Парень скосил удивлённый взгляд на Скарамуччу, уверенный в том, что если тот коснётся его ладони по-настоящему, а не легонько, то он сам обязательно переплетёт их пальцы, но Скар лишь боязливо отдёрнул руку. «Наверное, случайно вышло» — подумал понуро Казуха.       «Наверное, ему нет до меня никакого дела» — подумал расстроено Скарамучча.       В любви нужно думать гораздо меньше.       — Пойдём в парк? Я не знаю, где ещё можно переночевать и не быть замеченными. Если не хочешь спать, то мы пройдёмся.       — Я в любом случае не смогу уснуть на железяках, — фыркнул Скарамучча. Не так важно, как провести ночь, главное, что Казуха не отойдёт от него. Какой же он, Скарамучча, стал сентиментальный. Может, так было всегда, просто не перед кем было обнажить слабости такого рода.       — Уснёшь, куда денешься, — улыбнулся одними глазами белокурый, не подозревая, как прекрасны отблески звёзд в рыжеватых сейчас радужках. У Скара ожог на сердце появился от такого нежного взгляда, только для него.       Они гуляли около часа. Бесцельно стирали подошвы кед об асфальт и всё равно продолжали нахаживать круги. Невидимая стена формальности потихоньку спадала, Скарамучча мог даже не прикрываясь смеяться с рассказов Казухи. Он очень хороший рассказчик, не важно о каких сферах повествование. Невообразимое ощущение. Кажется, будто все аллеи лишь для них двоих, а больше никого не существовало в этом мире. Скарамучча вздрогнул, когда его взяли за левую руку и потянули её в карман пальто вместе со своей. Не сказать, что это особенно удобно, но студент не жаловался — очень тепло. Очень необходимо. Казуха тут же улыбнулся уголками губ, не чувствуя сопротивления.       — Не устал? — побеспокоился Казуха.       Конечно, устал. Сейчас бы плюхнуться в привычную кровать и потянуть на себя Каэдэхару. Но плюхнуться можно только в ближайшую лужу, а тянуть туда и Казуху вообще уму непостижимо.       — Нет, всё окей.       — Твоё дыхание стало чуть тяжелее обычного, — невесть как подметил блондин. Беспокоится. — Думаю, стоит пойти к месту ночлега.       Скарамучча не ответил ничего и просто позволил тянуть себя куда угодно. Слишком много за сегодня Казухи и страха опозориться перед ним, не понравиться. Самое время отдохнуть, хотя бы постараться.       Юноши прошли вглубь лесопарка, всё также за руку.       Скамьи тут достаточно удобные. Не для сна, но удобные. Повисло молчание — никто не знал, как лучше сесть (прилечь), но Казуха за двоих решил просто сесть рядом, подперев друг друга собой. Скарамучча пробовал как-то негодовать, отрекаться от идеи, потому что ну, боже, это практически одно и то же, что спать в одной кровати! Уму не постижимо! Но Казуха был настойчив, к тому же голова брюнета слишком раскалывалась от перегруженности.       — Попробуй расслабиться и уснуть, это не так сложно, как кажется, — сонным голосом инструктировал Каэдэхара. Снял с себя пальто и зачем-то укрыл им замученное тельце друга. — Еду давай сложим под ноги, надеюсь, белки не растащут. Если что-то будет тревожить — буди не раздумывая. Я помогу.       Скарамучча благодарно кивал на каждое произнесённое слово, не веря, что Казуха рядом с ним настоящий.       — Спокойной ночи, пироженка. Утром я разбужу, можешь не переживать.       — И тебе спокойной. Спасибо…       Скарамучча завалился на чужое плечо и заснул за считаные минуты.