Пособие для чайников

      Казуха, вопреки всем мечтаниям, не разбудил Скарамуччу мягкими поцелуями по лицу. Но за такие трепетные поглаживания по макушке можно было и простить. Скарамучча не помнил, как оказался лежащим на коленях Каэдэхары, возможно, случайно соскользнул, а может, белокурый сам уложил его. Так или иначе, Скарамучча утыкался в тёплые бёдра носом, укрытый сверху всё тем же пальто. Тело ломило от непривычки, жутко хотелось сходить под горячий душ, расслабить напряжённые мышцы. Брюнет так долго отходил от сна, что даже не сразу понял, где и в каком положении находился, но чужая рука в волосах привела его в чувства.       — Проспал? — вскочил Скарамучча, игнорируя собственное зарождающееся смущение.       — Только седьмой час.       Брюнет расслабленно выдохнул, зато следом ощутил страшную головную боль — слишком уж резко вскочил спросонья. С кряхтящим звуком пришлось рухнуть на лавочку, где его тут же поддержал Казуха, прижимая к себе. Вновь тепло чужого тела окутало со всех сторон. Слишком уж они сблизились за прошедшую ночь, чему Скарамучча был несказанно рад. И всё же о взаимной симпатии Каэдэхара даже не намекнул. Рассуждал бы Скар на свежую голову, не был бы так утоплен в своих собственных чувствах — может, понял, что месяц знакомства — это явно не тот срок, за который все начинали отношения. Но сейчас он разумом всё ещё досматривал какой-то счастливый сон, нежился в объятиях и нестерпимо желал накрыть поцелуем желанные губы (и всё не мог решиться на такую неоправданную глупость).       — Отдыхай ещё, рано проснулся, — Казуха в одной футболке цвёл доброй улыбкой, а Скарамучча же видел тёмные впадинки под глазами и мурашки по рукам. Какая же неразумная самоотверженность! Давать какому-то другу из университета свою вещь, а самому потом не заснуть от холода и тяжести на ногах.       — Надень это, и я усну, — упрямо протянул Скарамучча пальто, пропахшее сладким вином. — Если заболеешь опять, то я приду и лично придушу тебя подушкой.       Звучало угрожающе, но с вымученного лица блондина так и не сошла ухмылочка. Хотелось сцеловать её, заткнуть своей причудливой заботой.       — Мне и так хорошо.       — Да ты… Сука, ты не спал же всю ночь от холода.       — Почему ты уверен, что я не спал?       Оу, Скарамучча не уверен. Просто синяки под глазами уж очень его напрягли, но они вполне могли быть и раньше, просто брюнет не заметил.       — Иди нахуй.       — Ну перестань тявкать, Мучча. Не с той ноги, что ли, встал?       Эй, а где его «пироженка»?! Скарамучча только начал привыкать к милому прозвищу, данному Каэдэхарой вчера. Хорошие прозвища же давали только парочки, вот и Скарамучча практически не был против. Особенно если бы Казуха называл его так на людях…       Они глядели друг другу в глаза какое-то время. Скарамучча уже хотел огрызнуться и замять это своё неловкое беспокойство (Казуха, наверное, держал его за придурка), но не стал. Сколько уже можно от себя отталкивать людей, с которыми хотелось быть ближе всех? Скарамучча загнанным зверем оглядел веточки отоги, с которых капала утрянняя роса, ища в них поддержки, совета. Может быть у Казухи что-то случилось в жизни, поэтому он теперь заснуть не в силах, а Скарамучча ещё поливал его своей бессмысленной агрессией. Лучик солнца не должен выслушивать это всё.       — Прости, — пискнул Скарамучча, вызывая опять смех. Ну сколько можно над ним смеяться, неужели он такой забавный в глазах Казухи?       — Нет проблем, я не обижаюсь на такое.       Удивительный человек, в который раз понимал Скарамучча. Если бы добрая половина его окружения также лояльно относилась к вспыльчивому и время от времени раздражительному Скару, то у него было бы множество хороших друзей. Хотя Хэйдзо и Тартальи хватало с головой, они и так чересчур замучали.       — Тебе так неловко говорить со мной? — спросил Каэдэхара и ударил точно в цель. Не в яблочко, а в зёрнышко.       — Мне не неловко, что за вздор!       — Думаю, ты даже смущён. И очень зажат. Я же не съем тебя, почему тебе так боязно?       Скарамучча ненавидел себя. Ненавидел за то, что произошло следом. Архонты, он совсем не в силах контролировать свою жалкую влюблённость, брюнета нужно запереть в вольере для потенциально опасных животных и никогда, никогда не подпускать к Каэдэхаре. Подкармливать обязательно просроченным мясом и никакого сладкого.       Казуха и сам опешил от внезапного поцелуя на своих губах. Скарамучча был жаден, пусть и не использовал язык, однако целовал слишком уж требовательно, неумело. Жался очень близко, так и просился в объятия. И пока белокурый решался ответить, Скарамучча оторвался от него со страхом каким-то, словно это его только что принудили сделать что-то ужасное.       — Нет… Нет, прости меня, пожалуйста, прости…       Каэдэхаре так и не дали раскрыть рта. Глупый Скар сорвался с места и просто убежал прочь, слабый, как маленький ребёнок, он даже не нашёл в себе смелости выслушать возлюбленного. Но брюнет был очень виноват перед ним, ему бы самому было мерзко, если тот же Хэйдзо полез к нему с поцелуями, да ещё и в губы. В конце концов, они с Казухой всего лишь друзья. Друзья… Уже, скорее всего, даже не друзья.       — Да что же с вами творит весна, — Каэдэхара вспыхнул смущением, ненароком касаясь губ, где только что ощущал настойчивые чужие очень сладкие и сухие от прохладного воздуха. Поцелуй вызвал лишь нежность.       Ну вот, Скарамучча даже забыл вчерашние покупки.

✼✿✼

      День Казухи сегодня выдался необычайно хорошим, даже в какой-то мере продуктивным, ведь за один лишь выходной юноша успел закрыть все свои долги по учёбе, приготовил одногруппникам вкусных пончиков с посыпками и даже выловил из окружения друзей Скарамуччу. Последнее не сделать блондин просто не мог — Скарамучча смотрел на него исподтишка так мило и жалобно, что хотелось укрыть его от всего дребезжащего мира под своё крыло, заболтать спокойными речами.       Единственное, что в это воскресенье было напрягающим и волнующий — поведение лучшего друга. Горо был сам не свой. Ходил рядом кругами, практически не разговаривал (хотя чаще всего заткнуть его невозможно), кусал губы. Чем обусловлено такое состояние Горо, Казуха совершенно не понимал, хотя он и пытался достучаться до друга, выяснить — не случилось ли что? Горо умалчивал и отнекивался вплоть до вечера.       Ребята по обыкновению занимались своими делами. Каэдэхара рисовал какие-то случайные наброски, непонятно как из них то и дело выходил один симпатичный юноша с необычно стриженными волосами под горшок (вроде не писк моды уже, а выглядел он бесподобно). Горо же в свою очередь долго возился на кухне, а придя, читал учебник биологии на другом конце комнаты, укутавшись в мягкие пледы. Начал тот разговор как-то издалека, словно не желая подходить к самой сути.       — Как там со Скарамуччей? — пусть Горо и был пронырливым, однако эту тему никогда не затрагивал. Каэдэхара видел странные взгляды между ними двумя (Архонты, только бы ему показалось, что они были ревностные), поэтому и сам был рад молчанию друга. Что ж, ничто не длится вечно.       — Всё супер, — улыбнулся, а сам нервничал, не понимая, в каком контексте задан вопрос.       — Я заметил.       И долгий пронзительный взгляд. Горо всегда умел закрадываться в душу своими изумрудно-мятными глазами, обезоруживал. Но Казуха в любом случае не мог рассказать всего, хотя бы потому что и сам не до конца разобрался во всех чувствах по отношению к комочку электричества, рьяно пытающемуся научиться готовить (если бы Скарамучча позволил, то Казуха бы приходил к нему каждый день со своими вкусностями. Но Скар очень вредный бывал). Каэдэхара не исключал факта, что хотел бы видеть Скарамуччу под собой, сладко стонущего его имя и в экстазе сжимающего простыни. Или Скарамуччу, мило краснеющего от ленивых поцелуев в виски и за ушки. Или… В любом случае Горо об этом узнать не суждено.       Горо сполз с кровати и нарочито медленно подошёл к Каэдэхаре со спины. Ладони опустил на юношеские плечи, и Казуха затаил дыхание. Что он хочет?       А Горо тем временем огладил ключицы, плечи, пальцами пробежался по тонкой шее. Казуха развернулся к другу всем корпусом и посмотрел вопросительно, не понимая, к чему это всё. Ему не сильно-то это нравилось. Блондин даже словил себя на поражающей мысли, что хотел увернуться от прикосновения. А ведь он очень тактильный.       Горо сладко улыбался, почти мурчал. О нет, Казухе определённо точно не нравилось его нынешнее положение и разползающаяся по спальне атмосфера. Друг хихикнул и неожиданно сел Казухе прямо на колени, как-то слишком странно тёрся и не прекращал улыбаться. Каэдэхара нахмурился. Раньше русоволосый такого не вытворял, их нередкие объятия имели сугубо дружеский характер, а происходящее сейчас выбило Казуху из колеи. К чему это ведёт?       — Казу, ты так часто стал отвлекаться на него… — Горо пробежался пальцами по чужой груди, ощупал рёбра. — Когда мы последний раз куда-то ходили отдыхать? Может, нам стоит вместе расслабиться?       — Не понимаю, о чём ты, — отсек Каэдэхара, на всякий случай отстраняя лицо.       — Не понимаешь? М-м, это проблемка.       Низкий баритон друга волновал не на шутку. Заигрывающий тон, улыбка, обнажающая маленькие клычки, и, какой ужас, Казуха чувствовал что-то твёрдое возле паха. И это «что-то» слишком однозначно вызывало неприязнь.       — Казу… — липово тянул Горо. Его тон не сладкий, а скорее кисло-горьковатый и с душком похоти. — Ты же для меня никогда не был просто другом…       — Слезь, пожалуйста, — Каэдэхара проигнорировал фактическое признание. — Мне некомфортно.       — Я так давно хочу, чтобы ты взял меня… Давай сделаем это, прошу.       Горо без разрешения припал к бледной коже шеи, поцеловал, оставил лёгкий засос, а Каэдэхару крутило от отвращения. Его дорогой друг, с которым они знакомы с начальной школы, вместе пошли в университет — и вдруг такое. Казуха считал это неприемлемым. Тем временем Горо расстегнул пуговицы своей рубашки, кажется, по-настоящему рассчитывая на что-то большее между ними.       — Если ты не прекратишь, то будешь виновен в изнасиловании. Тебя это устраивает? — Казуха старался сохранять самообладание, но голос дрожал.       — А ты соглашайся — и всё будет по правилам.       — Ты двинулся совсем.       — О, я слишком долго двинут на тебе, малыш, — от его улыбки уже тошнило.       Каэдэхара честно пытался не разрушить остатки их дружбы, но Горо явно не был настроен на адекватный разговор. Столкнуть юношу не составило труда, всё же по телосложению Горо уступал Казухе. Блондин даже не взял ничего из личных вещей, только пальто и наличные. И ушёл.       В голове бардак, нет идей, как поступить, куда теперь идти? Противно было и от поступка бывшего друга (а какие из них друзья после такого?). Проситься к Скарамучче и Тарталье было очень стыдно. Для этого нужно было придумать объяснение получше, грузить оставшегося истинно дорогого человека внезапными проблемами совсем не хотелось. Поэтому Казухе ничего не оставалось, как пойти на улицу. Уже достаточно поздно, ночевать придётся тоже вне общежития.       Алкоголь помог немного успокоиться, Каэдэхара начал размышлять куда логичней. Проблем с переселением возникнуть не должно, ну, жить с Горо он точно не будет после произошедшего. А пока нужно привести мысли в порядок.       За слёзы же его никто не осудит?       Было очень больно.

✼✿✼

      — Доброе утро, Скари. — неизменно приветствовал Тарталья. Он сам только проснулся и выглядел по-домашнему уютно в одном сползшем носке и с рыжим гнездом на голове. — Вот это тебя угораздило! А покупки где? Птицы растащили?       — Талья, я всё испортил.       — Что опять случилось? — заботливо поинтересовался друг, замечая на щеках небрежно смахнутые слёзы. Ну прямо мамочка.       — Я поцеловал его.       — Поцеловал? Кого? Казуху, что ли?       Скарамучча обречённо кивнул несколько раз, поджимая губы, в который раз винил себя за поступок.       — Я с тебя хуею, дружище, — округлил глаза Тарталья и протянул руки вперёд для фирменных «лечебных» обнимашек. Скар рухнул на парня, позволяя себе всхлипывать в чужую ночную рубашку. — Ну и чего, он тебя отшил?       — Нет.       — Сказал что ему противно?       — Нет…       — А плачешь тогда почему?       — Он такой прелестный, красивый, милый, потрясающий… И губы у него очень мягкие.       — Так, это мы уже проходили, — Тарталья погладил Скарамуччу по голове, как ребёнка. — Вы даже не поговорили после произошедшего, я правильно понимаю? Ты просто убежал, да?       Брюнет опять кивнул. Со стороны это и правда звучало максимально по-детски и тупо, но что поделать, когда это твои собственные чувства? Порой их слишком сложно контролировать.       — Папочка Тарталья что-нибудь придумает! — довольно заявил друг, в душе не понимая, что посоветовать. — Будете у меня самой счастливой парочкой всей чёртовой Инадзумы!