protect the land!

этот разговор, точно как и сон, медленно меркнул на фоне бытовых проблем, которые накапливались по расписанию. настолько привыкший при том и ответственный, серж совершенно не беспокоился за свои былые чувства. между большими делами всегда есть и будут маленькие перерывы. часто, в такие перерывы, металлист выискивал новые дорожки по которым можно было ступить всеобъемлющей ногой человека. его стремление к прогрессорству было хорошим примером для настоящего мужчины 21го века, где мышление танкяна смотрело дальше собственно выдвинутого горизонта в попытках увидеть малейшую истинную картину. к сожалению, пытаемся мы видеть в темноте, но только это есть нашим смыслом жизни и общими усилиями люди из поколения в поколение вырисовывают те горизонты все чётче и чётче, пусть и в темноте на ощупь. все последующие дни, к счастью, проходили вблизи семьи и пусть его жильцы в силу своей целеустремлённости редко появлялись на общих кухонно-коридорных территориях, всё же, всем вместе было куда спокойнее и легче. выбравшись из клавиатурных цокотов, сильные пальцы открывали бутылку армянского коньяка, в знак завершения удачного рабочего дня и отлив рюмочку гадал с какой бы душой ее распить, за какой беседой. и первым на ум резко пришел родной брат, с которым связь не поддерживалась с момента того, как океан разделил их. немного осмыслив идею, армянин почувствовал стыд, скорее схожий на призрачную тяжесть. чернобровый набирал в поиске контактов «брат севак» с сопутствующим охом, отогнав всякие сомнения. - добрый вечер, брат. не занят сейчас? - очень резко переключившись, на уставшем лице появилась крайне радушная улыбка, которой озарял танкян всех, а после серж дарил хрипловатый смешок, сопровождая прикрытыми и искрящимися глазами. он прегубил алкогольный напиток и внимательно приготовился слушать родной голос. - серж! привет, для тебя всегда свободен. давненько ты не появлялся в лос-анджелесе. тебя явно покорила твоя семейная жизнь. - с лёгкой иронией и усмешкой ответил тому севак, не понимающий, почему же старший обменял свою невероятную карьеру на анджелу. - есть такое.. сколько там я не был.. около года? а ведь раньше я часто туда мотался. америка была мне настоящим домом, пока я не ринулся искать нечто новое. но ты знаешь меня, мне всегда нужны перемены, именно потому я скоро явно приеду к тебе. - греясь в лучиках семейного счастья повествовал танкян старший. -.. -.. тема за темой. границы между «серж» и «севак» медленно стирались, оставляя только двух братьев, переплетённых в узах семьи. настоящей армянской и несгибаемой семьи. - слушай.. я понимаю всё. но есть вероятность, что карабахская война может повториться. это будет вторая. я конечно не хочу верить слухам или чему-то на подобии, но как давно ты вообще заходил в интернет? ты звонил кому-то из наших в армении? - в голосе почувствовалась настоящая тревога младшего брата, обусловленая ещё во время стороннего общения. и именно тогда вся душа почерствела, обуглилась и начала опадать безрассудно и медленно, оставляя лишь угольный след на холодной плоти. - .. ясно. ладно. прости, севак. я бы хотел остаться сильным мужиком для тебя. - проговорил крайне замедленно и безэмоционально патриот армении, отдаляя от уха телефон. по потолку забегали сюжеты.. сюжеты карабахской, нет, однозначно ее имя - «отечественная война». сгусток пустоты и тяжёлых переживаний, бездействие, слабость. это всё томилось где-то под ребрами, медленно поднимаясь выше. казалось, что серж тонет в своих воспоминаниях, в своих слезах и мыслях, они глушили его и заставляли потухать. .. тысячи историй и пережитый сознательный ужас эмигранта, который всеми силами поддерживал свою диаспору, в том числе, и в карабахе и не мог здраво оценить военные действия, кроме как звучных криков, песен и таких же громких страданий. тогда не имело смысла писать, все казалось бестолку и только кошмар национальных столкновений был вечен. медленно, это превращалось в прошлое, пока не стало.. настоящим. вновь и опять. политика всегда была горячей темой, при том, вызывала ужасные воспоминания, в которые не хотелось больше ввязываться. истины не существовало в тот момент, как и всего прочего, только нытье пианино, томное, агрессивное, полное раздолья и не милозвучия под облитыми слезами пальцами. ..