protect the land!

вернувшись в довольно жизнерадостном состоянии, играя всеми красками нежной женственной жизни, леди стучалась в двери дома. к сожалению, стук остался лишь молчаливым эхом, которое не распространилось к мужу. войдя в дом самостоятельно, немного почувствовав настороженность, анжела подбежала на изящных ногах к самому концу дома - массивному фортепиано, которое возглавляло семейный музыкальный талант, мыслительность и которое дарило вечернее музицирование отца «для всех». сейчас же отец семейства находился по горло в своих переживаниях, лежа на открытых клавишах. от такого состояния мадатян лишь ахнула, присев на колени рядышком. ее глаза затмились слезами, и с шёпотом «все настолько плохо?» она оставалась с мужем. темнокудрый поднялся и поглядел в желанные и любимые глаза. они были полностью опечалены, в них, казалось, отражались все страдания танкяна, именно потому он отвернулся от своей возлюбленной, чтобы не печалить ее. тяжесть медленно спадала, а массивные руки творца потянулись к щекам, заворачивая в успокаивающий поцелуй. пара встала, не разлучаясь, они были сплетены и при этом были разными. их глубокие рассуждения и опыт в отношениях сделали всё за этот дуэт, только потому, в такой тяжёлый момент они лишь признавались друг другу в неиссякаемой любви. госпожа мадатян всё осознала, лишь молча кивнула, в попытках выдать обнадеживающую, но совершенно не нужную улыбку: - мы справимся. - сказала она, с легкой опекой. - мы справимся только тогда, дорогая, если освободим армению. - непоколебимо возразил серж. - нам прийдётся что-то снова думать. опечаленный немного менее, патриот схватил телефон, выискивал малейшую информацию в новосных каналах. к сожалению, ни слова не нашлось о предстоящей беде. новости продолжали беззаботно толковать о каких-то фестивалях еревана, о помощи сиротам, олипиадах. весь этот сумбурный бред был нацелен на конкретное отвлечение от международных тем. всё происходящее правда казалось нарративным шумом, за которым скрывалась грязная правда и предательство. - мне кажется, нас медленно продают. нашу культуру, наш язык. всё медленно падет. а мы останемся тут. - с глубоким отчаньем уже за семейным ужином восходил в столовую отец. в его руках была сигарета, которую он так давно даже брезговал брать. его голос стал хриплым и очень уверенным в себе. армянин стал похожим на хищного и немного скверного ворона, который щурился от презрения, что разрасталось по ребрам. - мы обязаны сберечь нашу культуру в новой зеландии и сша. отныне, говорим лишь на армянском, господа. сейчас я приготовлю вам кюфты на закуску, и чтобы я больше не видел каких-то непонятных стэйков на столе, анжела. лоб жены высоко поднялся, а сердце наполнились недопониманием. она повела губами, а после четко проголосила свою позицию: - почему ты не желаешь помочь тем, кто нуждается? наша культура не пропадёт, если мы просто будем есть разнообразные продукты. именно сейчас угроза стоит ребром по отношению к моим и твоим родственникам и до того как покормить себя и руми я обзвонила свою семью, которые не хотят мне верить. у них всё мирно и не думаешь ли ты, что твой брат начитался какой-то лжи, чтобы вновь затронуть тему, которая нас травмирует? и не думаешь ли ты, что он лишь смеется над нашей верности культуре? кто знает, американские взгляды меняются каждый день! - четко, испепеляя взглядом своего избранника мадатян выразила мнение, а после встала из-за стола, чтобы поиметь большее влияние. где-то в глубине ее души явно чувствовалась неуверенность, она была готова запищать от подавленного страха в любую минуту и упасть на пол. но она не делала этого, пока ловила на себе взгляд сыночка. - я понял тебя. ты выбрала сторону заблуждения.. я не буду ни кому звонить, так-то ты уже сделала это за меня. делай чего хочешь, денек-другой, а ты уже снова будешь беспомощно плакать. ты не справишься без моей бдительности! - и музыкант продолжил озарять мыслями свою возлюбленную. - ты драматизируешь! ты готов семью продать ради родины. - возмущалась она, когда слезы начали блестеть. - мама! стой, не плач! я могу поесть кюфту, если папа скажет. ничего страшного, она тоже довольно вкусная.. - перешёл на армянский малыш, слезливо наблюдая за крайне грамотной и осторожной перепалкой. скорее она была похожа на общее размышление, не без эмоций, естественно. - видишь, даже руми поддерживает меня! он настоящий армянский мужчина! - вскрикивал от радости отец, активно жестикулируя, а после, он погладил сынка по волосам. папаша явно гордился своим чадом. - как знаете. просто включи настоящую поддержку когда это будет нужно, пожалуйста. - утомленно анджела рухнула на диван заодно говоря на родном языке. с глаз покатились слезы, она же поджав ноги, запуталась в волосах и слезах. это зрелище полностью разбитого ребенка просто убивало мужчин этой семьи. слабость перебегала от одного к другому и у каждого проявлялась по-разному. нежные движения талантливых ладоней пытались усмирить чужую боль, и медленно, женщина стала поддатливее к диалогу вновь. всё ее родственники оставались на опасной земле, то состояние страны не возможно было сравнить с местом проживания танкянов. и всё же, планы медленно строились.. планы по спасению армении!