Рассвет длиной в лунный цикл

Чуя знал, что Дазай катается на скейте, однако не ожидал, что сосед подарит ему именно это. И всё равно приятно, чёрт. – Спасибо. Полагаю, завтра ночью ты меня украдёшь куда-то? Дазай был рад, что Чуе понравился подарок, потому как до последнего сомневался. – Если ты хочешь, конечно… – улыбнулся он, – но я думаю, что лучше уже в Америке, – Осаму посмотрел на сугробы за окном, – там как-то привычнее. Тем более, у нас после приезда ещё пару дней до начала учёбы останется. Время до отъезда прошло быстро, они много гуляли, ходили по кафешкам и музеям, торговым центрам. Имя котёнку Осаму придумывал несколько дней. Ну и в итоге решил, почему бы и нет, и назвал его Саму. Ну, у Чуи же есть кошка названная в его честь, чем Дазай хуже? Вообще, коты… Немного не ладили. Точнее Хара попросту игнорировала Саму, который пытался с ней подружиться, но каждый раз получал лапой по лбу и убегал на колени к Осаму, агрессивно мяукая и шипя на злую рыжую кошку. Она, видимо, посчитала, что тот недостоин общения с ней. Дазай и Чуя смотрели на них и пытались придумать, как помочь им сойтись. Так и не придумали. А вернувшись в общежитие, Дазай наконец понял, что он дома. У них оставалось ещё дней пять каникул и со следующего дня (поправка: ночи) он планировал начать учить Накахару искусству скейтбординга. Тот, похоже, скептически воспринял слова Осаму о том, насколько прекрасна эта штука, но всё равно ждал с нетерпением. Хара и Саму нахождение в одной комнате переносили крайне… Не очень. Шипели и кидались друг на друга, в итоге демонстративно расходились в разные концы комнаты, разворачиваясь спиной друг к другу. Дазай лишь качал головой. – Да подружатся ещё, может они просто как мы? – усмехался он, а Чуя в ответ только гладил Хару и на повышенных тонах доказывал ей, что Саму не такой плохой, как кажется на первый взгляд. Ну, а вечером следующего после их приезда дня, Дазай потащил Накахару кататься на скейте. Чуя ездить не умел и если бы не Дазай, то даже не начинал бы. Но идея покататься ночью вдали от чужих глаз казалась приятной, манящей, и Накахара легко согласился. За пятнадцать минут до выхода он на скорую руку завязал себе хвостик и начал думать что надеть. И возможно с другим соседом он бы и не парился на этот счёт, однако перед Осаму хотелось выглядеть... Как минимум презентабельно. Да и Чуя не уверен, что в пальто будет удобно ездить. А учитывая то, что только они у него и есть – художнику попросту не во что одеться. Боже, блять. Можно же одеть то, что и всегда. Если, конечно, вычесть то, что Чуя будет только учиться и падений скорее всего не избежать. Ну и он идёт на крайнюю меру – обратиться к соседу. – Слушай, Дазай. А во что лучше одеться? То есть, я буду только учиться и не уверен, что мне будет удобно в моих вещах... – Ну, что-то свободное в идеале. И что бы не жалко, если порвёшь. – У меня такого нет. Дазай удивлённо посмотрел на соседа. – А как.. Ладно, – он достал из рюкзака чёрную футболку, которая ему уже несколько лет, как мала, но Чуе будет великовата, – Так нормально? – вздохнул он, отдавая её Накахаре, – А штаны какие-то, может спортивные, у тебя есть хоть? И кроссовки. – А? – Нет. Господи. Он не это имел ввиду. Он знал, к чему всё шло, но он правда не хотел, – Штаны и кросовки есть, а куртка... Ну, у меня только пальто. При чём те, которые жалко. Это выглядит так, будто он выпрашивает у Осаму куртку. Оно то может и так, но Чуя отказывается в это верить. – Как ты вообще живёшь? – Осаму бросает ему свою кожанку. – Ну не могу я в этих куртках ходить – фырчит Чуя. – Пф, – закатывает глаза Дазай, – Ладно, пошли уже. Ощущалась одежда Дазая слегка... Непривычно. Нет, не так. Чертовски непривычно. Просто Чуя не носит такую одежду. Он не привык к спортивным штанам и косухам. Не то, что бы Накахаре не нравится одежда соседа и вообще то, чем они занимаются, просто это всё в новинку. Непривычно ощущался и скейт под ногами, поэтому с первой попытки далеко уехать не получилось. Как и со второй. И с третьей. Вплоть до момента, когда Дазай показал, где должны стоять ноги. Только Накахара всё никак не мог сообразить, как держать равновесие на скейте. Ноги вроде и правильно стоят, а вроде он сейчас упадёт. Но через попыток пять у него вышло и он даже проехался немного! Слава Богу, не носом по асфальту. После того, как художник уже мог спокойно ездить Дазай его похвалил и предложил проехаться дальше. – А это куда? Вообще, на удивление, Чуя учился быстро, Осаму такого не ожидал. Хотя с таким-то учителем конечно, хе-хе. А ещё сосед в его вещах выглядел очень… Мило? – Ну-у-ус, – протянул он, – там же дальше туннель, а за ним заправка. Мы могли бы взять перекусить, если ты, конечно, хочешь? – улыбнулся Дазай. – А у нас не спросят почему мы не дома в такое время? Ну, я просто таким раньше не занимался. – С чего бы, – удивился Осаму, – мы же не в детсаду? В итоге единогласно решили: пойти перекусить. По дороге Чуя, конечно же, ещё пару раз упал. Но, эй, он только учится! Это уже успех. На заправке Накахара взял себе хот-дог и кофе. А Осаму... Он вообще есть собирался? – Дазай, ты что-нибудь берёшь? – Я не голоден, – отворачивается Дазай, – ты ешь, я подожду, – улыбается он. – Либо ты заказываешь, либо я насильно заставлю тебя съесть мой хот-дог. – Не хочу. – Ладно. Он серьёзно думает, что Чуя не выполняет свои обещания? А вообще, пока Накахара ждал свой заказ, успел отыскать сходства соседа с котом. Во-первых, это конечно лень. Во-вторых, грация. В-третьих... Ну он же похож на котёнка. Худого такого. Кожа да кости, честное слово. Когда еда была готова и художники уже вышли на улицу Чуя без тени смущения и шутки произнёс: – Рот открой. Дазай застыл. – Э-э-э, что? – Рот нормально открой. Мне тебя как кормить? – Зачем кормить... – Ты же есть нормально не хочешь? Ешь или я тебя заставлю. – Ну, Чу-у-уя, я не голоден, – отводит взгляд Осаму. – Почему ты не можешь просто съесть и не выделываться? Накахара отламывает кусочек хот-дога и подносит ко рту Осаму. – Рот. Открывай. Дазай послушно принимает пищу. Чёртов Чуя. Видел бы это Рюноске, издевательств было бы не избежать. Или того хуже Элис. Бр-р. – Ну вот, хороший мальчик, – о да, как же, Накахара любил издеваться. Дазай чуть не подавился. Какого чёрта? – Вот видишь, это же не сложно. Давай ещё кусочек... – Ну хватит, Чуя, не хочу, – ноет он. – Дазай. – Да? – Чего ты добиваешься? Ты же знаешь, я возьму верх. – Нет, Чуя не злится. Его просто бесит упрямство Осаму. И в то же время он такой милый. У него ещё взгляд как у котёнка. Ну всё, точно котик. – Ты злой, – ворчит Осаму и проглатывает ещё кусочек. В последний раз он нормально ел... Вчера утром. Но чувства голода не было. – Где есть ближайшая лавочка? А, ладно, можно на скейты сесть. Так вот, Осаму. – Накахара сделал небольшую паузу и продолжил, – Когда ты ел в последний раз? Что ты ешь? Ты слишком худой. – Какая разница? Не хочу и всё. И не худой я. – Большая разница. Идиота из себя не строй. – Вчера я ел, – он опять отворачивается. Слишком смущает. – Ты опять себя в могилу сводишь? Раз не удалось всё сразу закончить так ты... Чуя совсем не замечает как его руки оказываются на лице Дазая. Держат за подбородок грубо, почти властно. Опять эти руки. Да что же с ними проблема вечная? – Решил покончить со всем постепенно? И Накахара не удерживается, поглаживает лицо Осаму. Блядские руки. Его глаза завораживают и Дазай прилагает много усилий, что бы суметь оторвать взгляд. Прикосновения Чуи приятны и вызывают волны мурашек по коже. – Прости? – У себя прощения проси. Пальцы на подбородке сжимаются. Хватит. Ему больно. Чуя, ослабив хватку опускает глаза вниз, на траву. Они не для этого сюда ехали, но Накахара хочет разобраться. Ему это нужно. – Ты хоть понимаешь, что творишь? – художник наконец набирается сил посмотреть на человека, сидящего перед ним. – Что творю? – хмурится Осаму, отстраняясь. Ему, конечно, приятна забота, но он к такому не привык и не знал как реагировать. – Стой. А если Дазаю неприятно? Он так просто берёт и лезет в чужое личное пространство. Так нельзя. Но Накахару это не сильно заботит, пока он одной рукой находит чужую, а другой зарывается в волосы Осаму. После чего резко наваливается на Дазая и они падают на траву. За счёт руки в волосах он не ударится головой. И так один раз уже стукнулся, раз так наплевательски к себе относится. – Специально ведь делаешь себе хуже. – Я не специально, честно, – а может Чуя действительно прав? – просто... Он не знал почему продолжает. Его жизнь определённо стала лучше с того самого момента в ноябре, и свидетельство тому - происходящее сейчас. Но он почему-то продолжает вредить себе, сам того не замечая. И ему правда жаль. – Я не знаю, ясно? – с надрывом говорит он, не смотря Накахаре в глаза, – может мне страшно? – Чего ты боишься? – теперь Чуя более мягок. Кажется, Осаму не выдерживает грубости и холода. – Будущего? – он на самом деле задумывается, – Прошлого? Я не знаю, мне просто страшно. И я не хочу как-то вредить себе, но так легче. Ему так хочется просто прижаться к Чуе, обнять сильнее. Но как это будет выглядеть? Он не хочет, чтобы от него отвернулись. Снова. – Дазай, это не повод вредить себе. Ты делаешь мне больно этим. И твоим родным тоже, я в этом уверен. Накахара заправляет прядь волос Осаму за ухо. Хочется наклониться, шептать слова поддержки. А что ему мешает, собственно говоря? – Прости, я... – он опускает взгляд, – я постараюсь. – Посмотри мне в глаза. – тон был приказывающим, но Накахара старался не переходить границу. Хотя сложно за этим следить, когда они так близко. – перестань передо мной извиняться. Осаму неуверенно поднимает взгляд. Ему стыдно. А ещё ситуация давно вышла из под контроля, но он вовсе не против, скорее наоборот. Ему это необходимо. Он никогда не думал, что будет лежать на траве, почти что в обнимку со своим соседом и говорить о чём-то настолько личном. Но это было то, в чём он определённо нуждался. – Извинись перед собой. И начни следить. – Хорошо. Осаму немного успокоился. Ещё минуту назад его трясло, но понемногу это сошло на нет. Он не знал почему вообще так переволновался. – Хорошо... – повторяет Чуя. Ужасно захотелось спать. А сколько сейчас времени? Кататься так конечно весело, однако спать на парах тоже как-то не хочется. – Может, уже будем возвращаться? Поздно. Осаму не хотел идти в общежитие, но видел, что Чуя засыпает. – Ну, если ты хочешь... – а вот Накахара зевает и понимает, что хочет. Возвращались они молча. Осаму думал об их разговоре. Правда ли он сможет? Боль, голод и другие чувства уже давно вошли в привычку, помогая отвлечься, он не представлял жизнь без этого. Он не привык доверять людям, но Чуе хотел открыться, показать настоящего себя. Это странно – доверять кому-то. Но как же, чёрт возьми, приятно. Пока они едут домой, на скейтах соответственно, Дазаю приходится постоянно страховать Чую, так как он буквально засыпает на ходу. Тот достаточно уверенно стоит на ногах, для первого раза так точно. Конечно, у них впереди ещё много ночей наедине со скейтами, но это ли не круто? По возвращению к общежитию, они, даже не сходив в душ, сразу засыпают. Проснувшись, Осаму понимает, что ему предстоит умереть. Тело сильно ломит, а голова раскалывается. Он выпивает обезбаливающего и они вместе с Чуей, который чувствует себя не особенно лучше, отправляются на пары. Накахара половину дня спит, положив голову на руки, в то время как Дазай… Он часто рисует на физике или алгебре, когда ему скучно, а сегодня не исключение. Он не особо думает о том, что именно делают его руки, главное, чтобы заняты были. И вот уж точно в конце пары по физике он не ожидает увидеть у себя в скетчбуке набросок спящего Чуи. Первым порывом было вырвать лист, но что-то не позволило. Похоже, вчерашний разговор очень сильно на него повлиял. Однако этот скетч Чуи был не последним. Далеко не последним. И почему-то каждый раз когда он просто начинал рисовать человека получался Накахара. И всё бы ничего, но если он увидит... Может подумать что-то не то. Хотя, что тут думать? С каждым днём хотелось рисовать его всё больше и больше. Каждый раз когда Осаму видел Чую, появлялось вдохновение. Да что же это за магия такая? Класс, нашёл себе музу. И как ей об этом сказать? Осаму скорее со стыда сгорит, чем сможет сказать Накахаре что-либо об этом. Ещё и одногруппник Тачихара приставал с вечными расспросами о соседе. Это уже начинало надоедать, честно говоря. И Дазай... Чёрт, как же сложно признавать что ты кого-то ревнуешь. Потому что он понимает, что просто не имеет права. Этот парень вроде не плохой, да и они с Чуей только друзья. Правда в этот раз его это всё достало. – Отъебись, Тачихара. – чтобы Осаму говорил с кем-то вот так его надо было очень сильно вывести из себя. – Просто пригласи его на свидание. И он правда отстал. Но только от Дазая. Потому что на следующий день он пригласил Чую на свидание. – О, ты тут? Представляешь, меня Тачихара на свидание пригласил. Так смущался, бедный. – Говорит Накахара, когда слышит звук открывающейся двери. По всей видимости, он рисует что-то. Честно? У Осаму сердце удар пропустило. – И ты?.. – Я ему отказал. Не до этого сейчас. – и конечно, Накахара врёт. Он просто... Ну, не хочет. У него есть свободное время. Он хотел бы проводить его с любимым человеком. Однако Мичизу не в его вкусе. Никто сейчас не в его вкусе. И как же чертовски хорошо то, что Чуя не услышал облегчённый вздох Дазая. Потому что он мог подумать что-то не то. Как с набросками. Ну, а несколько дней спустя, когда они делали домашнее задание, в голове у Осаму что-то щёлкнуло и его целью стало достать Чую. Зачем? Скучно. Прошлой ночью они опять катались на скейтах и Накахара смог уговорить Дазая купить себе отдельный бургер. Тот пытался доказать, что ему это не надо, но Чуя был настойчив. Поэтому сейчас Осаму хотел мстить. – Чу-уя, – тянет он, подходя к напарнику со спины. Тот сосредоточенно пишет в тетради, не обращая внимания на Дазая, – А что ты делаешь? Он оборачивается и смотрит на него, как на идиота. Дазай улыбается. Что он сморозил? – Отстань. – ответ резкий, раздражённый. Видно, недо-план Дазая работает. – А ты чего злишься? – обиженно отвечает Дазай, продолжая ходить за спиной Чуи, выбешивая его этим. На самом деле ему просто интересно, как Чуя отреагирует на такое сейчас, когда они друзья. Раньше бы он определённо или стукнул Дазая чем-то, или начал бы делать пакости в ответ. – Дазай, – Накахару это уже порядком достало. – Не хочешь заняться делом? Мне кажется, тебе явно нечего делать. Господи, как же Чую бесит такой Осаму. Он уже и забыл, что сосед таким бывает. Таким... Раздражающим. – Каким делом? – Ну, точно не у меня над душой стоять. – Мне скучно, – Осаму и не думает останавливаться. – Тогда поиграй с котами, не знаю. – Когда он уже отстанет? Что ему надо? И главный вопрос: в чём же Чуя так провинился? – Они спят, – хмурится Дазай. Накахара встаёт, и медленно направляется к Осаму. – И чего же ты от меня хочешь? Тот отступает на несколько шагов назад. – Хм-м, ну... Чуя просто подошёл ближе и обнял. Может так этому идиоту не будет скучно. А чего ещё он мог добиваться? Вообще, должно помочь... Осаму немного удивился. Совсем немного. Это конечно приятно, но странно? И тем не менее, он обнимает Чую в ответ. – Вот так больше не скучно? – Всё ещё скучно. А вот это было обидно. Накахара пытается отстраниться, но ничего не выходит. Этот медведь продолжает его держать. Задумал ведь что-то. Дазай, понимая, что Накахара хочет его оттолкнуть, инстинктивно прижимается ближе, сам того не замечая. – Слушай, – вспоминает Осаму, – мы ведь так и не посмотрели Титаник. – Иди к чёрту, не раздражай меня! – Ну и ладно, – Дазай отстраняется и идёт к своей кровати, прихватывая лежавшие на столе наушники, обиженно отворачиваясь от Чуи. – Придумываешь какую бы мне гадость сделать? – С чего бы это? – поднял Осаму бровь и надел наушники, включая музыку. Чуя только улыбнулся уголками губ. Он прекрасно знает Дазая, поэтому и делает такие выводы. Точно ведь сейчас какую-то чертовщину устроит. А он так и сделал. Просто подошёл сзади, пока Чуя крутился у кровати с целью просто лечь отдохнуть. Подошёл и начал щекотать. Достаточно подло с его стороны. – Осаму! На обдумывание плана ушло две минуты. Точнее плана, как такового, не было, это чистой воды импровизация. – Уже много лет, как Осаму, – Дазай сейчас наверняка напоминает Чеширского Кота своей улыбкой до ушей. – Отпусти, – Накахара громко смеётся, – ты совсем с ума сошёл? – Не пущу. Вот же говнюк. Ладно, раз не хочет так. – Ну пожалуйста, – сквозь слёзы смеха выдавливает Чуя, как будто молясь, – отпусти. – Э-э-эм, – растерялся Дазай и немного ослабил хватку. Ну, раз уж Осаму так скучно... Накахара немного развеселит соседа. С такими мыслями Чуя валит соседа на свою кровать. – Ты же вроде задание домашнее делал? – Тебе же скучно? Чего жалуешься? – на самом деле, Накахара его уже сделал. Но некоторым об этом знать не обязательно. – Ну, мы могли бы посмотреть Титаник, – Осаму невинно хлопает глазами и улыбаясь смотрит на соседа. – А ты хочешь? – Конечно. – Тогда... Но договорить Накахара не успевает. Дверь скрипит, будто её кто-то открывает. Кому в такое время вообще пришло в голову сюда прийти? И стучать не учили, что-ли? Дверь открывается, Огай видит Чую и Осаму. Впадает в ступор. И обещает себе больше никогда не заходить без стука, а лучше вообще не заходить. Он всего-то хотел попросить Осаму заглянуть к нему, ну за что ему это? – Э-э… – отмирает он наконец, – не буду вам мешать, – и захлопывает дверь. Осаму очнулся первым. – Это не то, о чём ты подумал! – кричит он Мори вдогонку, но тот его уже не слышит. Пока Дазай пытается сказать что-то Мори, Чуя пытается отойти от шока. Что про них подумали? Да, можно было бы сказать что они просто дурачились, но фраза соседа про «Тититаник» и то, что могло после неё быть... – Осаму, – зовёт соседа Накахара севшим и хриплым от смеха голосом. – потом скажешь, всё равно не догонишь. – Мда, – вздыхает Осаму, – не очень получилось.

* * *

Дни тянулись долго и нудно, казалось, что зима никогда не закончится, но тем не менее, февраль каким-то образом подходил к концу. Эти два месяца после нового года были абсолютно обычными, они учились, катались на скейтах, гуляли с Саму и Харой, которые так и не поладили. Удивительно, но никто ничего не сказал о том, что они держат животных в общежитии. Видимо на это просто забили. Дазай и Чуя иногда проводили выходные, ездя в город. Накахара пару раз затащил Осаму в торговые центры и чудом смог уговорить его тоже купить себе новых вещей, потому что «вот денег достаточно, а ходишь, как… как!». В итоге вещей у Дазая стало в два раза больше. Временами, по вечерам, они смотрели фильмы вместе. Если конечно, это можно назвать «смотрели». Смотрел Чуя, а Осаму только комментировал, за что получал подзатыльники и злое шипение (как кот, ей богу!). «Титаник» они всё же посмотрели, как и «Хатико» (на втором фильме Дазай чуть ли не рыдал, на что Чуя смеялся, отворачиваясь и смахивая одинокую слезу). Чуя также не забывал следить за питанием Дазая (Осаму в шутку обзывал его «мамочкой»). Со временем это стало немного легче, а если Чуя готовил сам, то Дазай с удовольствием всё уплетал. Он начал немного больше говорить о своих проблемах, чувствах и эмоциях, что не могло не радовать Чую. Они очень сильно сблизились. В лицее всё было… Относительно неплохо. Дазай нашёл человека, с которым можно вечно спорить в лице преподавателя живописи. Странно, но эти споры никак не влияли на его успеваемость, всё же Достоевский был хорошим учителем. Да и это отлично скрашивало скучные будни. – Господь мне свидетель, ты можешь написать хоть одну картину не в тёмных тонах? Я удивлён, каким образом ты остаёшься одним из лучших на курсе! – Ну вы каждый раз с одним и тем же! – возмущался Осаму, – Вот Эдгар тоже не в светлых тонах пишет, но его вы не трогаете. – Так он не отступает от реализма, в то время как ты… И всё в таком духе. Остальное время Осаму на уроках в основном сидел на задних партах и слушал музыку, наушники откладывая лишь на композиции – своём любимом предмете, это ведь правда интересно. В его скетчбуке появлялись новые наброски. Как Чуя спит, как с ноутбуком делает задание по композиции, как пишет новую картину. Он начал замечать, что в основном на всех картинах Накахары изображено что-то светлое и лёгкое – цветочное поле, дом на берегу моря, тихое озеро, над которым летают птицы и ярко светит солнце. Это было настолько гармонично и так подходило Чуе. А весна началась совсем неожиданно.