Рассвет длиной в лунный цикл

Март пришёл неожиданно. Недавно было первое сентября, первая встреча с соседом. Вот, они впервые ссорятся. А сейчас они с Осаму лучшие друзья. Чуя не заметил, как вражда между ними переросла в это. В любом случае, он не сожалеет ни о чём. Дазай будто бы особенный. То есть, он такой... Другой, что ли? У Накахары никогда не было друзей, которые научили бы его кататься на скейте ночью или поехали бы в ливень за материалами. Ну и ещё не сделали бы кучу других безумных вещей, которые можно творить с Осаму. С ним так легко на душе. И в последнее время он ощущает себя очень хорошо. Запредельно хорошо. Так чувствуется свобода. Наверное, именно поэтому Чуя начинает писать картину. И её основным цветом является персиковый: этим цветом художник описывает свои чувства. И почему-то Накахаре хочется побыть одному во время написания. Не хочется попадаться кому-то на глаза. А пока уже в который раз играет «Art Deco» от Ланы Дель Рей на фоне, Чуя наконец удовлетворён результатом на сегодня. Он видит что-то более-менее похожее на рассвет. Предстоит ещё много работы, но художник решает взять небольшой перерыв и посмотреть что-то в телефоне. Может созвониться с папой. Однако он видит сообщения в чате с Дазаем. Где ты? Когда будешь дома? Всё в порядке? Точно. Он ведь забыл предупредить Дазая, что ушёл, а сейчас... Десять вечера? М-да, неловко получилось. Накахара ответил Осаму, что сейчас будет, быстро убирая рабочее место. — Извини, что забыл написать. Ты уже ложился спать? – спросил Чуя, закрывая за собой дверь на ключ.

* * *

Дазай пытался спрятать свою тревогу как можно дальше, так как его почему-то на самом деле волновало всё ли в порядке с Накахарой. Казалось бы – что с ним вообще может случиться? Но это не давало покоя. Поэтому он облегчённо выдохнул, когда Чуя вернулся под вечер. – Не думаю, что сегодня буду спать, – зевнул Осаму, закидывая руки за голову. Он сидел на полу в окружении бумаги и карандашей, – мне ещё рисунок до завтра доделать надо. Дедлайн сгорел. — А, понятно. Тогда спокойной ночи. Я в душ и спать.

* * *

Спустя две бессонных для Осаму ночи, Чуе удалось уговорить его лечь. Тот поспорил с Фёдором и делал дополнительную работу по живописи. Правда, чтобы убедить Дазая, что спор можно и отложить, ему понадобилось чуть ли не насилие применять. Но об этом история умалчивает. Ну, а Мори позвонил Осаму и попросил зайти к нему после пар. После инцидента с неудобным моментом прошло уже немало времени и Дазай надеялся, что Огай об этом благополучно забыл, хотя это было маловероятно. – А, в общем… – Мори устало потёр переносицу, – что я хотел? А, помнишь я к вам заходил, когда вы…? – он не закончил, потому что Дазай его перебил. – Это не то, о чём ты подумал! – скороговоркой произнес он. – Ну да, конечно, – Огай смотрел на него подозрительно, – Да, я тогда шёл от Элис, она попросила зайти к тебе, – Дазай уже начал понимать к чему он ведёт и ему определённо не нравилось, – Она хочет, чтобы кто-то сходил с ней на шоппинг. – видя, что Осаму уже открыл рот, он поспешно продолжил, – с подругами не хочет. Со мной, сам понимаешь, она идти тоже желанием не горит. Остаёшься ты. – Но… – Дазай уже смирился, – ладно. Почему она мне не написала? Зачем так заморачиваться? Мори пожал плечами. – Ты же её знаешь, если в голову что-то взбредёт – она не отступит. Так что, пойдёшь? Дазай обречённо вздохнул. – Не хватало мне Чуи с его торговыми центрами… – пробормотал он себе под нос, – Ладно, зная Элис, у меня нет выбора. При упоминании Чуи, Мори снова подозрительно покосился на племянника, но не стал ничего говорить. – Сам порадуешь, или мне сказать? – спросил он. – Да что уж, – театрально выдохнул Дазай, – мне что, сложно девушке позвонить? Он подписал себе смертный приговор.

* * *

В марте для Чуи, кажется, остановилось время. По вечерам он постоянно выделял минимум час для написания той самой картины. Пока не рисует, кажется, не дышит. Пары проходят как-то незаметно. В ушах постоянно наушники и серьги. На руках практически всегда какие-то простые кольца. Из верхней одежды на Накахаре красуются разные пальто, но зачастую обычное белое с короткими рукавами без пояса. Чуя уже думает, что сойдёт с ума до конца пар. Но во время перерыва к нему сразу подходит Рампо и спрашивает удобно ли будет Накахаре на выходных пойти на озеро порисовать вместе с ним и Эдгаром. Точно, он ведь и забыл. Ну и конечно, Накахара соглашается. А почему нет? Можно здо́рово развеяться. До субботы, дня, в который они договорились пойти, Чуя успевает повидаться с Коё. Они обсуждают обучение, преподавателей, и художник нечаянно упоминает свою картину. Конечно, Коё спрашивает про неё. И тут начинается — Чуя рассказывает про то, что пишет с таким энтузиазмом и искрами в глазах, что его подруга конечно же изъявляет желание посмотреть на эту работу. — Тогда в воскресенье на чердаке? — Да. И захвати чего-нибудь перекусить. Так разговор заканчивается и Накахара возвращается в общежитие. Дазай спрашивает про планы на выходные. — А, я планировал прогуляться с Рампо и Эдгаром в субботу... И ещё с Коё в воскресенье. А у тебя? Осаму тяжело вздыхает. – Сестра на выходных тащит меня на шоппинг. Слушай, Чуя, может убьёшь меня? Тогда хоть страдать не прийдётся. Чуя взглянул достаточно красноречиво. Тут и слов не надо – и так всё понятно. Ну вот вроде бы прошли этот период... — Ты так не хочешь идти? – У меня нет выбора! – воскликнул он страдальчески. – А когда ты со мной ходишь, у тебя такой же настрой? – Ты не понимаешь, это другое, – сдулся Осаму. Ну вот надо же Чуе всё испортить. – Не понимаю. Расскажешь? Дазай захотел убиться головой об стену. – Ну, смотри, она... Э. Короче, другое. – А что за сестра, кстати говоря? Элис? Осаму был рад, что сосед не стал развивать тему. – Угу. Вы знакомы? — Нет. Ты мне рассказывал про неё. Вот вроде не рыбка, а память точно такая же. И почему она не может пойти с подругами? Элис же младше на... – Накахара задумался на пару секунд, – два года? – А, ну да, рассказывал, – вспомнил он, – да, она на первом курсе. А с подругами она, видите ли, не хочет. Видимо, издеваться надо мной интереснее. Осаму ходил по комнате кругами, активно жестикулируя. — Сочувствую... Ну, я бы пошёл с вами, но уже есть планы. В следующий раз зови, если что, – Чуя подмигнул и пошёл делать себе какао, но перед выходом из комнаты вдруг остановился, — И ложись пораньше, пожалуйста.

* * *

На выходных Дазай встретился с Элис. На самом деле, стоит заметить, он любил сестру. Она реально крутая и разница в два года в общении не ощущается совсем. Но шоппинг с ней… И вот ладно, если бы она покупала одежду только себе, но нет, под раздачу попадал и сам Осаму. Он иногда подозревал, что каждый раз она тащит его по торговым центрам тогда, когда уже не может смотреть на его старую одежду. Элис этого никогда и не отрицала. Сейчас, идя с двумя огромными, как ему казалось, пакетами, он думал о том, что надо познакомить сестру с Чуей. Определённо надо. Дазай не понимал, как вообще можно получать кайф от походов по магазинам. Ему вполне хватало секонд-хендов (которые Элис, на пару с отцом, звала помойкой), деньги он предпочитал тратить на другое. – Дазай, не отставай! Ноги у него уже болели, бесконечно ходить по ступенькам нереально. Он никогда не был особо спортивным, хотя и проблем никаких не было, но сейчас, после целого дня, он чувствовал, что скоро упадёт и не встанет. А вот Элис, казалось, не уставала вообще. Она мало того, была не в самой удобной обуви, так ещё и ходила значительно больше и быстрее брата, который сейчас, уже под конец, просто еле переставлял ноги, надеясь на её милость. И сестра всё же решила его пощадить. Она оценивающим взглядом осмотрела его с головы до ног и вынесла вердикт: – Думаю, с тебя хватит. Эх, вот все говорят о выдержке парней, ну и где она? – Элис закатила глаза, хватая бедного Осаму за руку и таща куда-то, – Пойдём перекусим. И ты мне заодно расскажешь как у тебя дела, мы ведь в последний раз виделись ещё до того, как ты в больницу попал, – она пристально на него посмотрела. – Да, перекусить это хорошая идея, – со страдальческим вздохом согласился Дазай. Некоторое время спустя, они сидели в уютной кофейне в центре города. На фоне играла тихая музыка, а Элис увлечённо разглядывала меню. В итоге она заказала капучино и чизкейк с вишнёвым сиропом, в то время как Дазай не смог отказаться от своего любимого американо с молоком и блинчиков, политых шоколадным сиропом и посыпанных сахарной пудрой. Когда заказ наконец принесли, сестра выжидающе уставилась на него. – Ну, говори, как ты? Мы же не виделись четыре месяца. Извини, что не навещала в больнице, отец… – запнулась она, – как бы это сказать… Короче, он решил, что мне лучше не нервничать и сказал о том, что с тобой случилось уже после того, как тебя выписали. И знаешь, – она отхлебнула кофе, – ладно отец, меня очень обижает тот факт, что ты мне ничего не говорил. Осаму отвёл взглад, уставившись куда-то в потолок. – Да ничего, что было, то прошло. Причины, почему случилось то, что случилось, сейчас уже не имеют значения, – он посмотрел на внимательно слушавшую Элис, – извини, что молчал. Мне не казалось… Что это что-то важное. Сестра нахмурилась. – Ты же понимаешь, что если бы твой сосед нашёл тебя немного позже, мы бы сейчас не разговаривали? Осаму вздохнул, виновато опустив глаза. – Поверь, жалею о том, что сделал каждый день. Шрамы не дают мне покоя, – он замолчал, завороженно глядя на свой кофе, – Давай лучше не будем об этом. – Хорошо, Осаму, но пообещай говорить, если тебе будет плохо. – Обещаю, – он знал, что скорее всего не выполнит это обещание. Доедали они молча. – Слушай, – вновь заговорила Элис и Осаму почувствовал, что пахнет жареным, – Ты же планировал новый год со мной и Мори праздновать. Почему передумал? Чёрт. Он знал к чему она ведёт. – Ну, отец… – начал он, но Элис его перебила. – Вот только не надо тут этого, – хмыкнула она, с грустью разглядывая последний кусочек чизкейка, – ты же отца всеми силами избегаешь. Колись, с кем новый год провел? Осаму обречённо вздохнул, положив голову на руки. – С Чуей. – Ого, – удивилась она, – твой сосед? Тот, который тебя спас? Вы же грызлись. – Он оказался крутым, а я был мудаком, – признал он. – А я говорила! Вы так хорошо подружились, что решили праздновать вместе? – она, прищурившись, хитро посмотрела на Осаму, – или это больше, чем дружба? Дазай возмущённо зыркнул в ответ. – Ты это на что намекаешь? – Да так, ничего, – хмыкнула Элис, – жду, когда ты нас познакомишь.

* * *

Придя домой, Дазай сразу же, даже не переодевшись, завалился в кровать, бросив пакеты на пол. Сил хватало только на то, чтобы дышать. Мышцы на ногах ныли. А ещё он думал над словами Элис. Удивительно, но на самом деле, он не задумывался об их с Чуей дружбе в таком ключе. И не хотел задумываться. Он понимал, что ревновал, да и скетчбук много о чём говорил… Но нет. Нет. Лучше об этом не думать. Просто друзья. Накахары всё ещё не было, поэтому Осаму опять рисовал. Благодаря хорошей памяти, он мог изображать Чую в точности.

* * *

Чуя имел глупую привычку опаздывать. Он просто не умел распоряжаться своим временем. Поэтому он выходит либо за пол часа, либо опаздывает. Конечно, в этот раз художник опять подумал, что успеет собраться. Ну да, ну да. Конечно. В попытках подходяще одеться пролетело пол часа. Конечный вариант с тёплым бежевым кардиганом, белыми штанами и водолазкой его более-менее устроил. На скорую руку натянув на себя берет и захватив шоппер с переменным мольбертом, Чуя побежал на место встречи. Рампо и Эдгар уже стояли там какое-то время, а когда увидели друга, окинули его недовольным взглядом. Смотря на часы, Эдгар с упрёком спрашивает почему же так долго. — Тысячу извинений. Я собирался. — у Накахары в голосе правда слышится сожаление, поэтому Рампо ещё минуту говорит о том какой Чуя непутёвый, а потом они отправляются на озеро. Пока они расставляют мольберты стоит тишина. Слышатся только шум воды и пение птиц. Однако Рампо её нарушает. – Слушай, Чуя, а где ты постоянно пропадаешь? – Рампо, хитро прищурившись, посмотрел на Накахару, – неужели с «ужасным» Дазаем? Вы таки подружились? Или больше..? Чуя подавился воздухом. Но через секунду-вторую взял себя в руки. — С ужасным соседом. А в отношениях я не заинтересован. Да, Накахара не заинтересован. Отец ему с самого детства твердил про то, что надо потратить кучу сил на них. А зачем это сейчас художнику? – Ну-ну, – весело фыркнул Рампо, решив не продолжать тему, – Как ска-а-ажешь... Чуя перевёл взгляд на Эдгара. — А тебе громкий сосед не докучает? Я и пару минут вытерпеть не могу, а ты с ним живёшь... Эдгар, якобы задумавшись, посмотрел на закатывающего глаза Рампо. – Не знаю, не знаю... Хочешь поменяться? — Нет, спасибо. Я не доживу до конца года. Да что там года, месяца! — может в начале года Накахара с энтузиазмом согласился бы на такое предложение, но сейчас Дазая он явно менять не хочет... – Пф, – Рампо отвернулся, – я же говорю, между ними что-то есть, – прошептал он Эдгару вообще не тихо, чтобы Чуя тоже мог услышать. — С чего ты вообще взял? — Чуя же им объяснил, что не хочет отношений. Ну нельзя по-человечески отстать? – Да ты не обращай на него внимания, – Эдгар пихнул Рампо в бок, на что тот пригрозил ему кулаком, – мы развитие вашей любви торопить не будем... Накахара просто промолчал. Почему они лезут в чужие отношения? Они с Осаму друзья и обоих это устраивает. Больше всего Чуя не любит, когда в его дела суют свой нос. Всё они лучше него знают, и вообще эксперты хреновы. Немного успокоившись, художник стал доставать краски. Только он выдавил белый на палитру, Эдогава недовольно застонал. — Бли-и-ин. По выглядел немного обеспокоенным, но виду не подавал. — Что-то случилось? Рампо грустным голосом поведал о том, что забыл дома краски. – А голову ты дома не забыл? – Эдгар посмотрел на соседа осуждающе. В итоге — По делится своими красками и все начинают рисовать. Студенты отошли достаточно далеко от общежития идя по берегу озера, поэтому их никто не мог потревожить. Пока все писали пейзаж, про время никто не вспоминал. Иногда у них завязывался диалог, но вскоре заканчивался. Потому что в такие моменты не нужны слова. В такие моменты Накахара чувствовал... Он просто чувствовал, и ему этого было достаточно. Однажды Аканэ сказала «Слова никогда не смогут передать всю глубину чувств, милый». Почему-то, Чуя запомнил это очень хорошо. И до сих пор придерживается этих слов. Поэтому в такие атмосферные моменты просто молчит и пытается насладиться моментом. – Ребята, мы кажется немного забыли про время... – окликнул их Эдгар, – шестой час вечера уже. — Шесть? — как они могли так забыть про время? Конечно, сидели не мало, но чтобы к шести... — давайте перекусим и пойдём домой. Не знаю как вы, но я ничего не ел. – Можно. Куда пойдём? – Эдгар начал собирать вещи и отбирать краски у увлёкшегося Рампо. — В принципе и тут можно. Рампо, ты как хочешь? – Пофиг. Накахара предлагает поесть сразу тут. Все соглашаются, неудивительно. Есть хотелось так, что они просто не смогут куда-то дойти. Пока Рампо доставал и расправлял плед, По и Чуя говорили на счёт работ по композиции. Точнее о том, что их слишком много. Накахара злится из-за этого, но быстро успокаивается. К концу их разговора Эдогава уже разложил еду, так что зовёт их и спрашивает о чём говорили. — О Гоголе, — недовольно отвечает Чуя с набитым ртом. Мама бы его за такое убила. – А что Гоголь? – удивился Рампо, – тебе композиция не нравится? — Мне композиция нравится. А вот нагрузка с ней – нет, — Накахара глотает пищу и чуть не давится. А вот ему с детства говорили, что нельзя так. – Ну-ну, а в прошлом семестре тебе вроде нормально было, – фыркнул Рампо, – что же изменилось? — Он меньше задавал! Эдгар, ну скажи, — художник умоляюще посмотрел на По. Эдгар пожал плечами. – Да вообще-то нет, всё также. Я слышал, что другой препод по композиции вообще зверь, Гоголь в сравнении с ним ангел во плоти. — Да нет же, не столько задавали. Вы что-то путаете... Эдогава хмыкнул. – А может это просто ты время начал чем-то другим занимать? М-м, интересно чем. Или кем. — Что? Ну, я пишу ещё картину для себя, но не столько же это времени занимает! Уроки делать успеваю, — Накахара задумался, чем ещё он занимается. Ну читает, чуть больше времени выделяет себе... – Ну да-да, а с соседом видимо вообще не общаешься... – весело посмотрел на него Эдгар. — Ну да мы общаемся, но это не занимает всё моё свободное время! И вообще, что-то вы часто стали о Дазае говорить, — возмутился Чуя. – Да тебе кажется, – отмахнулся Рампо, – вы же с Дазаем про-о-осто друзья, – они с По заговорщицки переглянулись. — Да что мы с ним такого сделали, чтобы казаться парочкой? — Накахара чертовски зол из-за всего этого. Он что, не может просто общаться с человеком? – Ни-че-го, – хихикнул Рампо, – просто будьте немного тише, мой вам совет. Чуя может что-то бы и ответил, но он вообще ничего не понял. Художник уже поднял руку, перед какой-то тирадой, потому что... Не ожидал такого ответа. Потише? В каком вообще смысле? Рампо блефует, или что-то в этом роде? — Pardon?* — Накахара от шока переходит на французский. – Та нет, ничего, просто люди могут подумать что-то не то... В общем, – Эдгар с нажимом посмотрел на соседа, – думаю, мы и так уже засиделись, пора возвращаться. — Нет-нет, mes amies*, я кажется чего-то не понимаю. Рампо закатил глаза. – Ну было как-то, что мы мимо вашей комнаты проходили. Ну и звуки оттуда были весьма... Весьма. Стены же картонные. — Какие звуки? — художник всё ещё не понимает. – Мы ещё Мори-сана тогда видели, – пояснил Эдгар, – столкнулись с ним, когда мимо проходили. Он в таком шоке был... Интересно, что же он увидел? Кажется, до Чуи дошло. Боже, они ведь тогда не тихо говорили... Да что уж там, Накахара не очень заботился о том, чтобы быть потише. Конечно, его крики и мольбы были слышны всем. Ещё та ситуация с Мори-саном... Как же стыдно. Понятно, почему они так на это всё смотрят. — Pas! C'est tout...* То есть... Это не то, о чём вы думаете! — голос Накахары был хриплым, а лицо пылало. Он похлопал глазами и круто развернулся. Какой стыд... – Конечно-конечно, – подмигнул Рампо, – ну ладно, нам надо идти, поэтому до свидания! Чуя ещё пару минут постоял, подождал пока Эдогава с По уйдут подальше, а потом пошёл домой, где его ждал Дазай. Который, кстати сразу набросился с расспросами. – Ты где пропадал? – обеспокоенно спросил он, – ты телефон забыл? — А, да, — сухо ответил Накахара. Он всё ещё не в силах нормально говорить. Особенно с соседом. – Всё хорошо? – подозрительно спросил Осаму. — Да-да. Дазай вопросительно поднял бровь. – Ла-а-адно... Что-то случилось? – уж слишком Чуя выглядел потерянным, Осаму это не нравилось. — Нет, я просто устал, — на автомате отвечает Чуя. Не хватало только ещё того, чтобы Дазай узнал, что о них думают. Дазай смотрел на него с подозрением, но решил не продолжать тему. – Как день прошёл? — А, хорошо. Сидели, рисовали с Рампо и Эдгаром. Вот, — Накахара показывает небольшой пейзаж озера маслом, который держал в руках, — мы этим занимались. А ты как? Дазай смотрит на картину в руках Чуи. – Красиво, – на пару секунд он задумался, – Я? Ну, всё хорошо. Элис меня даже пожалела немного. — Пожалела? — Накахара поднимает вопросительный взгляд. – Ну, я думал, что она будет таскать меня по всем торговым центрам в городе, но мы побывали всего в половине. — Ну, у нас их в принципе не так уж и много, это тебе не Париж... — Накахара задумывается на пару секунд, а потом начинает говорить, — Мы как-то с друзьями посвятили буквально весь день шоппингу. С восьми утра до одиннадцати вечера, когда закрылся последний торговый центр. Так что тебе ещё повезло с Элис. Или с тем, что вы были не в большом городе и особенно не в Париже. – Наверное повезло... Ты родился в Париже? – заинтересовался Осаму. — Ну, да. Мама была японкой, поэтому я с детства и этот язык учил. Хотя, честно говоря, я его понемногу забываю... Надо чаще бывать в Японии, — и тут Чуе становится интересно, — а я не похож на японца совсем? – Ну-у, – задумывается Осаму, – внешне — может и похож немного, но французские корни видимо сильнее. А вот по привычкам, воспитанию, да и характеру, совсем не японец. — Мама тоже по менталитету была ближе к Франции, поэтому не удивительно. — Накахара на секунду замолкает, — А вот ты на японца похож. А твой отец манерами на англичанина. – Ужас, – хмыкнул Осаму, – ладно, ты выглядишь так, будто тебя сковородкой стукнули. Спать собираешься? — Думаю, я пойду к себе на чердак. Дазай опять подозрительно на него посмотрел. – Ладно. Спокойной ночи. Я пожалуй спать пойду, а то сейчас упаду и не проснусь. — Молодец. О, забыл спросить, что ты ел сегодня. Но думаю, Элис о тебе позаботилась. Спокойной ночи! – Угу, сладких снов. Забравшись под одеяло, Дазай мигом уснул. Чуя неспеша идёт к себе наверх. Чердак стал для него... Таким родным за всё это время. И эта картина, в которую он каждый день вливает частичку своей души. На ней виднеется идеально чистый пляж и розовое от рассвета небо. Скала начинает приобретать всё больше формы. И в картине, на самом деле, начинает виднеться душа художника. А пока Накахара пишет, он думает лишь об одном человеке. О том, чей маленький силуэт виднеется на вершине скалы. Маленькое, незначительное для кого-то пятно. Но для Чуи это пятно значит слишком много. Художник тратит ночь тридцать первого марта на то, чтобы завершить картину. Отходит от неё к белым полупрозрачным шторам и видит рассвет. Время, которое он обожает. То самое время суток, в котором он бы хотел остаться навечно. Накахара приоткрывает окно и вдыхает свежий воздух. Как же хорошо. Ничего не имеет смысл в эти моменты, кроме здесь и сейчас. Студента ничего не интересовало, он просто хотел остаться здесь. Молчать, слушать пение птиц, читать какую-то книгу. Возможно, хотелось чтобы рядом был Дазай. Но это время для Чуи очень приватное. Такая, на первый взгляд, мелочь кажется художнику слишком значимой. И возможно он готов к этому.