Слон в комнате

— У меня сегодня встреча, — попытался Тим. — С кем? — спросила миссис Стил, сверля его взглядом и пытаясь вытянуть из сына имя. — С человеком. Это очень срочно. — Перенеси её. Тебе ведь не назначена экстренная операция. Если ты уйдёшь, это будет невежливо по отношению к гостям. Что бы подумал Ноэль, если бы ты взял и ушёл? — Да какая вообще разница? — тихо бросил Тим. Миссис Стил сделала вид, что не услышала. Последние семь лет она только и делала, что притворялась глухой. Тим мучился всю неделю. Не в том смысле, что ему в голову летели книги и ботинки, а в шкафчик выливали апельсиновый сок. В понедельник утром он твёрдо решил перестать думать о Ноэле Хендерсоне, облизывающем его подбородок. Эта решимость продержалась ровно до тех пор, пока он не увидел Ноэля в школьном коридоре, после чего она стремительно улетучилась. Все эмоции, от которых Тим так долго пытался сбежать, обрушились на него в тот момент, когда он увидел смеющегося с друзьями Ноэля — у него блестели глаза, а фирменные брюки облегали его задницу. Несколько дней Тим ходил весь рассеянный и злой. Он пялился на профиль Ноэля во время уроков и мысленно сражался с той частью мозга, которая это позволяла. Тим долго подавлял чувства к бывшему лучшему другу. И ему это весьма хорошо удавалось. Вот только он не ожидал, что стены, которые он воздвигнул между ними, обрушатся из-за языка Ноэля. Хмурясь, Тим сказал матери, чтобы она отправила Ноэля в комнату, когда приедут Хендерсоны. Чтобы не встречать их, он притворился, что собирается принять душ. А потом его осенило: душ — это восхитительная попытка бегства, поэтому Тим прихватил с собой дезодорант с полотенцем и скрылся в ванной. Шум воды и поднимающийся пар не помешали ему услышать подъезжающую машину. Тим начал себя намыливать с удвоенной энергией, пытаясь заглушить этот звук; вода хлынула ему на плечи, и на секунду ему показалось, будто он стоит под водопадом. Из душа уже начала литься холодная вода, и Тиму пришлось смириться с неизбежным. Только тогда он понял, что не взял с собой чистую сменную одежду. К тому же его не привлекала идея натянуть боксеры, в которых он ходил до этого. Он же не Ноэль, в конце концов. Наскоро растерев волосы, чтобы хоть как-то их высушить, Тим прочно обернул полотенце вокруг талии. Пожалуй, закрепить его булавками было бы уже перебором. К тому же под рукой их не оказалось. По какой-то необъяснимой причине Тим подумал, что Ноэль вообще мог остаться на первом этаже, пока Тим не приведёт себя в порядок. К сожалению, вера в это оказалась напрасной. Ноэль уже лежал на животе на кровати, уйдя с головой в чтение «Гарри Поттера». Он поднял глаза, когда Тим вошёл в комнату, и тому оставалось лишь слабо надеяться, что в эту же секунду случится конец света, который избавил бы его от позора быть увиденным Ноэлем Хендерсоном в полуголом виде. Миссис Стил вечно твердила, что у Тима торчат одни кости и что ему нужно больше питаться, чтобы окрепнуть. Себя же Тим ассоциировал с ходячей подставкой для тостов. Ну, у него хотя бы кожа была не бледной (сказать честно, Тиму всегда казалось, что он выглядит так, будто попал в песчаную бурю, заранее облившись клеем). Родинки тоже не добавляли уверенности. — Мне нужно переодеться, — выпалил Тим. В лице Ноэля промелькнуло понимание, однако он не оправдал надежд Тима и не вышел из комнаты. — И? Что тебя останавливает? Тим подавил крик отчаяния и выхватил из шкафа первую попавшуюся одежду. Как же он хотел обернуться и не увидеть там Ноэля. Его мечте не суждено было исполниться. К счастью, скучающий взгляд Ноэля вернулся обратно к книге. Тим натянул футболку через голову и, не снимая полотенца, ухитрился втиснуться в боксеры. У него чуть сердце в пятки не ушло, когда его ноги оказались на виду, но он так быстро запрыгнул в джинсы, что едва не прищемил промежность молнией. — Так мы играем или как? — спросил Ноэль, не отрывая глаз от страницы. — Конечно! — отозвался Тим чересчур бодрым голосом. От такого волнения у него точно разовьётся преждевременная гипертония. На этот раз Ноэль занял гораздо больше места на полу, чем обычно: он сидел, как сломанная кукла, раскинув длинные ноги в синих штанах в разные стороны. Он оттеснил Тима к самой кровати, отчего тому почудилось, что ему вот-вот вручат последнюю сигарету перед расстрелом. — Не хочешь сделать игру интересней? — поинтересовался Ноэль, чьи пальцы уже готовы были нажать на кнопки. — Что? В каком смысле? — Победителю полагается приз, — Ноэль пожал плечами. — Скажи, чего ты хочешь. — Если я выиграю, — Тим облизнул пересохшие губы, — ты будешь останавливать Босворта. По дню на каждую победу. В прямом взгляде Ноэля ничего нельзя было прочесть. — Идёт, — просто ответил он и нажал на кнопку включения, устроив Тиму настоящую гонку на выживание. — Подожди, — выдохнул Тим, когда до финиша оставались считанные секунды, — что будет, если ты победишь? — Я тебя поцелую, — спокойно ответил Ноэль… и выиграл. Тим выронил геймпад, будто тот внезапно раскалился, и попытался отползти. К сожалению, кровать перекрывала единственный путь к отступлению, а Ноэль уже был совсем рядом. Противный голосок в голове Тима спросил, а действительно ли он так хочет сбежать. Выглядя совершенно невозмутимым и совсем не похожим на человека, собирающимся украсть поцелуй, Ноэль прижался ногой к ноге Тима и повернулся к нему. Тим, судорожно вдохнув и забыв выдохнуть, уставился прямо перед собой. Где-то в глубинах отключившегося мозга он надеялся, что это охладит пыл Ноэля. Взгляд Ноэля изменился. Он наклонил голову, так что волосы коснулись виска Тима — шелковистые пряди заструились вперёд, заслоняя обзор. Ноэль нашёл губами кожу на его скуле и прижался к ней, выпустив облачко тёплого воздуха, опалившее нервные окончания. Среди сотен других ощущений — крепко прижатого тёплого бедра Ноэля, его волос, щекочущих нос, аромата лосьона после бритья, ладони, легко покоящейся на изгибе бедра — Тим почувствовал едва уловимый след влажного тепла, скользнувший по щеке к уху. Там давление усилилось, и Тим услышал своё участившееся дыхание, когда Ноэль нежно вдохнул запах его кожи. Затем его губы сомкнулись на мочке уха, он чуть прикусил её и коснулся языком, прежде чем отступить. — Ну вот и всё. Не так уж и плохо, правда? — тон Ноэля был дразнящим. — Ещё раз? — Тим нашёл в себе силы кивнуть. — Ставки те же? — Да. Ага. А у тебя? — Нет, — Ноэль схватился за контроллер, — в следующий раз я поцелую тебя в губы. Тим одними губами произнёс «вот чёрт», но не издал ни звука. Он изо всех сил старался обыграть Ноэля, но его реакция была чересчур заторможенной — примерно на двенадцать секунд медленнее, чем должно было быть. К тому же большая часть его сознания всё ещё была сосредоточена на губах Ноэля в районе уха, смакуя ощущения и заставляя его мелко подрагивать. Проиграв, Тим продолжал сжимать геймпад пальцами, отказываясь верить в реальность происходящего. Ноэль убрал консоль из его рук и положил на бедро. Тим закрыл глаза, гадая, не упадёт ли он сейчас в обморок. — Вот так, — голос Ноэля донёсся будто издалека. — Не открывай их. И не шевелись. Тим почувствовал тепло на своих бёдрах и понял, что Ноэль встал перед ним на колени; из-за его шевеления ткань под руками сбилась в кучу. — Постарайся расслабиться, — сказал Ноэль с усмешкой. — Если бы я хотел целовать труп, я бы пошёл в морг. Тим пытался дышать нормально — хотя в этой ситуации лучше бы было вообще не дышать — и смочил губы языком. Прошло пару секунд, прежде чем до него дошло, что услышанный им сдавленный вздох принадлежал не ему. — Поверни голову… да, вот так, — прохрипел Ноэль, сидя уже совсем близко. Он аккуратно схватил Тима за челюсть и скользнул пальцами к подбородку, заставляя его приподнять лицо. Губы Ноэля были холодными, как снег, и обжигали точно так же. При первом же прикосновении их губ у Тима сбилось дыхание, а после и вовсе замерло. Рот Ноэля перекрывал весь воздух, и Тим попытался дышать через нос, но в итоге у него лишь закружилась голова. Ноэль впился губами в губы Тима, и он вдруг вспомнил, как в детстве они целовались по-эскимосски, сталкиваясь носами так сильно, что однажды у Тима пошла кровь. После того дня они обходили эскимосов стороной. Их губы становились всё влажнее, нижняя губа Тима была полностью во рту Ноэля, и тогда Хендерсон разорвал поцелуй. — Ещё разок? Связно мыслить, как и говорить, было невозможно, поэтому Тим просто кивнул. Слава богу, мозг ещё был способен на это. — С языком, — произнёс Ноэль. Тим даже не пытался сопротивляться. Его тачка вылетела с трассы за пять секунд, и ровно столько же времени понадобилось Ноэлю, чтобы его руки снова оказались на его лице, на этот раз грубо притягивая его к себе. Язык Ноэля, скользнувший в рот Тима, был самым ужасающим-пугающим-сексуальным-прекрасным-странным ощущением, которое он когда-либо испытывал. Этот поцелуй был другим, и не только потому, что во рту был язык Ноэля, исследующий его нёбо и подталкивающий Тима к ответным робким действиям. Этот поцелуй был другим, потому что на этот раз Ноэль гораздо меньше контролировал себя, а Тим — и подавно. Они оба стонали и тяжело дышали; рука Ноэля вцепилась в рубашку Тима, в то время как его руки неконтролируемо поползли вверх по талии Ноэля. Ноэль попытался уложить Тима на спину, но места не хватало — мешала кровать. Ноэль рыкнул с недовольством и приоткрыл рот ещё шире; его губы скользили по подбородку Тима, а язык проникал внутрь и кружился лентой. Поцелуй прервался лишь тогда, когда от напора Ноэля Тим завалился набок и с размаху приложился головой о стойку кровати, вскрикнув от боли. — Прости, прости, прости, — тяжело дыша, забормотал Ноэль; у него блестели губы, и он не выглядел ни капли сожалеющим. — Сыграем? — Тим неопределённо махнул рукой в сторону джойстиков. — Ты отзовёшь Босворта… на неделю. Сейчас ему было наплевать на Босворта и его дружков, и это само по себе было легендарным событием. Тиму было просто интересно, что Ноэль придумает на этот раз. Глаза Ноэля потемнели. — Если я выиграю, — его дыхание участилось, — я хочу… касаться кожи. Тим ничего не ответил, лишь крепче сжал геймпад. Победа была за Ноэлем, и то это произошло совершенно случайно: они оба играли из рук вон плохо, к тому же Тим перед самым финишем бросил взгляд на Ноэля, который от усердия облизывал губы. Выиграв, Ноэль отложил контроллер с такой осторожностью, будто это был хрупкий фарфор. Тим же бросил свой так, словно он был резиновым. Он уставился на Ноэля, который изучал его лицо в ответ; его взгляд лихорадочно метался между глазами и губами Тима. — Иди… — Ноэль сглотнул, — сюда. Пожалуйста? Тим подполз ближе, пока они не столкнулись коленями. Руки Ноэля слегка подрагивали, когда он обхватил Тима за талию, сминая пальцами ткань его рубашки. Он медленно повёл ладонями вверх по бокам, дюйм за дюймом задирая одежду. Добравшись до груди, Ноэль оттянул ткань пальцами, коснувшись сосков. Тим мог бы сгореть от стыда за то, что они моментально затвердели, словно крошечные камешки, но он уже давно перешагнул стадию смущения. Ноэль склонил голову и прильнул губами к одному из сосков, вылизывая его, как мороженое. Его руки шарили по спине Тима, притягивая его ближе, как вдруг они оба замерли, услышав голос миссис Хендерсон. — Ты всё ещё играешь, Ноэль? — крикнула она. — Нам пора идти. Придя в себя, Тим судорожно вдохнул, когда губы Ноэля оставили в покое его сосок. Уходя, Ноэль провёл по ним ногтями, и Тим чуть ли не умер от этого ощущения. — Продолжим на следующей неделе, — прошептал он и вскочил на ноги. — Уже иду, ма! * Тим пустым взглядом сверлил домашнее задание по химии — нужно было изложить суть закона Бойля-Мариотта. Он честно пытался заставить свой мозг работать, но мысли против воли сворачивали на кривую дорожку: «Бойль-кипение-сосок», и на этом вся учёба заканчивалась. Тим никогда не позволял вечной травле и отцовскому разочарованию стоять на пути к отличным оценкам и высшим баллам на экзаменах. Было бы смешно, если бы не было так грустно: всё, что нужно было сделать его обидчикам и отцу, так это подговорить Ноэля Хендерсона переспать с ним, и он бы сразу сдался. Только благодаря невероятной силе воли (и из-за страха, что чрезмерная дрочка приведёт к артриту) Тиму удавалось вовремя справляться с уроками. Его утешало лишь то, что Ноэль выглядел таким же окрылённым и потерянным. Хоть Ноэль и не сдавал полностью выполненную домашку аж с 2003 года, его талант дерзить и лидерская позиция ничуть не пострадали — во всяком случае, не сильнее, чем когда он подхватил ларингит. Тим был реалистом. Ему пришлось стать таким; в его жизни не было места фантазиям («Подземелья и драконы» — не в счёт). Если бы он когда-нибудь задумывался об этом всерьёз, он бы лишь посмеялся над мыслью, что регулярный секс — это панацея от всех бед. Видимо, у богов было своё представление о справедливости, раз они решили проверить эту теорию на практике — и именно на нём. Босворт никогда не упускал случая унизить или избить Тима, и он по-прежнему входил в компашку Ноэля, но сейчас это почему-то казалось не таким уж важным. Не сейчас, когда руки Ноэля скользили в его джинсы, а язык — в рот, пока Тим выгибался навстречу, словно дикий зверёк. Он знал, что Ноэль до сих пор смеётся над жестокими шуточками Босворта в его адрес, он видел, как Ноэль что-то вставляет от себя, подливая масло в огонь. Несмотря на это, эти же самые губы шептали ему в шею: «Боже, ты такой охранительно красивый, когда кончаешь», пока влажные пальцы Ноэля ласкали его с яростной нежностью. Это не исправляло ситуацию, но, пожалуй, делало её терпимой. Тим привык к их субботним играм с пугающей лёгкостью, снова и снова проживая каждый момент в памяти в течение недели. После каждой встречи у него весь день подкашивались ноги, но некоторые воспоминания были особенными. Когда блуждающая рука Ноэля впервые скользнула под его боксеры, Тим чуть ли не задохнулся от шока и едва ли не потерял сознание. Ноэль провёл пальцами по жёстким волоскам и внезапно, без предупреждения, сжал его член. Тим кончил на месте. Несколько раз подряд. И лишь спустя недели, где-то между приглушёнными просьбами Ноэля и собственной нерешительностью, они начали избавляться от одежды. Сначала футболки и носки, потом джинсы, и вот они уже лежат на кровати в одних трусах. Ноэль сверху, сжимает руки Тима над головой и медленно трётся о него. Время от времени он прерывался для влажного, тягучего поцелуя, не сводя глаз с раскрасневшегося лица Тима. На следующих выходных Ноэль, ухмыльнувшись, заявил, что у него закончились чистые боксеры. Когда он с пугающей скоростью стянул джинсы, он был полностью голым. Совершенно, абсолютно, неприлично голым, с этими тёмными вьющимися волосками, похожими на угольную пыль. Тиму приходилось стараться не вспоминать все эти изысканные детали слишком часто, иначе он рисковал сломать себе запястье. Но сегодня Ноэль зашёл слишком далеко. По субботам Тим позволял Ноэлю делать практически всё, что тот хотел. Если так подумать, то вариантов было не так уж и много: раздеться по-быстрому и ласкать друг друга. Какими бы сомнительными ни были его мотивы, руки Ноэля двигались в идеальном, слаженном темпе. Тим дрочил ему в ответ и даже не протестовал, когда палец Ноэля мимоходом касался его там. Но поцелуи на школьной территории — это было уже совсем другое дело. Тим привык, что на него постоянно пялятся. Людям это было нужно, чтобы лучше прицелиться. Если он встречался с ними взглядом или краснел, это лишь тешило их гнусные желания, поэтому Тим перестал так делать. Он не поддавался даже бумажным шарикам, которые летели в него. И лишь когда стало слишком поздно, Тим понял одну вещь: Ноэль начал на него глазеть. И слишком часто. Тим рассуждал так: Ноэлю всё сходит с рук, потому что он дружит с Босвортом, а все знали, что Босворт ненавидит маленьких грязных педиков вроде Тима Стила. К тому же, кто станет задавать Ноэлю вопросы? Девчонки от него без ума, а для парней он — пример для подражания. Одно его слово, и они бы организовали клуб «Любители поглазеть на Тима». На последнем уроке Тим позволил себе витать в облаках. Шёл английский язык, и учитель объяснял им правильное употребление прилагательных, а это Тим и так уже знал. Из окна лился солнечный свет, заливая парту, за которой сидел Тим. За которой он всегда сидел один. Лучи отражались от школьной доски, и он немного отодвинулся, чтобы не щуриться. Несмотря на то, что он и во сне мог отличить наречие от прилагательного, на уроке нельзя было выглядеть менее бодрым. Учителя были его единственными союзниками в этой школе, да и те — весьма ненадёжными. Ноэль сидел на две парты сзади, развалившись на стуле. Парень, сидевший рядом, дремал, положив голову на парту. Ноэль и сам был сонным: он подпирал щеку ладонью, а свободной рукой что-то черкал в тетради. Но его глаза были прикованы к затылку Тима. Когда Тим встретился с ним взглядом, Ноэль как-то переменился в лице; это было безумно красиво и совершенно ошеломляюще. Уголки его губ приподнялись, глаза расширились, а на щеках проступил слабый румянец. Сердце Тима ёкнуло, и он резко повернул голову обратно. После занятий, когда Тим шёл через футбольное поле, перед ним появился Ноэль — он вышел из-под крыши подсобки, в которой хранился инвентарь. Тим приготовился к тому, что сейчас ему придётся несладко, и его предчувствие его не подвело — Ноэль резко схватил его за руку и прижал к стене здания. Тима должно было насторожить отсутствие верных дружков Ноэля и то, как его большой палец выписывал круги по тонкой ткани рукава в месте запястья. Однако Тим привык чувствовать кулаки на своём теле, а не руки, ласкающие его, поэтому к первой ситуации он был готов куда лучше. Ноэль прижал тёплую ладонь к животу Тима и наклонился, накрывая его губы своими. От неожиданности Тим застыл столбом. Язык Ноэля проскользнул в его приоткрытые губы, а свободная рука деловито выправляла его рубашку из штанов. Он бы, несомненно, не остановился на этом, и в скором времени Тим мог оказаться голым и стоящим на коленях, но этого не случилось, потому что Тим пришёл в себя. — Эй, — выдавил Тим, вытягивая шею, чтобы оторваться от настойчивых губ Ноэля, — ты что творишь? Сначала он почувствовал улыбку Ноэля на подбородке, а после — поцелуй. — Тебе схему нарисовать? — Мы в школе, — прошипел Тим. — Отойди от меня, пока нас никто не увидел. В отличие от стонов Тима в субботу, умоляющих не останавливаться, Ноэль, похоже, воспринял эти протесты всерьёз. Он сделал шаг назад, и Тим был готов заплакать от разочарования, потому что волосы Ноэля были взъерошены, а губы влажно блестели. — Прости, — ответил он. — Да забей, — пробормотал Тим, поправляя рубашку. Вокруг было полно народу, но тень от подсобки надёжно их скрывала. К тому же, со стороны это вполне могло сойти за попытку ограбления. Ноэль взъерошил волосы, выглядя озадаченным. — Значит, увидимся в субботу? Тим не удостоил его ответом. Он просто закинул рюкзак на плечо и зашагал прочь.