Слон в комнате

— У меня сегодня встреча, — попытался Тим. — С кем? — спросила миссис Стил, сверля его взглядом и пытаясь вытянуть из сына имя. — С одним человеком. Очень важная встреча. — Перенеси её. Тебе ведь не предстоит срочная операция. Если ты уйдёшь, это будет невежливо по отношению к гостям. Что бы подумал Ноэль, если бы ты взял и ушёл? — Да какая вообще разница? — тихо ответил Тим. Миссис Стил сделала вид, будто не услышала. Последние семь лет она только и делала, что притворялась глухой. Тим мучился всю неделю. Не в том смысле, что ему в голову бросали книги или обувь и выливали апельсиновый сок на его шкафчик. В понедельник утром он твёрдо решил перестать думать о Ноэле Хендерсоне, облизывающем его подбородок. Эта решимость сохранялась до тех пор, пока он не увидел Ноэля в коридоре, после чего она стремительно улетучилась. Все эмоции, от которых Тим так долго пытался скрыться, обрушились на него в тот момент, когда он увидел смеющегося с друзьями Ноэля — у него блестели глаза, а школьные брюки облегали его задницу. Несколько дней Тим ходил весь рассеянный и злой. Он разглядывал профиль Ноэля в классе и мысленно боролся с той частью мозга, которая ему это позволяла. Тим долгое время подавлял свои чувства к бывшему лучшему другу. И что ж, ему это хорошо удавалось. Вот только он не ожидал, что стены, которые он воздвигнул между ними, обрушатся из-за языка Ноэля. Хмурясь, Тим сказал матери, чтобы она отправила Ноэля в комнату, когда приедут Хендерсоны. Чтобы не встречать их, он соврал миссис Стил, будто собирается принять душ. А потом его осенило: душ — это восхитительная попытка бегства, поэтому Тим прихватил с собой дезодорант с полотенцем и скрылся в ванной. Шум воды и поднимающийся пар не помешали ему услышать подъезжающую к их дому машину. Тим начал себя намыливать с удвоенной энергией, пытаясь заглушить этот звук; вода хлынула ему на плечи, и на секунду ему показалось, будто он стоит под водопадом. Из душа уже начала литься холодная вода, и Тиму пришлось смириться с неизбежным. Только тогда он понял, что не взял с собой чистой сменной одежды. К тому же его не привлекала мысль надеть боксеры, в которых он ходил до этого. Он же не Ноэль. Наскоро вытерев волосы, чтобы хоть как-то их высушить, Тим прочно обернул полотенце вокруг талии. Пожалуй, закрепить его булавкой было бы уже перебором. Тем более, под рукой ничего такого не наблюдалось. По какой-то необъяснимой причине Тим подумал, что Ноэль вообще мог остаться на первом этаже, пока Тим не приведёт себя в порядок. К сожалению, вера в это оказалась напрасной. Ноэль уже лежал на животе на кровати, уйдя с головой в книгу о Гарри Поттере. Он поднял глаза, когда Тим вошёл в комнату, и тому оставалось лишь слабо надеяться, что в эту же секунду случится Армагеддон и избавит его от стыда за то, что Ноэль Хендерсон увидел его полуголым. Миссис Стил частенько твердила, что у Тима торчат одни кости и что ему нужно больше питаться, чтобы окрепнуть. Себя же Тим ассоциировал с подставкой для тостов. Ну, у него хотя бы кожа была не бледной (сказать честно, Тиму всегда казалось, что он выглядит так, будто попал в песчаную бурю, заранее облившись клеем). Родинки совсем не помогали. — Мне нужно переодеться, — пробурчал Тим. В лице Ноэля промелькнуло понимание, однако он не стал — и на что Тим вообще надеялся? — уходить и оставлять его наедине. — И? Что тебя останавливает? Тим прикусил язык и вытащил из шкафа первую попавшуюся одежду. Как же он хотел обернуться и не увидеть там Ноэля. Его мечте не суждено было исполниться. К счастью, скучающий взгляд Ноэля вернулся обратно к книге. Тим надел футболку и влез в боксеры, не убирая полотенца. У него чуть сердце не ушло в пятки, когда он скинул полотенце и остался в одних трусах, поэтому Тим в одно мгновение надел джинсы — настолько быстро, что чуть не защемил промежность молнией. — Так мы играем или как? — спросил Ноэль, не отрывая глаз от страницы. — Конечно! — воскликнул Тим очень бодро. Всё это волнение скоро доведёт его до преждевременной гипертонии. На этот раз Ноэль занял больше места на полу, чем обычно: он сидел, как сломанная кукла, раскинув ноги в своих синих штанах в разные стороны. Он прижал Тима прямо к кровати, отчего тому почудилось, что ему вот-вот вручат последнюю сигарету перед расстрелом. — Не хочешь сделать игру интересней? — поинтересовался Ноэль, его пальцы уже готовы были нажать на кнопки. — Что? В каком смысле? — Победителю полагается приз, — Ноэль расправил плечи. — Скажи, чего ты хочешь. — Если выиграю я, — Тим облизнул свои пересохшие губы, — ты должен будешь останавливать Босворта. По дню на каждую победу. Тим не смог ничего прочесть в прямом взгляде Ноэля. — Идёт, — просто ответил он и нажал на кнопку включения, устроив Тиму самую сумасшедшую гонку в его жизни. — Подожди, — выговорил Тим, когда до финиша оставались считанные секунды, — что будет, если ты победишь? — Я тебя поцелую, — спокойно ответил Ноэль… и выиграл. Тим отбросил джойстик, словно он стал раскалённым, и попытался отползти. К сожалению, кровать перекрывала единственный путь к отступлению, а Ноэль уже был совсем рядом. Противный голосок в голове Тима спросил, действительно ли он хочет сбежать. Выглядя совершенно невозмутимым и совсем не похожим на человека, собирающегося похитить поцелуй, Ноэль прижался своей ногой к ноге Тима и повернул голову в его сторону. Тим, втянув воздух и забыв его выпустить, уставился прямо перед собой. В глубинах своего отключённого мозга он подумал, что это может отпугнуть Ноэля. Взгляд Ноэля изменился. Он наклонил свою голову вперёд, и его волосы коснулись виска Тима — мягкие шелковистые пряди заслонили Тиму весь обзор. Ноэль нашёл губами кожу на его скуле и прижался к ней, выпустив тёплый воздух, и это опалило его нервные окончания. Среди сотен других ощущений (тёплое бедро Ноэля, плотно прижатое к его собственному, волосы Ноэля, щекочущие его нос, запах парфюма, рука Ноэля, слегка касающаяся изгиба его бедра) Тим почувствовал лёгкое, влажное тепло, скользящее по щеке к уху. Там давление усилилось, и Тим услышал своё участившееся дыхание, когда Ноэль слегка выпустил воздух на его кожу. Губы Ноэля сомкнулись на мочке его уха, он чуть прикусил её и коснулся языком, прежде чем отступить. — Ну вот и всё. Не так уж и плохо, да? — в тоне Ноэля слышалась насмешка. — Ещё раз? — Тим нашёл в себе силы кивнуть. — Ставки те же? — Да. Ага. А у тебя? — Нет, — Ноэль схватился за консоль, — в следующий раз я поцелую тебя в губы. Тим одними губами произнёс «вот чёрт», но не издал ни звука. Он изо всех сил старался обыграть Ноэля, но его реакция была чересчур заторможенной — примерно на двадцать секунд медленнее, чем должно было быть. К тому же, мозг не переставал думать о губах Ноэля на ухе, и это вызывало удивление и неконтролируемую дрожь. Тим продолжал сжимать джойстик даже после поражения, отказываясь верить в реальность происходящего. Ноэль убрал консоль из его рук и положил себе на бедро. Тим закрыл глаза, гадая, не упадёт ли он в обморок. — Вот так, — голос Ноэля донёсся будто издалека. — Держи их закрытыми. Не шевелись. Тим почувствовал тепло на своих бёдрах и понял, что Ноэль встал перед ним на колени; из-за шевеления Ноэля ткань под его руками сбилась в кучу. — Постарайся расслабиться, — сказал Ноэль с усмешкой. — Если бы я хотел целовать труп, я бы пошёл в морг. Тим пытался дышать нормально — хотя в этой ситуации лучше бы было вообще не дышать — и смочил губы языком. Прошло пару секунд, прежде чем до него дошло, что услышанный им сдавленный вздох принадлежал не ему. — Поверни голову… да, вот так, — прохрипел Ноэль; он сидел уже совсем близко. Он аккуратно схватил Тима за челюсть и скользнул пальцами к подбородку, наклонив его голову чуть вверх. Губы Ноэля были холодными, как снег, и обжигали они точно так же. При первом же прикосновении их губ у Тима перехватило дыхание, а после он и вовсе не мог отдышаться. Рот Ноэля перекрывал весь воздух, и Тим попытался дышать через нос, но в итоге у него только закружилась голова. Ноэль впился губами в губы Тима, и он вдруг вспомнил, как они в детстве целовались по-эскимосски, ударяя друг другу по носу (один раз удар оказался настолько сильным, что у Тима пошла кровь, и после того дня они обходили эскимосов стороной). Их губы становились всё более влажными, нижняя губа Тима была полностью во рту Ноэля, и тогда Хендерсон разорвал поцелуй. — Ещё разок? Связно мыслить, как и говорить, было невозможно, поэтому Тим просто кивнул. Слава богу, его мозг ещё был способен на это. — С языками, — сказал Ноэль. Тим даже не стал пытаться. Его тачка вылетела с трассы за пять секунд, и ровно столько же времени понадобилось Ноэлю, чтобы его руки снова оказались на его лице, на этот раз грубо притягивая его к себе. Язык Ноэля, проскользнувший в рот Тима, был самым ужасающим-пугающим-сексуальным-прекрасным-странным ощущением, которое он когда-либо испытывал. Этот поцелуй был другим, и не только потому, что в его рту был язык Ноэля, исследующий его нёбо и подталкивающий Тима к осторожным, нерешительным действиям. Этот поцелуй был другим, потому что на этот раз Ноэль гораздо меньше контролировал себя, а Тим вообще не держал себя в руках, они оба стонали и тяжело дышали, рука Ноэля вцепилась в рубашку Тима, в то время как его руки неконтролируемо поползли вверх по талии Ноэля. Ноэль попытался прижать Тима к полу, но места не хватило — мешала кровать. Ноэль рыкнул с недовольством и раздвинул губы ещё шире, его язык скользил по подбородку Тима, проникал внутрь и кружился, словно лента. Лишь когда Тим по инерции съехал вбок и ударился головой о спинку кровати, поцелуй прервался — Тим вскрикнул от боли. — Прости, прости, прости, — выдохнул Ноэль; у него блестели губы, и он не выглядел ни капли сожалеющим. — Сыграем? — Тим неопределённым жестом указал на джойстики. — Ты отзываешь Босворта… на неделю. Сейчас ему было наплевать на Босворта и его дружков, и это само по себе было легендарным событием. Тиму было просто интересно, что Ноэль придумает на этот раз. Глаза Ноэля потемнели. — Если выиграю я, — его дыхание участилось, — я хочу… кожу. Тим ничего не ответил, просто взял консоль в руки. Победа была за Ноэлем, и то это произошло совершенно случайно, потому что они оба играли ужасно, а ещё потому, что Тим перед самым финишем бросил взгляд на Ноэля, который сидел с задумчивым лицом, облизывая губы. Выиграв, Ноэль аккуратно положил джойстик, будто он был сделан из хрупкого фарфора. Тим же просто отбросил свой в сторону, как резиновый мячик. Он уставился на Ноэля, который изучал его лицо в ответ; его взгляд медленно перемещался с глаз Тима на его губы. — Иди… — Ноэль сглотнул, — сюда. Пожалуйста? Тим подполз ближе, касаясь коленом бедра Ноэля. Руки Ноэля слегка подрагивали, когда он обхватил ими талию Тима, вцепившись пальцами в ткань рубашки. Медленно, сантиметр за сантиметром, он провёл руками вверх по его бокам, задирая рубашку. Добравшись до груди, Ноэль оттянул ткань пальцами, коснувшись сосков. Тим мог бы сгореть от стыда за то, что они моментально затвердели, словно камушки, но Тим уже давно перешагнул стадию смущения. Ноэль наклонился, сомкнув рот вокруг одного соска, облизывая его, как мороженое. Он водил руками по спине Тима, притягивая его ближе, как вдруг они оба замерли, услышав голос миссис Хендерсон. — Ты всё ещё играешь, Ноэль? — крикнула она. — Нам пора идти. Тим пришёл в себя, когда Ноэль оставил в покое его сосок, но всё так же был не в силах перевести дыхание. Ноэль напоследок провёл по ним ногтями, и Тим чуть ли не умер. — Продолжим на следующей неделе, — прошептал он и поднялся на ноги. — Уже иду, ма! * Тим пустым взглядом смотрел на домашнее задание по химии — нужно было написать что-то о законе Бойля. Тим попытался заставить свой мозг выполнить это задание, но в его голове пронеслась цепочка «Бойль-кипение-сосок», и он снова потерялся в мыслях. Тим никогда не позволял постоянным издевательствам и отцовскому разочарованию стоять на пути к идеальным оценкам и высшим баллам на экзаменах. Он бы рассмеялся, если бы это не было так ужасно. Всё, что нужно было сделать его обидчикам и отцу, так это подговорить Ноэля Хендерсона переспать с ним, и он бы сразу сдался. Только благодаря невероятной силе воли (и из-за страха, что чрезмерная дрочка приведёт к артриту) Тиму удалось сделать домашку вовремя. Его утешало лишь то, что у Ноэля так же горели глаза, как и у него. Хоть Ноэль и не сдавал полностью выполненную домашнюю работу аж с 2003 года (с тех пор как переболел ларингитом), его аргументы в спорах и лидерская позиция не шибко упали. Тим был реалистом. Ему пришлось стать таким; в его жизни не было места фантазиям («Подземелья и драконы» — не в счёт). Если бы он когда-нибудь задумался об этом всерьёз, он бы отверг идею о том, что регулярный секс — панацея от всех бед. Он полагал, что боги придумали правосудие, чтобы заставить эту теорию работать на практике — на нём. Босворт ни разу не упустил возможность унизить или избить Тима, и он всё ещё входил в компашку Ноэля, но сейчас это почему-то не имело большого значения. Не сейчас, когда руки Ноэля находились в его штанах, а язык — в его рту; не сейчас, когда Тим выгибался на нём, как дикая штучка. Он знал, что Ноэль до сих пор смеялся над жестокими шуточками Босворта в адрес Тима, он видел движение губ Ноэля, подливающего масло в огонь. Несмотря на это, эти же губы шепчут ему «Господи, какой же ты чертовски красивый, когда кончаешь», эти же руки проходятся по всему его телу со свирепой нежностью. Это не делало обстоятельства лучше, но, возможно, делало их более терпимыми. С пугающей лёгкостью Тим привык к их субботним играм, заново переживая каждый момент в течение недели. Каждая из них заставляла чувствовать слабость до конца дня, но некоторые воспоминания были особенными. Когда блуждающая рука Ноэля впервые скользнула внутрь его боксеров, Тим чуть ли не задохнулся от шока и едва ли не потерял сознание. Ноэль провёл пальцами по жёстким волоскам и сжал его резко и без предупреждения. Тим кончил на месте. Несколько раз. Только спустя несколько недель, где-то между срывающимися от дыхания полупросьбами Ноэля и брезгливостью Тима, они начали избавляться и от одежды. Сначала футболки и носки, потом джинсы, и вот они уже лежали на кровати в одних трусах. Ноэль лежал сверху, сжимая руки Тима над головой и медленно прижимаясь к нему. Иногда они целовались — влажно, лениво, с языками. И глаза Ноэля всегда были прикованы к раскрасневшемуся лицу Тима. На следующих выходных Ноэль ухмыльнулся и сказал, что у него кончились чистые трусы. Когда он с пугающей скоростью стянул с себя джинсы, он оказался голым. Совершенно, абсолютно, неприлично голым, с этими тёмными вьющимися волосками, похожими на угольную пыль. Тиму приходилось быть очень осторожным, чтобы в памяти не всплывали все эти восхитительные детали, — он так боялся сломать себе запястье. Но сегодня Ноэль зашёл слишком далеко. По субботам Тим позволял делать Ноэлю всё, что тот захочет. Если так подумать, то вариантов было не так уж и много: они быстро раздевались и ласкали друг друга. Какими бы неоднозначными не были его мотивы, руки Ноэля двигались в идеальном темпе. Тим дрочил ему в ответ и даже не говорил ничего против, когда палец Ноэля слегка касался его там. Но целоваться на школьной территории — это было уже совсем другое дело. Тим привык, что на него постоянно пялятся. Людям это было необходимо, чтобы лучше прицелиться. Встречать их взгляд и краснеть значило потворствовать их мелким мерзким «хотелкам», так что Тим больше так не делал. Он не поддавался даже бумажным шарикам, которые летели в него. И только когда стало слишком поздно, Тим понял одну вещь: Ноэль начал на него глазеть. И слишком часто. Тим рассуждал так: Ноэлю всё сходит с рук, потому что он дружит с Босвортом, а все знали, что Босворт ненавидит маленьких грязных педиков вроде Тима Стила. К тому же, кто бы посмел сомневаться в поступках Ноэля? Девчонки от него без ума, а для парней он — пример для подражания. Одно его слово, и они бы организовали клуб «Смотрящие на Тима». На последнем уроке Тим позволил себе расслабиться. Шёл английский язык, и учитель объяснял им правильное употребление прилагательных, а это Тим и так уже знал. Из окна лился солнечный свет, заливая парту, за которой сидел Тим. За которой он всегда сидел один. Лучи солнца отражались от школьной доски, и Тим немного подвинулся, чтобы не щуриться. Несмотря на то, что он и во сне мог отличить наречие от прилагательного, на уроке нельзя было выглядеть менее бодрым. Учителя были его единственными союзниками в этой школе, да и то ненадёжными. Ноэль сидел на две парты сзади, развалившись на стуле. Парень, сидевший рядом, дремал, положив голову на парту. Ноэль сам был сонным: он подпирал щеку ладонью, свободной рукой что-то черкая в тетради. Но его глаза были прикованы к затылку Тима. Когда Тим встретился с ним взглядом, Ноэль как-то переменился в лице; это было безумно красиво и совершенно ошеломляюще. Уголки его губ приподнялись, а глаза раскрылись шире. На щеках проступил слабый румянец. Сердце Тима ёкнуло, и он резко повернул голову обратно. После занятий, когда Тим шёл через футбольное поле, перед ним появился Ноэль — он вышел из-под крыши подсобки, в котором хранился инвентарь. Тим приготовился к тому, что сейчас ему придётся несладко, и его предчувствие его не подвело — Ноэль резко схватил его за руку и прижал к стенке помещения. Тима должно было насторожить отсутствие верных дружков Ноэля и то, как большой палец Ноэля водил круги по его запястью, которое было скрыто под тонкой тканью. Однако Тим привык чувствовать кулаки на своём теле, а не руки, ласкающие его, поэтому к первой ситуации он был более чем готов. Ноэль прижал тёплую ладонь к животу Тима и наклонился, чтобы поймать его губы своими. Тим был настолько ошарашен, что застыл столбом. Язык Ноэля проскользнул в его приоткрытые губы, а пальцы напряжённо расстёгивали рубашку. Он бы, несомненно, не остановился на этом, и в скором времени Тим мог оказаться голым и стоящим на коленях, но этого не случилось, потому что Тим пришёл в себя. — Эй, — выговорил Тим, вытягивая шею, чтобы оторваться от настойчивых губ Ноэля, — что ты делаешь? Сначала он почувствовал улыбку Ноэля на подбородке, а после — поцелуй. — Мне нужно нарисовать тебе схему? — Мы в школе, — прошипел Тим. — Отойди от меня, пока никто не увидел. В отличие от стонов Тима в субботу, умоляющих не останавливаться, Ноэль, похоже, воспринял эти протесты всерьёз. Он сделал шаг назад, и Тим был готов заплакать от разочарования, потому что волосы Ноэля были взъерошены, а губы — непозволительно влажными. — Прости, — ответил он. — Не важно, — пробормотал Тим, поправляя рубашку. Кругом были люди, но подветренная сторона подсобки находилась в тени. И вообще, с расстояния в сотню футов это могло сойти за начало драки. Ноэль приводил волосы в порядок, выглядя смущённым. — Значит, увидимся в субботу? Тим не стал отвечать. Он закинул рюкзак на плечо и просто ушёл.