Слон в комнате

Каждая мать искренне считает своего ребёнка самым красивым на свете. И миссис Хендерсон можно было простить её гордость, потому что её мнение было не так уж и далеко от истины. Ноэль Хендерсон в детстве постоянно ловил на себе завистливые взгляды мамаш, которые мечтали, чтобы их собственные дети были такими же смышлёными, воспитанными и привлекательными. Лишь родители Ноэля и Тим были в курсе его истерик, когда он катался по полу и брыкался до тех пор, пока не засыпал от усталости. На людях же Ноэль являлся образцом идеального ребёнка. Мало того, что он никогда не пачкался, так ещё и был очень красивым. А до семи лет мама водила его на конкурс «Самый лучший ребёнок!», и большинство из них Ноэль выиграл. Миссис Стил же берегла своего сына, как зеницу ока, но для других Тим был занозой в заднице. Вечно чумазый, с расстёгнутой рубашкой с остатками еды на ней, с развязанными шнурками и вечно шмыгающим носом, он частенько выглядел как беспризорник. Единственный раз, когда миссис Стил по-настоящему рассердилась на своего сына, был тогда, когда очередной сердобольный прохожий остановился на улице и попытался натравить на неё социальные службы. Однажды она спросила у Тима, не искупался ли он в луже грязи только чтобы позлить её. Когда Тим сказал, что это Ноэль толкнул его туда, она ему не поверила. Выросший бок о бок с Ноэлем, Тим не был напуган его мнимым совершенством. Другие дети, которые приходили с ним поиграть, обычно боялись с ним разговаривать, ну или Ноэль их бил, потому что они позволяли ему это. Тим же просто уходил, когда Ноэль начинал обижаться. Тим не был знатоком детской психологии; у него были дела поважнее, чем просто ждать, когда же у Ноэля появится настроение. Как только он понял, что (по крайней мере, для одного человека) готовить пирожки с грязью лучше, чем тщетно пытаться его успокоить, он привязался к Тиму всей душой. К счастью, Тим был из тех детей, которые совершенно не замечали обожания в свою сторону, поэтому они с Ноэлем прекрасно ладили. Их игры были одновременно весёлыми и полными опасностей благодаря воображению Тима и тяге к приключениям Ноэля. Они строили бесконечные штабы из простыней, веток и прихваченных из дома вещей, в краже которых всегда обвиняли Тима. От него так и веяло духом Ловкого Плута, а Ноэль вызывал больше сочувствия, чем сам Оливер Твист, даже когда в одной руке у него были ножницы, а в другой — мамин египетский хлопок. Ни Тим, ни Ноэль не признавали женскую половину человечества — разве что в самом абстрактном смысле. Девочки существовали для того, чтобы злодеи их связывали, а герои — спасали, и даже в этом амплуа они казались излишними. Проблемы начались тогда, когда девчонки перестали сторониться Ноэля. Несмотря на громогласные протесты сына, миссис Хендерсон пригласила трёх девчушек с соседней улицы на его десятилетие. Тим, конечно же, искренне разделял его глубочайшее уныние; вместе они строили грандиозные планы по избавлению от незваных гостей: от демонстрации коллекции дохлых лягушек до банального швыряния тортом. В итоге три маленькие гостьи оказались страшно застенчивыми и всё время жались друг к другу в гостиной, пока Тим, Ноэль и остальные мальчишки с энтузиазмом носились по дому, стреляя и борясь друг с другом. Девочки не вышли даже к столу, чем окончательно убедили Тима и Ноэля в своей безнадёжной странности. Всё шло как по маслу, пока мама одной из девочек не сдружилась с миссис Хендерсон и миссис Стил. С этого момента девчонки постоянно маячили на заднем плане, занимая вполне пригодное для игр пространство своими рюшами, бантиками и розовым цветом. Тим предпочитал держаться от них подальше, но Ноэль просто не мог устоять перед их рыжими косичками. Ещё с малых лет он стал настоящим мастером по доведению девочек до слёз. Как-то раз Тиму пришлось пойти к стоматологу. Он избегал этого визита так же сильно, как осуждённый — электрического стула, но миссис Стил оставалась непреклонна — не помогли ни бурные рыдания, ни сердечные мольбы. Когда Тим наконец вернулся домой, измученный и с гудящей от электродрели головой, Ноэль был на редкость притихшим. Девчонки с матерью как раз ушли. Тим не верил своему счастью. Именно тогда Ноэль поведал о недавно произошедшем чудовищном происшествии. Он в очередной раз прокрался в гостиную, чтобы дёрнуть за эти манящие косички, и увидел там старшую сестру девочек, играющую с куклой. Ноэль подбежал к ней и дёрнул что есть мочи, из-за чего у неё на глазах выступили слёзы. Тим слушал вполуха — он слышал эту историю уже тысячу раз — и от скуки ковырял царапину на коленке. Но на этом рассказ Ноэля не закончился. Оказалось, что девочка каким-то образом вырвалась из его рук, но вместо того чтобы убежать, как поступил бы любой здравомыслящий смертный, она наклонилась и поцеловала его! Прямо в губы! От шока Тим содрал корочку и даже не заметил этого. — Это было отвратительно, — доверительно сообщил Ноэль. — Но взрослые делают так постоянно. Как мне заставить её прекратить? — Тебе просто нужно держаться подальше от девчонок. Всегда, — посоветовал Тим. — Но они же повсюду! — запричитал Ноэль. — И они умеют нападать. Это было мокро, Тим. С немым утешением Тим похлопал друга по плечу. — Представляешь, — продолжил Ноэль, погрузившись в свои мысли, — нам придётся на ком-нибудь из них жениться! От этих слов Тим застыл в ужасе. — Но ты не обязан жениться. Я вот не буду. — Но тебе придётся. — Нет. — Да! — Ну ладно, я женюсь, а потом сразу разведусь, — решил Тим. Ноэля, казалось, очень впечатлила эта идея. В его глазах вспыхнул огонёк, который подсказал Тиму, что скоро ему придётся помогать Ноэлю купать кошку или участвовать в чём-то столь же блестящим по задумке и катастрофическом в исполнении. — У меня есть план получше, — объявил он. — Мы просто женимся друг на друге, и тогда ни одна девчонка нас не достанет. Тим склонил голову набок. В этой теории он изъянов не обнаружил. — Ладно, идёт, — сказал он с улыбкой. — Хочешь покататься на великах? — Конечно, — согласился Ноэль, и на этом их помолвка была скреплена. Если бы события шли своим чередом, то через несколько лет они бы узнали, что сделать это невозможно, за исключением некоторых определённых областей. Ещё через некоторое время им бы и самим перехотелось, хотя Тиму всегда было интересно, как это всё проходит. К несчастью, их учительница, миссис Джексон, на следующий же день решила устроить в классе обсуждение на тему того, чем собираются заниматься её ученики, когда вырастут. Тим ненавидел выступать при всех и дрожал от страха, боясь, что его вызовут к доске. Один лишь Ноэль понимал, через что он проходит, и рассказывал ему страшилки по дороге в школу, чтобы отвлечь его от мыслей. Когда миссис Джексон обратилась к Тиму, он сначала не мог вымолвить ни слова. Язык стал тяжёлым и одеревеневшим, будто он только что съел целую порцию фруктового льда. Но тут колено Ноэля сильно ткнулось в его колено, и Тим обрёл дар речи. У него не было чётких планов на будущую карьеру. Иногда он хотел быть как папа и работать в банке. Порой его манили профессии пожарного и космонавта. Однако его планы неразрывно были связаны с Ноэлем — в этом заключалась их единственная константа. Именно эта мысль заставила Тима выпалить: — Когда я вырасту, я женюсь на Ноэле. Класс взорвался смехом, но лицо миссис Джексон буквально позеленело. Тим никак не мог понять, как это случилось, ведь поблизости не было никакой краски. — Не говори глупостей, Тим Стил, — резко оборвала она его. — Ты не можешь жениться на Ноэле. Он мальчик. Это омерзительно. Иди в угол и стой там до конца урока. Расстроенный и сбитый с толку, Тим подчинился. Он поймал взгляд Ноэля с места наказания, и тот выглядел таким же озадаченным. Чтобы хоть как-то подбодрить друга, Ноэль пожал плечами и высунул язык в спину миссис Джексон, пока та допрашивала Джессику Миллс, с чего это она хочет стать водителем грузовика: — …но ведь это совсем не подходящая работа для девочки, дорогая. На перемене Ноэль яростно высказывался в сторону миссис Джексон о её несправедливости и сумасшествии. Это развеселило Тима, особенно когда он предложил подложить яйцо на её стул. На этом инцидент мог бы быть исчерпан, если бы не очередное роковое вмешательство на следующий день. Шейн Босворт — мальчишка, которого Ноэль и Тим избегали, чтобы сохранить при себе карманные деньги, — услышал о том, что миссис Джексон не одобряет планы Тима на будущее. Много лет спустя миссис Стил будет сокрушаться о том, как родители Шейна его воспитывали: слишком много жестоких фильмов с насилием и руганью и практически никакого контроля. Ноэль и Тим знали лишь то, что Шейн был нежелательной персоной для всех, кто дорожил целостностью своего носа, и что он был тем самым мальчиком, который «знал толк» в девчонках и непристойных фильмах. Как и большинство людей, Шейн прилагал немало усилий, чтобы втереться в доверие к Ноэлю. Тим уже тогда замечал, что Ноэлю льстили комплименты и слащавые речи, кто бы их ни произносил. Годы спустя он всё ещё не мог понять, почему Ноэль так резко ополчился против него и переметнулся на сторону Шейна и его шайки. Но так уж вышло. Тим вычеркнул из памяти все подробности того рокового дня, но они часто всплывали в голове в три часа ночи. Он вспоминал ненавистные ему слова «педик», «урод» и «поучите его немного; нам тут малолетние гомики не нужны». А также то, как Ноэль стоял в стороне и смотрел, как Шейн ломает ему руку в трёх местах и вывихивает нос. Еле как дойдя до дома, Тим хотел объяснить матери, что произошло, но миссис Стил отмахнулась от него, попросив рассказать ему всё тогда, когда он окрепнет. Через пару месяцев Тим осознал, что его мама никогда не была достаточно сильной, чтобы услышать правду. А ещё он каждый день спрашивал, не звонил ли Ноэль. Он не звонил ни разу. Крошечное зёрнышко смутной обиды — ведь Ноэль наверняка просто испугался, или его самого держал кто-то из дружков Шейна — прорастало с каждым часом молчания. Тим не до конца понимал суть произошедшего, но, став взрослее, начал задумываться: а не Ноэль ли всё это подстроил? Задолго до этого он возненавидел его всеми фибрами души. Из-за синяков, переломов и простуды, которую Тим подхватил, когда его ткнули головой в холодную лужу, он пролежал дома две недели. К концу этого времени он смирился с тем, что их дружбе с Ноэлем пришёл конец. Но крохотный огонёк надежды всё ещё теплился в нём — лишь для того, чтобы окончательно погаснуть в понедельник утром. Тим увидел, что его наклейку содрали с парты, за которой они сидели вместе, а на её месте красовалась наклейка Шейна. Теперь новое место Тима находилось рядом с туалетами, где всегда воняло. Со склада для него достали парту, потому что в той части класса их обычно не ставили. Миссис Джексон с каменным лицом заявила, что там ему будет удобнее. Совершенно затравленный, он даже не посмел возразить. Обычно у людей уходят годы на то, чтобы научиться не попадаться на глаза своим обидчикам. Тим усвоил этот урок в десять лет. Когда они перешли в среднюю школу, Ноэль вдруг захотел с ним помириться. По крайней мере, Тим так подумал. И он даже не дал Ноэлю договорить своё имя впервые за три года, а просто развернулся и ушёл. Ноэль не стал за ним идти. * — Ума не приложу, почему он так долго, — рассмеялась миссис Хендерсон. — Обычно он несётся на запах еды, как собака. Миссис Стил хихикнула, Тим выдавил слабую улыбку. — Тим, дорогой, сходи за ним, пожалуйста. Обед будет готов через пятнадцать минут, а его лучше есть прямо из духовки. — Конечно, — пробормотал Тим. Он поплёлся вверх по лестнице в квартирку Ноэля над гаражом; ноги казались налитыми свинцом. После того поцелуя — сумбурного, поспешного, но не менее прекрасного, что только делало всё хуже — события прошлого всплывали в сознании Тима с мучительной чёткостью. В десять лет именно Ноэль предложил им «пожениться» и фактически разрушил ему жизнь. Теперь, когда он почти оправился, наладил жизнь и предвкушал учёбу в универе и членство в ЛГБТ-сообществах, Ноэль, очевидно, снова решил пустить пыль в глаза. Ведь как ещё лучше подлить масла в огонь пресловутой гомофобии Босворта и компании, если не подставить Тима, чтобы его увидели целующимся с парнем? То, что этим парнем был сам Ноэль, не значило ровным счётом ничего. В прошлый раз он вышел сухим из воды, выйдет и в этот. Тим нерешительно толкнул дверь в квартиру Ноэля. Там царил полумрак; шторы были скомканы и втиснуты между грудами вещей, но свет почти не пропускали. Ноэля было едва видно: он лежал в середине кровати, свернувшись калачиком. «А, он дуется», — угрюмо подумал Тим. Прошло столько времени с тех пор, как он видел это в последний раз, что даже подзабыл, как это выглядит. Годы идут, а Ноэль всё такой же. Стукнув кулаком по стене, Тим щёлкнул выключателем. Из-под одеяла донёсся возмущённый вздох, который Тим демонстративно проигнорировал. Он подошёл к окну и рывком задёрнул шторы. Внезапный свет заиграл на тысячах парящих пылинок и на взъерошенных волосах Ноэля, который теперь свирепо хмурился. — Ты зачем это сделал? — спросил он, в каждое слово добавляя свой гнев. — Мне нужен свет, чтобы видеть телек, — коротко ответил Тим. — Я не хочу ослепнуть вдобавок ко всему, спасибо. — О, ну конечно, — губы Ноэля скривились в подобии усмешки. Тим отстранённо заметил, что его глаза были красными, будто он пил… или плакал. — Ты пришёл поиграть в мою приставку. — Я пришёл, потому что меня заставили, — горячо огрызнулся Тим. — Хотя… если бы мне пришлось играть с кем-то, так это с тобой, но приходится довольствоваться тем, что есть. Ноэль недоверчиво хмыкнул: — В среду ты говорил другое. — Да, другое, — Тим вложил всю свою злость в то, чтобы чётко произнести каждое слово. — В среду я сказал другое, потому что мы были в школе. — Если тебе больше не нужны мои прикосновения, так и скажи, — шмыгнул носом Ноэль. — Не веди себя как баба. Коротко вскрикнув, Тим толкнул Ноэля в плечо, да с такой силой, что тот откинулся назад. Тим навис над ним, больно упираясь коленом в деревянный каркас кровати. — Не смей называть меня бабой, — прорычал он. — Не тебя избивали каждую чёртову неделю в начальной школе. Не в тебя плевались, не тебе рвали одежду, не у тебя крали учебники и не твои контрольные портили, ясно тебе? Если кто здесь и баба, так это ты. Тим замолчал, пытаясь перевести дыхание, а Ноэль, щурившийся мгновение назад, широко распахнул глаза. — Я не против прикосновений. Мне безумно нравится, когда ты меня трогаешь. Просто делать этого в школе не следует. Чувствуешь разницу? — Да, немного. Ноэль сел прямо, а Тим отстранился. Его взгляд невольно упал на простыни, прикрывающие бёдра Ноэля. И на нём явно ничего не было. У Тима на мгновение перехватило дыхание. — Отлично, — Тим разгладил ткань джинсов, стараясь скрыть дрожь в голосе. — По-моему, у нас и так проблем хватает, не находишь? — Ну, смотря что ты называешь «проблемами», — Ноэль нарочито медленно откинулся на матрас, оставляя простыни позади. — А я-то думал, что не так уж плохо целуюсь. Видимо, те десятки девчонок нагло врали. Я так и знал, что им нельзя верить. Глаза Тима сузились. — Не будь таким засранцем, — сказал он, из-за чего Ноэль засмеялся. — То есть, — продолжил Тим, немного смущённый и сильно отвлечённый длинными голыми ногами Ноэля, которые он вытянул по обе стороны от его талии, — ты же знаешь, что я не это имел в виду. — А что ты имел в виду? — поинтересовался Ноэль. Его пальцы скользнули в зазор между пуговицами рубашки Тима; малейшее прикосновение к коже пускало мурашки по телу. Он подался вперёд, зарываясь мягкими губами в волосы у Тима над лбом. — Я уже и забыл. — О господи, я тоже, — простонал Тим, перехватывая губы Ноэля и целуя его уже по-настоящему. Ноэль, казалось, ни капли не смущался того факта, что целует полностью одетого Тима, будучи совершенно голым. Он, как обычно, без тени сомнения прижался к нему всем телом и застонал от удовольствия, когда рука Тима скользнула между его бёдер. Его пальцы сжали член, бёдра Ноэля дёрнулись навстречу… и в этот момент распахнулась дверь. — Ноэль, Тим, я зову вас уже пять ми… — начала миссис Хендерсон; она замерла, увидев своего голого и раскрасневшегося сына в объятиях бывшего соседа, и поднесла руку ко рту, — …нут. — Вот же блять, — пробормотал Тим, пытаясь встать и прикрыть собой Ноэля. Но Ноэль и не думал прятаться. Он крепче обхватил его за шею, сильнее прижавшись к нему. Тим прикусил губу, изо всех сил стараясь не кончить прямо на глазах у лучшей подруги своей матери, а Ноэль всё это время не отрывал взгляда от побледневшего лица миссис Хендерсон. Наконец она развернулась и пулей вылетела из комнаты. Взгляд Ноэля вернулся к лицу Тима. — М-м… — промычал он, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего. — Подожди. Он расстегнул молнию на джинсах Тима и чуть их приспустил. Тим едва не вскрикнул, когда Ноэль навалился на него, такой горячий и влажный, и кончил одновременно с ним. Не успел Тим отдышаться, как Ноэль ловко с него спрыгнул. — Пожалуй, пора обедать, — бодро заявил он. * Тим вытерся простынёй Ноэля, сгорая от стыда. Ноэль же бродил по комнате, натягивая футболку и шорты в перерывах между зевками и попытками пригладить взъерошенные волосы. — Может, спустимся? — нерешительно предложил Тим. — А кто тебе мешает? — спросил Ноэль со сверкающей улыбкой. С тяжёлым сердцем Тим вошёл в столовую. Миссис Хендерсон сидела за столом с застывшим лицом и поджатыми губами, а миссис Стил, не замечая состояния подруги, увлечённо болтала о новом «БМВ» О’Нилов. Когда миссис Хендерсон заметила Тима, замершего в дверном проёме, она с грохотом выронила соусницу. Густая коричневая жидкость забрызгала безупречную скатерть и растеклась лужей по подолу её платья от Лоры Эшли. — Хелен, дорогая, ты в порядке? — миссис Стил вскочила со стула и схватила салфетку с такой решительностью, будто морпех вскидывает автомат Калашникова. Она бросилась спасать безнадёжно испорченный наряд миссис Хендерсон, в то время как та окончательно потеряла всякий цвет в лице. Тим кашлянул и шагнул в комнату. Его мать резко обернулась. — Тим, вот ты где! Тебя что, в чёрную дыру засосало? Чем вы там занимались? — Эм… — выдавил Тим. Взгляд миссис Хендерсон был прикован к нему, а её рука снова метнулась ко рту, словно там был припрятан магнит. Тим сомневался, что честный ответ обрадует хоть одну из женщин, поэтому буркнул: — Обед готов? — Да, садись, — миссис Стил собрала осколки соусницы. — Хелен, на тебе лица нет. Может, приляжешь? — Нет, — рука миссис Хендерсон задрожала, как лист на ветру. — Я в порядке. Правда. Тим… — её голос сорвался, — …не хочешь пастушьего пирога? — Да, спасибо, — пробормотал Тим. Он сел как можно дальше от миссис Хендерсон и не глядя наложил на свою тарелку картофельное пюре с горошком. — Тим? — теперь миссис Стил смотрела на него с тревогой. — Что ты делаешь? Ты терпеть не можешь горошек. Именно в этот момент Ноэль решил войти в столовую. Тим мысленно застонал, осознав, как развратно тот выглядел. Его обычно гладкие, как шёлк, волосы торчали вверх, футболка была надета наизнанку, губы были ужасно красными, а на шее начал проступать засос. («Это я его так?», — подумал Тим.) — Ноэль. Как мило с твоей стороны наконец-то удостоить нас своим присутствием, — произнесла миссис Хендерсон. Её язвительный тон не скрывал того, что её глаза блестели от слёз. Миссис Стил переводила взгляд с одного на другого, сжимая в руке испачканную соусом салфетку. — Без обид, — Ноэль плюхнулся на стул, даже не потрудившись скрыть зевок. — Что у нас на обед? — Пастуший пирог, — процедила миссис Хендерсон. — Ненавижу пастуший пирог, — сказал Ноэль, глядя в потолок. Он задрал футболку и почесал живот. — Ноэль, — вымолвил Тим. Он понятия не имел, что хотел сказать, и видит бог, Ноэль заслуживал того, что его ждало, но он ничего не мог с собой поделать. Ноэль лишь ухмыльнулся ему и ответил: — Спокойно, Тимми. Я оставлю тебе немного. Миссис Стил прищурилась. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — Тимми боится, что я слопаю весь пирог раньше него, — объяснил Ноэль с самым невинным видом. — А я просто уверяю его, что ему тоже перепадёт. Точнее… я хотел сказать, что Тимми обязательно перепадёт. Уж я об этом позабочусь. — Ноэль Хендерсон! — крикнула Хелен. — Марш в свою комнату! — Это ещё зачем? — удивился Ноэль. — Я голодный. Ты разве не проголодался, Тимми? А должен бы. Мы оба только что потратили уйму белка. — Что это значит? — резко спросила миссис Стил. — Тим, о чём он говорит? — Я, эм… — Я говорю о том, чем мы занимались наверху, — протянул Ноэль тем же фальшиво-невинным тоном. — Дрочили друг другу, понимаете? В сперме полно белка, да и на все эти монотонные движения запястьем уходит куча энергии… Никто, тем более Ноэль, не увидел, как миссис Хендерсон встала с места. В мгновение ока она оказалась перед ним и влепила ему хлёсткую пощёчину. Ноэль замер, глядя на неё; из ранки на губе, оставленной обручальным кольцом, потекла струйка крови. А затем он рассмеялся. — Если ты так реагируешь на обычную дрочку, то что будет, когда ты узнаешь, как охранительно его член ощущается у меня во рту? Наверное, это вызовет бурю аплодисментов. — Погоди, мы же этого не… — попытался вклиниться Тим, желая прояснить ситуацию, но не успел: миссис Хендерсон снова ударила Ноэля. Его щека уже заливалась густым багрянцем. В глазах Ноэля вспыхнул дикий огонёк. Тим уже видел этот блеск однажды — тогда мистер Хендерсон отобрал у сына новый велик в наказание за какую-то мелкую провинность. Тогда досталось обоим, и сейчас история явно готовилась повториться. — Ну же, мам, — прошипел Ноэль, слизывая стекавшую по подбородку кровь. — Мне ещё есть чем поделиться. Бьюсь об заклад, миссис Стил с удовольствием послушала бы о том, какой шикарный всхлип издаёт Тимми прямо перед тем, как кончить мне на руку. Это настолько сексуально, что я готов спустить лишь от одного этого стона. Вы должны гордиться, миссис Стил. Ваш хорошенький сыночек превратил меня в ходячий стояк. Миссис Хендерсон издала звук, нечто среднее между рыданием и криком, и снова замахнулась. На этот раз её пальцы были сжаты в кулак. Тим вскочил на ноги, вскрикнув «Нет!» во всю мощь своих лёгких, однако миссис Стил оказалась проворнее их обоих. Она перехватила запястье миссис Хендерсон и с силой опустила её руку. В ту же секунду из Хелен ушла вся ярость; она рухнула в объятия миссис Стил, сотрясаясь от рыданий. — Ну-ну, Хелен. Всё будет хорошо, — миссис Стил похлопала подругу по спине и перевела стальной взгляд на Ноэля. — Тебе должно быть стыдно, Ноэль Хендерсон. Ты имеешь полное право злиться, но не нужно срываться на остальных. Тим, принеси лёд для его губы, — она приподняла миссис Хендерсон за плечо и начала выводить её из комнаты. — Ну всё, Хелен, сейчас ты сделаешь глоточек бренди и моментально оправишься. Это просто шок, только и всего. Тим не стал дожидаться продолжения. Он прошёл на кухню и завернул горсть кубиков льда в кухонное полотенце. Когда он вернулся, Ноэль всё так же безвольно сидел на стуле, и Тим мысленно поблагодарил все высшие силы, отвечающие за несчастья и семейные кризисы. Он всерьёз опасался, что Ноэль сбежит или, того хуже, схватится за нож, который так и остался торчать в нетронутом пироге. Присев на корточки перед Ноэлем, который безучастно смотрел прямо перед собой, Тим осторожно приложил лёд к его губе. Ноэль зашипел от боли. Через пару минут Тим понял, что Ноэль не собирается делать первый шаг, а его собственные колени уже начали затекать. Пересев на соседний стул, он начал мягкими движениями втирать тающий лёд в кожу Ноэля. — Это было эффектно, — произнёс он. — Такого фейерверка я не видел с тех пор, как твоя мама сломала пополам твой световой меч. — Она не специально, — тихо ответил Ноэль. — Она всего лишь человек. Она тоже злится. — Хм, — отозвался Тим. — Я так понимаю, ты сейчас не про световой меч? Ноэль выдавил слабую улыбку. — Я не хотел тебя в это втягивать. — О, то есть ты собирался подразнить её рассказами о нашей активной половой жизни и не упомянуть при этом меня? — сухо усмехнулся Тим. — Это было бы интересно послушать. — Ты же знаешь, я не всегда думаю прежде чем сказать. — Я в курсе. Ты закатывал сотню истерик, я все и не припомню, — Тим замолчал, неуверенно кусая губу. — Но… ты назвал меня… хорошеньким? — Ну да, и?.. — ответил Ноэль, выглядя при этом смертельно уставшим. Весь лёд уже растаял, и Тим зажал его руку между своими коленями. — Но… почему? — Потому что так и есть, — без тени смущения ответил Ноэль. В отличие от Тима, у которого сейчас нос горел ярче, чем у оленя Рудольфа. — Ну, то есть, ты очень милый… ты знаешь, что всегда морщишь нос перед тем, как меня поцеловать? — Правда? — опешил Тим. — Ага, — выдохнул Ноэль. — Ты делаешь это прямо сейчас. Тим улыбнулся. — Ты говоришь это только потому, что хочешь, чтобы я тебя поцеловал. — А что, если так? Насколько я помню, в прошлый раз ты был не против этой идеи, — Ноэль откинулся на спинку стула, насупившись в свойственной ему манере. Тим шутливо ткнул его кулаком в плечо, и Ноэль картинно охнул, изображая крайнюю степень оскорбления. — Не будь таким ребёнком, — приструнил его Тим. — Конечно, я хочу поцеловать тебя, глупый ты болван. Иди сюда. Ну что, нос уже морщится? На лице Ноэля уже играла привычная нагловатая ухмылка. — Ещё как, чёрт возьми, — он грубо притянул Тима к себе. — Это ты иди сюда. После всех твоих оскорблений я и с места не сдвинусь. Тим упёрся руками в спинку стула Ноэля и лёгонько коснулся его губ. Ноэль слегка вздрогнул, когда Тим задел ранку, и тот отстранился, почувствовав на губах привкус крови. — Эй, и это ты называешь поцелуем? — возмутился Ноэль. — А где язык? Тим закатил глаза. — Тебе не кажется, что у тебя оральная фиксация? — А тебе не кажется, что я тебе врежу, если ты не поцелуешь меня как следует? Тим ухмыльнулся и схватил Ноэля за подбородок. Их взгляды встретились, и Тим в полной мере осознал, как же это удивительно и прекрасно — иметь такую возможность. Ноэль наклонил голову, но момент уже был утерян. Всего в волоске от его губ раздался резкий хлопок, заставивший их отпрянуть друг от друга. — Я уложила твою маму в постель, — объявила миссис Стил без предисловий. — Дала ей снотворное из аптечки, так что она долго проспит. Тим, нам пора ехать. На секунду на лице Ноэля промелькнуло что-то вроде страха, быстро сменившись маской безразличия — лишь тёмные круги под глазами выдавали его состояние. — До завтра, — прошептал Тим, сжав плечо Ноэля на прощание. Тот никак не отреагировал — ни на жест, ни на слова. Он окутал себя равнодушием, как одеялом, и отвернулся. И, несмотря на всю боль, которую он причинил Тиму, и на то, сколько неприятностей навлекли на его голову их поцелуи, Тим почувствовал, что здесь что-то не так. Он боялся за Ноэля, но мать звала его, и ему нужно было идти.