Слон в комнате

Все матери склонны считать своих детей самыми красивыми на свете. И миссис Хендерсон можно было простить её гордость, потому что её мнение было не так уж и далеко от истины. Ноэль Хендерсон в детстве был объектом жадных взглядов многих мамочек, которые мечтали, чтобы их собственные дети были такими же умными, воспитанными и привлекательными. Лишь родители Ноэля и Тим были в курсе его истерик, когда он валялся на полу и колотил по нему своими конечностями, пока не засыпал от усталости. На людях же Ноэль являлся образцом идеального ребёнка. Мало того, что он никогда не пачкался, так ещё и был чертовски красивым. А до семи лет мама водила его на конкурс «Самый лучший ребёнок!», и большинство из них Ноэль выигрывал. Миссис Стил же берегла своего сына, как зеницу ока, но для других Тим был объектом для насмешек. Вечно грязный, с расстёгнутой рубашкой с остатками еды на ней, с развязанными шнурками на ботинках и сопливым носом — он часто выглядел как беспризорник. Единственный раз, когда миссис Стил по-настоящему рассердилась на своего сына, был тогда, когда очередной любезный человек остановился на улице и попытался натравить на неё социальные службы. Однажды она спросила у Тима, не искупался ли он в луже грязи только чтобы позлить её. Когда Тим сказал, что это Ноэль толкнул его туда, она ему не поверила. Выросший бок о бок с Ноэлем, Тим не был напуган его мнимым совершенством. Другие дети, которые приходили поиграть с Ноэлем, обычно боялись с ним разговаривать, ну или Ноэль их бил, потому что они позволяли ему это. Тим же просто уходил, когда Ноэль начинал обижаться. Тим не был знатоком детской психологии; у него были дела поважнее, чем просто ждать, когда же у Ноэля появится настроение. Как только он понял, что (по крайней мере, для одного человека) готовить пирожки с грязью лучше, чем тщетно пытаться его успокоить, он привязался к Тиму всей душой. К счастью, Тим был из тех детей, которые совершенно не замечали обожания в свою сторону, поэтому они с Ноэлем прекрасно ладили. Их игры были одновременно весёлыми и полными опасностей благодаря воображению Тима и тяге к приключениям Ноэля. Они строили бесконечные штабы из простыней, веток и прихваченных из дома вещей, в краже которых всегда обвиняли Тима. От него так и веяло духом Ловкого Плута, а Ноэль вызывал больше сочувствия, чем сам Оливер Твист, даже когда в одной руке у него были ножницы, а в другой — мамин египетский хлопок. Ни Тим, ни Ноэль не воспринимали женский пол иначе как в самом абстрактном смысле. Девочки существовали для того, чтобы злодеи их связывали, а герои — спасали, и даже в этом случае они немного мешались. Проблемы начались тогда, когда девчонки перестали сторониться Ноэля. Вопреки яростным протестам Ноэля, миссис Хендерсон пригласила трёх девочек с соседней улицы на его десятый день рождения. Тим, конечно же, был рядом и разделял его страдания, и вместе они строили грандиозные планы, как избежать незваных гостей, от бросания в них коллекции мёртвых лягушек до простого размазывания торта. В итоге все три девочки оказались ужасно застенчивыми и ютились в гостиной, пока Тим, Ноэль и остальные мальчишки с энтузиазмом носились по дому, стреляя и борясь друг с другом. Они держались в сторонке, даже когда вынесли угощение, что окончательно убедило Тима и Ноэля: девчонки — безнадёжно странные. Всё было прекрасно, пока мать тех самых девочек не подружилась с миссис Хендерсон и миссис Стил. С этого момента девочки всегда маячили на заднем плане, занимая собой вполне пригодное для игр пространство своими ненужными украшениями, бантиками и розовым цветом. Тим предпочитал держаться от них подальше, но Ноэль просто не мог устоять перед их рыжими косичками. Да, он уже с раннего возраста умел доводить девочек до слёз. Как-то раз Тиму пришлось пойти к стоматологу. Он избегал этого момента так же сильно, как осуждённый — электрического стула, но миссис Стил была непреклонна — не помогали ни бурные слёзы, ни сердечные мольбы. Когда Тим наконец вернулся домой, весь измученный и с гудящей от электродрели головой, Ноэль был странно подавлен. Маленькие девочки и их мать только что ушли. Тим не мог поверить своей удаче. Именно тогда Ноэль признался в недавно произошедшем ужасном событии. Он прокрался в гостиную, чтобы ещё раз дёрнуть за эти манящие косички, и увидел там старшую сестру девочек, играющую с куклой. Ноэль подбежал к ней и дёрнул изо всех сил, из-за чего у неё на глазах выступили слёзы. Тиму надоела эта история, он слышал её уже тысячу раз, и от скуки он начал ковырять царапину на коленке. Но на этом рассказ Ноэля не закончился. Так произошло, что девочка каким-то образом вырвалась из рук Ноэля, но вместо того, чтобы убежать, как поступил бы любой здравомыслящий смертный, она наклонилась и поцеловала его! Прямо в губы! От шока Тим содрал корочку и даже не заметил этого. — Это было отвратительно, — признался Ноэль. — Но взрослые делают это постоянно. Как мне её остановить? — Тебе просто нужно всегда держаться подальше от девчонок, — посоветовал Тим. — Но они повсюду! — вскрикнул Ноэль. — И они умеют нападать. Это было мокро, Тим. С немым утешением Тим похлопал друга по плечу. — Представляешь, — продолжил Ноэль, погружённый в свои мысли, — нам придётся жениться на одной из них! От этих слов Тим застыл в ужасе. — Но тебе не обязательно жениться. Я, например, не собираюсь этого делать. — Но тебе придётся. — Нет. — Да! — Ну ладно, я женюсь, а потом разведусь с ней, — решил Тим. Ноэля, казалось, очень впечатлила эта идея. Затем его глаза загорелись, и Тим понял, что скоро он будет помогать Ноэлю купать кошку или заниматься чем-то гениальным по замыслу, но ужасным на практике. — У меня есть план получше, — объявил он. — Мы выйдем замуж друг за друга, и тогда никакие девочки до нас не доберутся. Тим склонил голову набок. Он не обнаружил никаких изъянов в данной теории. — Тогда ладно, — сказал он с улыбкой. — Хочешь покататься на великах? — Конечно, — согласился Ноэль, и таким образом их помолвка была решена/предопределена. Если бы события шли своим чередом, то через несколько лет они бы узнали, что сделать это невозможно, за исключением некоторых определённых областей. Ещё через некоторое время они бы перестали этого хотеть, хотя Тиму всегда было интересно, как это всё проходит. К сожалению, их учительница, миссис Джексон, на следующий же день решила провести классную дискуссию о том, чем хотели бы заниматься её ученики, когда вырастут. Тим ненавидел выступать при всех и дрожал от страха, боясь, что его вызовут к доске. Один лишь Ноэль понимал, через что он проходит, и рассказывал ему страшилки по дороге в школу, чтобы отвлечь его от мыслей. Когда миссис Джексон задала вопрос Тиму, он сначала не мог вымолвить ни слова. Язык стал тяжёлым и одеревеневшим, словно он только что съел фруктовый лёд. Но потом Ноэль задел своим коленом его, и Тим обрёл дар речи. У Тима не было чётких представлений о будущей карьере. Иногда он хотел быть как папа и работать в банке. Порой его манили профессии пожарного и космонавта. Однако его планы всегда были связаны с Ноэлем — в этом заключалась их единственная константа. Именно этот факт подтолкнул Тима выпалить: — Когда я вырасту, я выйду замуж за Ноэля. Класс взорвался смехом, а лицо миссис Джексон буквально позеленело. Тим никак не мог понять, как это случилось, ведь поблизости не было даже краски. — Не смеши меня, Тим Стил, — резко сказала она. — Ты не можешь выйти за Ноэля. Он мальчик. Это омерзительно. Иди в угол и стой там до конца урока. Расстроенный и сбитый с толку, Тим послушался. Он поймал взгляд Ноэля с места наказания, и он выглядел таким же озадаченным, как и Тим. Чтобы чуть его успокоить, Ноэль пожал плечами и показал язык миссис Джексон, которая в это время допрашивала Джессику Миллс, почему та хочет стать водителем грузовика: — …но ведь это неподходящая работа для девочки, дорогая. На перемене Ноэль яростно высказывался в сторону миссис Джексон о её несправедливости и сумасшествии. Это развеселило Тима, особенно когда он предложил подложить яйцо на её стул. На этом инцидент мог бы быть исчерпан, если бы не очередное роковое вмешательство на следующий день. Шейн Босворт, мальчик, которого Ноэль и Тим избегали, чтобы сохранить свои карманные деньги, услышал о том, что миссис Джексон не одобряет планы Тима на будущее. Много лет спустя миссис Стил будет с неодобрением отзываться о родителях Шейна за его воспитание. По её словам, они слишком много смотрели жестокие фильмы с насилием и руганью, где совершенно отсутствовала какая-либо дисциплина. А тогда Ноэль и Тим знали лишь то, что Шейн был нежелательной персоной для всех, кто дорожит целостностью своего носа, и что он был мальчиком, который знает «кое-что» о девчонках и непристойных фильмах. Как и большинство людей, Шейн приложил немало усилий, чтобы расположить к себе Ноэля. Тим уже тогда замечал, что Ноэль падок на лесть и сладкие речи, кем бы они не произносились. Спустя годы он всё ещё не мог понять, почему Ноэль так резко ополчился против него и переметнулся на сторону Шейна и его шайки. Но так уж вышло. Тим вычеркнул из памяти детали того рокового дня, но они часто всплывали в голове в три часа ночи. Он вспоминал ненавистные ему слова «педик», «урод» и «поиздевайся над ним немного; маленьких геев мы здесь не жалуем». А также то, как Ноэль стоял в стороне и смотрел, как Шейн ломает ему руку в трёх местах и вывихивает нос. Еле как дойдя до дома, Тим хотел объяснить матери, что произошло, но миссис Стил отмахнулась от него, попросив рассказать ему всё тогда, когда он окрепнет. Через пару месяцев Тим понял, что его мама никогда не будет достаточно сильной, чтобы это услышать. А ещё он каждый день спрашивал, не звонил ли Ноэль. Он не звонил ни разу. Крошечное зёрнышко непонятной обиды — Ноэль, скорее всего, испугался, или его удерживали приятели Шейна — прорастало с каждым часом молчания. Тим не до конца осознавал всю картину, но, став взрослее, он каждый день спрашивал у себя, а не подстроил ли Ноэль это избиение. Задолго до этого он начал ненавидеть Ноэля всеми фибрами души. Из-за синяков, переломов и простуды, которую Тим подхватил, когда его ткнули головой в холодную лужу, он пролежал дома две недели. К концу этого времени он смирился с тем, что больше не будет дружить с Ноэлем. Но крохотный огонёк надежды продолжал гореть, а погас он в понедельник утром — Тим увидел, что его наклейка с парты, которую он делил с Ноэлем, была сорвана и заменена наклейкой Шейна. Теперь новое место Тима находилось рядом с туалетами, где всегда воняло. Со склада для него достали парту, потому что обычно в этом месте столов не было. Миссис Джексон с каменным лицом заявила, что там ему будет удобнее. Весь запуганный, он даже не подумал возражать. Обычно у людей уходят годы на то, чтобы научиться не попадаться на глаза своим обидчикам. Тим научился этому в десять лет. Когда они перешли в среднюю школу, Ноэль вдруг захотел с ним помириться. По крайней мере, Тим так подумал. И он даже не дал Ноэлю договорить своё имя впервые за три года, а просто развернулся и ушёл. Ноэль не стал за ним идти. * — Не понимаю, почему он так долго, — рассмеялась миссис Хендерсон. — Обычно он накидывается на еду, как собака. Миссис Стил захихикала, Тим слабо улыбнулся. — Тим, сходи за ним, пожалуйста. Обед будет готов через пятнадцать минут, и съесть это всё лучше горячим и из духовки. — Конечно, — пробормотал Тим. Он поднялся по лестнице в квартирку Ноэля, и ему было так тяжело идти, словно к ногам были привязаны свинцовые блоки. После того поцелуя — он был грязным и быстрым, но не менее прекрасным, что только усугубило ситуацию — события прошлого пронеслись в голове Тима с болезненной ясностью. Когда ему было десять, именно Ноэль предложил «пожениться», фактически разрушив ему жизнь. Теперь, когда он почти оправился от этого и жил дальше, с нетерпением ожидая поступления в универ и присоединения к ЛГБТ-сообществу, стало понятно, что Ноэль снова решил пустить пыль в глаза. Что могло лучше разжечь гомофобию Босворта и Ко, чем увидеть Тима, целующегося с парнем? То, что этим парнем был Ноэль, не имело ни малейшего значения. В прошлый раз он вышел сухим из воды, выйдет и в этот. Тим неуверенно открыл дверь в квартиру Ноэля. Там царил полумрак, шторы были задёрнуты, а куча вещей так и валялась на полу. Ноэля было едва видно, хоть он и лежал в середине кровати, свернувшись калачиком. «А, он дуется», — едко подумал Тим. С тех пор, как он видел это в последний раз, прошло столько времени, что он почти забыл, как это выглядело. Годы идут, а Ноэль всё такой же. Постучав кулаком по стене, Тим щёлкнул выключателем. Из-под одеяла раздался возмущённый вздох, который Тим решил проигнорировать. Он подошёл к шторам и распахнул их. Резкий свет прошёлся по тысячам парящих пылинок и по взъерошенным волосам Ноэля, из-под которых он зло хмурился. — Зачем ты это сделал? — сказал он, в каждое слово добавляя свой гнев. — Мне нужен свет, чтобы видеть телек, — коротко ответил Тим. — Я не хочу ослепнуть вдобавок ко всему, спасибо. — О, точно, — губы Ноэля искривились в отвратительной пародии на улыбку. Тим отстранённо заметил, что его глаза были красными, будто он пил… или плакал. — Ты пришёл поиграть в мою приставку. — Я пришёл, потому что меня заставили, — горячо возразил Тим. — Хотя… если бы мне пришлось играть с кем-то, так это с тобой, но приходится довольствоваться тем, что есть. Ноэль фыркнул с недоверием. — В среду ты сказал другое. — Ошибаешься, — Тим направил всю свою злость на то, чтобы чётко произнести каждое слово. — В среду я сказал другое, потому что мы были в школе. — Если ты больше не хочешь моих прикосновений, так и скажи, — фыркнул Ноэль. — Не будь бабой. Коротко вскрикнув, Тим толкнул Ноэля в плечо. Так сильно, что он упал назад, а Тим навис над ним, упёршись коленом в деревянный каркас кровати. — Не смей называть меня бабой, — прорычал он. — Это не тебя избивали каждую чёртову неделю в начальной школе. Не в тебя плевались, не тебе рвали одежду, не у тебя крали учебники и не твои контрольные портили, ясно тебе? Единственная баба здесь — это ты. Тим остановился перевести дух. В отличие от его прищуренного взгляда, глаза Ноэля были широко раскрыты. — Я не против прикосновений. Мне это безумно нравится. А вот прикосновения в школе — это нехорошо. Чувствуешь разницу? — Да, немного. Ноэль сел прямо, а Тим откинулся назад. Его взгляд упал на простыни, прикрывающие бёдра Ноэля. И на нём явно ничего не было надето. У Тима свело живот. — Отлично, — Тим разгладил ткань джинсов, стараясь унять дрожь в голосе. — Мне кажется, ситуация и без того достаточно дерьмовая, не находишь? — Ну, смотря что ты называешь «дерьмовым», — Ноэль осторожно откинулся на матрас, убрав простыни в сторону. — Я вот не думал, что настолько ужасно целуюсь. Видимо, девушки мне врали. Я всегда знал, что им нельзя верить. Глаза Тима сузились. — Не будь таким засранцем, — сказал он, из-за чего Ноэль засмеялся. — То есть, — продолжил Тим, немного смущённый и сильно отвлечённый длинными голыми ногами Ноэля, которые он вытянул по обе стороны от его талии, — ты же знаешь, что я не это имел в виду. — А что ты имел в виду? — поинтересовался Ноэль. Его палец проскользнул в пространство между пуговицами рубашки Тима, малейшее прикосновение к коже пускало мурашки по телу. Он наклонился вперёд, прикоснувшись мягкими губами волос Тима. — Я забыл. — Боже, я тоже, — простонал Тим, отрывая губы Ноэля от своего уха и притягивая его для поцелуя. Ноэль даже не смутился от того факта, что он целовал полностью одетого Тима, в то время как он сам был голым. Он не проявил ни малейшего стеснения, обнимая его, и застонал от удовольствия, когда Тим просунул одну руку между его бёдер, сжав член. Пальцы Тима сжались сильнее, бёдра Ноэля дёрнулись навстречу… и открылась дверь. — Ноэль, Тим, я зову вас уже пять ми… — начала миссис Хендерсон; она увидела своего обнажённого и раскрасневшегося сына в объятиях бывшего соседа, и поднесла руку ко рту, — …нут. — Вот же блять, — пробормотал Тим, пытаясь встать и заслонить Ноэля. Но Ноэль и не думал ему подыгрывать. Он крепче обхватил Тима за шею, сильнее прижавшись к его животу. Тим прикусил губу, стараясь не кончить перед лучшей подругой матери. Всё это время глаза Ноэля были прикованы к бледному лицу миссис Хендерсон. Наконец она развернулась и пулей вылетела из комнаты. Взгляд Ноэля вернулся к лицу Тима. — М-м… — промычал Ноэль, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего. — Подожди. Он расстегнул молнию на джинсах Тима и чуть их приспустил. Ти      м еле как сдержал свой крик, когда Ноэль навалился на него, такой горячий и влажный, и кончил одновременно с ним. Не успел Тим отдышаться, как Ноэль ловко с него спрыгнул. — Думаю, пора обедать, — сказал он весело. * Тим вытерся простынёй Ноэля, испытывая острое смущение. Ноэль бродил по комнате, натягивая футболку и шорты, и прерывался на зевки и взъерошивание волос. — Может, спустимся? — предложил Тим. — А кто тебе мешает? — спросил Ноэль со сверкающей улыбкой. С тяжёлым сердцем Тим вошёл в столовую. Миссис Хендерсон сидела за столом с осунувшимся лицом и плотно сжатыми губами, а миссис Стил, не ведая о потрясении подруги, тараторила о новой БМВ О’Нилов. Когда миссис Хендерсон заметила Тима, стоящего в дверном проёме, она с грохотом уронила соусницу. Густая коричневая жидкость забрызгала безупречную скатерть и стекла на колени. — Хелен, дорогая, с тобой всё в порядке? — миссис Стил вскочила со стула и схватила салфетку, как морпех США — автомат Калашникова. Она приложила её к безнадёжно испорченному платью миссис Хендерсон, в то время как цвет её лица приобретал прежний оттенок. Тим прокашлялся и шагнул в комнату. Его мать обернулась. — Тим, вот ты где! Тебя что, в чёрную дыру засосало? Чем ты там занимался? — Эм… — выдавил Тим. Взгляд миссис Хендерсон был прикован к нему, а её рука снова метнулась ко рту, словно там засел магнит. Тим знал, что никто из женщин не оценит его правдивый ответ, поэтому решил спросить: — Обед готов? — Да, садись, — миссис Стил собрала осколки соусницы. — Хелен, ты выглядишь так, будто призрака увидела. Может, приляжешь? — Нет, — рука миссис Хендерсон подрагивала, как лист на ветру. — Я в порядке, честно. Тим… — её голос дрогнул, — …не хочешь немного пастушьего пирога? — Да, спасибо, — пробормотал Тим. Он сел как можно дальше от миссис Хендерсон и не глядя наложил на свою тарелку картофельное пюре с горошком. — Тим? — теперь миссис Стил смотрела на него с беспокойством. — Что ты делаешь? Ты терпеть не можешь горох. Именно в этот момент Ноэль решил войти в столовую. Тим мысленно застонал, осознав, как развратно выглядел Ноэль. Его обычно гладкие, как шёлк, волосы торчали вверх, рубашка была надета наизнанку, губы были ужасно красными, а на шее начал появляться засос. («Это я его так?», — подумал Тим.) — Ноэль. Как мило с твоей стороны наконец-то удостоить нас своим присутствием, — произнесла миссис Хендерсон. Её язвительный тон не скрывал того факта, что её глаза блестели от слёз. Миссис Стил переводила взгляд с одного на другого, сжимая в руке испачканную соусом салфетку. — Без проблем, — Ноэль плюхнулся на стул, не потрудившись скрыть зевок. — Что у нас на обед? — Пастуший пирог, — натянуто ответила миссис Хендерсон. — Ненавижу пастуший пирог, — сказал Ноэль, глядя в потолок. Он задрал футболку и почесал живот. — Ноэль, — вымолвил Тим. Он понятия не имел, что хотел сказать, и один Бог знал, что Ноэль заслужил то, что с ним случилось, но он ничего не мог с собой поделать. Ноэль лишь ухмыльнулся ему и ответил: — Не кипятись, Тимми. Я оставлю тебе немного. Миссис Стил прищурилась. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — Тимми боится, что я съем весь пирог, прежде чем он успеет его попробовать, — объяснил Ноэль, изображая невинность. — А я просто его успокаиваю, говоря, что ему тоже достанется. Точнее… я хотел сказать, что он его попробует. А Тимми обязательно попробует. Я об этом позабочусь. — Ноэль Хендерсон! — крикнула Хелен. — Марш в свою комнату! — Зачем? — спросил Ноэль. — Я голоден. Разве ты не голоден, Тимми? А должен бы. Мы оба только что потратили уйму белка. — Что это значит? — резко спросила миссис Стил. — Тим, о чём он говорит? — Я, эм… — Я говорю о том, чем мы занимались наверху, — сказал Ноэль тем же сладким, притворным тоном. — Дрочили друг другу, понимаете? В сперме содержится белок, да и все эти повторяющиеся движения запястьем отнимают кучу энергии… Никто, тем более Ноэль, не увидел, как миссис Хендерсон встала с места. Но в одно мгновение она оказалась перед ним и влепила ему сильную пощёчину. Ноэль бросил на неё быстрый взгляд и почувствовал кровь на губе — это обручальное кольцо матери рассекло её. А потом он рассмеялся. — Если это твоя реакция на то, что я ему дрочу, то что будет, когда ты узнаешь, насколько хорошо его член помещается в моём рту? Наверное, это вызовет бурю аплодисментов. — Стоп-стоп, мы не… — начал Тим, желая прояснить ситуацию. Но он не успел это сделать, поскольку миссис Хендерсон снова ударила Ноэля. Его щёки уже стали багровыми. В глазах Ноэля вспыхнул дикий огонёк. Тим уже видел такое — тогда мистер Хендерсон отобрал у Ноэля новый велик в наказание за какую-то мелкую провинность. Ни Тим, ни Ноэль не ушли тогда целыми и невредимыми. Похоже, история готова была повториться. — Продолжай, ма, — прошипел Ноэль, слизывая струившуюся по подбородку кровь. — Мне ещё есть чем поделиться. Бьюсь об заклад, миссис Стил с удовольствием послушала бы о том, какой шикарный звук издаёт Тимми перед тем, как кончить мне на руку. Это настолько сексуально, что я готов спустить лишь от одного этого стона. Вы должны гордиться, миссис Стил. Ваш хорошенький сыночек превратил меня в ходячий стояк. Миссис Хендерсон издала звук, нечто среднее между рыданием и криком, и снова подняла руку. На этот раз её пальцы сжались в кулак. Тим вскочил на ноги, вскрикнув «Нет!» во всю мощь своих лёгких. Однако миссис Стил оказалась проворнее их обоих. Она схватили миссис Хендерсон за запястье и с силой опустила её руку. Она тут же ослабла и рухнула на грудь миссис Стил, сотрясаясь от рыданий. — Ну вот, Хелен. Всё будет хорошо, — миссис Стил погладила подругу по спине и перевела стальной взгляд на Ноэля. — Тебе должно быть стыдно, Ноэль Хендерсон. Ты имеешь полное право злиться, но не нужно срываться на остальных. Тим, принеси лёд для его губы, — она приподняла миссис Хендерсон за плечо и начала выводить её из комнаты. — Ну вот, Хелен, сейчас ты сделаешь глоток бренди и моментально оправишься. Ты испытала шок, вот и всё. Тим не стал дожидаться продолжения. Он прошёл на кухню и завернул горсть кубиков льда в кухонное полотенце. Когда он вернулся, Ноэль всё так же сидел на стуле, и Тим мысленно поблагодарил все высшие силы, отвечающие за несчастья и семейные кризисы. Он боялся, что Ноэль сбежит или, того хуже, возьмётся за нож, который всё ещё торчал в недоеденном пироге. Присев на корточки перед Ноэлем, который безучастно смотрел перед собой, Тим осторожно приложил лёд к его губе. Ноэль зашипел от боли. Через пару минут Тим понял, что Ноэль не собирается делать первый шаг, а у него уже колени начало сводить судорогой. Пересев на соседний стул, он начал мягкими движениями втирать тающий лёд в кожу Ноэля. — Это было впечатляюще, — сказал он. — Такого фейерверка я не видел с тех пор, как твоя мама сломала твой световой меч. — Она не специально, — тихо ответил Ноэль. — Она всего лишь человек. Она тоже злится. — А, — произнёс Тим. — Я так понимаю, ты говоришь не о световом мече? Ноэль выдавил слабую улыбку. — Я не хотел тебя в это втягивать. — Что, ты собирался подразнить её рассказами о нашей активной половой жизни и не упомянуть при этом меня? — сухо сказал Тим. — Это было бы интересно послушать. — Ты же знаешь, что я не всегда думаю о том, что говорю. — Знаю. Ты закатывал сотню истерик, я все и не припомню, — Тим замолчал, неуверенно покусывая губу. — Но… ты назвал меня… хорошеньким? — Ну да, и?.. — ответил Ноэль, выглядя при этом смертельно уставшим. Весь лёд уже растаял, и Тим зажал его руку между своими коленями. — Но… почему? — Потому что это правда, — без тени смущения сказал Ноэль. В отличие от Тима, который мог бы заменить Рудольфа, красноносого северного оленя, и никто не заметил бы разницы. — Ну, то есть, ты очень милый… ты знаешь, что всегда морщишь нос перед тем, как поцеловать меня? — Правда? — ошеломлённо спросил Тим. — Ага, — прошептал Ноэль. — Ты делаешь это прямо сейчас. Тим улыбнулся. — Ты говоришь это только потому, что хочешь, чтобы я тебя поцеловал. — А что, если так? В последний раз ты не выглядел настолько несчастным от этой идеи, — Ноэль откинулся на спинку стула, нахмурившись в свойственной ему манере. Тим шлёпнул его по плечу, и Ноэль охнул, выглядя оскорблённым. — Не будь таким ребёнком, — сказал Тим. — Конечно я хочу поцеловать тебя, ты, глупый болван. Иди сюда. У меня уже морщится нос? На лице Ноэля уже играла привычная нагловатая ухмылка. — Ещё как, чёрт возьми, — он грубо притянул Тима к себе. — Это ты иди сюда. После всех твоих оскорблений я и с места не сдвинусь. Тим упёрся руками в спинку стула Ноэля и лёгонько поцеловал его в губы. Ноэль слегка вздрогнул, когда Тим коснулся раны, и тот отстранился, почувствовав привкус крови. — Эй, и это ты называешь поцелуем? — возмутился Ноэль. — А где язык? Тим закатил глаза. — Тебе не кажется, что у тебя оральная фиксация? — А тебе не кажется, что я тебя стукну, если ты не поцелуешь меня как следует? Тим ухмыльнулся и схватил Ноэля за подбородок. Их взгляды встретились, и Тим с новой силой осознал, насколько это удивительно и прекрасно — иметь такую возможность. Ноэль наклонил голову, но момент уже был утерян. В сантиметре от его губ раздался резкий хлопок, заставивший их отпрянуть друг от друга. — Я уложила твою маму в постель, — объявила миссис Стил без предисловий. — Дала ей снотворное из аптечки, так что она проспит некоторое время. Тим, нам пора. На мгновение на лице Ноэля промелькнуло что-то, похожее на страх, но оно быстро исчезло. — До завтра, — прошептал Тим и сжал плечо Ноэля, прежде чем подняться. Ноэль не среагировал ни на этот жест, ни на прощание. Он окутал себя равнодушием, как одеялом, и отвернулся. И, несмотря на всю боль, которую он причинил Тиму, и на то, сколько неприятностей навлекли на его голову их поцелуи, Тим почувствовал, что здесь что-то не так. Он боялся за Ноэля, но мать звала его, и ему нужно было идти.