Слон в комнате

В машине царила атмосфера сдерживаемой ярости. Спустя пять минут Тим осмелился спросить: — Как ты узнала, что у миссис Хендерсон есть снотворное? Мать бросила на него презрительный взгляд. — Ей выписали рецепт, когда они переехали. Из-за тревоги у неё началась бессонница. — А, — Тим был готов снова погрузиться в молчание, но миссис Стил — нет. — Тим, — начала она, сжимая и разжимая пальцы на руле, — правда ли то, что сказал Ноэль? Ты… экспериментируешь с ним? Тим смотрел на неё целую минуту, пытаясь осознать вопрос. Экспериментирует? Он что, химическое соединение? — Эм, — выдавил он наконец. — Мы не… э-э… экспериментируем. По сути. — Значит, он соврал? — в голосе миссис Стил слышалось неподдельное облегчение. — Нет. Не соврал. Мы просто… дурачились. Немного. Он… то есть, мы… — О, Тим, — хрипло сказала миссис Стил. Тим, к своему удивлению, увидел, что она плакала; слёзы текли по её щекам, в то время как она ловко переключала передачи, подъехав к их подъездной дорожке. Тим считал неправильным оставлять мать плачущей в машине, особенно когда плакала она из-за него. Так что он сидел, время от времени ёрзая на сиденье и желая, чтобы она тоже отвесила ему оплеуху, как миссис Хендерсон. Наконец миссис Стил оторвалась от руля. Она громко шмыгнула носом и пошарила в кармане в поиске носового платочка. — Теперь я в порядке, — сказала она, улыбаясь Тиму. Тим только и смог, что не отшатнуться. Её потёкшая тушь размазалась по всему лицу, кроме ресниц, а нос был ярко-розовым — она точно не была «в порядке». — Если бы ты только рассказал мне раньше, — вздохнула миссис Стил. — Неприятный сюрприз — услышать это вот так. Как минимум, я была бы готова… Тим изо всех сил старался не хмуриться. — О чём ты? — Ну, я не думала, что ты… гей, — миссис Стил снова шмыгнула носом. — Хотя сын миссис Грей с Кирк-стрит тоже, оказывается, гей. И это нормально, я думаю, а ещё он помог ей выбрать новые и просто шикарные шторы, когда у неё был ремонт в гостиной. — Мам, о чём ты говоришь? — огрызнулся Тим. — Я вообще в шторах не разбираюсь! — Но ведь это по их части. Дизайн, одежда и всё такое. Тим посмотрел на маму с раздражением. — По их части? Ты имеешь в виду педиков? Не знаю, мам, но для меня быть геем означает, что в тебя кидаются всякой дрянью в классе. Или когда люди ссут на твою одежду, пока у тебя физра. Или, знаешь, когда ломают руку. — Дорогой, что это значит? — вяло спросила миссис Стил. — Я думала, ты экспериментируешь только с Ноэлем. Тим почувствовал головную боль. — Не используй это слово, мам! — крикнул он. — Да, мы с ним целуемся, мы заводим друг друга, но это не значит, что мы не понимаем, что делаем, ладно? — Хорошо, дорогой, хорошо, — миссис Стил начала лихорадочно сгибать и разгибать носовой платок. — Прости, я просто немного в шоке от всего этого. Жалость вдруг пересилила злость, но лишь на миг. — Это твоя вина, — сказал Тим. — Ноэль — первый парень, с которым у меня что-то было, это правда. Но я всегда был геем. Всегда. Ты просто не хотела этого видеть. Миссис Стил снова заплакала. Тим и сам изо всех сил сдерживал подступающие слёзы. — В любом случае, это не важно, — вздохнул он. — У тебя будет целая жизнь, чтобы свыкнуться с этой мыслью, если, конечно, ты не захочешь отправить меня куда-нибудь на лечение. Тут миссис Стил ахнула. — Тим! Не могу поверить, что ты думаешь, что я способна совершить такой ужасный поступок! Ты мой сын. Если ты хочешь… — она с трудом подбирала слова, — спать с другими мужчинами, то хорошо. Но из-за этого ты не перестаёшь быть моим сыном. — Сыном, в котором ты разочаровалась, да? — Я всю жизнь только и делала, что гордилась тобой, Тим, — ответила она. Тим хотел закончить на этом, но болезненные воспоминания не дали этого сделать. — Тогда почему, мама? Почему ты позволила Босворту сломать мне руку, когда мне было десять? Почему ты позволила миссис Джексон травить меня в школе? — Я… Тим, кто твой лучший друг? — У меня нет лучшего друга. Босворт считает, что маленьким трусливым мальчикам они не нужны, — фыркнул Тим. — Тогда, наверное, ты не поймёшь, но… Хелен Хендерсон — моя самая лучшая подруга. Мы обе рано забеременели, и обе переехали с мужьями далеко от наших семей и старых друзей. Мы бы в любом случае с ней подружились, но обстоятельства сложились так, что мы на самом деле нуждались друг в друге. Сейчас мы обе больше не можем иметь детей. Я никогда не говорила тебе об этом, но через год после твоего рождения у меня была внематочная беременность, и я чуть не умерла. Врачи сказали, что мне нужно сделать гистерэктомию, чтобы избежать опасности в будущем. — Офигеть, — всё, что смог выдать Тим; он был очень шокирован этой информацией, а его мать буквально на его глазах превращалась в живого человека со своими проблемами. — Именно. А у Хелен было несколько выкидышей. Через время они решили не заводить второго ребёнка, как и мы с твоим отцом. Это была ещё одна связь, которая сблизила нас и сделала обоих наших сыновей самыми ценными людьми в нашей жизни, — миссис Стил вздохнула. — Иногда меня беспокоило, что Ноэль был слишком дорог для Хелен… а он был таким красивым мальчиком, почти идеальным. Она очень боялась, что с ним может произойти что-то плохое. — Дай угадаю… например, он окажется геем? — Возможно, — признала миссис Стил, — хотя наше поколение об этом особо не задумывалось. У меня четыре брата, и я знаю, в какие передряги могут попадать мальчики. Хелен же — единственный ребёнок в семье. Она не умела ладить с чужими детьми, когда оставалась с ними наедине, и поэтому она часто не понимала, чего хотел Ноэль. Миссис Стил повернулась в сторону сада, уставившись на полевые цветы, словно ей было больно смотреть на сына. Точнее, Тим на это надеялся. — Знаешь, ты был единственным, кто мог с ним справляться. С Ноэлем всё было бы хорошо, если бы Хелен не контролировала каждый его шаг, но я не была в силах это признать. Я не хотела это признавать. Я даже позволяла обвинять тебя в поступках, которые на самом деле были делом рук Ноэля, потому что я знала, что для тебя это как с гуся вода. Ноэль же… он ужасно воспринимал критику в свой адрес. — Я заметил. — Потом произошёл тот случай в школе; ты сказал, что хочешь выйти замуж за Ноэля, когда вырастешь, — миссис Стил глубоко вздохнула. — Ты помнишь это? — Мам, как бы я ни старался, я так и не смог забыть об этом. Миссис Стил издала жалобный звук. — Это была просто глупая детская фраза. Скажи ты так о какой-нибудь девочке, то миссис Джексон… все бы умилились этому или удивились не по годам развитому тебе. Не знаю, я бы просто посмеялась. И я знала, что вы с Ноэлем были очень близки. Вы ведь думали, что в брак вступают друзья. — Так и есть. — Конечно. Я помню, что где-то лет в восемь или девять хотела выйти замуж за своего брата, потому что не хотела менять фамилию, — миссис Стил хихикнула, но это прозвучало натянуто. — Хелен считала по-другому. Она думала, что ты — и, соответственно, Ноэль — подписали себе приговор на бесконечные насмешки и травлю со стороны других детей. — Она была права. Миссис Стил продолжила, словно не услышав: — Я могла бы поговорить с миссис Джексон, но она воспринимала всё в штыки. Я думала, её мотивы были ясны: она хотела защитить вас. На самом же деле она оказалась старой, тупой и фанатичной сукой. Но кто станет так говорить о человеке, который учит их детей? — Вау, мам, — ответил Тим с удивлением. — Ты сказала «сука»! Миссис Стил схватила сына за руки, и всё в её взгляде кричало о раскаянии. — Я знаю, Тим, знаю, что я должна была стоять на своём. Я знаю, как миссис Джексон относилась к тебе, знаю, что с тобой сотворил этот сопляк Шейн Босворт, но если бы я заговорила об этом, то Хелен бы меня не простила. К тому же я думала, что вы из этого вырастете. А вы с Ноэлем, кажется, были… — Мы не дружили, — резко поправил её Тим. — Наша дружба прекратилась в тот день, когда он позволил Босворту избить меня. — Ну вот, я обманывала себя всё это время. Ты никогда не поймёшь, насколько страшно быть родителем, пока сам не станешь им. — В данных обстоятельствах это маловероятно, — парировал Тим. — Одна мысль о том, что я причиняю тебе боль, убивала меня. Тем более, когда это была моя вина… Послушай, Тим, я никогда не смогу заслужить у тебя прощения за то, что заставила тебя пройти через это, но мне и так было тяжело жить с этим грузом на плечах. А ты, казалось, был в порядке. Ты не попадал в неприятности, хорошо учился в школе… — Эй, — Тим неловко приобнял её, — я не… я не был в порядке. Но я всё равно прощаю тебя, ты ведь моя мама. Я хочу, чтобы ты меня любила. Ладно, сделай вид, что я этого не говорил. — Как скажешь, — ответила миссис Стил. — И, Тим, я обещаю не спрашивать у тебя, почему ты снова связался с Ноэлем, раз вы не дружите уже около семи лет… — Ты только что это сделала, — заметил Тим. — Просто не осуждай его, пока не услышишь его версию, — миссис Стил вздохнула. — Я люблю Хелен как сестру, но быть её сыном было бы тяжело. Безумно тяжело. — Кстати о трудностях, — сказал Тим, — папа дома. Как ты думаешь, рассказать ему всё до или после ужина? * Тим тихо стоял у кабинета химии, дожидаясь учителя. Он научился занимать как можно меньше пространства с тех времён, как кто-то мог с лёгкостью его ударить, выбить из рук учебники или пролить на него что-нибудь. Вот как сейчас. Тим не был дураком. Он понимал, что не все геи на планете каждый божий день сталкивались с такой беспощадной травлей из-за сексуальной ориентации. Ещё он знал, что ему не повезло в плане образования. Почти со всеми одноклассниками он был знаком с начальной школы. Из этого следовало, что почти все знали причину, по которой Босворт ненавидел Тима. Подростки вряд ли стали бы принимать с распростёртыми объятиями гея в своём окружении, к тому же Босворт разогрел атмосферу до уровня испанской инквизиции. Он заметил, что несколько девушек из его класса сегодня были в особенно приподнятом настроении. Всё, что он мог разглядеть в них, — это их подозрительно высокие туфли на каблуках и бледные небритые ноги в мини-юбках. Тим не хуже остальных знал, что такие девчонки интересуют Босворта в сексуальном плане, но это не означало, что Шейн одобрял его общение с ними. Это было бы уже слишком по-человечески, не в стиле Босворта. Поэтому Тим чуть ли не выколол себе глаз пеналом, когда одна из девушек вмешалась в его личное пространство, спросив сиплым от сигаретного дыма голосом: — Ты же Тим Стил, верно? — Да, — ответил он. Последние четыре года она постоянно слышала его имя на перекличке, но Тим не стал об этом упоминать. Люди ужасно обижались, когда им указывали на их умственные недостатки. Обижались до глубины души. — Значит, это правда? В ответ на её слова раздалось хихиканье, а также советы её подруг: «Тс-с» и «Не говори этого, Сандра!». — Прости, но ты о чём? — Тим осмелился поднять глаза на лицо девушки; оно было точной копией всех любительниц плотного слоя тонального крема, но что-то доброе читалось в её взгляде. — О тебе и Ноэле Хендерсоне! — прошептала она. Тим в ту же минуту поменял своё мнение о её добром сердце. Его собственное будто бы рухнуло на пол, когда он увидел не кого иного, как Ноэля и Сэма Дэвиса, правую руку Босворта, подходящих к двери. — Что насчёт нас? — шепнул в ответ Тим. Маловероятно, что прикинуться дурачком помогло бы избежать неминуемого вопроса, но надежда умирает последней. — Моя подружка Касс видела вас на прошлой неделе за складом, — поведала Сандра. Для окаменевшего Тима её слова прозвучали будто топот слона. — Конечно, она близко ничего не разглядела, но было похоже, что вы целовались. Это она так сказала. — Значит, она ошиблась, — отрезал Тим. — Зачем мне вообще целоваться с Ноэлем Хендерсоном? Ноэль и Сэм Дэвис переглянулись друг с другом, услышав эту реплику. Тиму казалось, что только он понял, что изначально это был риторический вопрос. Ноэль моментально побледнел, Сэм покраснел, а Сандра загорелась любопытством. — Ну, он довольно симпатичный, — ответила она, совершенно не заботясь о том, что парень, о котором шла речь, находился в пределах её слышимости. Тим мог бы умереть от ужаса, но он уже перерос этот возраст. — А ты гей и всё такое, так почему бы и нет? — Ох, я даже не знаю, — в голосе Тима смешались наигранный страх и сарказм. — Может, потому что я ненавижу его до глубины души и не прикоснулся бы к нему, даже если бы мне за это заплатили? Да, я гей, но я не настолько отчаялся. Пару секунд Сандра выглядела шокированной, но вскоре на её лице появилась широкая улыбка. — Правильное решение, приятель. И, поправив юбку — что заняло считанные секунды, — она развернулась и пошла обратно к подругам. Тим выдохнул с облегчением. Он был доволен собой, потому что смог с этим справиться. А затем он поднял глаза и увидел лицо Ноэля. * Тим и Ноэль учились в одном классе, но из-за того, что Тим постоянно приходил на занятия раньше, а Ноэль всегда опаздывал, виделись они редко. К тому же Ноэль сидел сзади, а Тим — спереди, и чтобы его увидеть, нужно было развернуться назад. А такое неуместное движение принесло бы ему ещё кучу проблем. Но уроки физкультуры были далеко не безопасной средой. Ещё до их с Ноэлем неожиданного сближения Тим боялся физры так же, как Одиссей боялся покинуть Итаку. Разница между ними заключалась лишь в повторении ужаса. Одиссей страдал от разлуки с любимым островом всего один раз, в то время как Тим был вынужден — за неимением переломов и хронических заболеваний — терпеть физру каждую неделю. Неудивительно, что Тим ненавидел все существующие виды спорта. Шансы того, что в него полетят мячи или ракетки, были слишком высоки, а это ещё и допускалось правилами игры. Благодаря новым и изобретательным методам прицеливания Босворта, Тим пользовался разогревающей мазью намного чаще, чем вся регбийная команда «Манстера». Сегодня ему чуть повезло. Учитель физкультуры велел им пробежать полосу препятствий в спортзале и вызывал по фамилиям в алфавитном порядке. Это означало, что Тим стоял далеко от Босворта, Дэвиса и — что самое главное — Ноэля. Кроме того, каждому давалась лишь одна попытка пробежать полосу. Тим знал, что за эти две минуты он споткнётся, упадёт или не сможет перепрыгнуть через «козла», подливая масла в огонь насмешек Босворта. Но это всё меркло по сравнению с сорока минутами того, что Министерство образования и науки очаровательно называло «активным отдыхом». А Тим назвал бы это адом на земле. В конце Тим задержался, чтобы предложить учителю помощь в уборке матов. Этот трюк иногда срабатывал, и Тим мог полностью избежать встречи с Босвортом в тесной раздевалке. Однако удача от него отвернулась, когда он бежал по прямой — пусть и медленно — полосе препятствий. Учитель просто поблагодарил его и отправил переодеваться. Тим проскользнул в раздевалку и втиснулся в угол между шкафчиками, чтобы его не заметили. Помещение было наполнено гомоном парней и запахом застарелого пота. По сути это должен был быть рай с полуобнажёнными мужчинами, и Босворт, конечно, свято верил в то, что так думает Тим. В действительности же всё обстояло с точностью до наоборот. Будь на то его воля, он заполнил бы раздевалку мускулистыми моделями из «Ayor Studios», а не тощими прыщавыми подростками. Тим застёгивал школьную рубашку и уже начал надеяться, что ему удастся уйти невредимым, когда перед ним материализовался Ноэль. Сердце Тима упало в пятки, когда он увидел его выражение лица. Видимо, разговор предстоял серьёзный. Тим уже почувствовал первые фантомные боли. — Ноэль, — осторожно произнёс он. — Тимми, — ответил Ноэль, сверкая глазами. — Не хочешь объясниться? — А? — Тим так сильно вцепился пальцами в пуговицу, что она оторвалась, покатившись по полу. — В каком смысле? Ты имеешь в виду то, как я выгляжу или… — Нет! — тёплое дыхание Ноэля обожгло щеку Тима, и он вздрогнул. Поскольку он смотрел на дверь, он не заметил, как сердитое выражение лица Ноэля на мгновение дрогнуло, быстро вернувшись обратно. — Раньше, до химии. То, что ты наговорил Сандре. Что это было? — А, ты имеешь в виду то, что я спас твою репутацию? Всё нормально, отблагодаришь меня позже. Ноэль резко толкнул Тима, и он коснулся лопатками твёрдой стены. — Кто сказал, что мне это нужно? — Да ладно тебе, Ноэль, — огрызнулся Тим. — Ты и понятия не имеешь, во что ввязываешься. Ты так сильно хочешь, чтобы о тебе ходили грязные сплетни в этой школе? Не думай, что они не отвернутся от тебя лишь потому, что ты красавчик и душа компании. Как раз-таки наоборот — тем веселее будет тебя унизить. — А что, — сквозь зубы процедил Ноэль, — дало тебе повод думать, что мне не насрать на их мнение? — Хороший вопрос. Может быть, твой образ жизни? Ноэль неожиданно улыбнулся. — Когда-то ты знал меня лучше, чем сейчас. — Да, и когда-то мой член был размером с арахис, — сказал Тим. — К чему ты клонишь? — Знаешь, почему я поцеловал тебя на прошлой неделе? — тихо спросил Ноэль. Тим с тревогой отметил, что тот практически над ним нависает. Если в других условиях это могло бы быть весьма приятным положением дел, то сейчас это означало две вещи: опасность и невозможность отступления. — Ты был возбуждён? — Ну, было такое, — Ноэль придвинулся вплотную. Тим чувствовал его рубашку на своём обнажённом животе. — Но в основном я просто захотел так сделать. Не хотелось ждать выходных или бояться, что твоя мама нас застукает. — Тебе напомнить, что это твоя мать нас спалила, а на прошлой неделе за нами наблюдала вся школа? — Тиму безумно сложно далось произнести эту фразу без дрожи в голосе, а это было трудно, учитывая то, как костяшки пальцев Ноэля легко касались его пупка. — Школа не так страшна, как моя мама, — Ноэль усмехнулся в своей манере. С леденящим шоком Тим осознал, что Ноэль собирается его поцеловать. В школе. В раздевалке. Всего в пяти метрах от Босворта, в красках описывающего то, чем он занимался на выходных. Тим открыл рот, чтобы сказать «Только попробуй!» или что-то ещё, подходящее для отпора. Но он не смог произнести ни букву, потому что губы Ноэля уже коснулись его губ, а язык проскользнул в открытый рот. Руки, которые Тим поднял, чтобы оттолкнуть его, запутались в его волосах. Разум Тима кричал о предательстве, но сердце твердило: «Пожалуйста, сэр, можно ещё?». Проворные руки Ноэля скользнули ниже и принялись поглаживать его поясницу, заставляя Тима выгнуться, как довольного кота. Ноэль начал проворачивать запрещённый приём — он втягивал нижнюю губу Тима между своими губами, что обычно так его возбуждало, и он боялся не дожить до оргазма. Но на сей раз реальность рухнула на него с гораздо более неминуемой угрозой смерти. — Ноэль? — сказал Босворт голосом, который должен был получиться властным, но оказался гораздо ближе к предсмертным конвульсиям попугая. — М-м… — промычал Ноэль в рот Тима. С явной неохотой, по-прежнему держа руку на бедре Тима, он обернулся. — Что надо? — Ты… — пискнул Босворт; остальные парни уставились на них так, что их глаза можно было использовать вместо шаров для боулинга, — …с ним. Ты! С ним! Целуешься! С ним! — Ага, — Ноэль прислонился головой к Тиму, и из-за их небольшой разницы в росте его щетина касалась щеки Стила. Это не вызывало неприятных ощущений, за исключением того, что в глазах Босворта загорелся убийственный огонёк. — Он хорошо целуется. — Он парень! — прогремел Босворт. — Какая часть его тела это выдала? — поинтересовался Ноэль. — Боже мой, ты что, хочешь умереть? — испуганно прошептал Тим. Босворт перевёл свой горящий взгляд на Тима. — Это ты, да? Ты, грязный педик, ты его развратил! Ты заплатишь за это. — Поправочка, — протянул Ноэль. — Если кто и занимался развращением, так это я. Всё это была моя идея. Не то чтобы Тимми не думал об этом, но первый шаг сделал я, — он послал Босворту острую сияющую улыбку. — Сорян. Лицо Шейна скрылось под маской ярости. — Ты ещё об этом пожалеешь. Я всегда знал, что с тобой что-то не так, Ноэль Хендерсон. Всё-таки ты дружил с этим гомиком до того, как твой папаша не запретил тебе с ним общаться. Не удивлён, что он повлиял на тебя. — Или просто подрочил, — ответил Ноэль. — Кстати, это довольно приятно — тебе стоит попробовать. — О нет, — почти неслышно выдохнул Тим. Он знал это выражение лица Босворта. Оно означало, что он собирается причинить кому-то боль, пока тот не взмолится о пощаде, а потом продолжит его избивать, потому что Босворт не знаком с понятием «пощада». Между показной смелостью Ноэля и позой Шейна Тим выскользнул из-под руки Ноэля. Когда он шагнул навстречу кулаку Босворта, он был уверен, что будет драться до конца.