Слон в комнате

В машине царила атмосфера сдерживаемой ярости. Спустя пять минут Тим осмелился спросить: — Как ты узнала, что у миссис Хендерсон есть снотворное? Мать бросила на него презрительный взгляд. — Ей выписали рецепт, когда они переезжали. Из-за стресса у неё началась бессонница. — А, — Тим был готов снова погрузиться в молчание, но миссис Стил — нет. — Тим, — начала она, сжимая и разжимая пальцы на руле, — то, что сказал Ноэль… это правда? Ты… экспериментируешь с ним? Тим целую минуту сверлил её взглядом, пытаясь переварить вопрос. Экспериментирует? Он что, химическое соединение? — Эм, — выдавил он наконец. — Мы не… э-э… экспериментируем. По сути. — Значит, он соврал? — в голосе миссис Стил послышалось неподдельное облегчение. — Нет. Не соврал. Мы просто… дурачились. Немного. Он… то есть, мы… — О, Тим, — глухо выдохнула миссис Стил. Тим в шоке замер: его мать плакала. Слёзы катились по щекам, пока она привычным движением переключала передачу и сворачивала к их подъездной дорожке. Тим посчитал неправильным оставлять мать рыдать в машине, тем более что это он довёл её до такого состояния. Поэтому он остался сидеть, то и дело ёрзая в кресле и желая, чтобы она тоже отвесила ему оплеуху, как сделала миссис Хендерсон. Наконец миссис Стил оторвала голову от руля. Она дважды громко шмыгнула носом и пошарила в кармане в поиске носового платочка. — Теперь я в порядке, — сказала она, улыбнувшись Тиму. Тиму стоило больших усилий не отшатнуться. Её потёкшая тушь размазалась по всему лицу, кроме самих ресниц, а нос стал ярко-розовым — она выглядела как угодно, только не «в порядке». — Если бы ты только рассказал мне раньше, — вздохнула она. — Неприятный сюрприз — услышать это вот так. Как минимум, я была бы готова… Тим изо всех сил старался не хмуриться. — О чём ты? — Ну, я ведь не думала, что ты… гей, — миссис Стил снова шмыгнула носом. — Сын миссис Грей с Кирк-стрит тоже, оказывается, гей. И это нормально, я думаю, а ещё он помог ей выбрать такие чудесные новые шторы, когда у неё был ремонт в гостиной. — Мам, о чём ты говоришь? — огрызнулся Тим. — Я ничего не смыслю в шторах! — Но ведь они очень хороши в таких вещах. Дизайн, одежда и всё такое. Тим посмотрел на маму с раздражением. — Они? Ты про педиков? Не знаю, мам, но для меня быть геем — это когда в меня кидаются всякой дрянью в классе. Или когда мне ссут на одежду в раздевалке на физре. Или, знаешь, когда ломают руку. — Милый, ну что ты такое говоришь? — слабо запротестовала миссис Стил. — Я думала, ты только экспериментировал с Ноэлем. В голове у Тима будто что-то вскипело. — Хватит использовать это слово, мам! — крикнул он. — Да, мы с ним целуемся, мы заводим друг друга, но это не значит, что мы не понимаем, что делаем, ясно? — Хорошо, дорогой, хорошо, — миссис Стил начала лихорадочно комкать носовой платок. — Прости, я просто немного в шоке от всего этого. Сквозь ярость Тима кольнула жалость, но он не позволил ей взять верх. — Сама виновата, — отрезал он. — Ноэль — первый парень, с которым у меня что-то было, это правда. Но я всегда был геем. Всегда. Ты просто не хотела этого видеть. Миссис Стил снова заплакала. Тим и сам боролся с предательским жжением в глазах. — В любом случае, это не важно, — вздохнул он. — У тебя впереди вся жизнь, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Если, конечно, ты не захочешь отправить меня куда-нибудь на лечение. Тут миссис Стил ахнула. — Тим! Поверить не могу, что ты думаешь, будто я способна на такую мерзость! Ты мой сын. Если ты хочешь… — она явно с трудом подбирала слова, — спать с мужчинами, хорошо. Но из-за этого ты не перестаёшь быть моим сыном. — Сыном, в котором ты разочарована, да? — Я всю жизнь только и делала, что гордилась тобой, Тим, — ответила она. Тим хотел закончить на этом, но болезненные воспоминания не дали этого сделать. — Тогда почему, мам? Почему ты позволила Босворту остаться безнаказанным, когда он сломал мне руку в десять лет? Почему ты позволяла миссис Джексон травить меня в школе? — Я… Тим, кто твой лучший друг? — У меня нет лучшего друга. Босворт считает, что маленьким трусливым мальчикам они не нужны, — фыркнул он. — Тогда, наверное, ты не поймёшь, но… Хелен Хендерсон — моя самая близкая подруга. Мы обе рано забеременели, обе уехали с мужьями далеко от семей и старых друзей. Мы бы в любом случае с ней подружились, но обстоятельства сложились так, что мы на самом деле нуждались друг в друге. Сейчас мы обе больше не можем иметь детей. Я никогда не говорила тебе об этом, но через год после твоего рождения у меня была внематочная беременность, и я чуть не умерла. Врачи сказали, что нужно удалять матку, чтобы избежать опасности в будущем. — Офигеть, — вырвалось у Тима. Он был очень шокирован этой информацией, а мама буквально на его глазах превращалась в живого человека со своими проблемами. — Именно. А у Хелен же, напротив, было несколько выкидышей. Через время они решили не заводить второго ребёнка, как и мы с твоим отцом. Это была ещё одна связь, которая сблизила нас и сделала обоих наших сыновей самыми ценными людьми в нашей жизни, — миссис Стил вздохнула. — Иногда меня беспокоило, что Ноэль был слишком дорог для Хелен… а он был таким красивым мальчиком, почти идеальным. Она очень боялась, что с ним случится что-то плохое. — Дай угадаю… например, окажется геем? — Возможно, — признала миссис Стил, — хотя наше поколение об этом особо не задумывалось. У меня четыре брата, и я знаю, в какие жуткие передряги могут влипать мальчишки. Хелен же — единственный ребёнок в семье. Она не умела ладить с чужими детьми, когда оставалась с ними наедине, и поэтому она часто не понимала, чего хотел Ноэль. Миссис Стил повернулась в сторону сада, уставившись на полевые цветы, словно ей было больно смотреть на сына. Тим почти надеялся, что так оно и есть. — Знаешь, ты был единственным, кто мог с ним справляться. С Ноэлем всё было бы в порядке, если бы Хелен не контролировала каждый его шаг, но я не могла этого признать. Не хотела признавать. Я даже позволяла ей винить тебя в поступках, которые на самом деле были делом рук Ноэля, потому что понимала: тебе это — как с гуся вода. Ноэль же… он ужасно воспринимал критику в свой адрес. — Я заметил. — А потом произошёл тот случай в школе, когда ты сказал, что хочешь жениться на Ноэле, когда вырастешь, — миссис Стил тяжело вздохнула. — Ты помнишь это? — Мам, как бы я ни старался, я так и не смог это забыть. Миссис Стил издала жалобный звук. — Это была просто глупая детская фраза. Скажи ты так о какой-нибудь девочке, то миссис Джексон… да все бы умилились этому или удивились не по годам развитому тебе. Не знаю, я бы просто посмеялась. Я знала, что вы с Ноэлем были очень близки. Вы ведь думали, что брак — это то, что делают друзья. — Так и есть. — Конечно. Помню, что где-то лет в восемь или девять я хотела выйти замуж за своего брата, потому что не хотела менять фамилию, — миссис Стил усмехнулась, но смешок вышел натянутым. — Хелен видела это иначе. Она считала, что ты — и, соответственно, Ноэль — обрекли себя на вечные насмешки и травлю со стороны других детей. — Она была права. Миссис Стил продолжила, словно не услышав: — Сама-то я, может, и переубедила бы её, но миссис Джексон вышла на толпу войны. Мне казалось, её мотивы ясны: она хотела вас защитить. На деле же она была просто старой, тупой и фанатичной сукой. Но кто захочет говорить такое о человеке, которому доверил обучение своих детей? — Вау, мам, — Тим был поражён. — Ты сказала «сука»! Миссис Стил схватила его за руки, и всё в её взгляде кричало о раскаянии. — Знаю, Тим, знаю… мне следовало настоять на своём. Я знаю, что миссис Джексон вытворяла с тобой в классе, знаю, что с тобой делал этот сопляк Шейн Босворт… но если бы я заговорила об этом, Хелен бы меня ни за что не простила. К тому же я думала, что ты это перерастёшь. А вы с Ноэлем, казалось… — Не переросли, — резко поправил её Тим. — Наша дружба прекратилась в тот самый день, когда он позволил Босворту меня избить. — Ну вот, я обманывала себя всё это время. Ты никогда не поймёшь, насколько страшно быть родителем, пока сам им не станешь. — В данных обстоятельствах это маловероятно, — парировал Тим. — Одна мысль о том, что я причиняю тебе боль, убивала меня. Тем более, когда это происходило по моей вине… Послушай, Тим, я никогда не смогу заслужить у тебя прощения за то, через что тебе пришлось пройти, но мне и так было тяжело жить с этим грузом на плечах. А ты вроде как был в порядке. Никаких проблем с поведением, хорошие оценки в школе… — Эй, — Тим неловко приобнял её, — я не… я не был в порядке. Но я всё равно тебя прощаю, ты же моя мама. Я хочу, чтобы ты меня любила. Ладно, сделай вид, что я этого не говорил. — Как скажешь, — отозвалась миссис Стил. — И, Тим, я обещаю не спрашивать, почему ты снова связался с Ноэлем, раз вы не дружите уже около семи лет… — Ты только что это сделала, — подметил Тим. — Просто не суди его, пока хотя бы не выслушаешь его версию, — вздохнула миссис Стил. — Я люблю Хелен как сестру, но быть её сыном — задача не из лёгких. Далеко не из лёгких. — Кстати о трудностях, — сказал Тим, — папа дома. Как думаешь, рассказать ему всё до или после ужина? * Тим тихо стоял у дверей кабинета химии, ожидая прихода учителя. За годы он отточил мастерство занимать как можно меньше пространства — особенно в такие моменты, когда кто-то мог с лёгкостью его ударить, выбить из рук учебники или что-нибудь на него пролить. Прямо как сейчас. Тим не был дураком. Он понимал, что не каждый гей на планете сталкивается с такой беспощадной травлей на почве ориентации изо дня в день. Ещё он знал, что ему не повезло в плане школы. Почти со всеми одноклассниками он был знаком с началки. Следовательно, почти все знали причину, по которой Босворт ненавидел Тима. Подростки в принципе редко отличаются толерантностью к «чужакам», но Босворт довёл градус преследования до уровня испанской инквизиции. Он заметил, что несколько девушек из его класса сегодня были в особенно приподнятом настроении. Единственное, что он видел — их туфли на опасно высоких каблуках и бледные небритые ноги в мини-юбках. Тим не хуже остальных знал, что такие девчонки интересуют Босворта в сексуальном плане, но это не означало, что он одобрял их общение. Это было бы уж слишком по-человечески, не в его стиле. Поэтому Тим чуть ли не выколол себе глаз пеналом, когда одна из девиц бесцеремонно вторглась в его личное пространство, спросив сиплым от сигаретного дыма голосом: — Ты же Тим Стил, верно? — Да, — ответил он. Последние четыре года она постоянно слышала его имя на перекличке, но Тим решил не акцентировать на этом внимание. Люди жутко обижаются, когда им указывают на их умственную отсталость. Обижаются до глубины души. — Значит, это правда? В ответ на её слова раздалось хихиканье, а также советы её подруг: «Тс-с» и «Не говори этого, Сандра!». — Прости, но ты о чём? — Тим рискнул поднять глаза на лицо девушки. Она была точной копией любой фанатки плотного слоя тонального крема, но ему показалось, что он разглядел в её глазах нечто похожее на доброту. — О тебе и Ноэле Хендерсоне! — прошептала она. Тим в ту же минуту поменял своё мнение о её добром сердце. А внутри у него всё ёкнуло, когда он увидел не кого иного, как Ноэля и Сэма Дэвиса, правую руку Босворта, направлявшихся к двери. — А что с нами? — шепнул Тип в ответ. Маловероятно, что прикинуться дурачком помогло бы избежать неминуемого вопроса, но надежда умирает последней. — Моя подружка Кэсс сказала, что видела вас двоих на прошлой неделе за складом, — поведала Сандра. Для окаменевшего Тима её слова прозвучали как крик слонихи в период гона. — Конечно, вблизи она ничего не видела, но со стороны казалось, что вы целовались. Это она так сказала. — Значит, она ошиблась, — отрезал Тим. — С чего бы мне целовать Ноэля Хендерсона? Ноэль и Сэм Дэвис переглянулись друг с другом, услышав эту реплику. Тиму казалось, что только он понял, что изначально это был риторический вопрос. Ноэль моментально побледнел, Сэм покраснел, а глаза Сандры загорелись любопытством. — Ну, он вполне себе ничего, — ответила она, совершенно не заботясь о том, что парень, о котором шла речь, находился в пределах слышимости. Тим готов был провалиться сквозь землю от позора, но он уже перерос этот возраст. — А ты вроде как гей, так почему бы и нет? — О, даже не знаю, — в голосе Тима смешались наигранный страх и сарказм. — Может, потому что я его терпеть не могу и не прикоснусь к нему даже за деньги? Да, я гей, но не настолько отчаявшийся. Сандра на мгновение замерла в шоке, но вскоре на её лице появилась широкая улыбка. — Правильное решение, приятель. И, поправив юбку — что заняло считанные секунды, — она упорхнула обратно к подругам. Тим выдохнул с чувством чистейшего облегчения. Он был доволен собой, потому что смог с этим справиться. А затем он поднял глаза и увидел лицо Ноэля. * Тим и Ноэль учились в одном классе, но в силу того, что Тим всегда приходил задолго до начала занятий, а Ноэль вечно опаздывал, виделись они редко. К тому же Ноэль сидел сзади, а Тим — спереди, и чтобы его увидеть, нужно было полностью развернуться. А такое неуместное движение принесло бы ему ещё кучу проблем. Но уроки физкультуры были далеко не безопасной средой. До их с неожиданного сближения Тим боялся физры так же, как Одиссей боялся покидать Итаку. Разница заключалась только в частоте этого страха. Одиссей пострадал от разлуки с лоном любимого острова лишь однажды, в то время как Тим был вынужден — за неимением переломов и хронических заболеваний — терпеть физру каждую неделю. Неудивительно, что Тим ненавидел все существующие виды спорта. Шансы того, что в него полетят мячи или ракетки, были слишком высоки, а это ещё и допускалось правилами игры. Благодаря новым и изобретательным методам прицеливания Босворта, Тим пользовался разогревающей мазью намного чаще, чем вся регбийная команда «Манстера». Сегодня ему чуть повезло. Учитель физкультуры велел им пробежать полосу препятствий в спортзале и вызывал по фамилиям в алфавитном порядке. Это означало, что Тим стоял далеко от Босворта, Дэвиса и — что самое главное — Ноэля. Кроме того, каждому давалась лишь одна попытка пробежать полосу. Тим знал, что за эти две минуты он споткнётся, упадёт или не сможет перепрыгнуть через «козла», подливая масла в огонь насмешек Босворта. Но это всё меркло по сравнению с сорока минутами того, что Министерство образования и науки очаровательно называло «активным отдыхом». А Тим назвал бы это адом на земле. В конце Тим задержался, чтобы предложить учителю помощь в уборке матов. Этот трюк иногда срабатывал, и Тим мог полностью избежать встречи с Босвортом в тесной раздевалке. Однако удача от него отвернулась, когда он бежал по прямой — пусть и медленно — полосе препятствий. Учитель просто поблагодарил его и отправил переодеваться. Тим проскользнул в раздевалку и втиснулся в угол между шкафчиками, чтобы его не заметили. Помещение было наполнено гомоном парней и запахом застарелого пота. По сути это должен был быть рай с полуобнажёнными мужчинами, и Босворт, конечно, свято верил в то, что так думает Тим. В действительности же всё обстояло с точностью до наоборот. Будь на то его воля, он заполнил бы раздевалку мускулистыми моделями из «Ayor Studios», а не тощими прыщавыми подростками. Тим застёгивал школьную рубашку и уже начал надеяться, что ему удастся уйти невредимым, когда перед ним материализовался Ноэль. Сердце Тима упало в пятки, когда он увидел его выражение лица. Видимо, разговор предстоял серьёзный. Тим уже почувствовал первые фантомные боли. — Ноэль, — осторожно произнёс он. — Тимми, — ответил Ноэль, сверкая глазами. — Не хочешь объясниться? — А? — Тим так сильно вцепился пальцами в пуговицу, что она оторвалась, покатившись по полу. — В каком смысле? Ты имеешь в виду то, как я выгляжу или… — Нет! — тёплое дыхание Ноэля обожгло щеку Тима, и он вздрогнул. Поскольку он смотрел на дверь, он не заметил, как сердитое выражение лица Ноэля на мгновение дрогнуло, быстро вернувшись обратно. — Раньше, до химии. То, что ты наговорил Сандре. Что это было? — А, ты имеешь в виду то, что я спас твою репутацию? Всё нормально, отблагодаришь меня позже. Ноэль резко толкнул Тима, и он коснулся лопатками твёрдой стены. — Кто сказал, что мне это нужно? — Да ладно тебе, Ноэль, — огрызнулся Тим. — Ты и понятия не имеешь, во что ввязываешься. Ты так сильно хочешь, чтобы о тебе ходили грязные сплетни в этой школе? Не думай, что они не отвернутся от тебя лишь потому, что ты красавчик и душа компании. Как раз-таки наоборот — тем веселее будет тебя унизить. — А что, — сквозь зубы процедил Ноэль, — дало тебе повод думать, что мне не насрать на их мнение? — Хороший вопрос. Может быть, твой образ жизни? Ноэль неожиданно улыбнулся. — Когда-то ты знал меня лучше, чем сейчас. — Да, и когда-то мой член был размером с арахис, — сказал Тим. — К чему ты клонишь? — Знаешь, почему я поцеловал тебя на прошлой неделе? — тихо спросил Ноэль. Тим с тревогой отметил, что тот практически над ним нависает. Если в других условиях это могло бы быть весьма приятным положением дел, то сейчас это означало две вещи: опасность и невозможность отступления. — Ты был возбуждён? — Ну, было такое, — Ноэль придвинулся вплотную. Тим чувствовал его рубашку на своём обнажённом животе. — Но в основном я просто захотел так сделать. Не хотелось ждать выходных или бояться, что твоя мама нас застукает. — Тебе напомнить, что это твоя мать нас спалила, а на прошлой неделе за нами наблюдала вся школа? — Тиму безумно сложно далось произнести эту фразу без дрожи в голосе, а это было трудно, учитывая то, как костяшки пальцев Ноэля легко касались его пупка. — Школа не так страшна, как моя мама, — Ноэль усмехнулся в своей манере. С леденящим шоком Тим осознал, что Ноэль собирается его поцеловать. В школе. В раздевалке. Всего в пяти метрах от Босворта, в красках описывающего то, чем он занимался на выходных. Тим открыл рот, чтобы сказать «Только попробуй!» или что-то ещё, подходящее для отпора. Но он не смог произнести ни букву, потому что губы Ноэля уже коснулись его губ, а язык проскользнул в открытый рот. Руки, которые Тим поднял, чтобы оттолкнуть его, запутались в его волосах. Разум Тима кричал о предательстве, но сердце твердило: «Пожалуйста, сэр, можно ещё?». Проворные руки Ноэля скользнули ниже и принялись поглаживать его поясницу, заставляя Тима выгнуться, как довольного кота. Ноэль начал проворачивать запрещённый приём — он втягивал нижнюю губу Тима между своими губами, что обычно так его возбуждало, и он боялся не дожить до оргазма. Но на сей раз реальность рухнула на него с гораздо более неминуемой угрозой смерти. — Ноэль? — сказал Босворт голосом, который должен был получиться властным, но оказался гораздо ближе к предсмертным конвульсиям попугая. — М-м… — промычал Ноэль в рот Тима. С явной неохотой, по-прежнему держа руку на бедре Тима, он обернулся. — Что надо? — Ты… — пискнул Босворт; остальные парни уставились на них так, что их глаза можно было использовать вместо шаров для боулинга, — …с ним. Ты! С ним! Целуешься! С ним! — Ага, — Ноэль прислонился головой к Тиму, и из-за их небольшой разницы в росте его щетина касалась щеки Стила. Это не вызывало неприятных ощущений, за исключением того, что в глазах Босворта загорелся убийственный огонёк. — Он хорошо целуется. — Он парень! — прогремел Босворт. — Какая часть его тела это выдала? — поинтересовался Ноэль. — Боже мой, ты что, хочешь умереть? — испуганно прошептал Тим. Босворт перевёл свой горящий взгляд на Тима. — Это ты, да? Ты, грязный педик, ты его развратил! Ты заплатишь за это. — Поправочка, — протянул Ноэль. — Если кто и занимался развращением, так это я. Всё это была моя идея. Не то чтобы Тимми не думал об этом, но первый шаг сделал я, — он послал Босворту острую сияющую улыбку. — Сорян. Лицо Шейна скрылось под маской ярости. — Ты ещё об этом пожалеешь. Я всегда знал, что с тобой что-то не так, Ноэль Хендерсон. Всё-таки ты дружил с этим гомиком до того, как твой папаша не запретил тебе с ним общаться. Не удивлён, что он повлиял на тебя. — Или просто подрочил, — ответил Ноэль. — Кстати, это довольно приятно — тебе стоит попробовать. — О нет, — почти неслышно выдохнул Тим. Он знал это выражение лица Босворта. Оно означало, что он собирается причинить кому-то боль, пока тот не взмолится о пощаде, а потом продолжит его избивать, потому что Босворт не знаком с понятием «пощада». Между показной смелостью Ноэля и позой Шейна Тим выскользнул из-под руки Ноэля. Когда он шагнул навстречу кулаку Босворта, он был уверен, что будет драться до конца.