I see the way you look at me / Я вижу, как ты на меня смотришь

      Сириус:       Ремус — твоё настоящее имя?       Сириус отправил сообщение и решил подождать. Он не стал терять времени и, как только Лили добавила его в общий чат, написал Люпину, даже особо не задумываясь над смыслом своего сообщения. «Тема для разговора сама себя найдёт, главное — проявить инициативу», — подумал Сириус, поудобнее устраиваясь на диване Джеймса. Ему стало скучно сидеть у себя в комнате в полном одиночестве, поэтому, он как обычно завалился к Сохатому — тот никогда не возражал, а наоборот был рад поболтать с лучшим другом обо всем и ни о чем.       Ремус:       что?       Блять, ну звучит реально тупо. Спросил бы ещё, какая у него фамилия. Ладно, что сделано, то сделано, надо выкручиваться.       Сириус:       ну знаешь у тебя фамилия с       латинского переводится как       волк. мб ты и имя решил       поменять, чтобы подходило       под волчью тематику       Ремус:       нет, я не страдаю идиотизмом.       это моё настоящее имя. и вообще, странно слышать такие вопросы от человека,             которого буквально зовут Сириус.       Бродяга хлопнул себя по лбу. Идиот.       Сириус:       да, знаешь, когда я думаю об этом сейчас, звучит и правда забавно)))       ну ладно эм       что делаешь?       Ремус:       самый ужасный способ продолжить диалог, Блэк       ем яичницу и с тобой переписываюсь       Сириус:       ну ты же ответил, значит не самый ужасный))       и эй, мы так похожи! я тоже с тобой переписываюсь!       Ремус:       удивительно, не так ли?       я ложусь спать       Сириус:       в 20:45? серьёзно?       Ремус:       да. доброй ночи.       Сириус недоуменно смотрел на экран телефона. Ясное дело, что Люпин не собирался ложиться спать. Он просто отшил Сириуса! Даже в голове не укладывается… Ну как можно отшить Сириуса Блэка? Он отложил телефон и задумчиво уставился в потолок. До чего загадочен был Ремус. Почему он не захотел с ним переписываться? Почему он был так холоден? Почему его так раздражает Сириус? Почемупочемупочему. Миллион вопросов, а ответов — ноль.       — Поднимай свой ленивый зад! — в живот Сириуса прилетела бутылка с водой. Джеймс нахально уставился на друга, параллельно надевая спортивки. О нет. Только не это, — Мы идём на пробежку!       — Иди нахуй, второй раз за день твои прихоти выполняю!       Бутылка полетела обратно к хозяину комнаты.       — Сам иди нахуй. Ну а что? Так и будешь лежать тут целый день?       Спустя десять минут Сириус уже волочился за Джеймсом в парк. Сраные пробежки.       — Джеймс, умоляю, давай перерыв!       — Через восемь минут присядем. Не сбивай дыхание!       — Джеймс, прошло уже восемь минут и десять секунд. Либо мы садимся на лавочку, либо я падаю на дорогу.       В этот раз Поттер все-таки сжалился, и ребята присели на лавочку около большого фонтана. Джеймс жадно вцепился в бутылку с водой, после чего передал её Бродяге. Сириус думал было покурить, но с досадой обнаружил, что пачка сигарет осталась дома.       — Бродяга?       Джеймс разбил тишину, лукаво глядя на друга. На лице Сириуса расцвела улыбка: он по одному взгляду понял, о чем сейчас пойдёт разговор, но все же спросил:       — Да, Сохатый?       — Нам нужно провести что-то грандиозное в этой четверти.       Сириус торжественно хлопнул. Да, им нужно что-то масштабное, великолепное.       — Как насчёт вечеринки, мистер Сохатый?       — Я поддерживаю вашу идею, мистер Бродяга.       — А какой у нас самый ближайший праздник, мистер Сохатый?       — М-м-м, — Джеймс состроил задумчивую гримасу, — Хэллоуин?       — Ну, чуть позже, чем Хэллоуин.       — День гадания на кофейной гуще?       — Чего? — нахмурился Сириус.       — 1 ноября — день гадания на кофейной гуще. А ты не знал? — Джеймс сделался таким серьёзным, что если бы Сириус не дружил с ним 7 лет, то подумал, что он сейчас не шутит.       — Мой день рождения, придурок! Нам нужно вытворить что-то невероятное. Восемнадцать лет не каждый год исполняется!       — Что-нибудь придумаем, брат, — Джеймс одобрительно похлопал его по плечу. Он прекрасно знал, как празднование дня рождения важно для Сириуса. — Можем позвать весь факультет в гостиную и намутить чего-нибудь с алкоголем.       — Типа фонтана из пива?       — А что, идея, — Джеймс не сдерживал счастливой улыбки, хлопая по плечу Бродяги, — Все будет, чувак, все будет. Организуем.

***

      — Может, прекратишь пить столько кофе? Какая по счету это кружка? Третья? Четвёртая?       Марлин Маккиннон укоризненно зыркнула на Сириуса своим пронзительным взглядом. Ну а Сириус сделал вид, что не понимает, о чем она говорит.       — Всего лишь вторая.       — А до этого ты баловался энергетиками?       — Марлс, в чем проблема? Я просто заряжаюсь энергией. Сомневаюсь, что со спящим мной можно построить конструктивный диалог.       — Я была бы даже рада, если бы ты сейчас лёг спать, — Марлин отложила гитару и скрестила руки на груди. Девушка прекрасно знала о его проблемах со сном. И то, что сейчас он балуется напитками с кофеином, совсем её не радовало. Не выдержав злобного взгляда Марлин, Сириус отставил кружку в сторону:       — Довольна? Обещаю, сегодня никакого кофе.       — И энергетиков. И желательно не только сегодня.       — Ну-ну, сбавь обороты. А то вдруг я ещё насовсем брошу их пить.       Сириус грохнулся на кровать к блондинке и прошёлся бледным пальцем по струнам электрогитары. Марлин очень давно играла, но к сожалению свет ещё не увидел её талант. Девушка знакомилась со многими участниками музыкальных групп, но отказывалась сразу после пробных репетиций. «Этого недостаточно для меня, Сириус, ребята слишком слабые», — примерно то, что она говорила после каждой попытки сдружиться с музыкантами. Маккиннон везде видела недочеты: вокалист не попадает в ноты, у барабанщика плохо с грувами. Да, Марлин была слишком требовательной к участникам групп, но еще больше она требовала от себя.       Восемь лет девушка упорно тренировалась, проводила бессонные ночи, сочиняя свои собственные песни, зажимала струны до тех пор, пока кончики пальцев не начинали онемевать. Она часто была недовольна своей работой, звонила Сириусу, чтобы услышать его одобрение, но позже все равно в корне меняла идею всей композиции. Так что да, Сириус понимал, почему именно подруга так делает.       — Знаешь, была бы только рада, — девушка лишь закатила глаза. Трехминутный перерыв закончен, Марлин вновь готова сразиться со сложной партией электрогитары, — Чего разлегся? Вставай, спой ещё раз! У тебя отличный голос, он прекрасно подходит под звучание.       Сириус знал об этом. Он занимался музыкой с детства, хоть и ненавидел это. Руки до сих пор помнят клавиши фортепиано, перед глазами стоят ноты. На праздниках, когда все друзья родителей собирались в особняке Блэков, устраивая жуткий шум и громкие споры, Сириуса заставляли играть на потеху публике.       «Chante pour nous, chéri, покажи гостям, на что ты способен!»       «Сириус, пройди к пианино, сыграй ma mélodie préférée».       И Сириус играл. Играл, потому что не было выбора. После побега из дома в шестнадцать он забыл о музыке на десять месяцев. Звучание его голоса напоминало о доме, о холодных стенах, о неживых картинах, о брате, оставшемся под крылом матери. Но постепенно Сириус приходил в себя, с чем очень помогала Маккиннон. Звук электрогитары кардинально отличался от пианино. Сначала он прислушивался к мелодиям, потом понял, что ему это чертовски нравится. А сейчас он стоял в общажной комнате подруги и пел знакомую песню, пока та проходилась пальцами по струнам. Гитара издавала прекрасный звук, уши просто находились в раю… Как, собственно, и с фортепиано. Это было сложно признать, но ему все-таки нравилось играть, он просто не хотел делать это из-за родителей. Но все-таки, в глубине души, он любил этот инструмент, просто нужно перестать ассоциировать его с Блэками.       — Когда-нибудь ты сыграешь это на сцене, а я буду сидеть в первом ряду и вытирать скупые слезы, — песня закончилась, игра была практически чистой. Это то, чем нужно было гордиться. Сириус невероятно гордился Марлин, ломавшей любые преграды на своём пути, — Ох, как же быстро растут чужие дети!       — Ну ты и придурок! — засмеялась девушка, отключая инструмент от усилителя и убирая его в черный чехол с наклейками.       — Ой, ещё скажи, что ты меня не любишь.       — Лучше скажи, как тебя можно не любить?       На телефон пришло уведомление. Эванс напоминала о встрече их небольшой группы, которая должна была произойти через час.       — Об этом тебе могут рассказать Ремус и Лили, они с этим отлично справляются.       Марлин вопросительно подняла брови.       — Ну, мы с Сохатым решили помочь им с каким-то там концертом. Не подумай, я очень серьёзно к этому отношусь, просто изначальный мотив был в том, чтобы Джеймс мог подкатить шары к Эванс, — Сириус театрально закатил глаза, прыгая на одной ноге, пока надевал левый кроссовок, — Ничего нового. Из-за этого они теперь смотрят на нас так, будто мы прямо на их глазах убили человека. Еще и Люпин переписывается со мной, будто у него буквы платные… — надев второй кроссовок и схватив свою кожаную куртку, Сириус поднял голову и понял, что на лице Маккиннон все еще не отразилось понимание, поэтому поспешил перейти к сути, — Но вообще, мне кажется, организация благотворительного концерта — штука весёлая. А, собственно, туда я и направляюсь: у нас встреча через час в каком-то там школьном кабинете. В общем, заскочу попозже, Марлс, не скучай!       Сириус прервал поток слов, чтобы быстренько обнять недоумевающую подругу, что пыталась мысленно структурировать всю поступившую ей информацию. Но парень не мог медлить: во-первых, Эванс живьём его сварит, если он опоздает в первый день, а во-вторых, был у него смысл прийти чуть раньше. Смысл звали Ремус Люпин. Сириус надеялся, что в жизни он сможет произвести впечатление лучше, чем у него вышло в переписке. "Первый блин комом, я смогу разговорить его, видя вживую", — думал Сириус, идя на автобусную остановку. Целых 50 минут до встречи, вот на какие жертвы он идет!       Ремус Люпин был для него загадкой. Он мог смотреть на него часами и не понимать, что же было в голове у этого человека, какая у него история. Не то, чтобы с другими людьми было проще: они просто быстрее шли на контакт и рассказывали все сами, не приходилось гадать, что они за фрукты и с чем их едят.       Джеймс, например, был просто раскрытой книгой. Ему было нечего скрывать, он с радостью делился подробностями своей жизни, даже самыми абсурдными. В этом и был весь Джеймс! Добрая душа, хоть со стороны и кажется, что он заносчивый балбес. Да, он громкий, шумный, любит быть в центре внимания, но все это не мешает ему протягивать людям руку помощи. Он помогал всем нуждающимся, например, Сириусу, когда он оказался на самом дне.

      Джеймс предложил ему пожить у себя, когда Сириус пришёл к нему, мокрый и напуганный. Вот уже два года он называл своим домом жилище Поттеров, где все были только рады его присутствию. Флимонт и Юфимия — папа и мама Джеймса — души в нем не чаяли и были только рады тому, что Сириус поселился в их гостевой, за что он был и будет бесконечно благодарен. А после наступил новый год - год, когда ему исполнялось шестнадцать, и Хогвартс любезно предоставил ему комнату в общежитии Гриффиндора, куда они с Поттером и перебрались. Родители Джеймса все ещё настаивали на том, что их дом — его дом, и он сможет вернуться туда, когда захочет. В общем, Поттеры были практически лучшими людьми в его жизни, открытыми и простыми.

***

      Через каких-то пару минут Сириус уже сидел на школьном бордюре и вглядывался в лица прохожих. Он мог бы зайти в само здание и ждать ребят там, но желания как-то не было. Через пять минут ему очевидно стало скучно, поэтому Сириус решил написать Сохатому. Из переписки он узнал только то, что тот опоздает минут на пять, а может на десять, ну а может на пятнадцать, и то, что на обед у Джеймса макароны с котлетой. В общем, ничего интересного. И вот, после двадцати минут, проведенных в полном одиночестве, Сириус оторвал глаза от экрана телефона. Из-за угла соседнего здания вышел Ремус: руки в карманах кофты болотного цвета, взгляд устремлен себе под ноги. На лице Бродяги невольно появилась улыбка.       — Привет! — Сириус вскочил на ноги и пошел навстречу Люпину, которого случайно напугал. Парень явно думал, что придет первым.       — О. Здравствуй. Ты сегодня рано.       — Вообще-то, я довольно пунктуальный. Не люблю, когда людям приходится меня ждать, — наглая ложь, в которую Ремус вряд ли поверил. Он поднял брови, красноречиво уставившись на Сириуса, но решил воздержаться от ответа.       К кабинету они шли в полной тишине. Сириус все никак не мог придумать тему для разговора, а Ремуса, видимо, все устраивало. Но тут взгляд пал на футболку Люпина. На серой ткани красовалось лицо Дэвида Боуи. Сириуса тут же захлестнул восторг, и держать язык за зубами уже не получалось:       — Зигги Стардаст и Пауки с Марса случайно не твой любимый альбом?        Вопрос вызвал у Ремуса ухмылку. Отлично, дело медленно но продвигается.       — Возможно, ты угадал.       — Твоя любимая песня? — Сириусу было сложно устоять на месте от радости. Бог ты мой, у них еще и музыкальные вкусы совпадают!       — Moonage Daydream.       — Эх, я должен был догадаться!       — Каким образом ты бы догадался?       — Не знаю. Ты похож на человека, которому бы она понравилась.       — А ты похож на человека, слушающего Rebel Rebel на постоянной основе, — парировал Ремус. Брови Сириуса взлетели вверх:       — Но как…?       — О, да ты же буквально олицетворение этой песни. Даже не делай вид, что не подозревал об этом.       Сириус открыл было рот, чтобы ответить (хоть он и не до конца понимал, что именно хотел сказать), но в кабинет ввалилась Лили.       — Отлично, все в сборе! — девушка быстро пересекла комнату и поприветствовала Ремуса хлопком по плечу.       — Вообще-то, не все. Поттер опаздывает.       — В смысле? — Лили устало уставилась на Сириуса, едва ли не уронив свою сумку со стола, — Он не с тобой?       — Нет, Эванс, мы не всегда находимся вместе. Он будет через пару минут.       Остаток времени они провели в угрюмом молчании. Лили недовольно сверлила глазами стену, Ремус просматривал какие-то бумаги, а Сириус присел на свободный стул и нервно мотал ногой из стороны в сторону. Они всегда так напряжённо молчат, или это только когда он находится в комнате? Сириус уже хотел было взвыть, но тут в кабинет влетел запыхавшийся Джеймс. Очки перекошенные, щеки красные, как шторы Макгонагалл, волосы дыбом. Сириус видел, каких усилий стоило Эванс не прокомментировать его внешний вид.       Девушка лишь раздражённо отвела глаза, едко бросив:       — Опаздываешь.       — Он в курсе, Эванс. У Джеймса есть часы, — ладно, Сириусу просто захотелось её побесить. Ему нужно было куда-то девать всю негативную энергию, накопившуюся в его теле за эти десять минут молчания!       Лили медленно повернула голову в его сторону. Возможно, их с Джеймсом ждёт долгая и мучительная смерть. Ну, по крайней мере это то, что читалось в глазах Эванс, горящих недобрым огнём.       — Лили, предлагаю убрать пятую презентацию. Время концерта таким образом сократится в несколько раз.       Ремус видимо почувствовал, что дело пахнет керосином, и поэтому просто перевёл тему в безопасное русло. Что ж, умно. Удивительнее всего было то, что это сработало. Лили моментально повернулась к столу и взяла в руки карандаш, быстро делая какие-то записи.       — Нам нужны двое ведущих… — Лили задумалась, постукивая пальцами по столу. Видимо, что-то да надумала, перевела взгляд на Ремуса, но, прочитав в его янтарных глазах что-то, понятное только ей, решила отказаться от какой-то своей идеи. Сириус вообще не понимал, что здесь происходит, — Это могу быть я, можно уговорить Мэри. Думаю, она согласится.       Ремус кивнул, забрал карандаш из её рук и сделал пометки, после чего начал размышлять вслух:       — Макгонагалл просила задействовать младшеклассников. Нужно, чтобы они тоже приняли участие.       — Пусть кто-нибудь просто прочитает стишок, - подал голос Джеймс.       Лили долго над этим думала, но, решив, что альтернативы у них все равно нет, все-таки согласилась.

***

      Ребята мучились полтора часа, но все же составили концертную программу. Без споров тоже не обошлось: Сириус не знает, чем бы всё закончилось, если они с Ремусом не уняли бы злых Лили и Джеймса. Они ещё долго злобно зыркали друг на друга, но вскоре отставили недопонимания в сторону.       Сириусу, на самом-то деле, понравился Ремус. Во-первых, он слушал Боуи, Сириус просто не устоял. А во-вторых, было в Люпине что-то такое… манящее. Он был для Сириуса головоломкой, которую он все никак не мог сложить. Вроде бы Ремус что-то про себя и рассказывал, а вроде бы Бродяга совсем ничего про него не знает. Сириус думал предложить пройтись вместе до общежития, но тут появилась Лили и похерила все его планы: как только они закончили с делами, девушка закрыла дверь кабинета, взяла Ремуса под руку, сказала про какие то срочные дела и убежала, Сириус даже сказать ничего не успел. Ну и как ему пообщаться с Люпином, если рядом всегда ошивается Эванс?..       На пути к общежитию Сириус остановился у моста, покидал камушки в воду (один раз чуть не попал в утку. Или попал. Он не хотел, честно!), понаблюдал за шумными компаниями друзей, идущих в пятничный вечер в бар. После, нехотя поплелся домой, не успел опомниться, как зашёл к себе в комнату и оказался на диване в гостиной, совмещённой с кухней. В одной руке бессмысленно лежал пульт от телевизора, а в другой расположился телефон. Чтобы собрать мысли в кучу, Сириус встал (приложив титанические усилия!) с дивана и поплелся к кофемашине, забирать свой готовый американо. Выпил залпом полкружки, после чего взглянул на время. 1:35. Не лучшей идеей было пить кофе, но, что уж поделаешь, придётся допить, не пропадать же добру. Поставив кружку в мойку, Сириус нехотя поплелся к кровати. Обычно он как можно сильнее оттягивал момент отхода ко сну. Сириус не хотел этого признавать, но поместье Блэков все-таки оставило на его душе такие шрамы, что уже никогда не затянутся.       Ему уже давно не снились кошмары, после которых он просыпался в холодном поту и в панике писал всем друзьям. Но после особо тяжёлых дней, его подсознание в состоянии полудремы внушало ему, что он все ещё на площади Гриммо, внимательно прислушивается к звукам, доносящимся из гостиной. При малейшем шуме он вздрагивал, боясь, что что-то случилось с братом, но вдруг приходило осознание реальности: он в своей комнате в общежитии, а дома он не был уже много лет. Как же это, должно быть, глупо выглядело со стороны! Сириус нервно проводил рукой по волосам и ложился спать дальше.       И вот теперь, прежде чем голова успеет коснуться подушки, он последний раз взял в руки телефон, чтобы проверить сообщения. Пролистал чаты, ничего нового. Палец неосознанно остановился на номере нового знакомого, зашёл в диалог.       «В сети. Не спит значит.» А почему не спит? С кем переписывается? Чем же занят Ремус Люпин? Сириус побарабанил ногтями по деревяшке кровати, но написать так и не решился. «Ну не в два часа ночи же. Он и так меня придурком считает, подумает, совсем с ума сошёл». Сириус отложил телефон, невидящим взором уставившись на колышущиеся на ветру занавески.