Мы побелили солнце

- Данечка, доброе утро? - теть Лора, как всегда не стучась (справедливости ради замечу, что сейчас она в своем доме, хоть и комната выделена мне) заглядывает в мою спальню. - И снова ты в неглиже, Дань! - Я только проснулся, - откладываю ноутбук, когда-то прочищенный Игорем, и для приличия укрываюсь пуховым одеялом - тетя почему-то выдавала одеяла исключительно толстые, и приходилось ночами обливаться потом или раскрываться. - Ты на часы смотрел? Только проснулся! Часы в комнате для кого висят? Ладно бы в другой день, Дань, но в этот! Первые секунды я даже изумленно хочу спросить у нее, что же сегодня за "этот" день. Очаровательно. Вспомнил. - Лучше помоги мне с салатами, - приказывает она. Чуть подумав, вздыхает. - Ты сам бы что на столе хотел? Торт покупать не будем, они там месяцами стоят и киснут, я сама лучше испеку. - Из конопли? - хихикаю. - Тетя Малышева новый рецепт прорекламировала? Тетя Лора не обижается. Странно, но на шутки про коноплю она никогда не обижалась. Чувствовала, кажется, свою вину за прошлый раз. - Тебе мать уже звонила, - она прислоняется к косяку. - Поздравляла. Я хотела тебя разбудить и тебе трубку передать, но ей, видите ли, снова некогда. Конечно, ей некогда. После отъезда Игоря долго она одинокой не ходила. Нового ее мужика я не видел, но знаю, что он толстый и что на семнадцать лет старше нее. А еще, кажется, богатый, раз денег хватило на тур по Европе. Укатили с матерью отдыхать, а меня для удобства перевели на домашнее обучение и сбагрили теть Лоре. Первую неделю я ее шугался, а потом... вроде даже как-то и привык. Теперь и Охапку стал немножко понимать. Что его родители с дядей оставили, хоть и прекрасно знали, что он сидел. Что меня - с теть Лорой, хоть и видели ее концерт после шоколадки. - Так что на стол-то будем ставить? Дань! - А можно что-нибудь бесполезное и вредное? - Например? - Например, то, что Малышева говорит ни в коем случае не есть. - От кого ты желчи столько понахватался, от компьютерщика своего? Несчастную передачу через слово вплетает! Красивый такой парень, а ведет себя хуже я не знаю кого! - Я не хочу-у-у твою стручковую фасоль, - ною, опрокинувшись в кровать. - Можно хотя бы чипсов? - Разрыхлителя для туалета выпей, то же самое для желудка будет, - фыркнув, она уходит, не закрыв дверь. А я тут же сбрасываю с бедер толстенное одеяло в мелкий голубой цветочек и хватаюсь за ноут. Последнее мое сообщение - это "спокойной ночи" с желтеньким сердечком, которое я видел со своими настройками как бледно-розовое. И он его еще не прочитал. Дрых, наверное. Он ведь так и не устроился на работу, а по выходным всегда спит до обеда. Интересно, он вспомнит, что мне сегодня исполняется шестнадцать? Ближайшие дни я ему об этом не напоминал и даже убрал дату рождения со страницы. Вроде на память он не жалуется... Да какая тут может быть память, когда я сам с трудом вспомнил, что сегодня за "этот" день! Было бы офигенно отметить его с Игорем, конечно, а не с теть Лорой. И Новый год я хотел бы встретить только с ним, но до него всего неделя, а за это время Игорь вряд ли вернется. Тоскливо пролистываю наш вчерашний диалог. Мы переписывались до трех ночи: продумывали сюжет его будущего комикса. Он все-таки согласился сделать про Волка и котенка, а котенка решил назвать Даней. И сделать его решил не черным, а желтым, и добавил ему солнечные очки. "Кто до обеда спит - тот трансвестит!", - не выдержав, отправляю ему, откладываю ноут и начинаю ждать. Может, он готовит для меня сюрприз? Может, пишет в заметках километровое поздравление? Или чиркает какой-нибудь праздничный рисунок? Жмурюсь и с замиранием сердца представляю, как он отправит мне мультяшные версии нас с ним в бункере! Или мою фотографию как-нибудь красиво отфотошопит, он умеет! Свои фотки я ему слал чуть ли не каждый день, неспроста же он ругался, что по качеству они будто на кирпич сняты! Ноут вдруг цокает, а я подлетаю, радостно хватаю его и испытываю смесь восторга и разочарования. "Екарный Касперский, разбудил своим уведом". Ладно, он ничего не рисовал и не сочинял, он просто спал. Так может подарок его уже готов? "Можно тебе позвонить?", - набираю, удавливая в душе прегадкую змею сомнений. Самое главное ведь, что он ответил, а остальное - фигня. "Валяй". Ликуя, жму на иконку видеозвонка и совсем-совсем скоро вижу сонное лицо Игоря, распластавшееся на подушке. - Ты так и не нашел работу? - веселюсь, ерзая в постели и поставив ноут так, чтобы не было видно моих позорных трусов. - Я в процессе, - уклончиво отвечает Игорь и широко зевает. Я заражаюсь. - А ты... так и прогуливаешь школу? - Я так-то на домашнем обучении! Знаешь, - понижаю голос, - как теть Лора меня со всякими науками гнобит? - И информатике учит? - он ехидно улыбается. - Сколько по времени будет скачиваться файл порнухи размером... - Тише, блин! Теть Лора ж все слышит! - И это твоя отмазка? Че это за скворечник, куда тебя воткнули? - он щурится. Где-то у него начинает пиликать будильник. - Кровать больше комнаты, тут же ни вздохнуть ни пернуть. Покажи давай. Я ойкаю. Отставляю ноутбук и спешно натягиваю джинсы, а затем - охотно демонстрирую Игорю панораму своей комнатушки. - Это просто диван разложен, - объясняю. - Вот он все пространство и занимает. Зато телек есть! Прям в комнате, во! - Ты его смотришь? - Нет, я не разобрался, как черно-белым его сделать. - Ты чего, снова желтого боишься? Я думал, ты вылечился. - Да я, - снова ставлю ноут на колени, - вылечился. В смысле, когда ты у нас жил. Было нестрашно. А сейчас... все по новой. У тети халат с подсолнухами, меня от него тошнит... - Это не из-за фобии, - хохочет. - Больше ни на что не распространяется? - На все! От солнца снова плохо, фары не могу видеть. Голова стала кружиться... - В бункер ходил? - Да че я там один буду делать? И пройти не могу, там поле... - ...все в снегу. - Все равно! - упрямлюсь. - Я таблетки пью, а толку? Все как до знакомства с тобой. Теть Лора на темные очки злится. Говорит, нечего мне зрение садить. - И ты с этим смиришься? - Игорь наконец привстает в постели и поудобней укладывается на подушке. - Если вирус у компа не лечить, комп сломается, ты в курсе? - Я не сломаюсь, - вздыхаю. Чешу переносицу. Нахрена только этот разговор начал... - А у тебя как дела? - А у меня солнце. Но тебе я его не покажу - напугаешься. - Родители как? - Да отец работу работает как обычно, мать... не знаю, вроде с утра дома была. - Квартиру будешь искать? - Уже нашел! - он светится. - У парня одного пока снимать буду. Тебе бы понравился! Тебе нравятся такие длинноносые. - Никто мне не нравится, кроме тебя! - Это ты его просто не видел, - Игорь умело уклоняется от нежеланного разговора. - Я фотку тебе отправлю, заценишь. Ему всего... вроде двадцать. Двадцать лет! Слушай, Данко, вопрос интимного характера... У тебя днюха-то какого числа, я забыл? Взрываюсь хохотом, прямо с ноутом повалившись на кровать. - Ага, - веселюсь. - Вовремя вспомнил! - Серьезно?! Екарный... охренеть... сука... Какого хера время так быстро летит, а?! Я думал, у тебя в январе... Помню, что зимой. Ну какого хрена... - Да ладно, - нежно поглаживаю сквозь экран его черты. Благо, он этого не видит, зато как тепло на душе. - Я сам забыл бы, если б теть Лора не напомнила. - Так, ну ты это, - так смешно он пытается добавить серьезности голосу, - отметь как надо! В бункер сходи обязательно, мужиков в магазе покадри, винишко стырь. Я ж совсем забыл про днюху твою, екарный... но я исправлюсь! Я до воскресенья такой ништяк кайфовый тебе замучу! А вечером теплей оденешься и на балкон выйдешь, а я тебе буду на гитаре песни лабать. Только дрянь свою дешевую не кури, окей? - "Астра" дорогая, кстати. - Че за "Астра" вообще? Почему именно на ней помешался? Загадочно улыбаюсь, вспомнив янтарный взгляд. - Другие не пробовал и не хочу. Так ты появишься еще? - Я тебя еще задолбаю, - обещает. - Шуруй паловые крабочки со стола тырить. А я пожру и за приколюху для тебя засяду. - Давай, - счастливо вздыхаю. Несколько секунд думаю и шепчу: - Люблю тебя, - снова думаю, - и целую. Да, на расстоянии это говорить было куда проще. И приятнее. Как-то создавало иллюзию, что мы и вправду с ним в отношениях. И какая вообще разница, что взаимного "люблю" и "целую" я вряд ли дождусь? - Кого ж ты там так любишь и целуешь, Дань? Теть Лора стоит в проеме, медленно сминая в руках фартук. Я мигом захлопываю ноут и переползаю на противоположную часть дивана. - Девочку одну, - фыркаю, отвернувшись. - А, да? Ту самую, Дань? - Какую? - У тебя их так много? Ту самую, которая на заставке телефона у тебя стоит? Приплыли матросы. Я же заставку так и не поменял. Да и зачем мне было ее менять? Игорь о моей любви знает, а матери на меня было начхать, но тут... - А ты чего в мой телефон лезешь? - вскидываю голову и прижимаю руки к бешено колотящемуся сердцу. - Пока тебе нет восемнадцати лет, ответственность за тебя несут взрослые, - сминать фартук она начинает яростнее, но взгляд остается устрашающе спокойным. - И до восемнадцати лет взрослые имеют право читать все твои переписки, чтобы знать, с кем ты общаешься и не связался ли с какими-нибудь сектантами. - Для таких, как ты, и придумали пароль! - огрызаюсь, вцепившись в очки на табуретке и нацепив их на нос, чтобы не быть перед ее подсолнуховым халатом таким уязвимым. Уже начинает мутить от кислотной желтизны. - Жаль, пароль не придумали на звонки. Это Игорь, да? Игорь тебе названивал? Парня красивого тебе нашел? - Иди к черту! - я бросаю в нее подушку и испуганно забиваюсь в угол дивана. С другой стороны, что она мне сделает? Разочаруется и все, да в гробу я видал ее очарование. Может, матери расскажет... Влюбился, скажет, в твоего ухажера бывшего... А толку? Игоря все равно нет, это ему никак не навредит. В школу я теперь не хожу, слухи про меня не пустят. Буду жить как жил, все равно потом к Игорю съеду... А если тетя отберет всю мою технику, отключит интернет и запретит общаться с Игорем?! Пусть только попробует! - Дань, - теть Лора осторожно присаживается на краешек кровати. - Иди сюда. Пожалуйста. Отчаянно мотаю головой. Прячу лицо в другой подушке. - Я просто хочу поговорить с тобой, Дань. Ты же понимаешь, что это ненормально? - Только попробуй комп отнять! Только попробуй! И телефон не трожь! Я на вокзале новый себе стащу, но с Игорем общаться не перестану! Он - все для меня! - Я ничего не буду у тебя забирать, - тетя глубоко вздыхает. - И я не собираюсь на тебя кричать! Я хочу выяснить! Упорно сижу в углу и не смею выглянуть из-под подушки. - Я знаю, что такие люди есть, - голос тети удивительно спокоен. - Дауны тоже есть, шизофреники есть, но это же не означает, что это норма и их не надо лечить. - Если бы ты смотрела не только Малышеву, ты бы знала, что даунизм и шизофрения не лечатся. - Все болезни лечатся, и твоя - тоже. - С какой стати это болезнь? - А отклонение в психике - не болезнь? Зоофилы, педофилы, гомосексуалы разве не больные люди? - Зоофилы над животными издеваются, педофилы маленьких детей мучают, а от геев кому плохо, если любовь их взаимная и никому не мешает? - У тебя еще детский взгляд на мир, - тетя поправляет парик. - Вроде шестнадцать лет, а такой наивный, начитался всяких... - Я ничего не читал! - отбрасываю наконец подушку. - Я таким родился! Мне еще в садике мальчишки нравились! - Ну и разве это хорошо? Такой красивый парень просто создан для девушек! На всякий случай загребаю к себе ноутбук с телефоном и просто заваливаюсь на кровать. - Я никому не скажу, - тетя придвигается ближе и накрывает мою руку ладонью. - И с Игорем общаться не запрещу. - И подслушивать разговоры не будешь? - Не буду, но ты пообещаешь мне начать лечение. - Лечение? - усмехаюсь. - Как? Таблетку аспирина на ночь? - Для начала хотя бы поменьше общайся со своим... нет-нет, я ничего забирать у тебя не буду, но ты же сам в состоянии себя контролировать? Он плохо на тебя влияет. Он ровесник твоей матери, Дань, он взрослый мужчина! У вас отношения? - Нет, - уж слишком искренне вздыхаю я. - Он не такой, как я. - Хоть в чем-то он нормальный. - И что ты теперь будешь делать? - Говорю же: ничего, - она пытается улыбнуться. - Мы постараемся об этом забыть, да? Пойдем печь торт с малиновым вареньем, я свечи достану. А лечение будет на твоей совести. В конце концов, я очень надеюсь, что ты вырастешь и одумаешься, - она поднимается. - Хочешь, сварим сегодня мыло? Выберешь любую форму, цвет и аромат, будет тебе подарок на день рождения! Представь только: самостоятельно приготовленное мыло! Смешно, но мне все равно было до ужаса страшно, что тетя заберет мою технику. Поэтому я улыбаюсь ей и обещаю подойти, а сам прячу ноут в соседней комнатушке - еще теснее, чем моя, где у тети под всякими ультрафиолетовыми лампами стоит рассада. Ноут я прячу за один из горшков и глубоко надеюсь, что сегодня теть Лора переставлять ничего не будет. А она действительно ни слова не говорит об утрешнем диалоге. Готовить с ней даже весело. Я прошарил в инете, какие блюда хочу на стол, мы записали все нужные продукты, и тетя по этому списку сгоняла в магазин. Кажется, она слышала только вторую половину разговора с Игорем, потому что о моей фобии ничего не подозревала. - Майонез покупай только в зеленых пачках, не в желтых! - кричу ей вслед, когда она уже надевает шубу. - И масла растительного не бери. К вечеру она меняет затасканный до дыр халат на довольно-таки приличную футболку и джинсы. Я решаю остаться в утрешнем. За день несколько раз перепроверяю все соцсети, но сообщений от Игоря нет. Наверняка ушел готовить подарок и слишком уж влился в процесс. Или выясняет отношения с родителями - ведь, кажется, были они прохладными, эти отношения. - Гостей приглашать будем? - как и обещала, она достает свои коробки с разными склянками для мыловарения, от которых кружится голова. Мы сидим с ней на кухне, прямо на полу, и выбираем ингредиенты моего будущего мыла. - Мне некого приглашать. - Друзья из класса? - Только одна девочка, Яна, - беру один прозрачный пузырек, принюхиваюсь и морщусь. Эта невзрачная жижица так насыщенно пахнет шоколадом! - Что за Яна? - Просто подруга, - смеюсь. Нахожу запах банана - в такой же прозрачной бутылочке. - А еще есть Костя, но он... Короче, его дядя может не пустить. Да мы и не то чтоб дружим. - Пригласи Яну! Вот этот попробуй, запах такой нежный, молочный... - Да не. Мы с ней теперь редко общаемся. А это что, ваниль? - Да, а это карамель. Еще есть апельсин, корица, клубника... Так может мне подругу пригласить? А с ней дочь придет, на два года тебя младше. Такая маленькая красотка, будто с детской косметики "Принцесса" вышла! - Я думал, мы мыло будем делать, а не невесту мне искать, - измученно смотрю на тетю. - Да кто тебе, кроме меня, будет невест искать? - теть Лора отмахивается, но и с принцессами ко мне больше не лезет. В итоге изготавливаем с ней кусочек мыла в форме куска тортика, украшенного маленькими малинками. Тетя сказала, что, хоть один такой пирог мы съедим - второй смылим еще нескоро. Уже в восемь вечера тетя прихорашивается. Меняет свой обычный парик на модный, тоже белый, в виде короткой стрижки какой-нибудь рокерши. Ее прям и не узнать, еще и губы оранжевой помадой накрасила! - "Модный приговор" все-таки помог? - заливаюсь смехом, полулежа на диване в зале, куда мы с ней решили перенести и стол. - Тебе нравится? - просияв, она крутится передо мной. Даже встает в позу моделек из журналов. - Лучше подсолнечного халата, - хмыкаю. Пододвигаю салат с крабовыми чипсами и начинаю им хрустеть. - Даня, ну вы на него посмотрите! Просто так на праздниках на еду не набрасываются! Надо выпить сперва, тост сказать, всех гостей усадить... Место мне уступишь? Пожав плечами, поднимаю ноги. Теть Лора перебирается через меня, плюхается рядом. По телевизору идет какой-то концерт, а над головой пышет желтая лампа. - Может, свет выключить? - предлагаю, опустив глаза и потирая стучащие виски. - У тебя так вообще никаких глаз не останется, - тетя разливает по бокалам вино. - Я не люблю яркий свет. Тетя коротко на меня косится и хмыкает. Мы выпиваем за мое будущее, за успехи в сдаче экзаменов и за мою личную жизнь. Потом - перекусываем салатиками и котлетами. Никогда до этого не нравились шампанские и вина: все они были какими-то слишком кислыми, тошнотворными, горчили и вызывали лишь головокружение. Но это - почти как сок. Очень вкусный сок. - Смотри, как танцуют, - она кивает на телевизор, где парочка в старомодных костюмах кружит по сцене. - Умеешь так же? - Я никогда не танцевал. - Как же ты будешь исполнять вальс на выпускном? - Наверное, просто не пойду на выпускной, - щеки начинают гореть от бокала. В тысячный раз за день смотрю в телефон. Может, у меня залагал ВК? Почему Игорь не пишет? - Ерунда. Давай научу? - Да не, - откидываюсь на спинку дивана. Глаза слезятся от лампы, но вино как-то приглушает головокружение и тошноту. Мне даже весело. Я делаю несколько фоток с розовыми щеками и широкой улыбкой, а затем отправляю их Игорю. - Пойдем, я сказала! - тетя тянет меня за руку, стаскивает с дивана и прибавляет звук концерта, где как раз играет медленная песня. Кладет мои руки себе на талию, свои - мне на плечи. Что ж, может, и слушала она всю жизнь только "Жить здорово", но ее худобу я не заметить не могу. Даже излишнюю худобу. Она улыбается. Покачивается со мной из стороны в сторону, а мне то ли уснуть от этой тягомотины хочется, то ли стошнить. - Да выключи ты свет, - мотаю головой. Уже невыносимо, я снова барахтаюсь в отвратном масле и снова пытаюсь выдохнуть. - Скоро выключим, Дань, - журчит. И улыбается, все еще улыбается своими оранжевыми губами. Я не выдерживаю - выныриваю из объятий, измученно упав на диван. Тетя тут же легко опускается рядом. - Еще выпьешь? - кивает на бутылку. - Немножко... И я бы на балкон сходил, проветрился... - коротко простонав, протираю слезящиеся глаза. - Покурил? - Что?.. Ты, - запинаюсь, - знаешь? - Сигареты в джинсах нашла. Их еще в Союзе курили, а сейчас редко завозят, потому что не нужны никому. Знаешь, сколько в одной такой сигарете, - она поднимает выкрашенный черным лаком палец, - химии? - Мне нормально, - меланхолично отпиваю с бокала. - А твоим легким - нет. Хочешь покурить искусство? Она не дает мне вставить слово. Встает, уходит в другую комнату и возвращается с тонкой аккуратной сигареткой. Сама же чиркает изящной зажигалкой и сама же вручает ее мне. - Попробуй. Даже и не знаю, как держать-то ее правильно. Слишком тонкая, странная и какая-то будто искусственная... Затягиваюсь. Горчит. Очень горчит. "Астра" лучше. - Знал бы ты, сколько я в молодости таких сигарет выкурила, - теть Лора подливает себе вина, откидывается на диван и со скучающим видом отпивает. - Роза все по мужикам шлялась, а я - по заброшкам. - Ты тоже? - в восторге выдыхаю, смакуя сигарету. - Тоже по заброшкам лазила? - Еще как, - она смеется. - Один раз даже на гвоздь наступила. А еще мы однажды с пацанами курицу ощипанную там нашли. Дохлую, воню-ю-ючую, - запрокидывает голову и поправляет сползший парик. И я хихикаю вместе с ней. От алкоголя или еще от чего, но смех вырывался из меня, как у полудурошного, и вместе с этим смехом снималась вся скованность, мрачность и грусть. Только вот лампа льет маслом прямо в глаза... я задыхаюсь... плавлюсь, как рыбка на берегу под удушливым солнцем... - Выключи свет, - прошу, затянувшись сигаретой вновь. - Выключи-и-и! - Скоро выключим, Дань. И непонятно мне, говорила ли она уже это, или мне только приснилось. Я уже просил ее выключить свет? Сколько просил? Сколько уже я здесь сижу? Сам пытаюсь вскарабкаться и выключить наконец чертов свет, но тетя берет меня за руку и придвигает к себе. - Свет, - плаксиво мотаю головой, фокусируя взгляд на ее плывущем силуэте. Чувствую, как она забирает мою сигарету, затягивается сама и смеется. - Знаешь, - она утомленно наваливается на меня, - чему тот случай у вас меня научил? Вернее, подтолкнул? Мотаю головой. Нет, я не знаю, и знать не хочу. А еще я не хочу терпеть то, как она облокачивается на меня. Я и так задыхаюсь, а от остатков малинового ароматизатора на ее коже слизистую буквально жжет. - От конопли и вправду весело, - она рисует сигаретой в воздухе сизые узоры. - Приходится теперь самостоятельно ее выращивать. Она так расслабляет... Те ящики с рассадой в комнатушке... Мой ноут... Почему мне сразу вспоминается ноут? - Жарко, - протираю воспаленные глаза. Будто перед носом держат сочащийся белый лук. Он ядовитыми парами въедается даже под веки. И кажется мне почему-то, что если выключить свет - сразу же будет нежарко. Тетя спохватывается и помогает мне расстегнуть олимпийку. Яростно протирая глаза, я выбираюсь из кофты и пытаюсь забиться в самый угол дивана. Слезы от раздражения глаз уже вовсю ползут по щекам. - Ну, маленький, не плачь, - теть Лора гладит меня по спине сквозь футболку. - Это пройдет... это всегда так бывает. Помочь тебе снять джинсы? Мотаю головой, а она спокойно расстегивает мне ширинку и стаскивает с ног две узкие штанины-кишки. - Вот так, - улыбается, вытерев оранжевую помаду с краешка губ. - А то такое стеснение движений для мужского здоровья вредно. Зря ты не смотришь Малышеву, она стольким людям помогла. - Постой, - барахтаюсь на диване. Шарю дрожащей рукой по обивке. - Телефон, - качаюсь, - мой, - икнув, чуть не падаю с дивана, - где-то был... Мне ответить должен, он... - Он тебе не ответит, - тетя обнимает меня за талию. В тумане совсем не вижу ее лица. - Скажи, почему ты не хочешь лечиться? Тебе не нравятся молодые девочки? Я пытаюсь закопать голые ноги под плед, но тетя его забирает. И эта тошнотворная малина... То ли от пирога несет, то ли от теть Лоры, то ли от вина, то ли от мыла... Слишком много мыла, я сам в мыле, я маленький муравей, застывший в химозном запахе малины; я паук в мыльном куске пирога. - А ты бы сам хотел вылечиться? - рука с черными ногтями гладит меня по холодному колену. - Может, ты просто ни разу не пробовал, и не знаешь, как это здорово? Ежусь. Сжимаюсь. Пытаюсь стряхнуть руку с себя. Меня точно сейчас будет тошнить, рвать склизким малиновым сиропом и противным приторным вином. - Свет выключи, - почти четко прошу, запрокинув голову и глотая драгоценный, не напичканный малиной воздух. Наконец теть Лора повинуется. Встает, выключает ослепляющую лампу и жестом приглашает меня идти за собой. - Ты скоро поймешь, что это нужно тебе самому, - усаживает меня на краешек кровати и садится рядом, приобняв меня одной рукой. Хоть я и не вижу четких очертаний, но понимаю: мы в моей тесной, узенькой спальне, которую Игорь назвал скворечником. - Ты правда поймешь все. Не сейчас - позже. Когда ты вырастешь. Малиновый туман заволакивает меня все сильнее. И я проваливаюсь в дрему: сладкую, приятную, малиновую дрему, в которой меня воздушными ладонями ласкают херувимы. И снится мне Игорь. О, какой чудесный это сон! Я вижу его крашеные, по-модному уложенные волосы, я взахлеб изучаю черные ногти и сжимаю черную футболку. Он целует меня, он целует меня всюду, а я откликаюсь; господи, как же откликаюсь и отдаюсь этой бескрайней нежности! Мы с ним становимся одним целым, наши души становятся одним целым! Я мог кричать и кричал, мое сердце кричало, кричала вся моя сущность! Господи, сколько я грезил об этом, сколько ждал, и теперь он качал меня в мягких руках! Я уже не видел его лица. Все заволокло малиновым туманом. Но я мог чувствовать, и эти ощущения разметали меня по постели, отделили части тела друг о друга, сжали меня до маленькой звездочки и отправили в космос! К утру я чувствовал себя разбитым. Долго умывался в ванной. Долго тер лицо ледяной водой с куском мыльного пирога и очень долго не мог понять, почему на моих губах вечным пятном застыла оранжевая помада.