Зависть

Зоя меня сильно волновала, но я не хотела это признавать. Видеть, как она держит на своих коленях мою подругу, нагло приобнимая ее и поглаживая, было невыносимо. Знала ли она, что Нелли для меня сопоставима с ангелом? Восхищающая и неприкосновенная. Возможно, для любого опытного зрителя в их картине совместного милования не было бы ничего такого. Но не для меня. Для меня это было эквивалентно… не знаю, оргии? Все равно, как если бы Зоя раздела ее прямо перед моими глазами и совершала бы с ней половой акт, ну или немыслимую прелюдию к нему — с налетом эротически-инквизиторских пыток. Зоя открыто демонстрировала свою власть, причем не столько над Нелли, сколько надо мной. Все ее движения будто говорили: смотри, вот она, твой ангел, в моих руках, и я могу делать с ней все, что не можешь ты. Конкретно в тот момент я слишком злилась, чтобы возбуждаться от этого. Но позже, когда я вспоминала ту сцену, меня обволакивало вязкое вожделение, из которого невозможно вырваться. Надо сказать, я никогда не пользовалась своей рукой для того, чтобы усмирить бушующее либидо. Лишь несколько месяцев назад я случайно открыла волшебный эффект от струй в душе. Каждый раз я уговаривала себя, что это делаю не я, что все происходит как бы не по моей воле (еще бы сказала не со мной). И хотя душой я понимала, что именно я и только я нужным образом направляю те струи, но мой разум как-то хитро мирился с хилой отмазкой и даже находил всяческие дополнительные основания в природе случайностей. Так или иначе, когда мои фантазии, дорисовывая сцену с Нелли и Зоей, заходили слишком далеко, я напоминала себе, что все было не так. Вообще-то они даже не раздевались. Конкретно же в тот момент, сталкиваясь взглядом с рыжей, я испытывала раздражение, злость и смущение. — Бережешь для мужа? — спросила Зоя, говоря о моей девственности. — Это только мое дело. — скорее огрызнулась я, чем вела светский диалог. Я не совсем уверена, что вообще способна ко второму, учитывая семейные традиции. — Зачем же так? — Зоя поджала губы, пропуская секундную паузу, будто подбирала слово. — Яростно. …Я чем-то тебя обидела? Например, тем, что лапала при мне мою подругу? — Блин, нет конечно. — с кем поведешься, от того и блины прицепятся. — Ты была очень милой и гостеприимной. — на языке вертелось: как лиса с козлятами. Помимо блинов у Нелли водились другие мусорные слова. Например, «дерьмо» и «огонь». А еще она часто говорила про вайб. Но теперь я боялась выдать какое-нибудь дерьмо в огне. — Так ты меня считаешь эдакой прохвосткой, которая заманивает в свои сети, чтобы потом что? Съесть? — будто прочитала мои мысли Зоя и не слышала, что я сказала, вцепившись в меня своим взглядом. Вот дерьмо. (Я надеюсь, она не дочитала все мысли.) — Нет! Ты очень милосердная, — какую ахинею я несу? — Что? — даже как-то растерялась Зоя. — Ты имела в виду не такая кровожадная, чтобы пожирать девушек? Нелли смотрела на меня как на умалишенную. — Само собой! — без заминки подтвердила я. — И я не бездушный аллигатор, у которого сердце бьется раз в минуту? — продолжала пилить меня Зоя. Специально или нет, она будто по инерции, украдкой начала поглаживать и сжимать одну из прелестей Нелли под майкой, от чего моя подруга не удержала тихий стон, сорвавшийся с приоткрытых губ. Да какая лиса — аллигатор. — Нет! — страстно отрицала я, мотнув головой, как осел. — Синичка. — Хватит, оставь ее, — нежно проворковала Нелли над губами Зои. — У нее просто трудный период. — Какой? Да, мне тоже хотелось узнать — какой? — Ну, дружеская ревность, все такое. — Нет уж, она просто издевается! — от слов Зои мои глаза округлились. — А ты не хочешь ничего добавить? — обратилась ко мне рыжая. — Сказать уже что-то, что на самом деле, искренне считаешь? Что-нибудь умное, интересное наконец? Для разнообразия. Как говорит твоя подруга, ты же учишься на отлично, планируешь переплюнуть всех по баллам ЕГЭ. М? — Варианты ответов прилагаются? — По-другому вас не учат, не умеешь? — Я могу рассказать про глобализацию и социально-экономические процессы западного и мирового общества за последнее столетие. — предложила я, а моя подруга закатила глаза. — Как глубоко. — съязвила Зоя, переводя случайный взгляд к Нелли. — Если что, я ничего не знаю. — тут же выпалила моя подруга. — Я же не учусь в школе! — Лишь бы это столетие не стало последним, -заключила рыжая, допивая кофе. — Ладно я в душ. * — Ты не могла сказать что-то еще более занудное? — взъелась Нелли, когда мы остались одни. — «Социально-экономические процессы…» — передразнила она. — Огонь, Римма! Будь как-то оригинальнее, а то Зоя решит, что я такая же или около того. Не вынимающая глаз из рефератов, кстати, заглядывая не по программе в институтские. Римма, слышишь? Обещай! Постарайся хотя бы! — Синичка, по-твоему, малооригинально? — Я не имела в виду безумие. Ты для меня сегодня открылась новой гранью. Поистине. — Пойдем посмотрим дом, — с видом хозяйки предложила Нелли. Мы шастали по комнатам, и она все осматривала и ощупывала, тогда как я боялась даже притронуться к чему-то. Не дай бог заляпаю или поврежу. — Как тебе? Скоро я буду тут жить! — заявила Нелли. — Не делай такое лицо типа не веришь. Веселей, я буду звать тебя в гости. Не то чтобы я не верила в саму перспективу Неллиного переселения (как всегда, ей все самое лучшее). Кажется, Нелли нравилась Зое. Но почему-то я до смерти хотела сделать все, чтобы они расстались. Я убеждала себя, что мое неодолимое желание связано исключительно с любовью к Нелли (а здесь, как говорится, все средства, как на войне, приемлемы). — Даже если она что-то тебе пообещает, она не сдержит. Как ты не видишь? Она окручивает молодых девушек, чтобы использовать для секса. А дальше ей ничего не надо. — Что ж, зато я буду самой молодой. Ты ведь слышала, ей такие нравятся. И я — особенно. Про особенно я ничего не слышала. Мне кажется, где-то произошел косяк с формулировками. — Возраст имеет свойство прибавляться. — хмуро отметила я. — Ты слишком много паришься. — отмахнулась Нелли. — Я не намерена стареть.