Зависть

Сейчас, два года спустя, я думаю, что тогда, в начале все было проще. Проще, чтобы Зоя меня полноценно трахнула. Тогда, два года назад, они с Нелли провстречались еще три недели (и периодически к ним подключалась я). Тогда — все не было так сложно и запутано, чем обернулось в дальнейшем. После их разрыва с Нелли прошло еще несколько месяцев, прежде чем я случайно столкнулась с Зоей. Так начались наши странные отношения с перепиской и редкими встречами. Ситуацию накаляло, что у меня по-прежнему имелся жених, а у нее — та или иная девушка, с которой она делала все то, что мечтала испытать от нее я. Нынешнюю звали Анжелика. Нет, вы не ослышались, Макс был по-прежнему жених, не муж. Дело в том, что на момент, когда наступило мое восемнадцатилетие (около года назад), в самом разгаре бушевал коронавирус. Мать Макса попала в больницу. Она была в тяжелом состоянии, а по результатам выяснилось, у нее повреждение легких на пятьдесят процентов. Конечно, в это время мы не могли играть свадьбу. Потом болел Макс, а потом, попеременно — мои домочадцы и я сама. Все это — в течении года и с разными интервалами. Венчание в церкви, на чем изначально настаивали мои родители, переносилось восемь(!) раз. Сейчас в моей семье, боясь новой воли божьей и сглазить, очень аккуратно говорят про свадьбу, отложенную до «лучших времен». Следующая дата пока даже не назначена. За полтора года Зоя несколько приглашала меня к себе, но по тем или иным обстоятельствам я не могла поехать. В итоге она перестала звать вовсе. Я уже забыла, когда это было в последний раз. Однако мы виделись совсем недавно, и я снова подзависла в воспоминаниях, прокручивая каждую деталь в своем больном мозгу. — И когда ты собиралась мне рассказать?! — рычит по телефону Нелли. — Что? О чем ты? — Ты знаешь, о чем! Да, я знала. Но мне все еще хотелось думать, что она не об этом. — О вас, сука, с Зоей! — подруга выкрикнула это так громко в трубке, что я испугалась, что сестры Саша и Маша, которым я помогала с их уроками, все слышали. Я выпрыгнула из-за стола, как укушенная, стремительно удаляясь на безопасное расстояние. — Слушай, Нел. — вполголоса. — Я не могу говорить. Давай выйдем пройдемся. * — У меня только один вопрос. — сухо начала Нелли на улице. — Ты изначально вынашивала планы на нее, строила козни? Да? Ни в лифте, ни в подъезде мы не произнесли ни слова. Молча спустились и вышли. За нами в след ковыляла хрюкающая мопсиха Фрося на поводке. Домашним я объявила, что у Фроськи опять понос, и спешно выбежала на встречу с подругой. — И что? Теперь вы вместе? Давно? — продолжила свой уан куэсчн Нелли, отпивая из бутылки колы, где наверняка водился коньяк. — Лучшая подруга называется! Гнида ты последняя, змея подколодная, вот ты кто! Как ты могла?! После всего, зная, как мне больно, что это — моя любовь? Или вы начали еще тогда?.. Ну конечно! Вот почему она от меня ушла. Все ты! — Нел, это не я. Все вышло само, потом, после тебя, и мы НЕ вместе. — пыталась по вершкам объясниться я. — Не ты? Не ты?! А кто? Папа Римский?.. Целка пиздорваная! Она тебя трахает у стенки в клубе, но вы не вместе? Как интересно! — Она… НЕ трахает. «В том-то и дело», — печально подумала я. — Что ты врешь? — возмутилась Нелли, снова отпивая из горла пластиковой бутылки и морщась. — Я видела, где была ее рука! Не трахала? Просто, что ли, пальцы всунула и просто так держала? — Нелли бросала полные скепсиса взгляды. — Может скажешь, еще и целку до конца не рвет? А? Растягивает… удовольствие? Я сглотнула. — Ахаха, ты что, серьезно? — покосила Нел. — Может, я фригидная, но никакого финала, поэтому вряд ли это то, что называется трахом. — наверное, звучало жалко. Я вообще не понимала, зачем откровенничаю с человеком, который сейчас уж точно не желает мне ничего хорошего. Что мной руководило? Чувство вины? Отчаяние? «Что со мной не так?» — Она что же, даже не толкалась ими в тебе? Какая нечеловеческая выдержка с ее стороны. Я бы не смогла. Просто… и ничего не делала? — в Нелли на мгновение проснулись как будто привычное дружеское участие и неподдельное желание понять. Как же опрометчиво было поддаться на это. — Почти… ничего. — с заминкой подтвердила я. На самом деле Зоя была очень нежной, хотя иногда было видно, что контролировать себя ей дается с большим трудом. Она говорила разные чувственные слова, и мне хотелось расплавиться в ее руках. — И что? Нравится тебе исполнять функцию ее перчатки? — ехидно смаковала Нелли. Ее глаза в темнеющем свете вечера лихорадочно блестели. — Так ты говорила? Что она меняет девушек как перчатки. Такая тихоня Римма. Небось течешь, как из ведра, когда она надевает тебя на свои пальцы. При этом, ахаха, даже не двигает ими! Что ж ты не поелозила на них? Такая умница на семинарах, а тут не догнала? От Зоиного жаркого дыхания на моей щеке и горячего взгляда съезжала крыша. Поелозить? Почему я сама не додумалась? Возможно, мне не хватало советов подруги. Но не в такой же грубой и жестокой форме! — Заткнись! — прошипела я. — Может, она этого и ждала?.. Дичь! Не умеешь подзадорить женщину, которая сама лезет к тебе в трусы!? Нелли только и добивалась, чтобы вывести меня, ужалить поглубже. И пока я даю ей нужную реакцию, она будет продолжать. Стоило резко успокоиться и постараться тупо блокировать все ее пакости. — Уж получше твоего умею. — заявила я. — Она попользуется, наиграется и выкинет, как это случилось со мной. — со смесью обиды и грусти пророчествовала Нелли. — А там хоть задорь, хоть прыгай — ничего не выйдет. Неужели когда-то я говорила нечто подобное самой Нелли? Как же это, оказывается, неприятно и унизительно слышать. И ведь я даже не могла сказать, что у нас с Зоей все будет иначе. — Она ушла от тебя, потому что ты думала только о себе и о своих желаниях. Ни разу — о том, что у нее внутри. — вывела я. — Зачем мне думать о том, что имеет сомнительную ценность? — подруга лишь усмехнулась. — Меня торкало от нее, какая она внешне, а не багаж ее рефлексий. Зачем мне копаться в моторе, если я просто хочу кататься? Да, на восемнадцатилетие Нелли купили машину. Подержанную Киа, но все же. Когда ей вздумалось барахлить, в моторе копалась именно я. Правда, ее все равно отвезли в ремонт. — О Макс, бедный Макс! — распевала между тем Нелли. Колы у нее оставалось на донышке. — Он хоть знает, как здорово бывает?.. А я ему расскажу. Какая ты… Шлюха православная!.. Все расскажу. Не, не хочешь? — Не смей, Нелли. — не стерпела я. Недавнее хладнокровие покинуло меня. — Ты не можешь! — Мы живем в свободной стране, я все могу! Я могу все тебе и про тебя говорить, а ты ничего мне не можешь. Ты вокруг забита, подперта со всех сторон. У вас же дома нет ни уголка без пригляда — никакого личного пространства. На тебе куча обязательств, ненормальных требований и ноль денег. У тебя нет никаких ресурсов. Ты ни-че-го не можешь! Есть свободные люди, которые свободны иметь свои желания. А есть такие, как ты. Которые вечно будут потакать другим, копошиться в грязных моторах, лишь бы им чутка отсыпали. — Нелли пропустила паузу. — Забавно. Я раньше ненавидела Макса. Думала, вот если б я была мужчиной… — она осеклась. — А теперь мне его так жаль! Бедный, бедный Макс. Что тебе там пообещали? Квартиру в Питере? Мать Макса хотела в Москве, но твои родичи конечно шиш дали, а не половину, поэтому хватает только на питерскую. Ты держишься за Макса, как за спасательный круг, он как последний маяк твоей свободы. — Макс — лучший парень, которого только можно желать. И он меня любит. Но разве ты знаешь, что это такое? — Ага-ага. — Нелли выставила остатки выпивки, произнося пьяный тост: — За тебя! Чтоб тебе хреново было. Чтоб она тебя никогда не трахнула! Чтоб ты поскорее свалила в свой Питер! С глаз моих. Знаешь, я даже поеду за тобой. Есть же питерский филиал (она говорила про учебу). Ну, чтоб чисто увидеть это! Я же не могу такое пропустить! * Я вернулась домой в жуткой депрессии. Осадок после встречи был прескверный. — Римка, сгоняешь за хлебом? Мать твоя дура, ходила в магазин, а хлеб не купила! — отец черпал ложкой в тарелке с супом. — Я не гончая, чтобы меня гонять. — огрызнулась я. — Раньше бы позвонили, пока гуляла с Фроськой. Один вечер перебьетесь без хлеба, ничего смертельного. — Молчать! — взревел отец. — Ишь ты, выкоблучница. Самая умная теперь — институтка ученая? Когда-нибудь я тебе уши пообрываю, так и знай! — он обещал это уже лет десять. На его рев ребенок из комнаты захныкал и расплакался. — Хватит орать! Оба! — если отца могли услышать на третьем этаже (а живем мы на пятом), то мою мать, кажется, слышали на первом. — Опять малого разбудили! Я только его уложила! Малой набирал обороты по истошному плачу. Тоже мне христиане, сплошные семейные ценности. Под сирену матери я благополучно слиняла с кухни. «Что делаешь, солнышко?» — прилетело от Зои сообщение на мессенджер. Для краткости я буду называть смс. Следом пришло второе: «Я вспоминала, какая ты была сочная. Полдня невозможно было сконцентрироваться» Почему ей хватает всего нескольких слов, чтобы мгновенно завести меня, как с щелчка? «Злюсь» — честно написала я. Зоя: «От чего?» «Нелли. Она все узнала» «Нелли?» — переспросила Зоя. «Нелли. Моя подруга. Ты что, забыла, с кем проверяла прочность кровати целых три недели, и через кого мы вообще познакомились?» Зоя: «А. Нелли. Я поняла. Вы что, еще дружите?» Знаем друг друга с песочницы, учимся на одном факультете и еще мы соседки. Дружим ли? А вот в этом я уже сомневалась. Зоя: «Прочность кровати (значок пальца вверх)» Я: «Между прочим, она прочно собиралась на нее переехать. К тебе то есть. На совсем» Зоя: «Хахаха в ее мечтах. Я вдоволь вкусила такое насовсем, мне на всю жизнь хватит. Нет спасибо, никто со мной не будет. Максимум на три недели (смеющийся до слез смайл)» Именно поэтому я не рвала с Максом, сколь бы Зоя не злилась по его поводу. Она даже обещала, что взамен уйдет от Анжелики. На сколько? На три недели? Как бы шкурно и противно не звучало, но такое положение меня не устраивало. Нелли права: Макс был единственный для меня маяк свободы. В том числе, свободы общения и встреч с Зоей. И сейчас надо мной коршунами кружили другие слова: «Чтоб она тебя никогда не трахнула!». При мысли об этом меня охватывала невыносимая паника. Я закинула ответный смайл, хотя на душе скреблись кошки, и написала: «Я скучала по тебе» Зоя: «Я знаю, как бы ты хотела расстегнуть для меня свою ширинку и приспустить джинсы, чтобы я свободно ласкала то, что очень хочу ласкать» Под воздействием таких ее речей я ведь реально делала все это и как будто по своей воле (считая своими желаниями… или долгом?). Как я докатилась до такого? Стоило ей ожидающе гипнотически смотреть на меня, я понимала, что она хочет, и с каким-то всезахватывающим наваждением исполняла это. Лишь бы увидеть, как меняется ее лицо с примесью самодовольства и какого-то дикого, почти отчаянного, вожделения. Она даже не стеснялась показывать, как упивается, управляя мной. Мне тоже хотелось написать что-то такое, что вскружит ей голову. «Я не представляю, каково бы было оказаться перед тобой абсолютно обнаженной. У меня такая обильная смазка, что иногда я думаю, что это не нормально» «О, я бы долго любовалась тобой, прежде чем проникнуть в твои смазанные створочки своими пальчиками» — у Зои водилась манера уменьшительно-ласкательных. Поначалу она сильно напрягала и даже пугала меня, но потом я как-то привыкла. С этими виртуальными «бы» (да кабы) вообще часто не доходило до действительности. В реальности Зоя была другая. Мне хотелось закрыть глаза от стыда, но я не могла заставить себя сделать это. Несколько раз всплывала и исчезала строчка о том, что Зоя «печатает…». Вскоре пришло: «Хочешь встретиться?»