Зависть

Был из прошлого один день, который навсегда изменил мои представления о Зое. Это случилось примерно через неделю после похода в клуб. Нелли вдруг позвала меня с собой к Зое в гости. Я настолько обрадовалась, что даже забыла удивиться этому обстоятельству. За неделю я много успела передумать, и хотя меня по-прежнему бомбило ввернуть какую-нибудь гадость про отношения девушек, я очень сдерживалась. Ведь если бы они расстались, это в то же время значило, что я никогда больше не увижу Зою. А мне хотелось ее видеть, страстно хотелось быть на месте Нелли, и я ненавидела себя за это. Зоя была как будто идеальная женщина. Хотя она не была (блудница и обманщица), я точно знала! Но что вообще можно говорить об идеале, и каким он должен быть? Разве он кому-то что-то должен? Меня словно парализовало в ее присутствии, как если бы я испытала удар фуры и лежала в коме на грани жизни и смерти — возвращая и возвращая в момент живого состояния. Я впервые испытывала такие чувства к человеку. — Так почему Зоя позвала в гости нас вдвоем? — я спросила это только тогда, когда мы с подругой поднимались на этаж, где жила рыжая. Я хотела услышать, что интересна Зое как личность (что она никогда таких не встречала, я ей нужна, и она хочет прожить со мной до старости). Но конечно, ничего подобного не прозвучало. — Блин, ты жжешь! Ты б еще назавтра спросила! — Нел накуксила носик. Вздернутый и милый, раньше он казался идеальным. Я просто не видела тогда Зоиного, с бесподобной ее аристократической горбинкой. — Сейчас уже все узнаешь. Зоя встретила нас с улыбкой на губах (боже, какие у нее губы!). Пока мы разувались, она что-то сказала, и вроде Нелли что-то отвечала, мы уже прошли на кухню, а я все думала про ее губы (самосвал проехался по мне). — Так. Кто из вас умеет делать пельмени? — Зоя стояла по центру перед нами, и я почувствовала себя на собеседовании. — Ну я — умею. По логике вещей ни от кого другого не ожидалось. Ведь за этим меня позвали. — Я могу приготовить любые блюда, где содержится мясо. — зачем-то добавила я (может меня еще позовут?). — У нее же папа мясник! — вставила Нелли. — Очень интересно. Но пока только пельмени. Ко мне приезжает тетя из Сибири, и она жить не может без домашне налепленных. Хочу ее порадовать! Все необходимое я купила. — действительно, за спиной женщины на столешнице наблюдались разложенные ингредиенты. — Вот тут три вида мяса. — лежало три кулька. — Мы же можем приготовить разных видов? — уточнила Зоя. — Или так не делается? — Можем. Мы даже можем сделать так, чтобы различались внешне. Чтоб потом не спутать. — я чувствовала себя очень умной. Ведь я говорила вещи, о которых Зоя не в курсе, и могла ее удивить. Но почему я сказала «внешне», а не «визуально»? Ведь я знала это слово, и звучало бы более гламурно! — Да? Так еще лучше! — восхитилась Зоя. — Как замечательно, что есть вы. — Нелли тут при чем? Как замечательно, что есть я! Между тем, Зоя продолжала: — Я никогда не лепила пельмени, и мои друзья из шоубиза аналогично вряд ли представляют процесс. — усмехнулась общим неумениям рыжая. Оу. — Да, мы рады помочь! — за нас обеих объявила Нелли, обнимая меня и прижимая к себе. Это было не сильно частым, но довольно привычным явлением. Раньше у меня всегда рушилось дыхание при этом (и сердце пело). Зоя смотрела на нас так, будто хочет трахнуть обеих. Но почему-то мне не хотелось втащить за такое Зое, а почему-то — отодвинуть подругу. В моем больном мозгу Зое почему-то можно все: трахать нас, заставлять любить и ненавидеть. — А чем ты занимаешься? — я решила воспользоваться случаем узнать о ней побольше. — Да, я тоже хотела спросить! — Нелли загорелась любопытством. — Ты сказала шоубиз? — в ее хитрых маленьких глазах сладко-лакомо, как от конфетки. — Кто? Что сказал? — похлопала ресницами Зоя. Кажется, про шоубиз спонтанно слетело у нее с языка (после похмелья мыслей о губах, какой у нее язык, я боялась представить), брякнула лишка. Но было поздно отверчиваться. — Ладно. — не долго думая и слегка вздохнув, Зоя сказала: — Я вроде агента. Работаю с публичными персонами, в том числе, некоторыми звездами. По совместительству с кем-то из них у нас теплые дружеские отношения. Ну это плотный бизнес. — зачем-то уточнила она. — А других, простых друзей у тебя нет? — я иногда как-то интуитивно подлавливаю такие моменты в речи людей, когда они где-то почему-то виляют. — Конечно есть! — отвечала Нелли за Зою. — Блин, да она просто про друзей из шоубиза сказала! Что это плотный бизнес. Ну трутся они там, а как без этого? Что непонятного-то? Что ты как заноза пятой масти! — Ой, я сама испугалась, как это мы там тремся. — Зоя попотчевала колючей иронией, и я мысленно сказала спасибо. — Нет, просто в этом бизнесе не расслабишься, чтоб не клюнули в спину. В близком окружении нужны надежные люди, а совсем в идеале — друзья, готовые ради тебя на нечто большее, чем про деньги. Например, год назад мне пришлось три дня развлекать дочуру клиента, и никому другому он доверить не мог. То еще чадо, кривляющаяся бздичка. До сих пор как вспомню, так вздрогну. — Зато теперь сосед считает, что ты постоянно воспитательница. — осенило меня. — Удобно же! — Да-да, так что если что, не забывайте, что вы детки какого-нибудь моего клиента. — Но у нас нет Феррари! — спохватилась Нелли. — Ерунда, я работаю с разными. Не все из них вот прямо сейчас грандиозно богаты. — Зоя вспомнила о пельменях: — Так, давайте лучше начнем. Рима, ты у нас спец, руководи. Что нам надо, месить тесто? — глубокая миска и ручной чудо-электо-миксер образовались на столешнице. — Ага, месить! — я с энтузиазмом закатала рукава. — Фартук есть? — Фартук еще? — развела руками Зоя, демонстрируя пустоту, а не фартук. С чего бы здесь ему водиться, если хозяйка не готовила. — Могу выдать футболку, которую не жалко. * Хотя Зоя типа не готовила, все приблуды техники имелись в полном составе. В том числе мясорубка (электрическая!). И мы вместе хз, что с ней делать (у меня-то дома ручная). — Отойдите, я знаю! — с видом супергёрл пришла на помощь Нел. — А вроде агента — чем именно ты занимаешься? — спросила я у Зои, отмеряя муку. — Правда, что ль, интересно? — и тут Зоя начала. Полился такой поток неведомых невероятных терминов, что мой несчастный мозг жалобно скукожился и его захватывающе уносило прямо в космос. Я ещё никогда не слышала такой набор незнакомых слов. Когда Зоя закончила, мы с Нелли стояли с разинутыми ртами (кто в муке, кто с фаршем), как две Алисы в стране чудес, которым только что рассказали, как растут огромные мухоморы размером с человеческий рост. (А не пора ли нам на очередное чаепитие на крыше?) Из всего сказанного я поняла, что Зоя агент с некоторыми функциями пиарщика, она обязана иметь всюду и много связей, выглядеть хорошо и презентабельно. Так же я поняла (сообразила сама), что с нами (и это тоже как бы профессиональное) Зоя общалась типа адаптивно, подстраиваясь под наш лексикон — вовсе не так, как если бы общалась на каком-нибудь фуршете или где еще. — Что касается простых друзей, они остались в другой стране. Много лет я прожила в Германии, а вернулась только два года назад. — сообщила Зоя. Тут у меня перевернулось с ног на голову все, что она говорила прежде. — Когда же ты начала заводить контакты? В семнадцать? В двадцать? И удалось сохранить на расстоянии, чтоб достичь всего? Я всегда хорошо считала в уме. Мне не давались гуманитарные науки, я была какой-то прагматичный чурбан, не понимающая литературу-муторатуру или какое-то искусство, но зато считала в уме я хорошо. А попробуйте с моей семьей не так что-то сложить, расплачиваясь на кассе. Попутать ценники или обнаружить в чеке товар, который шел со скидкой, а вышел без. Голову оторвут и заставят делать возврат. Поэтому я с детских лет отлично пересчитывала примерное «итого» даже на солидную тележку. Хотя именно Нелли выбрала поступать на экономический, но он мне подходил даже больше, чем ей. С Зоей я тоже шустро посчитала. Итого — ей никак не удалось бы купить квартиру (особенно такую). Да хоть бы она у самого ВВ подрабатывала. Только разве что у ВВ. — Ты что как налоговая? — как-то быстро дошло до Зои, куда ветер дует, и она прищурила на меня. — Ну раз тебе так интересно, у меня есть немножко, — Зоя надавила на слово, позволяя полагать, что немножко это не немножко, — акций. Доходы у меня вполне и более чем достаточные, чтобы иметь пару авто под цвет туфель и, в том числе, арендовать эту квартиру, собирая на первый взнос. А в конечном счете она будет моя. — Но зачем? — поразилась я. — На эти деньги можно купить десять домов за городом или один дворец с прислугой, серебряными ложками и золотым флюгером! Я совершенно ее не понимала. — Я хочу жить именно здесь, и я буду. Я бы уже давно могла сказать, что многое просто не твое дело, и не ваше, — Зоя произносила без какой бы то ни было агрессии, но при этом очень убедительно, — и сейчас это действительно не твое дело. Я себе поклялась, и эта квартира однажды будет моей. Этого для вас достаточно. «Она ПОКЛЯЛАСЬ» — я счастливая и победоносная скосила на Нелли. Кто говорил, что клятвы никому не нужны? Но Нелли как будто ничего не заметила или сделала вид. — А вы что думали, кем я работаю? — перевела тему Зоя. — Давайте колитесь. — Я думала, шишка какая-нибудь. — Нелли. — Хм, если когда-нибудь начну искать работу, присмотрю вакансии шишки. Озвучивать свой фетиш про Зою в качестве учительницы (которая всего добилась сама — ну вот каким-то образом!) мне не очень хотелось. Я даже слегка покраснела. В итоге сказала самое умное, что откопала в своей головушке: — А я думала, блогер. — у нас пол класса мечтали ими быть: ничего не делать и жить шикарной жизнью, обливаясь в бассейнах шампанским. Заодно об этом мечтала Нел. — Да! Я тоже так думала! — спохватилась она. — Инфлюенсер? — переспросила рыжая. — Точно, вот это слово! Нел как раз хочет им быть. — заметила я. — Да? Могу помочь. — улыбнулась Зоя. — Тебе надо прикупить ботов-подписчиков на бот-фермах, ну так на десяточек ка*, и постепенно докидать до ляма. Потом уже само закрутится: люди и спонсоры клюют на цифры. Ну и конечно картинка: не лениться на контент красочной глянцевой лжи. Я научу. — Рыжая отошла от нас и присела за стол. В порыве щедрости она предложила: — Могу закинуть тебе первые десять ка для старта. Но дальше ты сама. Извини, ты не интересна мне как проект, чтобы вливаться больше. — качнула плечом Зоя. (*ка — тысяч) Я не ослышалась? Она только что назвала мою подругу проектом? — Боты? Не живые люди? — возмутилась Нелли. — Но я так не хочу! Зая, что ты такое говоришь? Фу, мне не нужна фейковая популярность. Я хочу честно, чтоб меня чисто любили за то, какая я есть! — Белены объелась? — искренне изумилась на нее Зоя. — Конечно фейковая. Твои кудряшки не такие особенные, так чем ты собралась удивлять? И кого? Своих двести калек? В мире давно главная валюта обман. Не вложишь — не получишь. — Но это же тупо цинично и не правильно. — заключила Нелли, и я с ней отчасти была очень согласна. — Ну и сиди на своей честности. Хотя… — одним ловким движением Зоя притянула Нелли к себе на коленки. — Я позже расскажу, куда тебе присесть. Очень вовремя обнаружилось, что Зоя забыла купить лук. Я завопила о том, что его разве нет, будто случился конец света. — Я не пойду в магаз, я с тестом! — добавила я, словно меня гнали взашей и пинками. — Ну значит, Нелла, — улыбнулась рыжая. — А что я-то? — машинально откликнулась моя подруга, как в школе, будто в претендентах еще двадцать голов. — Ты же месить не будешь. Давай без разговоров. — раздался шлепок по заднице, смешок и все эти разминки, как на какой-то слишком уж занимательной физре (в школьной такое не входило в программу). Настолько занимательной, что мне хотелось удавить обеих, но я даже не могла себе позволить прям-таки взять и (на их глазах) удавиться самой. Тупо пялилась на шнур от миксера, лежавшего передо мной. Вскоре Нелли наконец свалила, и я тихо радовалась. Ведь это значило, что с Зоей мы остались одни. — Плюх. — игралась Зоя комочками теста. — Плюх-плюх. — она озарялась каким-то внутренним задором, наблюдая как комочек попадает в муку. — Ой, как интересно! Я даже не знала, что можно вот так веселиться! — Я познакомлю тебя с сестрой Сашей. Ей как раз пять. Дальше мы поговорили про моих сестер. — А что вы делаете, когда нос чешется? — руки Зоя имела по локоть в муке, чего уже давно не наблюдалось даже у Сашки. — Чешем об соседа. — на автомате брякнула я. Я же не думала, что у нее в самом деле чешется нос. Я чуть в обморок не упала, когда Зоя стала прижиматься ко мне для удобства и устойчивости, чтобы, расставив руки в стороны, наклонить голову и начать водить своим аристократическим носом по моему плечу. У меня сердце чуть инфаркт не схватило, а ведь я еще так молода. У меня выместило весь воздух из легких, и я была не в состоянии его набрать. Я была как сплошной оголенный нерв, который, к тому же, прижали к паяльнику. Если бы она прямо тогда, без всяких прелюдий или ласк, сказала бы мне лечь на стол и раздеться, я бы сделала это без оговорок. Она могла взять меня, делать со мной, что хочет. Прямо тогда. Ей достаточно было бы провести по моей спине (и пусть все будет перепачкано), или хоть намеком в действиях. Прямо тогда я готова была стать ее пельменем, который она лепит в любую форму (господи, этот бред с пельменями, развернувшийся в моей голове, я помню до сих пор!). И конечно она знала об этом. Сейчас, два года спустя я уверена, что мои реакции просто невозможно было не заметить. Но почему она ничего не сделала тогда? Что это было? Не увидела? Она все видела. Постеснялась? Ей ничего не было стыдно. Ее настолько останавливал мой возраст? Вот уж вряд ли! А может, наличие Нелли? Уж подавно нет. Она просто смотрела на меня и ничего не сделала. А потом зазвонил ее телефон. Глянув на экран, она наспех омыла руки (только до запястий), вытерла правую прямо о свои шелковые домашние штаны (я в такой пижаме и на улицу бы ходила) и отправилась из кухни, говоря «алло». Ее долго не было. Минут десять, но мне казалось вечность. Я боялась, что Нелли вернется с минуты на минуту (я тогда не знала, что в центре не так легко найти лук), и что наше время закончится. Под видом заскучавшей гостьи (а что такого?) я направилась к Зое (коль гора не идет к Магомету). Я беззвучно открыла дверь в комнату, откуда слышался разговор, и столь же бесшумно зашла. Зоя стояла ко мне спиной, чуть в развороте, но она не видела меня. Она как раз клала трубку, и я уж думала объявить о своем присутствии. Точнее как клала. Отключив вызов, она очень, очень медленно и аккуратно положила смартфон на столик перед собой. Это было настолько медленно и аккуратно, что, шокируя своей неестественностью, заставило меня вмиг отказаться от прежних затей. Затем Зоя выпрямилась, и я заметила, как ее руки, в положении по швам, начинают напрягаться, а ее кулаки сжимаются так, словно готовы передавить плоть. Смять и выжать из нее вино. Я не знаю, каким в этот момент было ее лицо, но ее шея, все ее тело напрягалось до какой-то крайней степени с выступающими продольными мускулами и кое-где — костяшками. Потом она выкрикнула в воздух: — Ааа!.. Сука ебаная!!! — именно через е, не через ё. * Спустя две минуты я стояла на кухне все еще не способная отойти от увиденного. Настолько неизгладимое впечатление произвела на меня эта картина. Кстати, мое присутствие было довольно быстро уличено после ее выкрика. Зоя тогда обернулась, у нее были почти черные глаза. Замерев без движений, она прогнала меня всего в два процеженных слова: «Выйди вон». Теперь я стояла на кухне, не понимая, за что хвататься (убирать муку, накладывать на лепешки фарш, что?). Зоя возникла вблизи, как ни в чем ни бывало прошла мимо меня, достала чашку и поставила под кофе-машину, нажала на кнопку. Она была абсолютно спокойная, непринужденная, прежняя. Ей хватило всего двух минут. В отличие от меня, увидевшей это. — Когда-то у меня были проблемы с контролем гнева. — она говорила об этом как о чем-то будничном, неважном. — Еще в Германии я ходила к психологу. Как видишь, сейчас все ок, но все же лучше не попадаться мне, когда я в таком состоянии. Это называется ОК? Тогда что в таком случае НЕ ок? Но говорить что-то я не решалась. Зоя видела по моему лицу, что меня что-то тревожит. — Если хочешь что-то спросить, спрашивай. — сама предложила она. — С кем ты говорила? — я тут же добавила: — Если не хочешь, не отвечай. Я понимаю, что это не мое и не наше дело. — Обычно я не имею склонности выставлять свою жизнь. Вы и так за сегодня узнали столько, сколько иногда не узнают за год, а то и никогда. — Зоя взяла чашку, долила молока, размешала сахар. Она села на стул и положила ногу на ногу, держа кофе перед собой. — Давай договоримся, что все, что ты сейчас видела и что услышишь, это секрет. Без передачи для Неллиных ушей. — В сторону она пробормотала: — Еще этого мне не хватало. Я согласно кивнула. — Та, с кем я говорила, была моя жена. Бывшая. Она из Германии, живет по-прежнему в Германии. И моя дочь, наша дочь, живет там. Дочь зовут Ира, ей шесть.