Зависть

Я думаю, женщины созданы для любви. Это мужчины могут без нее обходиться, получая другие кайфы, вроде гоночек, войнушек и прочее. Но женщины созданы для любви. Или хотя бы для небольших интриг, малого флирта. Если этого нет, их взгляд тускнеет, блекнет. Еще страшнее — когда блеск подменяется злобным, враждебным, привередливым. Я это хорошо вижу на своей работе. Ведь меня направляют к самым отъявленным (их видно с порога — что вы хотите — профессионализм!). Мне нравится оценочный взгляд у женщин. Но не тот придирчивый, где они уже определили, что у них грудь не та (а соответственно все лифчики). Мне нравится оценочный взгляд, в котором скользит интеллектуальная задача, когда женщины находят какие-то положительные признаки и как бы взвешивают их. Она (интеллектуальная задача) пробегает слегка колыхательно, как пламя свечи, иногда чуть с прищуром. Например, когда решается, можно ли мне доверять. Такой взгляд мне кажется сексуальным. Особенно сексуальный он у Зои. И это всегда ее напоминает. Я не говорю клиенткам ничего такого, что не сказала бы другая консультантка-продажница («этот вам идет, но вот предыдущий шел еще больше»), жонглируя бюстгальтерами, перекинутыми на руке, подавая в примерочную. Наверное, отличие только в том, что перед моими глазами всегда Зоя. В моих глазах Зоя — независимо от того, кого и какие виды я вижу перед собой. И я говорю с клиентками так, как если бы это была она, хотя при этом не она (она и не она; ее нет, но она есть). В этом происходит подмена, и в то же время открывается странная честность. Последнюю — чувствуют (хотят моего мнения, а иногда начинают слегка флиртовать, причем я уверена, что чистые гетеро, и ни в каких лесбийских связях вообще не заинтересованы). Вот в чем, наверное, секрет и фокус моего профессионального успеха (во мне ощущали любовь и хотели взять кусочек?). Я чувствую себя немного раздвоенной, словно проводник (может, электрический: одновременно на плюсе и минусе). Возможно, тот же мой заряд держит саму Зою. Вообще я многое передумала, что ее держит со мной. И пришла к выводу, что у нее в какой-то момент образовался фетиш от самого процесса ожидания (прикосновения и запрещения) от запретного плода. Фетиш от того, чтобы проверять мою девственность, причинять боль, держать на грани. Поначалу ее тормозили принципы по Максу, а потом… просто стало клинить ими же. Но ведь что бы стоило просто уйти и забыть? Про любовь даже речи быть не могло: Зоя ее отрицала как понятие и считала выдумкой чрезмерных романтиков (фанатов обмана). У нее было две категории представлений на этот счет: захимичивание (химия страстей с разгулом гормонов) и теплая дружба (которая, как выяснилось, у нее одна на всю жизнь). Зоя не любила скуку — ни в одежде, нигде. Своего рода, я была для нее набором уникальных данных, будоражащих ее со всеми факторами (в то время как я просто хотела трахаться). Так что это был фетиш, при котором она испытывала нечто для себя удивительное, волнующее, то, что не могли дать другие (у нее, в отличие от меня, имелся секс, и в нем она не нуждалась). Она даже открывала новые чувства как идеи, вроде того, чтобы испытывать высшее наслаждение, просто прижимаясь. Я думаю, что большую роль в наших отношениях играла как бы случайность. Не думаю, что у Зои был изначальный план: о, она девственница, создам-ка я себе фетиш, это может быть любопытно (целок, что ли, мало?). Скорее, все получилось как бы случайно, само. Только потом превратилось в плацдарм азарта, мании, смака, чуть не вопрос чести. Аппетит у нее пришел во время еды. Где-то подсознательно я понимала, что для нее это игра, причем играть она могла довольно жестко (я не знала, но догадывалась, что намного жестче, чем можно ожидать). Она играла по-взрослому, в то время как я в силу неопытности — как несмышленый мышонок (я просто растекалась от нее в лужицу). Я очень хорошо ощущала свою неопытность, и это был хоть небольшой, но козырь (хуже было бы, если б не ощущала, имея голову в облаках, даже не понимать об этом). И все же сейчас в игру неожиданно, опять же как бы случайно, примешался новый спектр под названием «Учительница — ученица». Эта связка каким-то образом возникла при восхождении на стене, но быстро начала иметь развитие. И это сделала я (в то время как Зоя пыталась отрезать надежды моих родителей, изнасиловав меня психологией мотиваций или чего там). Я словно дала своему богу дополнительный повод и причину, — интерес, — не сожрать меня целиком. Вы наверное уже догадались, что линия «Зоя Витальевна — Боброва» существовала как бы отдельно, параллельно к нам как личностям, которые могут обоюдно подкалывать друг друга. Боброва готова была на все для Зои Витальевны без оглядки, тогда как я, Римма, не собиралась (и не планирую собираться!) уходить от своего жениха, манала ее психологию и имела свои взгляды. А может, была слишком труслива для радикальных перемен, — особенно, при учете отсутствия ликвидности, — но это была я (я как есть)! В то же время меня очень будоражила наша новая связка, и во что она может вылиться. Все это я проигрывала в уме, направляясь через дорогу от универа к черному солидному и очень красивому внедорожнику Инфинити. Несмотря на габариты, он был элегантным и очень подходил Зое. Я как-то уже сидела внутри, и уже знала царство роскоши с кожаными сиденьями, выполненными в благородных коричневых тонах. Но волнующие чувства меня переполняли не по этому поводу. Что-то сейчас будет! А вдруг Зоя Витальевна с наскоку прикажет налезть на ее манящие пальчики? От этой мысли у меня крутило внизу живота, и одновременно потели ладошки. — Как экзамен? — это была Зоя, с лучезарным задорным взглядом. Она задала вопрос, когда я уже разместилась в кресле, и машина тронулась. — На отлично. — улыбнулась я. — Даже не сомневалась! — светло и позитивно. Зоя одарила меня сказочной улыбкой. — А как твоя Нелла? Сдала долги дяденьке Вредняшкину? — еще светлее и позитивнее. — Ведяшкин каруселил ее до третьего круга. Сегодня с утра сдала, еще перед экзаменом. — «Ну хоть не в самом конце очереди десяти негритят» — усмехаясь, подумала я, но про негритят Зоя была не в курсе, пришлось бы долго пояснять. — А то все бы пошли на каникулы, а она бы продолжила маяться. — Так у вас все, конец сессии? — еще более позитивно. Кажется, если бы играла музыка, Зоя бы подвела. — Я почему-то думала, у вас на следующей неделе последний экзамен. Мы ещё немного поболтали о мелочах. Зоя вообще имела способность тонко расположить собеседника разными вводными незамысловатостями. Как-то сразу расслабляло от положительного тона и вроде как внимания. Обычно Зоя делала это на каком-то рефлексе, могла и не вслушиваться. Но сейчас было совсем необычно. Мало того, что уж слишком участвовала, но еще и на какой-то нетипично праздничной ноте. Зоя выглядела в настолько приподнятом расположении духа, я бы сказала, счастливой, что меня это даже напугало. А вдруг она просто решила выкрасть меня прямо от стен универа, и мы теперь едем в подвал, где она будет держать меня на цепях, чтоб не сбежала? Ну воруют же невест. Я — невеста. Она… Она просто какая-то нетрезво радующаяся женщина! Она вообще трезвая? Я ее сейчас боялась. — Зоя, что происходит? Ты сорвала куш? — М? Ты всегда жалуешься, что я холодная, теперь я просто в хорошем настроении, и ты опять не довольна? — скорее пропела, чем предъявила Зоя. Это бы обрадовало, если б не настораживало. — Ладно, оглянись назад. — снова с улыбкой. Я немного боялась испугаться Санта-Клауса, если там кто-то сейчас сидит (с бородой). Но это были коробки. Перегнувшись, я начала приоткрывать и увидела дорогие ткани. — Это тебе. Платья! Ходила по магазинам, решила тебе прикупить. У нас примерно один размер, должны подойти. Будет тебе для балов и для встреч со мной. Не стесняйся, возьми ближе, чтобы лучше рассмотреть! — Зоя улыбалась, пока я переносила коробки вперед. — Ну вот, другое дело! У меня вся жизнь промелькнула перед глазами, когда я просматривала платья. Нет, Зоя хорошо водила, и мы (вроде) не собирались ни в какие аварии. А промелькнула жизнь вот из-за чего. Меня же дома со свету сживут, если увидят в этих платьях. Они слишком дорогие. Выдать за Дашкины (предварительно подговорив) никак не удастся. Припрятать где, чтоб потом надевать украдкой? Но у нас дома нет такого места, куда бы не сунулся чей-то нос! Подарили? Но с чего кто мне будет дарить такие платья (только если периодически не проверяет мою девственность, а так оно и было), кроме будущего мужа. Подговорить Макса? Но тогда начнутся вопросы уже у него. Уж слишком печальные вопросы — я и так ему много вру. Купила сама? Да, я могла бы их купить! Вот на эти платья моих запасов как раз и хватило бы, но это значило, что я втихаря скрывала и притыривала деньги из своих доходов (а так оно и было!), не отдавая в семейный бюджет. Это не говоря уже о том, что почему я вообще должна ходить в шикарных платьях, если никто из домашних себе такого не позволяет! И допустимо ли спустить бешеные деньги (если б даже они были) на глупые шмотки. Там был целый ворох всего-всего, и при любых самых невероятных «даже если» я никак не могла бы иметь эти платья. При любых! — Это очень неожиданно и приятно! — кровь стыла в жилах. — Мне правда очень приятно!.. Зоя вопросительно взглянула на меня, на секунду оторвавшись от дороги. — Тогда откуда гробовой тон? — ее беззаботность стремительно улетучивалась. — Зоя, я не могу их принять. — Почему это? — все еще позитивно. — Ты не знаешь мою семью. И потом, я конечно бедный студент, но я не нищая, — я не хотела, чтобы она так считала, — и сама могу купить себе платья. Просто не такие. — Ну оторви бирки, скажи, что купила сама, ты же работаешь. — Зоя, мне надо изуродовать эти платья, чтобы сказать, что я их купила сама, а я не пойду на такое преступление! Они правда великолепные. — Тогда возьми их, тебе же нравятся. Видеть тебя каждый раз в почти бессменных джинсах это уже странно. — покосила Зоя с примесью брезгливости. — Как мы выглядим вместе со стороны — еще страннее. Но ведь мы обе как будто не замечали этого два года. Или слишком редко виделись, а теперь стали чаще? Или потому что я сморозила про дурацкие балы? Два года Зою не напрягало, и вот на тебе, она полна презрения к моей одежде! — Это действительно странно. — повторила Зоя, вместе с презрительностью мрачнея. — Представь, что я голая! Какая разница, в чем я? — Я не собираюсь ничего представлять! — из полной радости женщины она на глазах превращалась в агрессора. Она опустила стекло и выкрикнула: — Встань на другую полосу, тюлень! Ей что-то вроде ответили. Теперь Зоя, вся благолепная и картинная светская львица, высовывалась из окна и орала матом, как сапожник. Жаль, сейчас на ней было какой-нибудь шляпы для пущего контраста. Это было бы даже забавно, если б в моей душе не разворачивался мрак. Мы были настолько из разных миров. Я ведь видела эту пропасть — еще в самые первые дни знакомства видела. Господи, о чем я только думала, на что вообще рассчитывала? Она сделала все, чтобы я почувствовала себя ущербно. Как мне теперь ходить, дышать? Находиться рядом? Не думать о том, насколько это дешево смотрится. Мы и на встречах со стороны выглядели очень странно, действительно странно. Но что я могла сделать? Я даже эти платья от нее не могла принять! И это не говоря про гордость — унизительно ходить на свидания в вещах, которые тебе подарил тот, для кого ты наряжаешься, ведь смысл наряжения (удивить, поразить и так далее) обращался в труху. Но я даже просто — вообще — не могла их принять! Зоя наконец полностью вернулась в салон и, поймав мой взгляд, зачем-то уточнила: — Я обычно так не ругаюсь. ТЫ меня разозлила! — Я ничего не могу с эти поделать. — пробормотала я, отворачиваясь к стеклу и пытаясь сконцентрировать взгляд на проезжаемых видах. В глазах щипало, и наворачивались слезы. — Я правда ни черта не поняла что ты там несла про семью и прочее. Да похер! — Потому что мы из двух разных миров! Это было изначально понятно! — Да! А может и так! Не понятно только, что я с тобой делала! Я ненавижу слабых стонущих безличностных пезд, блеющих на судьбу — я ненавижу слабых! Зоя глянула на часы. — У нас есть еще двадцать минут, максимум полчаса. Давай поболтаем о чем-нибудь другом. — сжато проговорила она. Видимо изначально у нас имелось не полчасика, я умею считать! Или у нее просто расширилось «окно» в графике? Я хотела ляпнуть, что она может высадить меня прямо сейчас, чтоб не растягивать, и не прибавлять на ходу время! Но по лицу поняла: она ведь высадит. Теперь я только молилась, чтобы само по себе ей не пришло в голову. Потому что это будет конец. Все, точка. Мне очень (очень!) хотелось, чтобы она извинилась, но Зоя не собиралась извиняться за свое мнение. Я молилась, чтобы не пошли слезы, ведь это только подтвердит, насколько я слабая. Моя слабость, слабость, которая как будто всегда помогала мне по жизни, стала вдруг непростительной роскошью. У меня отняли все! Ничего не дав взамен. И именно так я себя чувствовала. Но надо было что-то сказать, иначе и собеседник из меня никакой: — Давай! Из всей силы позитивно. И оригинально же? Да я просто талант ходячий (сидячий). Я внутренне негодовала на себя (била бы палками). Но мне вообще должно быть все равно, у меня Фрося вчера чуть не погибла! И Зоя ничем бы не помогла, корчит тут из себя, мало ли каких она там ненавидит! Теперь я негодовала заодно на нее (стало легче). — О чем собираешься писать? Придумала фишку? — Какую такую фишку? Я ж не в казино иду, буковки буду набирать! Зоя полоснула по мне нехорошим взглядом. Тема про казино была ей неприятна. Ну и пусть хавает. Если это конец, хоть позлю напоследок, терять все равно нечего. — Да ты, я смотрю, на позитиве! — сказала Зоя так, будто собралась его отобрать. — Фишку — значит что-то оригинальное, иначе чем ты будешь выделяться? Без смысловых нагрузок тем более. — ухмыльнулась рыжая. — Не, блин, я буду через каждый абзац впихивать: оргазм богомола — развал капитализма. Секс — оргазм богомола; секс — развал капитализма! Секс — развал капитализма; секс — развал капитализма! Весело-то как!.. Может, этот развал виден где-то сверху, там, где на персональных крышах пьют кофе. Но снизу он как-то не так заметен! У меня в руках товар, и его надо купить. Что толку вести разговоры, строить параллели скрытых метафор и сыпать глючные истины, которые ничего никогда не решают, и из которых никогда ничего не следует для жизни?! Чтоб тупо все повесились? Да мне ластика не хватит, чтоб потом подтереть это твАре́ние и себя заодно! — Хм, в этом случае точно лучше не смешивать. А секс про что? Тьфу, я имела в виду тема. — Учительница и ученица! — сказала я и с поэтичным видом устремила взгляд в окно (картина Репина «Авторка в процессе»). Она же знала тему, что снова-то? — И что там будет? Ученица будет вздыхать и смотреть томным взглядом? А учительница будет ее греть-ласкать своим пониманием, а потом еще и на коленки усадит? — Зачем же так пошло? — я оторвалась от окна, придавая невозмутимую бархатность голосу. Пусть даже не думает, что расфыркаюсь на ее струнки. — Я ученице вставлю маркер в интимное место, она будет сидеть за партой, изнемогать и предпринимать все усилия, чтобы ее не рассекретили по взгляду. Так достаточно оригинально ее душеньке?! При всех моих словах румянец ни налетом не коснулся щек — настолько я была эмоционально опустошена и одновременно как-то свободна. Зоя удивленно скосила в мою сторону. Ей же еще за дорогой следить, пусть держит баранку. Я чувствовала себя в безопасности. — Посмотрите-ка, какая сила характера ученицы. — Зоя неприкрыто иронизировала, но при этом поглядывала оценочно, и у меня становилось стремительно жарче ниже пояса. — Рассказ будет называться «Школьные принадлежности»? Перфомансы конечно бывают разные, но маркер? Не слишком ли экстремально для неподготовленных? — С чего это? Какая такая разница между маркером и страпоном? Ну кроме размера и того, что один пластиковый, другой резиновый. Маркер хотя бы поменьше. Зоя рассмеялась. — Ты не много ли хочешь от публики? Они баранку с бубликом без наводки не свяжут! А еще лучше — прямым текстом. Сначала надо просветить! — рыжая кажется конкретно угорала, посмеиваясь: — Представляю начало этого произведения: «Какая такая разница между маркером, карандашом и большим резиновым… ластиком»?.. Зоя осеклась. До нее как будто что-то начало доходить. — Даже не вздумай сунуть себе что-то без моего ведома! Если повредишь себе там, я с тебя шкуру сдеру. Да я как-то не собиралась. Но по лицу рыжей тут же поняла: я очень собиралась! Еще как собиралась! У нее был такой желающий взгляд, что у меня разом вышибло дыхание из груди, а из головы — любые мысли, кроме как касательно того, что я очень все собиралась. Сжав губы, Зоя молча завернула на первом повороте, и какое-то время мы на скорости проехали во двор, а потом резко остановились. Зоя отодвинула свое кресло до упора назад и разместилась в удобное выжидательное положение в своем легком полупрозрачном летнем платье. — Иди сюда. Боброва, мне повторить? Тащи сюда свою задницу. Живо лезь на мои коленки.