Смысл жить

— Слушай, Влад, может съездим к нам домой? Вдруг мама там, да и альбомы всякие можно посмотреть, просто так рассказывать неинтересно… Само собой, этот так называемый брат вызывал у Юры кучу подозрений, однако он был так похож на Валю, что отрицать их родство было просто нелогично. И в голове у Юры возникла странная теория… Что если этот брат появился не просто так? Именно тогда, когда мама исчезла. Эти мысли были безумны, но проверить их нужно было вне всякого сомнения. — Я буду рад посмотреть семейные альбомы, — почти ничего не подозревающая Валя быстро согласилась, радуясь, что удалось наладить хоть какой-то контакт с сыном. Хотя в текущей ситуации он скорее племянник. — Тогда я быстро соберусь и поедем. Юра, довольный реализацией своей идеи, быстро вышел из гостиной и прошел в комнату Гали. Наспех написав ей записку, он переоделся уже в своей комнате и за считанные минуты вернулся обратно к Владу. — Так быстро? — удивление в голосе Валентины было почти настоящим, потому что Юру обычно не заставишь обсуждать семейные истории, а тут вдруг такое рвение… — Да, хочу чем-то заняться, пока мамы нет, а то мысли всякие дурацкие лезут. А так время пройдет быстрее, может, и она быстрее вернется. — Понимаю, — Валя аккуратно похлопала Юру по плечу, боясь навредить своим все еще непривычно большим и сильным телом. — Тогда поехали.

***

Рогозина вернулась из неожиданно накрывшей ее с головой командировки после полуночи. Зашла в свою квартиру, с удивлением обнаружив, что в ней совсем никого нет. Неужели Валя с Юрой вернулись к себе? Даже не предупредили? Отогнав подальше чувство обиды и разочарования и желание позвонить прямо сейчас, Галя решила сначала принять душ. Контраст температур помог расслабиться и посмотреть на ситуацию с другой стороны. Они ведь вполне среди ночи могли пойти гулять. Или уехать за вещами. Вариантов куча. Обретя спокойствие и облегченно выдохнув, она прошла в спальню, подсушивая волосы полотенцем, и обнаружила записку, написанную явно Юрой. «Тетя Галя, все в порядке. Мы уехали домой. Позвоню». — Не очень информативно. Ладно, подожду до завтра, — Галя прочитала записку еще раз, после чего отложила ее на прикроватную тумбочку. Сон окутал ее почти моментально, не позволяя подозрению и беспокойству добраться до сознания. Утром следующего дня, когда рабочий день полковника был уже в самом разгаре, Юра тщательно осмотрел дом. Не обнаружив ни саму Валентину, ни хоть какие-то следы ее пребывания нигде в доме, он все-таки позвонил Рогозиной, рассказав о подозрительном исчезновении матери и таком же подозрительном появлении Влада — ее сводного брата. Рогозина отнеслась к этому с полной серьезностью и пообещала Юре обязательно найти Валю. После чего быстро отчитала парня за то, что он так опрометчиво привел в собственный дом совершенно незнакомого человека. Юра молча слушал, не решаясь спорить с Галиной Николаевной. Как только они договорили, она тут же позвонила Тихонову с просьбой пробить телефон Вали, проверить сводки последних новостей — в общем, сделать все возможное и невозможное, чтобы найти ее. Три следующих дня полковник мучила себя, буквально съедала изнутри, считая себя виноватой в том, что ее Валечка пропала. Самобичевание настолько поглотило ее, что она даже не заметила, как вдруг начала не только называть, но и считать Валю своей. Правильно говорят, что ценить мы что-то начинаем только после того как потеряем это. — Я же видела, что ей плохо, я видела, как она теряется, и ничего не сделала, — обойдя кабинет в очередной раз, Галя села за стол, сложив руки в защитном жесте. — Это точно я виновата, — ударив рукой по стопке бумаг, она резко встала и продолжила ходить по кабинету. — Это же Валя, она так любила Степу и девочек, она могла наделать каких угодно глупостей, ее кто-то должен был защитить. Я. Я должна была ее защитить. Полковник напряженно повела головой, слегка хрустнув несколькими первыми позвонками. Атлант — самый первый структурный компонент позвоночника. Он не только имеет строение, отличное от прочих шейных позвонков, в связи с участием в подвижном сочленении с затылочной костью, но является самым сильным. Он — важнейшая часть хребта. Если с ним что-то случится, пострадает весь организм. Он — опора. Рогозина всегда была «атлантом» Антоновой. Валя приходила к ней, когда ругалась со Степой, когда не могла разобраться в себе, когда не понимала детей… По любому поводу и даже без такового, Валентина всегда приходила к ней. Искала в ней поддержку — и обязательно находила. Галя была ее опорой. А в этот раз подвела. Она должна была быть рядом, помочь ей справиться с этим ужасным состоянием. Не просто переложить ответственность на психологов и психиатров, а быть по-настоящему рядом. Даже если бы не получилось помочь справиться с потерей, Галя могла хотя бы пережить ее вместе с Валей. Но нет, этого не случилось. Потому что она уехала в эту чертову командировку, оставив свою Валечку совсем одну. — Я виновата. Это я виновата, что она пропала, — она закрыла лицо руками, с трудом сдерживая слезы. — Еще и брат этот странный, трется который день рядом с Юрой… Неужели я совсем никого не могу защитить? Поразительно даже, что она до сих пор Влада этого в глаза даже не видела. Может быть потому, что Юра отзывался о нем только положительно.

***

Ближе к концу очередного невыносимого рабочего дня без вестей от Антоновой, Тихонов ворвался в кабинет начальницы: — Галина… Николаевна… — компьютерный гений явно бежал с какими-то важными новостями, поэтому так запыхался. — Я нашел ее. — Где она? Что с ней? Все в порядке? — Рогозина в любой ситуации могла сохранять спокойствие, но только не тогда, когда дело каким-либо образом касалось ее сотрудников. Тем более Валентины. — Она в больнице, Галина Николаевна… — Где? — с трудом сдержав в себе эмоциональный взрыв, Рогозина лишь долго моргнула и сжала рукой край стола. Ваня назвал ей адрес больницы, сказал еще что-то подбадривающее, но она этого не услышала: мысленно она была уже с Валей. Полковник быстро вышла из ФЭС, села в машину и на максимальной скорости, которую она могла себе позволить, поехала в больницу. Она не помнит, как доехала туда, как нашла лечащего врача, в памяти отпечатались только его слова о том, что ее Валечка в глубокой коме, а за прошедший день ей стало намного хуже. Шансов, что она очнется, уже практически нет. — Ей поможет только чудо. Держитесь. Мужчина слегка покачал головой, провел рукой по ее плечу и скрылся в длинных больничных коридорах. Галя почти до утра просидела в палате Вали, держа ее за руку и пытаясь переварить всю ту информацию, которую на нее вывалил врач. Какая глубокая кома? Как это отключить от аппаратов? Это же Валя, как она может позволить отпустить ее так просто, без борьбы.

***

Утром Галя решила позвонить Юре, но не говорить, что Валя в критическом состоянии. Такое не говорят по телефону. Ей нужно обнять его, сказать, что его мама обязательно справится, придет в себя и их жизнь наладится. Возможно, все будет совсем не так, но в это нужно верить. Эти слова нужны сейчас им обоим. Вера в чудо — это все, что у них сейчас есть. Юра проснулся от звонка Рогозиной. Сонный, еще ничего не понимающий парень поднял трубку и услышал самые важные слова, о которых только мечтал последние несколько дней. — Мы нашли маму, Юра… — тяжелый вздох Гали не предвещал ничего хорошего. Радость сошла на нет. — Она в больнице. Улыбка быстро спала с лица юноши, и он не на шутку испугался за маму. Он хоть и был уже взрослым, давно не ребенком, но невозможно стать настолько взрослым, чтобы не переживать за родителей, особенно за маму. Она же женщина, она слабее и беззащитнее, чем мужчина. А Юра был ее маленьким мужчиной, с самого детства. Он не мог не испугаться. — Как она? Что с ней? С ней можно поговорить? — Приезжайте с этим непонятным братом в больницу, я все расскажу. Самое главное — мы нашли ее. Все будет хорошо. Рогозина завершила звонок. Юра немного удивился такому неоднозначному ответу, но подумал, что Галина Николаевна сама переживает, поэтому с трудом может сейчас что-то объяснить. Юра немного рассказывал раньше ей о том, что немало узнал об Владе, и что он показался ему неплохим, к тому же — безумно похожим на маму. Это точно ее брат. Но, кажется, Галя так до конца и не верила ему. Им действительно стоило познакомиться и поговорить. Положив телефон на тумбочку, Рогозина обеими руками слегка сжала руку Антоновой, стараясь не плакать. Валентина была бледная, почти как простынь, но пугал даже не ее внешний вид, а то, что было скрыто внутри. Со слов врача Галя поняла, что это действительно попытка суицида. Алкоголь, куча таблеток. Нельзя было оставлять ее одну. Рогозина прерывисто вздохнула, пытаясь отогнать от себя мысли о том, что ее Валя может не очнуться. Об этом действительно было страшно думать. Как и том, что возможно придется жить дальше без нее. Эта мысль ранила Галю сильнее, чем любые травмы. Вот как она сможет без нее? Галина очень любила Валю, она была для нее всем: подругой, любимым человеком, смыслом жизни, можно сказать. К тому же, они вместе работали, и дальнейшее существование без нее на самом деле было бы только существованием… Как жаль, что она слишком поздно начала все это осознавать.

***

Юра встал с кровати, растрепал волосы и ушел в душ. Почти двадцать минут он стоял под струями холодной воды, пытаясь хоть немного разобраться в том, что происходит вокруг их семьи. Если Рогозина не все ему сказала, значит, все намного хуже. Очень намного. Что могло случиться с мамой? Она вообще жива? Может, Галина Николаевна решила не говорить такие новости по телефону. — Господи, о чем я думаю вообще, — Юра от злости со всей силы ударил кулаком по стене. — Нет, тетя Галя бы тогда приехала, и сама все сказала, а не просила бы ехать в больницу. Что за бред. С мамой все хорошо, она точно жива, а если жива — значит обязательно справится со всем. Немного придя в себя и успокоившись, парень вышел из душа, переоделся у себя в комнате, причесался и спустился на кухню, почувствовав запах вафель, которые часто готовила Валя. Он даже на секунду подумал о том, что это она стоит за плитой и готовит завтрак. Вот он зайдет на кухню, обнимет ее, скажет: «Доброе утро, мама», а она поцелует его в щеку и ответит, что завтрак как раз почти готов. Но Юра зашел на кухню и увидел там Влада. Он, конечно, действительно готовил вафли, но выглядело это не так, как парень себе представлял. Откуда вообще взялся этот непонятный брат? Он действительно очень похож на маму, как внешне, так и внутренне. С ним время проходит точно так же, как и с ней. Легко, воздушно, быстро… И, самое главное, очень приятно. Юру это очень удивляло, но с другой стороны, что в этом плохого? Есть человек, который может их поддержать, помочь им. Пусть он даже ничего не знает. — Привет, — парень сел за стол. — Мне позвонила тетя Галя, маму нашли, она в больнице. — Привет, Юр, — Валя улыбнулась как можно мягче, пряча возникшую дрожь за попытками накрыть на стол. — Ну, это же хорошо, сейчас быстро позавтракаем и поедем в больницу. Как она? — Да, это отлично, что ее нашли, но… тетя Галя что-то недоговаривает, с мамой что-то случилось, — Юра грустно вздохнул — чувство страха никуда не делось. — Возможно и случилось что-то серьезное, но я уверен, что твоя мама обязательно справиться с этим и совсем скоро будет рядом с тобой, — Валентина кивнула почти уверенно и села за стол. — Приятного аппетита. — Спасибо, и тебе. Но аппетита не было у обоих. Юра был бесконечно поглощен переживаниями за маму, а Валя, сидевшая в полуметре о него, никак не могла до конца осознать суть происходящего. Получается, нашли ее тело? Причем живое… То есть она жива? Но как такое может быть? И почему Галя что-то скрывает от Юры?