Будь моим смыслом

***

День, что тянулся уже слишком долго, теперь наконец заканчивался. Лавочники медленно начинали расходиться по своим лачуги, собрав не проданный за день товар. Люди постепенно исчезали с улиц, а шум становился всё слабее и слабее. Любой человек бы только обрадовался окончанию рабочего дня, которого ожидал не один долгий час. Любой, кроме тех, чья работа не была так законна, как было принято. Простая истина заключалась в том, что если торговцев не будет на улице, то и шанс украсть у них хоть какую-то еду мгновенно станет нулевым. И как можно догадаться, ни для одного уважающего себя вора ничего хорошего эта перспектива не предвещала и предвещать не могла. Девочка, с виду совсем маленькая и неприглядная, явно начинала всё сильнее беспокоиться, стоя за своим углом. Об этом свидетельствовали и нервно постукивающие о стену пальцы, и выступившие на лбу капли пота, и участившееся дыхание. Сухие губы давно были искусаны. Сегодня абсолютно всё, как назло, валилось из рук. Работа не задалась с самого утра и она упустила уже не один шанс уйти с добычей в полном спокойствии. Теперь же усталость только усилилась, а время поджимало. Не справься она с единственной данной на сегодня задачей и это испортило бы день ещё больше. Тёмный переулок, в котором девочка пряталась, был, как и все в этом городе, грязным и пыльным. Откуда-то из его глубины ещё и нестерпимо воняло и несмотря на то, как привыкла она к подобной обстановке, порой ей всё равно казалось, что там найдётся и что-то пострашнее помойки и пары пьяниц. В прочем, это сейчас были лишние мысли. Девочка встряхнула головой. Каждая лишняя секунда давалась с трудом. Она знала — нужно было срочно принимать решение, тянуть ещё больше было никак нельзя. Переулок с его темнотой и вонью, казалось, уже тянул к ней свои длинные лапы и, признаться, сейчас попасть под горячую руку и получить пару тумаков от торговца выглядело куда лучше, чем столкнуться с этим «нечто», которое она себе вообразила в темноте. Ещё раз выглянув из-за угла, девочка пришла к неутешительному выводу: Если не попытать удачу сейчас, то всё точно пойдет прахом. До чего глупая ситуация! Её брат, видимо имевший важные планы на день, нарочно дал легкое задание. Она не должна была задержаться. Но вот она здесь, кусает губы и трясётся от неясного страха, не в состоянии справиться с самой простой и привычной вещью в мире. Быть может звёзды в тот день сошлись именно так, чтобы во что бы то ни стало помешать делу. Ей на зло. Не то чтобы звезды можно было увидеть в подземном городе, здесь они были сказкой. Но, как ни иронично, они были способны контролировать даже жизни тех, кто никогда их не видел. И на этот раз они подводили. Сомневаться больше не было времени. Посильнее стукнув шершавую стену и накинув капюшон, девочка почти сразу рванула в сторону последнего лавочника, что в одиночестве собирал продукты, уже готовясь закрыться. В последний момент выхватывая два батона хлеба с прилавка и неудачно перед этим спотыкаясь, она изо всех сил бросилась прочь. Теперь девочка бежала быстрее, чем нужно, не обращая внимания на разбитую коленку. Она отлично знала, на какой скорости можно легко уйти от этих ленивых лавочников, но сейчас явно её превышала, хоть и неумышленно. Ноги почти не касались земли, мгновенно отрываясь от поверхности, стоило только её коснуться. Она бежала так, словно вся жизнь сейчас зависела только от этого, подгоняемая непонятно откуда взявшимся страхом. Да, почему-то на этот раз всё было не на шутку страшно, хотя обычно это дело не вызывало таких эмоций. Даже руки её теперь мелко дрожали, рискуя выронить хлеб. Впрочем, всё прошло удачно, у страха не было оснований. Лавочник, разумеется, кричал что-то вслед, покрывая её всеми возможными слоями ругательств, но куда ему против неё! Пусть хоть горло сорвёт. Девочка была очень легкой по сравнению с ним, а её натренированная за годы скорость не шла в ровень ни с кем из её «врагов» в этом городе. Теперь, когда голос торговца стал совсем уже не слышен, она позволила себе замедлиться. Возвращаться домой можно было со спокойным сердцем. Спокойствие, однако, продлилось не долго. Как всем хорошо известно, так удачно всё бывает только в сказке, а дурное предчувствие обычно никого не обманывает. Радоваться было явно рановато — это место расслабленности не прощало. Именно поэтому, из-за этой проклятой неудачи, её и заметили, обрывая минутную радость. Несмотря на сносную для подобного образа жизни, физическую форму, полученную благодаря выматывающим тренировкам под руководством брата, девочке ещё даже не было четырнадцати, да и рост её был довольно скромным даже для своих лет. Потому резко дернувшая её назад огромная рука, запросто заставила её опрокинуться на спину, выбивая весь воздух из груди. На секунду ей показалось, что позвоночник попросту сломался пополам. Всё ещё судорожно прижимая батоны хлеба к груди, она подняла растерянный взгляд на какого-то парня, теперь возвышающегося над ней, как скала. Он производил не самое дружелюбное впечатление, а от того собрать волю в кулак стало тяжело — сердце ушло в пятки. Идея остаться побитой и без еды не прельщала. Был ли он слуга торговца? Его сын? Или же просто местный бездельник, считавший, что отнять еду у девчонки гораздо проще, чем у какого-то из взрослых? Вариантов было десятки, но как только парень открыл рот, всё сразу встало на свои места. Он ни на кого не работал. Он просто был паршивцем. От голоса этого персонажа, низкого, хриплого и противного, захотелось плюнуть ему в лицо. И она, возможно, так бы и сделала, не будь она сейчас в настолько уязвимой позиции. Из-за таких людей, как он, девочка и ненавидела, что родилась здесь. Подобные люди не были такими, как она с братом. Но девочка не сомневалась, что даже если она когда-то спасётся, если сможет жить наверху, её так и будут считать такой же, как он и ему подобные. Лишь из-за того, что они живут в одной и той же дыре. — Слышь. — он оскалился. — Отдашь вот это по-хорошему и разойдемся, ясно? Тебе чертовски повезёт, если не будешь драться. Девочка скривила губы, обдумывая варианты побега. Она не отличалась необоснованной храбростью и совсем не хотела ввязываться в потасовку, в которой однозначно проиграет. Но какой-то голос в глубине сознания кричал, что если она придёт с пустыми руками и даже без следов борьбы, брат наверняка будет расстроен. Конечно, он ничего не сделает, промолчит и без слов уйдёт на кухню, но точно даст понять, что недоволен. И ей снова придется чувствовать себя каким-то чёртовым разочарованием. Тяжестью, на которую у него уже нет сил. Поэтому сейчас сдаться было никак нельзя, это бы никому ничего не дало. Девочка находилась в явно проигрышном положении и, судя по тому, что встать спокойно у неё возможности не было, оставалось только как-то его обмануть. Изловчиться, выдумать что-то, оказаться умнее… Она потихоньку приходила в себя. Начинала рассуждать. Этот здоровяк выглядел на две головы выше неё и года на три старше, а значит драться с ним в открытую вряд-ли бы получилось и вряд-ли бы к чему-то привело. Но это и дураку ясно! К тому же, где гарантия, что он один, а не с компанией? Что сейчас из-за угла не выйдет ещё парочка таких баранов? Против нескольких человек ей делать было вовсе нечего, хоть ложись и умирай на месте. Может она и могла бы попробовать, истратив на это все силы, но знала, что должного эффекта из этого ни за что бы не вышло. Вариантов было немного. Нет, их было катастрофически мало. Девочка оскалила зубы и сделала вид, что приподнимается на локте в попытке отползти назад. Противник же, как и ожидалось, сделал два быстрых шага вперёд, явно намереваясь её ударить или сказать что-то. Но когда он был достаточно близко, она таки сумела резко сместить ногу, попадая ему в колено одним резким движением. Подошва сапога оказалась достаточно крепкой, а его штаны достаточно тонкими, чтобы парень взвыл от боли, теряя равновесие. Выиграв этим какие-то пару секунд, девочка вскочила на ноги и, решив не давать ему больше никаких шансов, выпустила крюки в соседнее здание, тем самым заканчивая так и не начавшуюся драку. Привод был сегодня при ней. Всё же оставалась вероятность, что удача была на её стороне, хотя бы немного. Её никто не побил, работа хоть как-то, но сделана и наконец она спокойно попадёт домой, не участвуя в глупых потасовках между всей этой городской сволочью. Признаться, она считала себя выше этого, хотя бы в каком-то смысле. Девочка расценивала воровство, как необходимость, а вовсе не способ наживы, и, будь её воля, она бы занималась чем угодно другим, не ища самый лёгкий путь. Но другого не было. Пролетев еще пару кварталов, девочка приземлились на пыльную каменную улицу у дома, в котором брат снимал две комнаты. Здание было обшарпанное и старое, впрочем не сильно отличаясь этим от других вокруг него. Такое же, как и все. Однако, стоило отдать должное брату — внутренняя отделка выглядела не так плохо. Она была бедной, но аккуратной, а регулярные уборки были обязательной практикой. Это даже почти не вгоняло в тоску. Почти. Быстро оглядевшись по сторонам, по привычке определяя, нет ли за ней хвоста, девочка бегом бросилась к двери. Она и так сильно опаздывала, а то столкновение задержало её еще больше. Добравшись по скрипучей лестнице на второй этаж, она простучала условный пароль, параллельно пытаясь отдышаться от всей сегодняшней беготни. От вида знакомой двери и звука шагов за ней, стало спокойнее. В груди наконец начал рассасываться густой комок нервов, что успели сплестись там, словно змеи. Брат, как и ожидалось, был дома. Он открыл дверь, как и всегда, где-то на половину, чтобы она смогла зайти и осмотрел лестничный пролёт. Он всегда был немногословен, но почему-то на этот раз её встретило и вовсе гробовое молчание. Не приветствие, не упрёк, а пустая тишина. Вид у мужчины был какой-то уставший и жутко обеспокоенный. Девочка почти никогда не видела брата таким. Он нечасто улыбался, но никогда не выглядел так… Потеряно. Тотчас же решив, что это именно она виновата в таком положении дел, девочка с порога принялась тараторить всевозможные отговорки, выставив вперёд одну руку в защитном жесте, тем самым пытаясь заранее успокоить брата. Она не хотела его расстраивать, ни секунды не хотела. — Слушай, Люк, прости, я задержалась. Прости, ладно? Я не специально, просто тот парень… — она прикусила губу, бегая глазами по лицу брата. — Слушай, он пытался отобрать хлеб, такой здоровый был, просто ужас. Но я убежала, и… В общем вот он, хлеб. В целости и сохранности! Я все сделала как надо и… Люк вмешался неожиданно. — Кара. Тише. Суровый голос заставил её мгновенно замолчать. Всегда, когда она чувствовала себя неуверенно, Кара начинала говорить больше чем обычно, иногда перебивая всё нервными смешками. Это нередко действовало Люку на нервы, и она знала, но ничего поделать не могла. Вообще много что действовало ему на нервы, но чаще всего он предпочитал промолчать, не читая нотаций, и просто выслушать её болтовню. Но сейчас он точно был не в духе. Даже светлые его волосы лежали как-то более уныло чем обычно, а грустные светло-коричневые глаза то и дело перемещались из одного угла комнаты в другой, почти виновато избегая её. Что-то было не так. — Люк? Он всё ещё молчал, видимо, собираясь с мыслями. Кара кожей чувствовала напряжение в воздухе и почему-то сильнее прижимала украденный хлеб к груди, как единственную защиту. Лицо мужчины всё мрачнело, а её становилось всё напуганнее с каждой секундой. Плохое предчувствие, что не покидало её с утра, теперь словно достигло апогея. Нервы были натянуты до предела. Люк не был таким, он обычно не медлил, он всегда говорил быстро и по делу, даже непростые вещи. Мужчина смотрел в стену ещё где-то четверть минуты, а затем просто, всё так же не сказав ни слова, направился на кухню, которая была одновременно и его комнатой. Лёгким жестом руки он дал Каре понять, что и ей стоит пойти следом. Она помедлила, на короткое время ещё оставаясь в коридоре, так что когда девочка вошла, Люк уже сидел за столом. Она, чуть помявшись, села рядом, кладя хлеб перед собой и всё также осторожно подняла глаза на брата. Он молчал. Он молчал, и это начинало сводить Кару с ума. Через полторы минуты она уже готова была заговорить сама, но именно тогда, подняв глаза, Люк сам открыл рот и твёрдым, не терпящим возражений тоном, расставил все точки над «и». — Послушай меня внимательно. — его взгляд стал напряженным и глаза впились в её лицо, словно пытаясь убедить. — Завтра утром тебе придётся отсюда уйти. Совсем уйти. Повисло молчание. Кара не совсем поняла, какой смысл был вложен в эти слова, она не была готова это услышать. Её лицо не изменилось, его слова показались белым шумом. Куда идти? Куда тут вообще можно идти? Он её выгоняет? Она что-то сделала не так? Всё это звучало, как полная несуразица. Но даже несмотря на то, что мозг услышанное не переварил, сердце тут же отозвалось резким уколом. Она поняла. Горло, как по команде, высохло до того, что Кара не сумела выдавить из себя ни слова. Непонимание сменилось паническим страхом, заставившим руки похолодеть. Невозможно… Девочка тупо смотрела на брата, не в состоянии спросить у него о причине такого решения. Всё равно ни одна из них не будет достаточно убедительной. Чуть помедлив, Люк сам продолжил, словно оглашая рапорт. — Через восемь часов, в пять тридцать завтрашнего дня, тебе нужно быть у северных ворот. Тебя доставят наверх. Это понятно? Наверх. Странное слово. Наверх. Туда, где небо имеет цвет, и даже есть солнце. Солнце… Плевать ей было на солнце. Кому оно нужно, если Люка не будет рядом? Кому она сама там нужна? Единственный путь туда для неё был возможен, если она будет держать его за руку. Если он будет рядом. Люк был буквально единственным человеком на всём свете, кто имел какой-то вес в её жизни. Но сказать хоть что-то всё ещё не было сил. Это всё было внезапно и всё еще совсем непонятно, это был абсурд. Кара издала нервный смешок, не веря ничему из происходящего. — Люк, я не понимаю. — ещё один смешок, — правда не понимаю к чему это. Ты шутишь или… — А похоже? — он нахмурился ещё больше. — Я же сказал, слушать внимательно, Кара. Я серьёзно. Прошу, услышь. — Тогда… почему? — она мотнула головой. — Зачем так внезапно меня выгонять? — Потому что завтра в городе будет разведка. — он замолчал на мгновение, сжимая зубы. — Разведкорпус, чтоб его чёрт побрал. Здоровые дядьки с клинками и приводами. Тебе нельзя здесь оставаться, понимаешь? Они и тебя заберут, им лишь бы всех отловить. — он отвернулся, потирая переносицу. — Я сам виноват, что отложил до последнего, я сглупил. Но теперь время ждать не может. Завтра тебя здесь быть не должно, ни в коем случае. Ни в коем. Возьмёшь то, что я оставил тебе в твоей комнате. Там твои документы, деньги и одежда. Возьми с собой привод без громоздких частей, но на глаза никому не показывай. Я уйду сегодня ночью. Кажется, Люк наконец собрался с мыслями и начал быстро говорить всё, что должно было быть сказано. Но Кара готова была поклясться, что лучше бы он просто продолжил молчать. Мужчина набрал воздуха, чтобы продолжить свою речь, когда девочка внезапно его перебила. — А ты… — В её голосе на секунду появилась надежда. — Ты… Ты ведь тоже потом придёшь ко мне? Наверх. Ответом послужило молчаливое покачивание головы. Хрупкая надежда разлетелась в дребезги. Кару жизнь научила верить любым, даже самым неожиданным изменениям. На раскачку не было времени, эта ужасная реальность уже была в её голове единственной возможной. Голос дрогнул. - Тогда почему я должна уйти? А ты? Люк! Если эти разведчики похожи на военную полицию, то лучше бы им тут не появляться! Они же не ровня ни нам, ни тем ребятам с другой части города. Мы ведь легко с ними справимся, только договоримся с теми, вот и всё! И всё, и нет проблемы! Кара всегда была излишне резкой, даже сейчас она своей наивной подростковой головой с полной серьёзностью думала, что сможет запросто победить лучшие отряды легиона разведки, заручась поддержкой четверых воров. Мужчина слегка улыбнулся, но губы тут же болезненно скривились. Он не увидит её больше никогда, он самовольно отпускает её. Единственную семью, что у него осталась. Признаться, только теперь он понял, что соврать будет сложнее, чем он думал. Сейчас он должен будет произнести ту ложь, которую никогда бы не стоило говорить, сейчас своими руками разрушит её маленький мир, а вместе с ним и свой. И пусть Люк отлично понимал, что других вариантов не было, чертовски не хотелось ему рвать душу этого ребёнка, дороже которой у него никого не было, будто ей и так не досталось за короткую жизнь. Ещё раз осмотрев сестру, он сделал как можно более грозный взгляд. — Я надеялся ты сразу осознаешь. Ну неужели ты не понимаешь, глупая? Они придут как раз за той весёлой компанией, про которую ты мне так уверенно плетешь. А значит и за мной. Девчонка на шее будет мне только обузой. — он сжал зубы. — Как и всегда. Он говорил уверенно, как будто даже не готовился к этим словам последние два часа. Для большего эффекта, мужчина сделал паузу и продолжил с легкой усмешкой. — Да, я обещал твоей мамаше не оставлять тебя, но она, к большому сожалению, мертвее мёртвых, так что вряд ли мне помешает. Иногда мы делаем свой выбор. Запомни это хорошенько, выбор всегда за тобой, какой бы он ни был. Такой мне тебе братский совет. Хотя… — он начинал импровизировать, хоть это и давалось с трудом. — Чёрт, хотя какой «братский»? Да я даже не твой брат! Так, исполняющий обязанности. А ты ничей ребенок, осознаёшь? Без меня ты тут и вовсе не протянешь. Схватят меня и ты сдохнешь быстрее, чем тут пройдёт пару дней! Поэтому будь умницей и исчезни из города до завтрашнего утра. Это мой тебе подарок. Монолог возымел нужный эффект. Девочка сидела, округлив глаза и приоткрыв рот в неверии. Это был кошмар, ведь так? Какое-то видение. Люк не мог не быть её братом, верно? Он всегда им был. Она считала так всю жизнь. Это было единственным, в чем она вообще могла быть уверена. Никого, кроме него, у Кары просто напросто никогда не было. И он звал её сестрой, он помогал ей, он буквально спасал её. А значит они были семьёй. Такого не делают для чужих людей. Так должно было быть, по другому и быть не могло! Так ей всегда казалось. Но почему тогда он это говорил? Почему был так зол? Вымещал всё недосказанное за долгие годы? Что значило «как и всегда»? А «ничей ребёнок»? А обещание? Кара глубоко вздохнула и сжала зубы. Казалось, пророни она хоть звук, и горькие слёзы обиды польются сами. Неужели её предали? Бросили? Зачем сказали всё это? Девочка сидела в замешательстве, она не знала, что делать в таких ситуациях. Её ещё никто не предавал. Причина не казалась ей убедительной, она не считала разведчиков реальной опасностью. Гораздо важнее для неё было остаться с ним. С братом. Люк же, тем временем, встал из-за стола и протянул сестре сложенную вчетверо бумажку. Ещё несколько мгновений и он уйдёт. — Вот, возьми. Отдашь это человеку у ворот, он поймёт. Если что зовут тебя Кара, фамилия — Ригер. Ничего нового. Тебе тринадцать лет и ты сирота, гражданка страны. Проживаешь в Стохесе. В каком к черту Стохесе?.. Она не ответила. Ладони судорожно сжимали колени, а глаза, как прикованные, уперлись в пол. Она не понимала, какой страны гражданка, не знала, что это за город Стохес, а теперь и в фамилии своей не была уверена. Да и в имени. Мужчина снова усмехнулся, хоть ему и казалось, что в сердце вставили нож, прокрутив его несколько раз в добавок. Он положил листок на стол, не дождавшись никаких действий от девочки, а после развернулся на каблуках и быстро направился к двери. Не одна Кара сегодня потеряла семью. Он точно также расставался с последним близким человеком на земле. Он делал выбор. Кара будто застыла. Голова не поворачивалась, руки не слушались, а земля будто уходила из-под ног. Люк наверняка не думал про неё ничего хорошего теперь, когда она так среагировала. Вероятно считал, что она неблагодарная. Ведь всё же, несмотря на всё, он спасал её. Считал ли он что она глупая, слабая? Но что она могла изменить? — Знаешь, постарайся лучше не привязываться к людям, иначе этот мир тебя легко сожрет. И не смей ты плакать! Ты знаешь, вот так сидят и ревут только те, кто слабее судьбы, вот кто. А ты должна всегда быть сильнее её, это ты надеюсь запомнила. Когда я вернусь завтра, тебя тут быть не должно. — он задержал тяжёлый взгляд на девочке, готовясь продолжить. — а если я все же встречу тебя в этом городе еще раз, то решу, что ты отказалась от той жизни, которую я тебе предложил, и просто напросто заберу её, идет? Снова это было похоже на набор слов. В её понимании он не мог такое говорить, брат бы никогда так не сказал, нет. Как мог Люк говорить, что убьёт её при невыполнении предписаний? — И зачем мне эта жизнь без тебя? Она проговорила это громким шёпотом, голосом хриплым от появляющихся слез и волнения, надеясь что Люк не слышал. Но не удалось. — Научись жить одна, Кара. Одна. — Я никогда больше тебя?.. Она знала ответ, знала прекрасно как никогда, но вдруг ещё был шанс. Маленький, невесомый шанс того, что он передумает. Кара бы простила всё, что он только что сказал. Простила бы всё, лишь бы он остался рядом, но ответ в миг разрушил всё, на что она так надеялась сейчас. — Верно, не встретишь. Так что прощай. Он не дождался ответа. Просто вышел, как всегда бесшумно и закрыл дверь, оставив Кару одну. Одну на всём свете. Одну на неизвестно сколько дней и ночей. Может на месяцы и годы. Она почти ничего не знала о мире, ничего не знала о людях наверху, даже о стенах она мало, что знала. Колокол пробил десять. На негнущихся ногах, девочка встала со стула, шатнувшись, прошла в коридор и закрыла дверь на ключ. Всё это казалось страшным сном. Где-то там, за этой деревянной перегородкой навсегда исчез Люк, вышел из её жизни так же, как из этой двери. Кара, рвано вздохнув, уткнулась головой в деревянную поверхность двери, собираясь с мыслями. Непреодолимая грусть медленно, но верно начинала сменяться злостью. На Люка, на разведчиков, на короля, загнавшего их всех под землю, как скот. На всё, на что могла передаться. — Ненавижу! Она ударила по двери ногой. Оттолкнулась от неё и сделала ещё один удар правой рукой, затем левой и снова правой, затем ещё и ещё. Бедная дверь оказалась на удивление добротной, выдерживая град ударов. А вот тонкая кожа на костяшках девочки, гораздо слабее. Потому ярость очень быстро уступила место физической боли. В появившиеся ранки, что теперь ужасно саднили, попали куски дерева, что только ухудшало ситуацию. Кара всхлипнула от внезапного бессилия и аккуратно присела на пол, подтягивая колени к груди, а затем пригляделась к рукам, которые трясло мелкой дрожью. Жгучая боль не отступала ни на секунду, но зато отрезвляла. Ей нужно было вынуть занозы. Холодная вода освежала, хоть ранки всё также нещадно щипало. Спустя несколько минут последняя древесинка благополучно покинула её ладони. Оставалось лишь перевязать руки. Найти аптечку Люка труда не составило, он не перекладывал её вот уже девять лет. Всё это казалось абсурдом. Ещё час назад она бы не поверила в нечто подобное. Неужели Люк правда от неё отказался? Неужели правда что-то обещал её матери много лет назад? Или это был просто умелый блеф? Для Кары «мать» была чем-то неясным, очень смутным. Она понятия не имела, что это была за женщина. Только до конца перевязав руки, Кара смогла немного успокоиться, начиная рассуждать. Ей стоило собрать вещи. Медленно, считая шаги, она пошла в свою комнату, попутно разглядывая коридор, будто видит его в первый раз. Она всё также находилась в каком-то тумане. Комната никак не изменилась, будто ничего и не случилось за её пределами. Всё та же кровать с жёстким матрасом. Старая, но чистая простыня, тонкая подушка и одеяло. Серые стены, стол у окна, небольшая тумба и шкаф. На кровати лежал мешок, которого ещё утром там не было. Внутри действительно нашлось два комплекта новой одежды, сложенные до невозможности компактно умелыми руками Люка. Тот, что потеплее и обыкновенный. На дне, кроме того, были документы и мешочек с деньгами. У кровати стояла пара ботинок с крепкой подошвой, а на столе лежали часы. Пожалуй, это был подарок. На память. Брать их не было желания. Признаться, сейчас она бы и вовсе сбежала отсюда раньше времени, лишь бы не смотреть на это место. От такой памяти хотелось скорее избавиться, чем хранить. Но, к сожалению, в её ситуации часы были как никогда полезны, а отказаться из гордости стало бы самой большой глупостью за последнее время. Кара глубоко вздохнула, застёгивая ремешок. Часы приятно отяжеляли руку, к тому же слегка охлаждая кожу запястья. Они были хороши, функциональны, да и она всегда сможет их заложить в случае чего. А значит пользы в них было больше, чем кажется. Колокол пробил одиннадцать часов. — До северных ворот минут пятьдесят пешком и минут пятнадцать на приводе. — она наклонила голову на бок, пытаясь что-то сообразить. — Если внимание привлекать не надо, то придётся идти пешком. Значит выйти надо в четыре сорок. А может и пораньше. Кара еле слышно рассчитывала план себе под нос, разбивая всё по полочкам. Оставалось около шести часов. Ей следовало поспать, и поспать хорошо. С этой мыслью, девочка откинулась назад, приземляясь на привычно твёрдую кровать. Глаза уткнулись в потолок, но, даже закрывая их, она всё равно чувствовала, будто смотрит в одну точку. Заснуть никак не получалось, она лишь раз за разом бесцельно переворачивалась с боку на бок. Время шло медленнее, чем обычно. Девочка поднялась. Попытки заснуть начинали нехило раздражать, исчерпывая последние нервы. Ничего умнее, чем нарезать круги по комнате, Кара не нашла, но и это занятие вскоре надоело. Размышления лились постоянным потоком, а отвлечься казалось невозможным. Люк, мама, Люк, разведка, завтрашний день, свобода, разведка, солнце… Все эти мысли сменяли друг друга по кругу, голова вслед за ними кружилась и, казалось, что ещё немного и Кара сойдёт с ума. Колокол пробил двенадцать. Она утомилась в одно мгновение, будто весь адреналин кто-то вдруг выкачал из крови. Чувство усталости накатило внезапно, стоило ей сесть на стул и опустить голову на руки. Сон пришел так же быстро, не неся с собой ничего хорошего Колокол пробил час. Два. Три. Четыре. Девочка вздрогнула, вскидывая голову и мгновенно взглянула на часы, теперь покоившиеся на запястье. Четыре часа тринадцать минут. Ей повезло. Кара тут же встала из-за стола, не желая повторять прошлых ошибок. Спина затекла, а голова болела. Но нужно было собираться и уходить. Уходить из своего дома в какую-то кромешную неизвестность! И вот, снова накатила безысходность. С тяжёлым сердцем она надевала ботинки и новую одежду, собирала рюкзак и в последний раз шла в комнату Люка. Записка всё так же лежала на столе, вместе с двумя батонами хлеба, а на стуле покоился одинокий привод. Всё было как всегда. До противного привычно. Быстро разгрузив рюкзак заново и положив устройство на дно, Кара прикрыла его одеждой и небольшими личными вещами. Немного подумав, добавила ко всему прочему половину одного из батонов. Последний, осматривающий всё, взгляд, листок в кармане, ноги в сапогах. Нет, она не напишет ему прощальную записку. Она просто уйдет, как он и просил. Кара не станет прощаться с Дирком, Лиззи и даже старухой Карин. Не станет. Люк сказал не привязываться к людям, так что ж, пускай! Пусть так и будет. Раз она покидает это город, то покидает навсегда. Без сожалений. Быстрым шагом Кара достигла двери, тихо открывая её и не оборачиваясь на свою, привычную за девять лет, квартиру закрыла дверь на ключ, положив его, как и всегда, в трещину в стене. Её все никак не отпускало ощущение, что она и не прощается вовсе, что просто идёт на очередное дело. Лестница встретила знакомым скрипом, а улица тусклым светом. Пожалуй, в это мгновение в её сердце даже промелькнуло одно это странное, прежде неясное слово. Свобода.