Будь моим смыслом

***

Месяцы в кадетском корпусе сменялись один за другим, превращаясь в годы и Кара понемногу привыкла к этому месту. Это случилось быстрее, чем она ожидала — девушка научилась адаптироваться ко всяким местам. Кроме того, помимо друзей из родного города, она всё же сумела наладить контакт и с остальными ребятами из самых разных регионов. Жить стало проще. Из тех, кого девушка встретила здесь, в лагере, она особенно сблизилась с Микасой, Кристой и, как ни странно, с Жаном. Почетный второй ряд в списке её друзей занимали Райнер с Эреном и Имир. С Аккерман они делили двухэтажную кровать, поэтому дружба закрутилась сама собой, а с Ленц было сложно не подружиться. Девушка была просто добрейшим человеком, кого она знала. Иногда Каре даже казалось, что быть настолько идеальной невозможно без притворства. Впрочем, потом она решила, что лучше уж скрывать что-либо от окружающих в стиле Кристы, а не той же Анни, которую она точно также в чём-то подозревала. Как бы Кара ни отрицала это в первое время, лучше всех здесь её понимали не Эбби, не Микаса и не какой-нибудь Эрен, а именно Жан. Они по сей день расходились в некоторых взглядах на мир, но мыслили в общем-то одинаково. Начиная с самого того дня повторного теста, парень стал здороваться с ней там и тут, заводя разговор и недолгое время спустя они стали держаться вместе. Установив негласное правило не поднимать в разговорах тему военной полиции и всего около неё вертевшегося, они быстро нашли общий язык. Без взаимных подколов теперь не проходило и дня, но те больше не задевали. Напротив — Кирштейн веселил её сильнее, чем кто-либо другой. Ригер не так часто смеялась по-настоящему, видимо переняв эту привычку у молчаливого Люка, но Жан порой делал такую чушь, что залиться смехом в ответ было единственным вариантом. Самым забавным Кара находила его удивлённое лицо. Когда ему не удавалось какое-нибудь дело или происходило что-то из ряда вон выходящее, оно вытягивалось ещё сильнее, чем обычно, а глаза широко открывались, становясь как два блюдца. Ребята часто тренировались вместе на заданиях с упм, убивая фальшивых титанов по очереди. Ещё на одной из первых тренировок он предложил работать в команде. На вопрос с чего это он так решил, Кирштейн закатил глаза и ответил, что предпочтёт работать с ней, чем терпеть сидящих на хвосте бездельников, вроде Конни и Саши. Впрочем, с этими двумя он тоже поладил через какое-то время. Общаясь с одними людьми, Кара неизбежно пересекалась и с их окружением, но с некоторыми она так и не смогла закрепить твёрдую дружбу. К примеру те же друзья Жана или Армин постоянно находились где то рядом, но не сумели занять особое место в её жизни. Но это девушку не сильно волновало. Напротив, такое количество людей вокруг было в новинку. Тренировки превратились в такую же рутину, как приёмы пищи или сон. Как же сильно Кара скучала по регулярному использованию упм! Но теперь даже это слегка приелось. Первое время она действительно отличалась в маневрировании за счёт опыта, но спустя какие-то несколько месяцев от начала тренировок Кара поняла, что многие от неё не отстают. Та же история была и с рукопашным боем, ведь оказалось что не одна она знакома с особыми приёмами. Её преимущества стремительно снижались. С того дня, когда девушка впервые пересеклась с Анни Леонхарт в душе, они говорили всего пару раз и то в основном посреди драки. Леонхарт сильно её раздражала ещё с первой их встречи. Это было странно, потому что в общем и целом она ничего плохого Ригер ни разу не сделала, разве что показывала более высокие результаты. Это наносило сильный удар по гордости. Но кроме того, Анни была чрезвычайно подозрительной и Кара решила списывать свою неприязнь именно на это. Девушка плохо спала и рано вставала, поэтому за прошедшие три года не раз замечала, как Леонхарт выскальзывала ночью в неизвестном направлении. Один раз Ригер даже решила выследить её, но в ту ночь ничего противозаконного та так не сделала. По сей день Кара была уверена, что девушка просто заметила, что за ней следят и отложила свои дела. Все результаты тренировок Ригер упорно записывала в дневник, убивая на теоретическую подготовку огромную тучу времени. Сперва она немного меньше понимала в устройстве мира, так как три четверти жизни провела в немного другом социуме. Но понемногу анализ происходящего вокруг подошёл к концу и перетёк в попытки улучшить свои показатели за счёт нестандартного подхода. Она подолгу разрабатывала собственные приёмы рукопашного боя, зарисовывая и расписывая, а потом применяла на практике. А если конкретнее, то обычно на Райнере, который был только за то, чтобы немного подраться. Находясь по горло в делах, курсанты провели в корпусе три года. За это время в жизни Кары многое повернулась с ног на голову — она больше не была испуганной тринадцатилетней девочкой. Уже сегодня их кадетский корпус был официально распущен, а все её товарищи перестали быть курсантами и на следующий день должны были вступить в одно из выбранных подразделений. Ригер долго ждала этого дня. Ждала, когда наконец вступит в этот треклятый легион разведки. Она твёрдо приняла такое решение, но Жан и Эбби снова и снова пытались её отговорить. Она часто слышала что идти в разведкорпус равно верной смерти, более того, сама так говорила. Но почему-то Кара была уверена в себе. Ей всё же удалось финишировать в десятке, заняв шестую позицию, а это значило что она была хорошо подготовлена к военной службе, а иначе зачем всё это? Последний их ужин в кадетском корпусе прошёл отвратительно. Она поссорилась с Жаном, а тот вдобавок ещё и развязал драку с Эреном, окончательно расшатав ей последние нервы. На самом деле, он не сказал ничего глупого или обидного. Они стали близкими друг другу людьми за эти несколько лет, поэтому его беспокойство можно было легко понять. Кирштейн всего навсего не хотел потерять подругу. Признаться, Кара больше злилась на саму себя за то, что сорвалась. За то, что снова не могла до конца довериться людям. Она просто решила, что опять примет решение сама, отстраняя друзей собственными руками. Ригер до боли хотела свалить тяжесть всех решений на людей вокруг, но что-то внутри опять и опять твердило «не доверяй им». За пять лет знакомства с Эбби, Кара ни разу не подняла тему своего прошлого, придерживаюсь той версии, которую искусственно создала. Тяжесть того, что она прошла, с каждым днём давила всё сильнее. Сейчас девушка была зла, как никогда. Она быстро шла в сторону леса, желая одного — остыть. Это был самый отвратительный вид злости, злость на себя. Кара никогда не думала что сможет повести себя так, она привыкла самодовольно отмечать, что достаточно сдержана. В голове снова всплыли картины недалёкого прошлого. Как её кулак ударил по столу, как она вскочила, глядя на Жана диким взглядом. Как изо рта понеслись все те слова, о которых сейчас она сожалела больше всего на свете. Кара, несмотря на всё, невероятно дорожила теми, кто был с ней рядом и потерять лучшего друга сейчас стало бы началом конца. Она определённо не считала, что Кирштейн трус, определённо не думала, что он глупый или слабохарактерный. И он ни за что бы не умер в её глазах, вступив в военную полицию. Всё, что она сказала было чистой воды обманом, выплюнутым в порыве гнева. Ригер действительно не понимала, почему позволила себе высказать всю эту мерзость. Всё, что она сказала в ту ночь стало самым большим сожалением за последние три года. Кара знала, что не сможет простить себя. Но если её простит Жан, то о лучшем и мечтать было не нужно. Она шла быстро, почти бежала. Ладони сжатые в кулаки, словно только и искали, кому в челюсть врезаться. Взгляд был направлен чётко вперёд, а веко то и дело дёргалось. Кара не сразу поняла, что влетела в кого-то, выходившего из-за поворота — она просто почувствовала, что её отбросило назад, на пыльную землю. Но сообразила девушка быстро. Раздражение взяло вверх. — Смотри, куда идёшь. — она скривила губы. — Идиот. Кара говорила, не повышая голоса, но всё равно резко, будто это он был виноват в ранее произошедшем в столовой. Хотя по правде, ей не хотелось ни ругаться с этим человеком, ни задерживаться. Как бы зла она не была, забываться не стоило — она сама во всём виновата. Мужчина скривился, рассматривая девушку сверху вниз. Казалось, что говорить для него — подвиг, так устало и сухо прозвучали слова. — Научись говорить с теми, кто старше по званию уважительно, кадет. Или начальство давно не принимало меры? Для девушки сейчас не существовало ни старших по званию, ни начальства. Её это волновало настолько мало, что все его угрозы словно об стену ударялись. Кара поднялась, отряхивая пыль с штанов и даже на него не глядя. Руки всё ещё потряхивало — эмоции никуда не делись. Но это его не касалось. — Мне плевать. — она ответила, только после этого поднимая глаза. — Ты мне никакое не начальство. Мужчина не внушал страха. Невысокий и весь какой-то излишне аккуратный, он не был тем типом людей, что она бы назвала угрожающим. Они продолжали сверлить друг друга взглядами, не произнося ни слова. Кара просто напросто вошла в ступор, не понимая, зачем стоит, что ещё ему надо и почему она не ушла. Ей просто хотелось уйти. А он, видимо, размышлял, стоит ли врезать ей или есть ли у него дела поважнее. Ригер не выдержала первой, вернувшись в реальность. Всё это никак не способствовало душевному спокойствию. — Ну отойди наконец с дороги! Кара бросила эти слова уже проходя мимо, словно и сказала-то их для галочки. Она быстро обошла его, чуть не толкнув плечом и почти бегом направилась к лесу. Всё это сплошная трата времени, вообще всё в её жизни какая-то трата времени. Ривай был удивлён, хоть и не слишком приятно. Она, кажется, действительно понятия не имела, кто он такой, а если и имела, то была просто наглухо отбитая. Правда, сейчас у него действительно были дела поважнее, чем учить курсантов уставу. Покачав головой, мужчина направился в сторону дома, где жил Кит Шадис. В этом году Эрвин снова отправил его в кадетский корпус, чтобы предварительно оценить обстановку среди потенциальных рекрутов. И сейчас он шёл к инструктору именно для этого — просмотреть досье лучших десяти и выслушать мнение Шадиса о них. Всё, как всегда. Ривай достиг двери и коротко постучал. Услышав ответ, он толкнул дверь вперёд, открывая себе вид на помещение. Инструктор сидел за заваленным бумагами столом, ожидая его появления. Разведчик холодно поздоровался и присел на стул напротив Шадиса. Инструктор привычно подал ему десять личных дел, добавив к ним ещё несколько, которые посчитал интересными. Около полутора часа двое мужчин разбирали эти бумаги, накопленные за три года, а затем Ривай внимательно выслушивал то, что ему мог рассказать Шадис. И только на выходе из дома, разведчик вспомнил о том, что задал не все вопросы, которые хотел и ещё раз обернулся. — Как ты тут курсантов воспитывал? Я не затем приехал, чтобы слушать, как мне грубят. Сдаёшь позиции, кажется. Инструктор только развёл руками. — Слушай, учить их манерам больше не в моей компетенции. Корпус уже распущен, что не успели, то не успели. Хотя я, признаться, удивлён, что кто-то из этих олухов решил оскорблять тебя. Сильнейший солдат человечества, как никак… Ривай скривился. — Обойдёмся без прозвищ, Кит. Но надо было думать раньше. Я тут встретится с курсантаой. У неё явно с головой не всё хорошо, да и про меня ничего не знает. — он нахмурился, услышав, как самодовольно это прозвучало. Он не гордился собой. — А про меня сейчас каждый первый знает, чёрт бы их побрал. Удивительно, что кого-то настолько мало волнует разведка, учитывая то, что у нас в руках судьба человечества. Внезапно на лицо инструктора пришло осознание, словно такое скудное описание что-то ему дало. — Девчонка, а? Она была такая, среднего роста, да? И глаза какие-то серые, верно? Ривай попытался вспомнить, сведя брови, но это было бесполезным занятием. Он не запоминал её глаз. — Без понятия, не всматривался. Волосы у неё были тёмные, это точно. И выглядела так, словно хочет мне врезать. Шадис кивнул, видимо решив, что догадка подтвердилась. — Наверняка это Ригер, я бы даже поспорил. Тебе не повезло, что она сегодня не в духе — последний год Кара вполне спокойная. Она как раз, кажется, собиралась к вам в корпус, да и результаты показывала хорошие. Впрочем, я уже рассказал всё до этого. Хотя может я и ошибаюсь, — Он пожал плечами, быстро меняя позицию. Если это была не она, то он зря подставлял девушку, — курсанток у нас немало. Но эта вроде подходит, она всегда была без тормозов, даже меня не боялась. Не критично это всё конечно, она действительно достойный человек, но за три года мне иногда казалось, что Кара вообще понятия не имеет, что такое субординация. Словно нет для неё никаких авторитетов вовсе. Один раз предложила мне сыграть в карты на деньги, представь себе. Ривай слушал это всё скептически, приподняв брови. Шадис, не увидев реакции, продолжил. — И я проиграл. Повисла небольшая пауза. Капитан был удивлён, что тот вообще согласился на подобное. Чтобы не молчать дальше, инструктор решил просто завершить разговор. — Эрвин сказал ты задержишься до завтрашнего утра. Можешь пойти в столовую. Место тебе уже подготовлено, как всегда. Ривай кивнул, согласившись с завершением диалога. — Нам в разведкорпусе хватает сумасшедших, а твои выпускники, кажется, неплохо пополнят их ряды. До завтра.

***

После того, как Кара разошлась с капитаном, она перешла на бег всего через пару минут. Чувства переполняли изнутри и готовы были вылиться в любую секунду. Она давно не была в таком состоянии, даже удивительно что какой-то спор смог вывести её из себя настолько сильно. Девушка давно нашла то место в лесу, куда теперь направлялась, ещё в первый год своего пребывания в лагере. Добежать до туда ей стоило нескольких царапин и разбитого колена. Но оно того стоило. Это был красивый утёс над склоном к реке, заросший лесом. Хорошее место. Спокойный вид с обрыва и тишина ночи немного приводили мысли в порядок. Кара присела на холодную землю, обнимая колени и пытаясь за секунду забыть обо всем. Наверное ссора с Жаном послужила для неё катализатором, выпуская весь негатив, накопленный внутри за долгое время наружу. Ригер привыкла по долгу подавлять свои чувства, пока они не соберутся вдруг в один большой снежный ком и не накроют её с головой. Девушка считала эти моменты слабостью. Не могла считать иначе — так ей говорили с детства. Она понимала, что просто так, от природы, ресурса сдерживать эмоции у неё не было и, не будь в голове этой застарелой установки, она бы плакала каждый день. Головой Кара отлично понимала, что поплакав по пять минут в день, она бы могла с лёгкостью избежать периодических истерик по несколько часов, но поделать ничего не могла. Девушка ненавидела такие моменты до тошноты, ненавидела когда воздуха не хватало, а руки мелко трясло. Это не особо походило на то, как должны себя вести сильные люди. Кара ненавидела, когда приходилось заставлять себя не плакать, когда приходилось глотать слёзы, царапать ноги и руки и всё равно заливаться бесконечными рыданиями. В прочем, никто и никогда не видел её такой и этого было вполне достаточно. Никому в своей жизни она не могла позволить увидеть свою слабость. Мысли потихоньку вставали на место, адреналин спадал и в ответ на это она почувствовала холод. Надо было возвращаться в лагерь — Кара даже не знала, сколько здесь просидела. Она вернётся и извиниться перед Жаном, пока не поздно, пусть даже он её уже ненавидит. Ригер уже готова была подняться, когда за спиной раздался голос. Кирштейн был лёгок на помине. — Кара? Он говорил мягко, будто она его и не облила грязью совсем недавно. Глаза, что едва просохли, снова защипало. — Жан… Она почти прошептала это, не способная выговорить ещё хоть что-то. Парень молча опустился рядом. Кара пыталась побороть дрожь в голосе, но справиться с этим было настолько сложно, что девушка просто предпочла молчать, боясь поднять на него взгляд. Прошло ещё несколько минут, перед тем, как Кара наконец набралась смелости. — Жан, мне так жаль… — она перевела взгляд вперёд, на далёкую реку. Смотреть на друга не получалось. — Правда, я никогда не чувствовала себя настолько виноватой. Я сказала такую чушь! Я бы никогда не хотела такого говорить, особенно тебе. Пожалуйста, прости меня. Если можешь, прости меня. На глаза снова навернулись слезы и она нервно сглотнула, поднимая наконец глаза на парня и двигаясь чуть ближе. — Может я не имею права извиняться, но я не хочу потерять тебя. Не хочу снова терять близких. Кирштейн молчал какое то время, глядя перед собой, но потом ответил всё так же мягко, как недавно в столовой. Тогда он так и не повысил на неё голоса, он просто просил её отказаться от разведки. — Кара, я не злюсь. Я не знаю, почему именно ты так сорвалась, но я не хотел, чтоб так вышло. Прости. Это моя вина. Почему он был таким? Почему сейчас извинялся? Кара знала наверняка, что не заслужила этого. Она ведь наговорила столько всего плохого, наговорила того, чего сама бы ни за что не простила, а Жан всё равно не оставил её. Нет, он даже винил себя за произошедшее! Люди в корпусе были так добры к ней, не зная даже кто она такая, не зная её прошлого… От него хотелось отмыться, вывести всю гадость подземного города из-под кожи и забыть навсегда. Но это было невозможно. Она останется там навсегда, как бы не хотела сбежать. Кара никогда не сможет быть чистой, никогда не проживёт обычную жизнь, никогда не заслужит доброты. Сейчас она была на грани того, чтобы пустить слезу на глазах у товарища, потому быстро задрала голову вверх, чтобы скрыть это. На небе, как всегда, были сотни звёзд, а луна только начинала расти. Кирштейн продолжал говорить. — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я шёл в военную полицию. А я не хочу чтобы ты шла в разведкорпус. Но то, чего я точно хочу, так это, чтобы ты делала то, что считаешь нужным. И чтобы была счастлива. — он улыбнулся, качая головой. — А ещё я хочу быть рядом столько, сколько это возможно. Ты моя лучшая подруга и я, знаешь ли, тоже не хочу потерять тебя из-за глупого спора. Если не сможешь выдержать меня в полиции, то забудь об этом хотя бы на день, пока мы ещё никуда не вступили. Пожалуйста. Он был добр к ней, несмотря на всё. Жан умел быть чутким и понимающий, это она знала отлично, но пряча всё это за обычной своей маской, он только отталкивал от себя многих людей. Но не Кару. Ригер не нашла, что сказать. Действительно не нашла, вместо этого утыкаясь в его плечо и обнимая сбоку. Она искренне хотела показать, что думает, но слов для этого просто не хватало. Жан обнял её в ответ. Они сидели, глядя на пейзаж внизу и не двигаясь ещё какое-то время. Когда горло наконец вернуло себе способность говорить, Кара наконец прошептала то, что хотела сказать ещё минут тридцать назад. — Жан, на самом деле я хочу, чтобы ты вступил в военную полицию. Хочу, чтобы ты жил в безопасности. Ты это заслужил и я не должна останавливать тебя из-за своих предрассудков. Вступи туда и будь счастлив. Если ты будешь, то этого будет для меня достаточно. Кара нашла в себе силы улыбнуться, смотря ему в глаза. Жан улыбался в ответ. — Как скажешь, Ригер. А ты вступи в разведку и постарайся выжить, иначе всем этим титанам придётся иметь дело со мной. — он отвернулся, качая головой. — Говорю как Йегер, а? Кирштейн рассмеялся, а Кара ответила тихим смешком. Кажется, всё решилось само собой, без особых извинений. Завтра будет то, что будет, да. Но сейчас она ещё здесь, на своём любимом месте с лучшим другом. И ничего не может этому помешать. Они продолжали тихо говорить ещё минут сорок, периодически заливаясь смехом. Но в конце концов всё кончилось тем, что Кара заметно замёрзла. Ни она, ни Жан не принесли тёплых курток, поэтому кроме того, как вернуться, вариантов не было. Кирштейн встал первый, протягивая ей руку чтоб подняться и они устремились в сторону бараков, всё так же разговаривая ни о чём. Когда друзья вышли из леса, до общежитий оставалось метров пятьсот, не больше. Они шли быстро, на ходу согреваясь и даже почти не говорили. Ребята уже почти достигли браков и проходили мимо столовой, когда дверь её открылась. На пороге стоял всё тот же мужчина, с которым столкнулась Кара. Они встретились взглядами. Ригер уже вовсе не злилась. Если и тогда она не испытывала к этому человеку особой вражды, то теперь и вовсе была настроена доброжелательно. Глаза её сейчас имели совсем спокойное выражение, в отличие от предыдущей их встречи, и она даже кивнула ему. Мужчина же не кивнул в ответ, только поморщился, отворачиваясь. Впрочем, Кару это сейчас совсем не волновало — главное было попасть домой и лечь наконец-то спать. Да и Жану тоже давно было пора на боковую. Ривай, снова вернув глаза к курсантам, проводил их всё таким же недовольным взглядом. Кажется, дисциплина здесь была ниже плинтуса, раз один и тот же кадет нарушал уже два правила за два часа, гуляя после отбоя. Если все такие, как она, пойдут в разведкорпус, то он точно рухнет в течении короткого времени, в этом мужчина был уверен. Когда Кара и Жан отошли достаточно далеко, парень задал вопрос, ещё раз оглянувшись на всякий случай. Она говорил почему-то на полтона ниже. — Интересно, что капитан здесь делает? Кара вопросительно посмотрела на друга. — Кто? — Всмысле кто? — Кирштейн был явно удивлён. — Ты же в разведку собираешься и не узнаешь её сильнейшего бойца? Даже я его знаю, хоть и не в восторге от этой шайки. Наконец Кара поняла о ком он говорит и быстро обернулась, затем тут же возвращаясь взглядом к товарищу. Осознание ударило, как молоток по голове. Тот мужчина, которому она совершенно непростительно нагрубила, оказывается был капитаном разведкорпуса. Ну вот, как только она подумала, что все проблемы исчезли… Это была по меньшей мере неудача, хуже и придумать было нельзя. — Слушай, он ведь… — Кара снова кинула взгляд за спину, хмуря брови. — Он там не совсем главный, да? Жан сразу просёк, что что-то неладно и теперь смотрел слегка обеспокоенно, догадываясь что это что-то было масштабно. — Нет, всё-таки там есть командующий. Но думаю, капитан имеет какую-никакую власть. Девушка поджала губы, а глаза её забегали. Она начинала серьёзно переживать. — Ты что-то устроила? Ригер вздохнула и нервно щёлкнула пальцами. — Как думаешь, если поругаться с капитаном разведкорпуса, есть вероятность того, что меня туда не примут? — он подняла глаза на Жана, но ответить не дала. — Или он не знает кто я? А вдруг Шадис сказал? Может просто надо избегать его вот и все? Жан шикнул, заканчивая её нервные вопросы. Вид у Кары был абсолютно страдальческий. — Ну ты и талант. — он усмехнулся и хлопнул подругу по плечу. — Вообще, думаю ничего особенного не случится. Им там важен твой уровень как солдата, а не характер. Тем более, я почти уверен, что он забудет это всё быстрее, чем церемония вступления вообще начнётся. Можешь не волноваться. Сейчас Кара была слишком морально истощена, чтобы ещё думать про вступление в разведку, и готова была поверить во всё, что сказал Кирштейн, лишь бы не думать об этом больше. Ей хватало проблем. Друзья разошлись у бараков уже после отбоя, пожелав друг другу спокойной ночи и ещё даже не представляя, что случится завтра. На следующий день, выпускники сто четвёртого кадетского корпуса должны были отправиться в Трост.