Будь моим смыслом

***

Поспать удалось совсем немного, а рано утром Кара сорвалась в город, а конкретнее в госпиталь, только для того, чтобы узнать, что посетителям туда никак не попасть рано утром. Уже минут десять она безуспешно умоляла девушку в халате позволить ей зайти. — Пожалуйста, я безумно хочу увидеть подругу. Я не займу много времени, обещаю, только пару минут! Я обещала ей! Медсестра раздражённо вздохнула, в очередной раз объясняя ситуацию. — Мисс, если все побегут утром к своим знакомым, у раненных не будет возможности восстановиться. Приходите позже пожалуйста. Ригер не готова была сдаваться, но когда её почти насильно выпихнули за дверь желания войти внутрь опять не осталось. — Вот чёрт. Камешек, отправленный её ботинком в полёт ударился об стену здания. Кара чувствовала себя полной тупицей. Пройти пол города для того, чтобы постоять под дверью — просто восторг! Кроме того, она отлично знала, что кроме утра у неё не останется ровно никакого свободного времени, чтобы навестить Эбби. Ригер казалось, что она самая отвратительная подруга на свете. Что делать теперь было непонятно. Завтрак только через минут сорок, а идти обратно в гостиницу было бессмысленно. Она никому не сказала, что уйдёт, поэтому оставалось только надеяться на то, что Джия не посчитает нужным поднять всех на уши по этому поводу. Ноги сами зашагали куда-то дальше по улице. Город ещё спал, людей вокруг можно было пересчитать по пальцам, никому не хотелось высовываться ни свет ни заря, так ещё и на следующий день после сражения. Кара любила утра, их свежий воздух и тишину, а в особенности конечно солнце. Пасмурные дни нравились девушке гораздо меньше. Не сказать, что она восхищалась от каждого восхода, всё-таки это стало обычным, но порой если мир вокруг казался особенно нежныи, Ригер не могла не вспоминать свой первый рассвет. От этого по спине каждый раз пробегали мурашки. Кажется она дошла до центра. В какое-то большое здание стягивались военные и гражданские в большом количестве. Интересно, что им тут нужно? Здесь же были и разведчики, правда не так много. Капитана кстати видно не было. Люди еще не спешили заходить в помещения, толпились у выхода, видимо ожидая кого-то. — Простите, что тут происходит? Кара дернула за рукав мужчину из гарнизона, который показался относительно дружелюбным. Он обернулся, почесывая переносицу и опустил взгляд на девушку. Выглядел солдат достаточно подавлено и кажется был немного нетрезвый. Кто вообще пьёт утром, так ещё и на службе? — Будут судить Эрена. Ну, мальчишку — титана. Даже не знаю во что это все выльется. Блондин отвёл взгляд обратно к площади, продолжая. — Я ведь парня с детства знаю, а теперь видите ли пустят на органы в полицию. Мужчина грустно вздохнул. У Ригер земля из-под ног ушла на секунду. Впрочем, это означало, что Йегер ещё жив, и на том спасибо. — Судить? Прямо сейчас? Почему никто никому не сказал об этом? Солдат окинул её взглядом, замечая форму кадетского корпуса и обеспокоенный вид девушки. — Как только Заклай явится. Ты ведь подруга его, ну Эрена? Если так, то побежала бы назад и сообщила Микасе и Армину обо всём. Знаешь ведь их? Скажи, что Ханнес будет следить за зданием суда, если что случится. Ригер и так ждала только когда он договорит, чтобы скорее вернуться обратно, поэтому отреагировала мгновенно. — Я скажу. До свидания. Кара кивнула вдобавок и кинулась обратно по улице. Вот же её угораздило. Теперь нужно было бежать как можно быстрее. За Йегера было страшно, но руки не дрожали, да и в голове было на удивление спокойно. Может люди всегда меняются после первого боя? Ригер ворвалась в столовую, на несколько секунд обгоняя какого-то полицейского. Бегло оглядывая помещение она только успела найти ребят глазами, как её прервали, не дав произнести ни слова. Громкий голос прозвучал прямо над ухом, неприятно отдаваясь в барабанных перепонках — Кадеты Аккерман и Арлерт здесь? Идёте со мной. Кара проследила как двое встали из-за стола и поднялись по лестнице, проходя мимо неё. Девушка шепнула Микасе тихое «Удачи» и аккуратно коснулась её ладони. Аккерман кивнула, сжимая руку подруги в ответ. Она и так выглядела обеспокоенной, поэтому когда брюнетка вышла за дверь, Ригер предпочла передать слова Ханнеса Армину. Тот поблагодарил кивком и получив напоследок такое же пожелание, что и Аккерман, покинул здание. Девушка проводила из глазами и спустилась по лестнице, уже замечая машущего ей Дина. — Доброе утро. Ригер опустилась напротив, рассматривая еду. — Привет. Почему один? Парень выглядел очень уставшим, может и ему не удалось нормально поспать. — Джи тебя искала, я её еле успокоил. А потом она сказала, что очень устала и пойдёт домой, но ещё успела тебе еды взять. Она просто ангел. Еда особого доверия не внушала, каша выглядела катастрофически жидкой, а кроме неё на столе был только некрепкий чай и кусок хлеба. Девушка осмотрел все это дело, без всякого желания пробовать. — Да, надо было оставить записку, я что-то не подумала. Крайтон кивнул. — Это точно. Правда мы решили, что ты с Жаном, он тоже не пришёл на завтрак. Кара тотчас же подняла глаза. — Его тут не было? Парень покачал головой. — Ни его, ни Марко. Хотя кажется я Марко вообще давно не видел. Марко. Что же с ним стряслось? Ригер начинала подозревать, что парень уже не совсем в состоянии вернуться к ним. В лучшем случае, он тяжело ранен и доставлен в больницу, ну а в худшем… О худшем случае и думать не хотелось. Крайтон продолжал говорить. — Слышала, сегодня ночью кто-то грохнул двух титанов. Ригер вопросительно подняла бровь, давая понять, что не слышала. — Ну, вчера ведь захватили два экземпляра, майор Зое из ещё по именам называла. Так вот, их убили какие-то люди на упм и теперь это расследуют. Сказать честно, Кара не знала ни кто этот майор Зое, ни как звали титанов. Как мимо неё это всё прошло было тоже неясно. — Почему людей должны наказывать за убийство титана? Это вроде как поощряться должно, если я ничего не путаю конечно. Лицо парня вспыхнуло и он заговорил куда быстрее. — Как ты не понимаешь! Одно дело убивать их за стеной или если нападение произошло. Но эти двое нужны были для экспериментов, можно было столько узнать! Если их кто-то и убил, то явно не в пользу человечества. Если разговор заходил о титанах, юноша каждый раз преображался, теряя обычное стеснение. Его всё это дело восхищало, может только ради науки и Джии он и собирался в разведку. Ригер тоже любила изучать новые аспекты из жизни этих существ, но болтать про титанов сейчас совсем не хотелось. — Может они вообще сами померли, кто их знает. И вообще, ты скоро уже? Несмотря на то, что Кара начала позже, она расправилась с едой куда быстрее и теперь ожидала, пока друг дожуёт свой кусок хлеба. После завтрака их отправят в Трост, а перед этим нужно обязательно найти Кирштейна. Впрочем, она считала что бросить Крайтона одного было бы не этично. Не то, чтобы они были очень сильно близки. Кара вряд ли могла бы назвать много фактов из жизни парня, но все равно отлично знало его поведение и привычки. Ребята общались на прямую не так часто, но проводя много времени в общей компании, они всё же дружили. Вероятно в последний раз, когда они говорили о жизни и своих мыслях был на той самой тренировке в зимних условиях. Оказалось, что Дин и сам жил на севере до десяти лет, поэтому легко успевал за Карой, которая прилагала все усилия, чтобы отличиться в тот раз. Тогда он рассказывал ей про свое прошлое, а Ригер лишь внимательно слушала, даже не заикаясь про свою собственную жизнь. Впрочем, она принимала участие в диалоге, всего лишь умело обходя тему подземного города. В тот день они наверное единственный раз почувствовали друг друга настоящими близкими людьми, правда это чувство слегка рассеялось, стоило тренировке закончится. Крайтон вернулся к своей девушке, а Кара снова присоединилась к Эбби и Жану. После того случая ребята не стали общаться намного больше, но в сердце девушки плотно засела мысль, что на Дина она сможет положиться, что бы не случилось. Этот самый Дин теперь молча шёл рядом по утренней улице, но тишина была вполне комфортной. Ригер давно не разглядывала друга, но сейчас она наконец заметила, что он неплохо вырос за время в кадетском корпусе и сейчас был не меньше метра восьмидесяти ростом. Крайтон вообще сильно повзрослел, стал менее нервный и чаще улыбался, а кроме того отрастил волосы, которые теперь были убраны в небольшой низкий хвост. Они с Джией были прелестной парой и Кара отмечала это для себя каждый день. Удивительно, как эти двое оставались вместе такое долгое время, почти не создавая ссор и идеально дополняя друг друга. Каждый раз глядя на них, Имир и Кристу или Эрена с Микасой, Ригер проклинала подземный город снова и снова. Это место отняло у неё детство, а вместе с ним и первую любовь. Признаться, Кара не была уверена, что вообще найдёт кого-то в свои почти двадцать лет, казавшиеся старостью, так еще и зная, что за углом её ждёт война и возможная смерть в любую секунду. Она жалела, что до сих пор не смогла довериться кому-то настолько, чтобы отдать всю себя. Чтобы посвятить этого человека во все свои переживания, объяснить всю ту боль, которую она вытерпела и снять проклятый груз с сердца. Как бы сильно она не любила своих друзей, девушка едва позволяла себе раскрыть душу перед ними, больше времени тратя на помощь со своей стороны. Сказать по правде, она никогда и не думала всерьёз, что сможет полюбить кого-нибудь, оставляя это в мечтах. А что еще обиднее, она никогда она не будет считать себя достаточно достойной того, чтобы её любили. Да что там любили, каждый раз когда Кара слышала от своих друзей хоть каплю приятных слов, сердце билось чаще и болело гораздо сильнее. Никто из них не знал, что она сделала. Не представлял, кто она, а если бы узнали то вряд ли бы смогли простить. По крайней мере она была в этом уверена. Когда друзья наконец достигли гостиницы, Ригер первым делом собиралась навестить Жана, но его в комнате не оказалось, да и во всём здании тоже. Так как Кирштейн один занимал комнату, то даже спросить где он может быть было не у кого. Время поджимало, а липкое чувство волнения увеличивалось всё больше. Она переспросила всех, кого могла по несколько раз и всё равно ни к чему не пришла, а солдат уже начинали собирать у внешней стены. Выбора не оставалось и пришлось направиться туда с остальной толпой курсантов. Ригер шагала, не поднимая голову и разглядывая пыльную дорогу под ногами, когда справа от неё раздался голос. — Я не хочу туда возвращаться. Зуб даю, ничего полезного мы там не увидим. Рядом шла Саша, подкидывая в руке яблоко. Кара не видела её с тех пор, как их отправили обратно в город, спустив со стены и за это время Браус видимо успела слегка оправиться. Кара кивнула. — Согласна, но думаю без нас у них уйдёт ещё больще времени на очистку района. Чуть помедлив, девушка всё-таки задала вопрос. — Как ты кстати? Мы сражались рядом, но я так и не спросила, извини. Она чувствовала себя виноватой за это, но Саша только фыркнула в ответ, пожимая плечами. — Да ничего. Вчера было жутко страшно, да. Но сейчас я рада, что не в животе у титана и могу дальше жить и этого вполне достаточно. Сначала показалось, что её речь была легкомысленной, но на самом деле такая позиция была единственной верной, хоть Кара и не могла её достичь. Считать убитых на войне бесполезно, а порой и вовсе лучше умереть пораньше, да ещё и героически. Браус жила сегодняшним днём, по своим собственным убеждениям и за это Ригер не могла её не уважать. У ворот действительно собралась большая толпа, ожидавшая открытия. Все люди выглядели по меньшей мере обеспокоенными, а некоторые казалось совсем сошли с ума, думая что их вновь посылают драться с титанами. В таком количестве народа разглядеть кого-то конкретного было как искать иголку в стоге сена, поэтому от идеи отыскать Кирштейна здесь пришлось отказаться. В Тросте было жутко. Свежеразрушенные здания, валяющиеся тут и там обрубки тел и местами блевотина титанов создавали давящую атмосферу. Несколько раз Кара была в шаге от того, чтобы стошнить. На улице была поздняя весна, днём солнце жарило нещадно и трупы начали разлагаться еще вчера, а от этого противный запах распространялся по улицам, заставляя солдат надевать на лицо повязки во избежание инфекции. Кадетов настоятельно попросили работать по одному, распределяясь каждый по своим участкам. Туда-сюда перемещались врачи, записывая тех кого ещё можно было опознать в свои блокноты. Отдельные части тел грузили в тачки, переправляя к внешней стене, подальше от мирного населения. Кара прочесывала улицу за улицей. Кроме необходимости грузить останки людей, было приказано снимать упм с тех, на ком оно оставалось. Каждый раз опускаясь на колени перед очередным трупом, она боролась с чувством тошноты и подступающими слезами. Каждая откусанная конечность, каждое тело, каждая капля крови ещё вчера принадлежали людям. Меньше суток назад они тренировались, несли службу, любили, ненавидели, смеялись и плакали, а теперь будут сожжены на общем костре. На их месте спокойно могла быть она, могли быть любые ее близкие. Да, судьба улыбнулась на этот раз, но долго ли она протянет в следующий? «На войне погибших не считают.» «Здесь не спрашивают почему ты жив, за это благодарят.» Кажется это всё говорила она, но теперь язык бы не повернулся произнести ни одну из подобных фраз. Только сейчас девушка поняла, что «провести операцию с небольшими потерями» это не просто победа главнокомандующего. Это десятки и сотни семей оставленных без своих родных. Это дети потерявшие родителей и родители потерявшие детей. И ради чего? Ради чего разведчики регулярно совершали вылазки за стены? Ради какой эфемерной надежды гибли тысячи людей? А что самое главное, будет ли она сама способна изменить хоть что-то или падёт ещё одной жертвой жестокого мира? Роившиеся в голове вопросы выбил один вид знакомой фигуры и Ригер сломя голову бросилась вперёд. — Жан! Парень обернулся, в его глазах читалось вселенское отчаяние. Кара оторопела, не ожидая такого. Еще вчера он был относительно в норме, что же случилось? — Жан, что стряслось? Куда ты пропал сегодня? Я повсюду тебя обыскалась! Он не отвечал. Маска закрывала пол лица, но глаза… Эти глаза никогда так не выглядели. Она привыкла видеть в них раздражение, радость, страх и обиду, но не это. Взгляд будто сделался совсем пустым, но и при этом выражал столько боли, сколько Ригер видела разве что у Микасы в день битвы. — Жан… Она сделала несколько шагов вперёд, крепко обнимая друга и кладя голову ему на грудь. Кирштейн судорожно сжал её в ответ, утыкаясь подбородком в плечо девушки. Над ухом Кары раздались резкие всхлипы. Юноша ревел, как ребёнок, все сильнее цепляясь за подругу, будто пытался найти что-то, что сможет вытащить его из этого кошмара. Ригер так и не понимала, что произошло, да и оглядеться не могла, только слушала ускоренное сердцебиение Кирштейна и его сдавленный плач, продолжая поглаживать друга по спине. Она не знала, сколько ещё времени провела так, держа в объятиях парня, но он наконец успокоился, мягко разорвал контакт, отходя к стене и скатываясь вниз по ней. Кара присела рядом, заглядывая в лицо друга. — Марко, он… Страх оправдался. Ригер как знала, что именно это случилось с ним, но не давала себе до конца поверить. Теперь сомнений не было, хоть Жан и не сказал прямо, было предельно ясно, что именно случилось с парнем. — Не нужно говорить, если тяжело, правда. Ты и так много прошёл. Кирштейн на удивление встрепенулся, расправляя плечи и переводя взгляд на подругу. Сейчас в нём плескалась жажда мести, точно такая же как в глазах Эрена Йегера, когда тот говорил о титанах. — Нет, Кара, я скажу. Скажу, потому что если молчать, то все забудут. Марко, он погиб. Погиб, потому что блядский титан откусил половину от моего друга, вот как это было. И я обещаю тебе, обещаю всему сраному миру, что просто так это не оставлю. Они сдохнут все. Поголовно. Я даю тебе слово. Он говорил почти переходя на крик и делая резкие вдохи между фразами. Сейчас этот юноша не был похож на того Жана, что она знала. Но Ригер не судила его. Просто не имела такого права. Вместо этого она изо всех сил старалась поддержать товарища. — Мы их всех победим, победим и отомстим за Марко и за остальных. Эти твари ещё вспомнят, что натворили. Обещаю, Жан, они поплатятся, я сделаю для этого все возможное. Она крепко держала ладонь друга своими двумя, пытаясь этим рукопожатием передать своё сострадание. Казалось, что больше миссии не существовало, сейчас единственным, что волновало был человек рядом. Они просидели у этой стены ещё какое-то время, пока Кирштейн не нашёл в себе силы вернуться к заданию. Ребята продолжали делать дело, изредка переговариваясь. Собирать трупы в компании лучшего друга было слегка проще, хоть чувство регулярно подступающей к горлу блевотины не покидало больше чем на минуту. Закончили они уже поздно вечером. Последние тела свозили к уже собранному костру. Вокруг было не так много людей, не все хотели глядеть на сжигание. Джия не стала оставаться, достаточно насмотревшись за сегодняшний день на последствия битвы, ну а Дин пошёл за ней, заранее попрощавшись с Карой. Конни и Саша тихо разговаривали с непривычно удручёнными выражениями лиц, Имир тоже утешала расстроенную Кристу, гладя ту по голове. В стороне стояли Райнер и Бертольд. Браун был абсолютно подавлен, а его друга кажется больше напрягало его состояние, чем груда мёртвых тел напротив. Гувер то и дело переводил обеспокоенный взгляд на Райнера, а с него на остальных, но так или иначе возвращался к товарищу. Кара сидела на земле рядом с Кирштейном, положив голову ему на плечо и осматривая товарищей. Райнер мало говорил с ней последнее время, да и вообще был какой-то растерянный. Девушке оставалось только гадать, чем это вызвано, но признаться она скучала по тому Райнеру, с которым познакомилась в кадетском корпусе. Он всегда оказывался рядом, когда девушка нуждалась в помощи. Всегда знал, что сказать и занимал твёрдое третье место в умение её рассмешить после Жана и Имир. Браун принёс ей обед в день, когда Ригер травмировалась на тренировке и поссорилась со всеми с кем могла. Тогда она просто сидела на траве за столовой, пытаясь справиться со злостью. Обиделась девушка на сущий пустяк, но тупая боль в ноге мучавшая её уже несколько часов прилично расшатала нервы. Райнер пришёл с куском хлеба и тарелкой жидкого супа, терпеливо выслушивая заявления Кары о том, что она и без еды справиться и без помощи и что вообще ему бы стоило свалить. Он не проронил ни слова, дослушивая монолог до конца и присел рядом, всё так же молча протягивая ей тарелку. Ригер уже выпустила пар и теперь послушно взяла суп в руки, шмыгнув носом и извиняясь перед юношей за крики снова и снова. Но теперь Райнер был другой. Когда Кара встречалась с ним взглядом, он лишь изредка кивал и односложно отвечал на все вопросы. Самое обидное было в том, что она совсем не знала, что стряслось. Гордость не позволяла пойти и спросить напрямую, поэтому девушка лишь ждала, что он сам извиниться или хотя бы объяснит причину своей холодности. — Пора поджигать, ребята. Точно здесь будете? Женщина из гарнизона с несколькими помощниками прибыли на место, собираясь покончить с этими трупами навсегда, оставляя только пепел. В ответ на её вопрос кадеты молча кивнули. Солдаты подходили с разных сторон огромного костра, поджигая его. Пламя разгоралось постепенно, переходя от спички к ветками, обернутым в пропитанную маслом ткань. В воздухе появился противный запах палёной плоти, огонь дошёл до тел и горящий столб взвился в ночное небо с новой силой. От этого зрелища было не по себе. — Ну, ребята, я ухожу, насмотрелась уже на такое. И вам бы уйти. Неблагодарное это занятие — смотреть как жгут товарищей. С этими словами женщина развернулась, уходя в темноту и оставляя курсантов наедине со своими мыслями. Кара поднялась с земли, подходя поближе к костру. Где-то там лежали Борис и Лейя. Среди языков огня были Марко, Мина, Томас и ещё чёрт знает сколько ребят из сто-четвёртого, с которыми она жила бок о бок долгие три года. Ригер смотрела, как языки пламени поднимались выше и выше, оставляя за собой лишь угольки и пепел. Как бы не грустно это было, мерное потрескивание огня успокаивало, погружая девушку в какой-то транс. Вырвать из него её смог только дрожащий голос Кирштейна за спиной. Кара обернулась, видя друга со слезами, катящимися из глаз. — Ребята, вы решили куда вступите? А вот я решил. Я… Я пойду в разведкорпус. Жан… Бедный парень, всего лишь хотевший жить за Синой. Ригер уже знала его новость про разведку, но выражение лиц остальных стоило видеть. Одна Имир закатила глаза, будто ожидала этого. Повисло молчание, внезапно прерванное Конни. — И я пойду. После этого раздался целый хор голосов, твердящих всё тоже. Кара находила до ужаса странным то, как встреча с титанами заставила курсантов не бежать от них куда глаза глядят, а напротив отправиться на передовую. Что ж, видимо её друзья абсолютно невменяемые люди, так же как и она сама. Кара слабо улыбнулась. Возвращались домой все молча, Жан плёлся в самом конце, попросив друзей оставить его в одиночестве. Кара шла прямо за Райнером и Бертольдом, наблюдая как последний выкидывал ногу. Пока он делал один шаг, ей приходилось делать два, поэтому чтобы не отстать девушка передвигалась быстрой ходьбой. В гостинице уже не горел свет, вероятно почти все спали. Ребята, спавшие на первом этаже быстро разошлись по комнатам, а Каре пришлось подниматься по скрипучей лестнице наверх. Когда девушка почти достигла цели, в неё кто-то врезался, едва ли не на последней ступени. — Прости. Ригер узнала её голос, хоть в коридоре и было темно, как в гробу. — Мика? Эй, как всё прошло? Аккерман обернулась, хоть и готова была уже спуститься вниз. Она облокотилась об стену и устало покачала головой. — О, Кара это ты. Все прошло не так плохо, как я опасалась. Эрена досрочно передали разведкорпусу и теперь он вроде в безопасности, хоть этот карлик и неплохо его поколотил. А? Какой осёл станет бить человека в суде? — Какой ещё карлик? Микаса усмехнулась. — Ну этот, капитан разведки. Ривай или как его там, противный такой коротышка. Ах вот оно что. Сказать по правде, Кара понятия не имела, какой этот человек на самом деле, но он ей был скорее интересен, да и противным она бы капитана не назвала. Кроме того кажется Ривай любил бить людей, но её не стукнул тогда, в кадетском корпусе и за это Кара была невероятно ему благодарна. — Вообще-то мы с ним одного роста, так что ты сейчас и меня обидела. Аккерман опять хихикнула. — Ну, быть коротышкой не так плохо, как быть противной, а ты очень даже ничего. Кара только развела руками. Глаза постепенно привыкали к темноте, а за окном выглянула луна, освещая лестничный пролёт. — Восприму это как комплимент. Впрочем, если у Эрена отросла новая нога и рука, то с парой зубов он справится. Но я все равно не понимаю, зачем бить ребёнка? Девушки говорили ещё какое то время, пока Ригер не почувствовала, как усталость накатила с новой силой. Пожелав друг другу спокойной ночи, они расстались до утра. Эта ночь была спокойнее, чем прошлая, но совсем избежать кошмаров не удалось. Наверное, она удивилась бы, проведя хоть одну из них совсем без страшных снов. Утро прошло вполне монотонно. Завтрак, проверка упм, рядовые разговоры с друзьями. Как только Кара смогла выкроить себе около часа свободного времени, она тут же рванула в госпиталь, надеясь что Эбби ещё не выписали. У стола на входе она произнесла всю нужную информацию, задыхаясь от бега. — Добрый день, можно мне пройти к подруге? Да, Эбигейл Мейер. Спасибо большое, спасибо! Теперь нужно было подняться на второй этаж, в палату к блондинке. Когда Ригер вошла, Мейер накидывала куртку, пытаясь не задеть раненое плечо. — Эбс! Та обернулась, на губах появилась улыбка. — Кара! Ты вовремя. Я уже собиралась мотать отсюда, скоро ведь выступление. Ригер не могла не улыбаться в ответ, снова и снова обводя подругу взглядом. — Да уж, повезло мне. Ну раз ты уходишь, пойдём вместе. Побудешь у нас с Джи, пока не пригласят на вступление. Эбби кивнула и они покинули госпиталь, на удивление без проблем. Видимо врачам было не особо важно, кто оставался, а кто уходил. Медсестра на входе только вычеркнула что-то из своих бумаг, когда увидела уходящих девушек. По дороге подруги весело обсуждали всё подряд, Мейер даже выглядела уж слишком радостной. Более радостной чем обычно, будто восполняла потерянное время. До самой церемонии они были вместе, обсуждая всё что произошло с ними, пока они были в разлуке. Но чем ближе было к распределению, тем пасмурнее становилась Эбби. Она давно решила, что вступит в гарнизон, а значит уже на этом этапе им придётся пойти разными дорогами. Курсанты уже получили личные вещи, доставленные из корпуса, так же как и вещи погибших товарищей. Кара и Эбби сидели полностью собранные, то и дело поглядывая на часы. Джия ушла по своим делам и теперь в комнате почему-то стояла неловкая тишина. Мейер первой разорвала её. — Я буду скучать. Кара мгновенно повернула голову в сторону Эбигейл, та продолжила. — Я знаю, я не такая смелая, как ты или Джи, поэтому я и вступлю в гарнизон, как трусиха. Но я не хочу расставаться с вами, не хочу расставаться с тобой, Кара. Может, ты передумаешь? В разведке чертовски опасно, пожалуйста подумай ещё раз. Я не хочу, чтобы ты погибла. Ригер не ожидала этого. Но что она могла сказать теперь. Было уже слишком поздно, а на душе паршиво. — Прости. Эбби горько вздохнула, но переубедить её больше не пыталась. — Эбби, если попадёшь в Стохес, скажи Паулю и Феличии, что мне жаль. Кара говорила, глядя в стену, а Мейер слушала также, не смотря на подругу. Голос дрожал, произносить слова без слёз было сложно. — Скажи, что я скучаю и извиняюсь за всё. Эбби кивнула. — Будет сделано. До встречи, Кара. Она ушла. Ригер казалось, что больше никогда они не встретятся и это угнетало, не давая спокойно вздохнуть. Да, она будет скучать, безумно скучать. Ведь как бы она не старалась, девушка вновь привязывалась к людям. Эбби была права, вступая в гарнизон, так будет спокойнее для всех. Скоро вернулась Джия, скрашивая боль разлуки и Кара вновь нашла утешение в её разговорах. Пусть ненадолго, но она забудет обо всём этом. О войне, Эбби и титанах, обо всём что тревожило её последние несколько дней. Ведь когда Ригер станет частью легиона разведки, жизнь явно не станет спокойнее. Так пусть сейчас она наплюет на всё в последний раз. Эрвин Смит стоял на пьедестале, оглядывая толпу желающих вступить в разведку. В свете факелов он выглядел еще лучше, чем вчера на лошади и был не такой потрёпанный. А вот капитана опять не было. Кажется, Микаса упомянула что ему передали командование Эреном, а значит он чисто физически не мог быть здесь, да и зачем ему впрочем. Эрвин много говорил про планы разведкорпуса, про подвал Йегеров и возвращение стены Мария. Кажется, он действительно ставил безумные цели. Невероятно. — Почти все из вас погибнут героями на первой же вылазке. Почти никто не выживет, но те кто останутся, через четыре года станут великими солдатами. Стоящий рядом Дин нервно сглотнул. Чем был мотивирован командующий, говоря всё это? Ведь не просто так же он дискредитирует собственный корпус в глазах новобранцев? — Те, кто не готов отдать свою жизнь за человечество, покиньте это место. Я дам вам время. С этими словами, мужчина сошёл со сцены, удаляясь куда-то. Кара давно решила, с чем свяжет свою жизнь, но теперь в сердце появились смутные сомнения. Что если она реально умрёт на первой вылазке? В чём тогда был смысл всего этого? Люди вокруг расходились, но её ноги словно приросли к земле. Девушка даже осмотреться не могла, взгляд застрял на одной точке и не было ни единой возможности сдвинуться с места. Сознание помутнело, а когда первые проблески рассудка вернулись, для размышлений было слишком поздно, Эрвин Смит уже приказал отдать честь и кулак автоматически стукнулся в грудь. Мир всё ещё плыл перед глазами и казался нереальным. Кто-то плакал, кто-то скрипел зубами, а кто-то просто молчал. Этой ночью Кара Ригер вступила в ряды разведкорпуса. Пути назад не осталось.