Будь моим смыслом

***

«15 марта 859г. У нас, на западном побережье, всё без перемен. Удивительно, как это место вообще существует с такой стабильностью. Становится скучно писать каждый день одно и тоже» Перо проскрипело по бумаге и легло обратно на письменный стол. Время уже перевалило за полночь, а Кара всё писала о вчерашнем дне. В небе светила полная луна — ночь была исключительно ясной. Снова она засиживалась. Женщина устало потёрла переносицу, откидываясь на стуле и зевнула, глядя за окно. Нет, ночь и в правду очень ясная. Каждое созвездие видно. То, что она написала было не совсем правдой. Быть может для неё перемен и не наблюдалось, но этот город едва не стёрло с лица земли пару лет назад, так что для местных наверняка стабильностью и не пахло. Уже почти пять лет Кара жила в этом городе. В нём не было ничего особенного, но почему-то после войны все коллективно сошлись на том, чтобы остаться именно здесь. В любом случае, даже такое место было лучше, чем лагерь беженцев, где они торчали после гула или Парадиз, где они всё ещё были предателями. Кара всё сидела, наблюдая за светом от лампы и интерьером собственной комнаты, отражённым в стекле. Чтобы увидеть дома и улицу нужно было подойти поближе и присмотреться, пробиться взглядом через эти силуэты. Но в этом не было нужды. Главное, что небо было видно. За спиной тихо открылась дверь, заставляя обернуться. Ривай стоял на входе, опираясь о косяк и костыли. Вид у него был сонный. — Ты всё пишешь? — он прошёл к кровати устало садясь и наклонил голову на бок, скептически глядя на бумагу. — Автобиография что ли? Кара покачала головой, прикрывая так и недописанный лист. — А ты всё читаешь? Вон, опять просидел до ночи. — она было нахмурилась, но в общем на ссору настроена не была, потому быстро вернулась к первому вопросу. — Да и кому нужна моя биография? Это так, дневники. Ривай приподнял брови и кивнул, параллельно переодеваясь. Про её дневники он был наслышан ещё давно, причём от неё же. — Ты ведь с самого первого их хранишь? Кара чуть оживилась, словно ждала этого вопроса последние лет девять и потянувшись, поднялась со стула. — Да. Еле вывезла с острова вместе с остальными вещами. Хистория очень помогла. Кара подошла ближе к Риваю, помогая подняться и быстро убрала покрывало с кровати. Время всё же было позднее. — Почитаешь? Она кивнула, открывая ящик стола, а затем легла рядом с ним вместе со стопкой из нескольких тетрадей. Часть из них выглядела уж очень потрёпано. Мужчина подвинулся в сторону, освобождая место. — Вот, смотри, это самое первое. — она прочистила горло и напрягая зрение принялась разбирать собственные каракули двенадцатилетней давности. — «Сегодня Люк был всем недоволен, но зато на ужин была картошка.» Впечатляет? Ривай фыркнул и сам полистал страницы, натыкаясь на горы чего-то подобного. Кара в детстве была явно немногословна. — Весьма. А есть тут про меня, м? — Ещё как. Сейчас скажу. Смотри, — она взяла другой блокнот, раскрывая где-то на середине. — с июня восемьсот пятидесятого тут каждый день про тебя. С тех пор, как мы вернулись с экспедиции. — А про ту ночь в кадетском есть? — Когда мы встретились? — Именно. — Не помнишь, какое это число? — Понятия не имею. Кара полистала страницы, пытаясь сообразить когда примерно был этот день, но он видимо затерялся среди более важных на её взгляд событий и усмехнувшись, женщина покачала головой. — Нет, я забыла про это написать. Представляешь, посчитала, что не так уж оно и нужно. Я тогда писала только по делу. — Ну и правильно. Это всё равно было не слишком поэтично. — он зевнул и поднял блокнот, убирая на тумбочку, а затем взялся за следующий. — Думаю, первые встречи переоценены. Гораздо важнее то… — Чем всё кончилось. Она закончила за него фразу и усмехнулась, закатывая глаза. — Ты становишься всё более предсказуемым, Ривай. — Наверное это бы случилось неизбежно. Я удивлён, что ты ещё не стала и вовсе говорить за меня. Он был прав. Подумать только — девять лет! Целых девять лет они были знакомы и даже жили всегда рядом. За это время можно было выучить человека наизусть. Ещё минут пятнадцать происходил разбор дневников, сопровождавшийся то короткими фразами, то смехом или воспоминаниями. Но всему стоило закончиться и взглянув на часы, Кара пришла к выводу, что уже совсем не время на это. Она поднялась, относя тетради к столу. — Завтра столько дел, это просто ужасно. И почему только я не могла отметить день рождения на прошлой неделе? — Это была твоя идея. — Ривай только пожал плечами, цитируя женщину. — «Армин и Анни вернутся только на следующей неделе, давай отложим?» Я тебе сразу сказал, что будешь жаловаться. Кара ещё раз цыкнула и закатила глаза в уже привычной манере. — В тебе ни капли сочувствия. — Вовсе и нет, во мне море сочувствия. — он снова присел на кровати, не отрывая взгляда от женщины. — Если хочешь, приготовлю завтра ужин. Та только фыркнула на это, пожимая плечами. — Да ты чудо. Может лучше пойти в ресторан? — Тебе придётся всех предупредить. Не слишком удобно. Кара вздохнула, потерев лоб. — Клянусь, пора завязывать с праздниками. Не весело это уже. — она обернулась, на секунду взгляд перестал быть спокойно-весёлым, — Я уже старше Люка. Последняя реплика не нуждалась в ответе. Кара подошла к зеркалу на стене, распуская волосы, что одной волной упали вниз, закрывая лопатки. Ривай глядел, как она расчёсывала их и как переодевалась после. Она всё так же была красивой и сколько бы лет не прошло, его безумно радовало глядеть на неё. А теперь, когда всё кончилось, это радовало ещё в сотню раз сильнее. Теперь всё в ней свидетельствовало о том, что они пришли наконец к спокойной жизни, о которой мечтали. — Может мне уволиться? — Кара снова села рядом с ним. — Устала уже работать. Все они, бывшие дьяволы Парадиза, сейчас были не последними людьми в стране — герои войны, участники политических дискуссий и дальше по списку. Пособие платили неплохое, а Риваю и вовсе двойное за частичную инвалидность, но всё же Кара решила найти работу. Теперь она была начальником инженерного отдела. Она устроилась туда во многом благодаря рекомендациям товарищей из Марлии, но в общем-то путь до начальника прошла сама. Это была не самая простая работа, вот уж точно. А кроме самой работы сложным стало и общение с коллегами — многие марлийцы всё не могли отпустить прошлой ненависти, сколько бы лет не прошло и мысль о том, что ими управляет элдийка, приводила людей в ужас. Это было очевидно. Иногда кто-то пытался познакомиться с ней на улице и когда простого «я замужем» не хватало, в ход шла тяжёлая артиллерия, а именно «Я с Парадиза». Работало почти безотказно. — Если хочешь. Денег нам хватит. — А если не хватит? — Будем жить в лесу. Кара рассмеялась. Почему-то сейчас жить в лесу было именно шуткой и не более, хотя тогда, на острове, они могли неделями торчать непонятно где на операциях. Спать на траве под дождём по несколько ночей подряд, не есть и при этом всём ещё и сражаться. Время убегало. — Я вообще-то серьёзно, Ривай. — И я. — Ты слишком много шутишь. — Не шучу. Она в который раз закатила глаза, пытаясь не улыбаться. Ривай это отлично видел, но стоило ему попытаться заметить данный факт, как Кара его оборвала и готова была уже сказать что-то в свою защиту, когда он просто взял и перевёл тему. — Сколько сейчас Габи и Фалько? Кара оглядела его не слишком благосклонно. Вечно он ничего не помнил в последнее время. Решил что ли, что раз воевать не нужно, то можно совсем расслабиться? — Фалько уже восемнадцать. А Габи через месяц. — Значит на них тоже вина нужно? — Фалько не пьёт. — Ну тогда на Габи. — он нахмурился. — Странное дело с ней конечно. Был бы я на месте её родителей, то не дал бы в семнадцать переезжать. Кара пожала плечами и легла наконец, расслабляя ноги. — Поэтому очень хорошо, что ты не на их месте. К тому же, она не куда попало переехала. Это ведь Фалько! — А если Франц решит съехать? — Рановато ему. Но вот через пару лет, если захочет, я его держать не стану. Ты, кстати знаешь, что у Баркли будет ещё ребёнок? — Что ещё за Баркли? Кара уже совсем раздражённо на него посмотрела. — Ты правда ничего не запоминаешь? Это наши соседи, мы пятый год живём рядом с ними. — Ах эти… — он приподнял брови. — В таком случае очень глупо с их стороны. У них и так четверо, это какой-то ходячий цирк. — Ты это специально говоришь, милый. — Нет, мне просто хватает Франца. Представь пятерых человек с этим проклятым переходным возрастом — я бы повесился. — Не так уж всё и плохо. — Как же. Я тебе обещаю, он сейчас придёт и скажет, что мы его разбудили. Хотя он и не спал вообще, это я видел полчаса назад. А потом будет как мученик сидеть дальше и ерундой заниматься. Ещё и тебя обвинит. — Это явно не худшее, что можно делать в шестнадцать лет. Вспомни себя. — Я хотя бы этим никому жизнь не усложнял. — И что, это лучше что ли? Жаль, что тебя не предупредили, но растить ребёнка значит растить до конца. Мужчина приподнял руки в защитном жесте, качая головой. — Не делай из меня изверга, я его очень даже люблю. Но ему не хватает зрелости, что ли… Кара следом вздохнула, отводя взгляд. — Нет, не сравнивай его с нами. Это же отлично, что он ведёт себя так, как любой парень в этом возрасте. Я не в восторге от того, что сама в шестнадцать чувствовала себя на двадцать пять. — На сколько же ты тогда себя чувствуешь теперь, м? — Примерно на шестнадцать, милый. Может быть так оно и было. Спокойная жизнь заставляла нагонять годы, что она упустила и если бы не семья и работа, Кара бы наверняка занималась каким-то абсолютно бесполезными вещами. Но теперь она не имела возможности на это, теперь она действительно была взрослой. Теперь ответственность была совсем другой, нежели прежде. Сказать по правде, она была весьма рутинной. В прошлом, много лет назад, от её решений зачастую зависела жизнь или смерть себя и товарищей, зависел исход сражений и даже самих войн. А теперь под её ответственностью был только отдел на работе и один ребёнок, но почему-то это казалось гораздо сложнее. Уже пять лет Кара не слышала ни одного выстрела, ни одного взрыва и ни разу рядом не раздавался рёв титанов — их попросту больше не было. Уже пять лет она не использовала привод и оружие, не думала о тактике боя и не считала мгновения до начала сражения, а кровь видела только случайно поранив палец на кухне или на работе. Уже пять лет всё было спокойно, а страшные картины возвращались лишь во снах и то всё реже и реже с каждым годом. Кажется, Кара жила по-настоящему.

***

— Хватит носить эту кеппи. — Кара подняла руку, стараясь снять её с сына. — Ты похож на почтового мальчика. Франц протестовал и задирал голову, не давая достать. Он прилично вырос за последние годы, обогнав обоих родителей. — Райнер сказал, что она как раз! Женщина цыкнула и после этой фразы окончательно сдалась, разводя руками. Всё это было абсолютно бесполезным. — Ну как же, если Райнер сказал… — она покачала головой, отходя к шкафу и доставая пальто. — Нашёл, кого слушать. Ты сегодня тоже с Райнером? Франц гордо кивнул, поправляя куртку. — Он берёт меня с собой на работу. Я сегодня буду патрулировать! Райнер сейчас работал в местной полиции и по совместительству выделывал из себя заботливого старшего брата для всех детей, которых только мог найти. Кроме Габи и Фалько, Браун теперь бегал вокруг Франца, да так активно, что пару лет назад был, по словам мальчика, «дядей». Наверное, если кто-то ещё из их товарищей обзаведётся детьми в ближайшее время, то сразу наймёт его в няньки. В их времена полиция на материке была весьма пассивной работой — как раз тем, в чём Райнер так нуждался после войны. Но вот Франца подобное безделье почему-то приводило в восторг. — Напомни, что мы ждём его вечером. — О, это он помнит. Франц усмехнулся и шутливо отсалютовав, вылетел за двери. Кара покачала головой, оборачиваясь к дверям, в которых давно почувствовала Ривая. — И вот что бы это значило? — она вскинула брови. — Впрочем, хорошо, что Франц чем-то занимается. — Ещё как хорошо. — мужчина медленно подошёл к тому же шкафу и принял пальто, протянутое женщиной. — Мы не опаздываем? — Нет, я рассчитала. Но это если ты не будешь копаться. На улице ещё было утро, такое же ясное, как вчерашняя ночь. Визиты к врачу сейчас стали обычным делом — Ривай реабилитировался от ранений, а Кара пыталась добить проклятую болезнь. На Парадизе она так и не выяснила, что это и лишь потом, четыре года назад, разобралась, прошерстив дневники отца. То же самое было у матери. У Кары болезнь проявилась не так серьёзно и не ухудшилось в условиях подземелья, потому только она и была сейчас жива. Ривай до сих пор не знал обо всём этом, хоть и наверняка догадывался, а она по тихому назначала приёмы параллельно с его собственными. — Холодно, кошмар. — она поплотнее запахнула пальто, хмурясь. — Должна быть весна, а тут только снега не хватает. Шли они медленно. Ривай отказался ездить на инвалидной коляске с тех самых пор, как начал хоть как-то ходить на костылях и теперь сходить куда-то было той ещё историей. Но Кара не жаловалась. Она очень любила это в нём. — Ты ворчишь, как старуха. — Мне двадцать восемь. Имею же я право? Мужчина видимо посчитал, что право она имела, лишь кивнув на это головой. Благо, до больницы было недалеко, а нужный ему кабинет был на первом этаже — корячиться на лестнице не приходилось. — Я буду тебя ждать на улице. — Кара быстро поцеловала его в щёку, взглянув на часы. — Передавай привет доктору. Женщина проводила его до двери и подождав немного направилась в свой кабинет. Неделю назад её прошлый врач без объяснений дала ей направление к совсем другому. Кара не знала, что это может означать. Она упорно старалась перекрыть страшные мысли, но некое волнение всё же присутствовало, а с каждой минутой в очереди оно лишь усиливалось. — Аккерман! Медсестра высунулась в дверь, вызывая следующего и Кара почувствовала, как по спине от собственной фамилии пробежали мурашки. Она поднялась и кивнув медсестре зашла внутрь. Кабинет был светлый и весьма аккуратный, а за столом сидел её новый врач — полный мужчина с широкими усами, такими же широкими бровями и умными маленькими глазами. На вид ему было лет шестьдесят. Женщина присела на стул, кладя сумку на колени и поправила волосы. — Здравствуйте. — голос прозвучал как-то неуверенно. — Доктор Монтелл отправила меня к вам. — Здравствуйте, здравствуйте. Да, я уже всё знаю. — он выпрямился в кресле, откладывая её медицинскую карточку и улыбнулся. Широкие усы растопорщились. — Что ж, я вас поздравляю. Идёте на поправку, причём стремительно. Исключительный случай! Кара облегчённо улыбнулась и кивнула, но ни слова вставить не успела. — В прочем, меньшего ожидать и не стоило. — он снова улыбнулся. — Аккерман, а? Ну вы даёте, мисс. Она покачала головой в ответ на такую ошибку. Радовало конечно, что она выглядела достаточно молодо, чтобы быть «мисс», но тем не менее, кольцо на пальце всё же присутствовало. — Нет, я не по рождению. Я замужем. Доктора это нисколько не смутило и он только активно закивал. — Что ж, очень рад, да, очень рад. Аккерман, Аккерман… А вы не с Парадиза часом? Кару это застало врасплох и она помялась несколько секунд перед тем, как выдавила подтверждение. Снова этот вопрос. Но мужчина, кажется, не собирался её упрекать, тут же переубедив. — Не волнуйтесь, я сам на половину элдийец. А если вы здесь, на материке, то могу предположить, что воевали во время гула. Уж спасибо за это, если бы не вы… — Не стоит. — Кара вовсе смущённо отвела глаза. Она предпочитала не вспоминать об этом. — Так значит я не умираю? Признаться, я думала, что всё ухудшилось. Он видимо понял, что сказал о войне не кстати и вновь закивал, меняя тему. — Вовсе нет, только здоровеете. Поверьте, миссис, мы сами удивлены таким результатам. — Это хорошо, что я не умираю. Знаете, я очень боялась умереть раньше мужа. Мужчина прислушался, не прося её заканчивать. Отчего-то Кара всегда доверяла врачам. — Почему? Вы не любите его? — Что вы, доктор, очень люблю. Но мне казалось, что если я умру раньше, то это будет самое ужасное моё предательство. — Люди говорят, что только принося жертву, мы можем проявить свою любовь, слышали такое? Кара кивнула. Она слышала, а более того сама так говорила. Но чёрт возьми, оказывалось, что интерпретаций у этих слов слишком много. То, что Эрен показал ей в Путях осталось в голове навсегда. Она помнила это всё слишком хорошо и если что и не могла забыть, так именно это. То, что там случилось осталось только в её воспоминаниях и нигде больше, а потому она и не могла уйти раньше Ривая. — Но подгонять всё под одну гребёнку неправильно. — врач продолжил. — И я смотрю, вы это поняли. Мужчина ещё минут пятнадцать объяснял ей результаты анализов и строил всяческие прогнозы, затем распрощавшись. Кара, как и обещала, вышла на улицу и встала у стены, закуривая сигарету. Уж что-что, а от этой привычки избавиться никак не выходило, да она и не пыталась. Она, по правде говоря, ненавидела быть одна, даже такое короткое время. Если раньше это было успокаивающим и совсем нормальным, то теперь стало совсем невыносимым. Остаться одной и без дела означало вспоминать, долгими часами просто вспоминать. Одиночество для неё прямо равнялось прошлому, а к нему возвращаться было неизмеримо тяжело. По сей день Каре казалось, что всё это лишь сон. Вполне реальными были двадцать лет безостановочной борьбы и страха, именно прошлое казалось правдивым. А то, что она обрела за последние годы было совсем невероятным, в это попросту иногда не верилось. Она не раз щипала себя за руку, когда происходящее вокруг выглядело слишком счастливым. На улице дул холодный ветер, развевая волосы и длинное пальто. Кара теперь любила носить пальто, а не шинели, специально выбирая те, что отличались цветом от армейских. Сигарета кончалась, а пальцы мёрзли. Шрамы на них всегда были виднее на холоде. Около года назад ребята вернулись с острова, на котором пытались решить какие-то свои вопросы. Кару звали, нет, даже просили поехать туда с ними, но она сразу отказалась. Объясняла она всё просто — нельзя было оставлять семью, но на деле вернуться на Парадиз было невозможно по другим причинам. Остров — настоящий колодец воспоминаний, она не могла вернуться туда. Как бы она не хотела увидеться с Микасой и Хисторией, с Наоми и Джией, Кара никогда не хотела возвращаться на Парадиз. Она слишком хорошо знала, что некоторые раны не залечить. Знала, что иногда, чтобы избавиться от боли нужно обо всём забыть, но и этого сделать было нельзя, потому оставалось лишь не бередить рану зазря. Нельзя забыть то, что сделало тебя тобой. Нельзя забыть людей, что были рядом. Не все, кто сделал её той, кем она была сейчас, остались рядом. Это была предельно простая истина. Очень многие люди, от Эбби до Шадиса, которым Кара была обязана едва ли не жизнью, уже никогда не смогут услышать эти слова. Внутри что-то сломалось окончательно, причём давно и она не знала, сможет ли когда-то это починить. Да и стоило ли пытаться? Впервые Кара поняла это, когда заметила, что не может больше смотреть на море. За ним то мерещились толпы титанов, то Эрен, указывающий куда-то вдаль. Место, раньше казавшееся ей идеалом спокойствия превратилось в обратное. Кара не могла забыть. Не могла забыть ни смертей, ни боли, ни того, как держать оружие. Шрамы напоминали об этом каждый день, напоминало даже то, как она держала кухонный нож, всякий раз заставляя себя механически перехватывать его, как нормальные люди. Не могла забыть хотя бы потому, что сама стала зеркалом всех тех, кого оставила позади, стала мозаикой из черт других людей. И может она не хотела забывать. Забыть теперь, после всего, означало оторвать часть себя, а что ещё хуже — предать погибших. И если было что-то, что Кара не хотела ощутить хоть ещё раз в жизни, так это быть предательницей.

***

К двенадцати часам почти все разошлись. Райнер с Габи и Фалько ещё сидели на кухне, разговаривая с Францем и Риваем, а Кара провожала Жана и Армина. Сейчас Кирштейн одевался, завязывая шарф, а она стояла, облокотившись о стену. — Ты ещё увидишь Пик сегодня? Мужчина задумался и пожал плечами. — В планы не входило. Но если надо, могу зайти на обратной дороге. — Да, напомни ей вернуть мне книгу. Она умыкнула её два месяца назад. — Без проблем. — Спасибо, Жан. Кара одной рукой поправила его шарф. Он почти отрастил себе бороду. — Ты правда очень хорошо сегодня выглядишь, Лин. — Он не врёт. — голос подал Армин, что стоял в дверях. — Даже Анни считает, что платье чудесное. Кара улыбнулась, отводя глаза. Сегодня она наконец оделась красивее по случаю праздника, даже непривычно было выглядеть вот так. Потому эти маленькие комплименты были весьма приятны, напоминая ей, что не такая уж она и старушка и даже приближавшиеся тридцать лет — не приговор. Как Кара и сказала, по ощущениям она намного не выросла. — Спасибо, вы тоже очень даже неплохи. — она хлопнула Кирштейна по руке. — Совсем уже мужчины. — Как же. Я выгляжу одинаково последние лет шесть. — Жан шагнул к двери, напоследок помахав рукой. — До встречи. — До встречи, ребята. Кара приподнялась на цыпочки, целуя их обоих в щёку по очереди и тоже помахав на прощание, закрыла дверь. На кухне всё ещё был Райнер и оставалось только задаваться вопросом, как поскорее от него избавиться. Не то, чтобы она не хотела видеть друга — с ним они особенно хорошо общались все эти годы, но его и так было слишком много в последнее время, да и уже было поздно. О Габи и Фалько она не волновалась — они жили прямо напротив и могли уйти к себе в любой момент. Кара вошла на кухню, поправляя волосы и заметила, что Райнер уже стоял, пожимая руку Риваю. Видимо, он уходил. И даже придумывать ничего не пришлось. Кара состроила удивлённое лицо. — Уже уходишь? — Да. — он обернулся с мягкой улыбкой. — И так задержался. Женщина кивнула и провела рукой по его плечу. — Проводить? С места, следом за ним, поднялась Габи, беря под руки Фалько и Райнера. — Не стоит, Кара. — она в свою очередь улыбнулась почти также, как кузен. — Он пока что к нам зайдёт. — Да, я пока к ним. — Райнер кивнул и помахал Каре на выходе из кухни. — Ещё зайду попрощаться. Кстати, ужин восхитительный. Кара фыркнула. — На мне был только десерт и закуски. Золотой работник сегодня Ривай. Это вызвало чуть ли не аплодисменты, но уже через минуту комната значительно опустела. Женщина проводила троицу взглядом, после этого устало вздохнув. — Давай кружку сполосну. — она подняла посуду со стола, не дождавшись ответа и подошла к раковине. — Что обсуждали? — Ничего особенного. Про полицию и Франца. Оказывается он правда чем-то занимается на этой работе. Ривай кинул взгляд на сына, который сперва закатил глаза, но потом улыбнулся. Кара поймала этот взгляд и усмехнулась. — Так он теперь главный полицейский, м? — Не главный. — Франц расслышал в её голосе усмешку, но что-то в этом ему всё равно польстило. — Но ты подожди, я ещё весь этот город… Кара быстро его осадила, так и не узнав, что же случится с этим бедным городом. — Сходи лучше к Габи за луком, герой. Он цыкнул, но всё же ретировался без особых возражений, оставляя их с Риваем вдвоём. В коридоре ещё слышались ворчания парня, но всё же не слишком активные. Может Франц был только рад сбегать к своему Райнеру лишний раз. Что он только за ним носится? — Что ещё? — Кара вернулась к разговору. — Что-нибудь новое рассказал? — Да так. Про остров немного. Она нахмурилась, прикусив губу и в сотый раз промывая совсем чистую чашку под струёй воды. Снова Парадиз. — И что… Про остров? — Ничего такого в целом, по мелочи. Но знаешь, врач назначил мне ещё один курс интенсивной и… — он вздохнул. — Если всё будет хорошо, то к осени я смогу едва ли не бегать. Он не знал, стоит ли продолжать, видя, что спина её напряглась. Но совсем скоро Кара кивнула и обернулась к нему, тепло улыбаясь. В конце концов, остров это не так важно. Главное, что Ривай наконец встанет на ноги. Она не успела ни ответить, ни поздравить его — из коридора в тот же момент донёсся голос Франца, который выглянул из-за стены, а за ним смех Габи. — Мам, а лук какой?! Круглый или зелёный?! Кара повернулась к нему и крикнула в ответ, тем самым и себе нервы успокаивая. — Зелёный! Это несколько разрядило обстановку и женщина наконец отставила кружку в сторону. Она покачала головой, проводив сына взглядом и ещё раз улыбнувшись, повернулась наконец к мужу. — Это очень хорошие новости, милый. Ведь мы с тобой сможем гулять по-долгу и даже бегать, как раньше. Только представь! Опускаясь на стул, женщина взяла его ладони в свои, чуть погладив их большими пальцами и наклонила голову набок. Она действительно была счастлива слышать это. Была рада знать, что он выздоравливает всё скорее. Что всё становится лучше и лучше с каждым днём. — Скоро начнётся апрель, Кара. — его губы дрогнули, растягиваясь в полуулыбке. — А потом лето, а потом… Мы сможем вернуться домой. Кара чуть ошарашено вздохнула, но ответ нашёлся быстро. Сейчас она могла смотреть вокруг спокойно, могла засыпать и просыпаться в тишине, могла видеть эту светлую кухню и спокойное небо с миллионом звёзд за окном. Несмотря на всё, могла слышать голоса друзей и сына, видеть лицо любимого человека перед собой… Сейчас Кара отлично понимала, каков был ответ. Чтобы быть дома, она не должна была возвращаться в какое-то определённое место. Это не было камнем преткновения — искать какое-то здание, город или страну, которую ты так назовёшь и уж тем более, возвращаться домой не значило идти туда, где она родилась. Кара не заметила, что потупила взгляд и расслабила пальцы, размышляя, потому теперь, спохватившись, она сжала их вновь, возвращая глаза к мужчине. Он, видимо, всё это время наблюдал за её реакцией, потому теперь облегчённо вздохнул, отметив, что всё хорошо. — Не знаю уж, как ты сам считаешь, но… — она отвела взгляд к окну, смотря на вечный круг луны и тут же вернула его обратно. — Думаю, мы уже дома, Ривай.