Будь моим смыслом

***

С того самого дня, когда Ривай очнулся в лесу с перебинтованным лицом, с того дня, когда Ханджи осторожно рассказала ему всю правду о том, что случилось, он, кажется, медленно, но верно терял рассудок. Он не был слабым, он ненавидел, когда кому-то приходилось за ним таскаться, когда все плясали вокруг него с этими предостережениями и глупыми просьбами отдыхать, словно он и так не отдыхал каждую секунду времени. Он не думал, что когда-либо окажется в таком положении, он никогда не был готов. Ривай не привык к такому. Всё его существо отвергало это. Глубоко, на уровне подсознания, он ещё не верил в то, что серьёзно ранен и что может остаться таким навсегда. Это был полнейший нонсенс, это звучало как глупая шутка. Казалось, это не про него все вокруг шептались, это не про него говорили, как про бесполезного калеку. Но на деле всё это было именно про него. Каждое слово. Ведь кроме того, что Ривай никогда не был слабым, он и глупым никогда не был. Он понимал. И всё помнил. Как на зло, слишком хорошо помнил слова, сказанные Карой одним вечером три года назад. Слова, которые он тогда не понял во всей их полноте. Тогда до него не совсем дошло, какие боль и отчаяние в них были. «Ты думаешь, что внешность ничего не значит, да? Так говорят все и каждый, пока не случится что-то серьёзное. Всё готовы любить кого-то до беспамятства, но если человека правда изуродует… Тогда они обсуждали это в уютной обстановке знакомой комнаты штаба. Кара была свежая и почти счастливая. Он был спокоен и здоров. Войны не было. Они не думали, что то, что она тогда говорила, может стать суровой реальностью. «Я видела такое в жизни. Люди потом ухаживают за теми, кто пострадал, помогают им во всём, говорят, что никогда не бросят и всё такое, но спят уже с кем-то другим. Любят кого-то ещё.» Но разве это было про неё? Про них? Рассудок твердил об обратном, но сердце, сердце предательски хотело доказать ему, что те слова были предупреждением. Быть может поэтому, услышав вчера её признания, что были насквозь пропитаны нежностью, услышав слова о любви и обещания, в душе что-то больно укололо. Ривай упорно напоминал себе, что тогда, эти три года назад, после того, что сказала, Кара, положив руку на сердце, заверяла его в том, что его это вовсе не касается. Что это не про них, что он навсегда для неё самый лучший. Что он единственный. Но теперь все чувства обострилась. Теперь он не мог избавиться от этого ужасного, давящего чувства в груди. Ривай никогда не сказал бы, что ревность имела для него значение. Нет, почему-то он был слишком уверен в девушке, чтобы это чувствовать, да и сейчас были проблемы в разы серьёзнее. Потому то, что он ощущал сейчас, казалось предательством. Выглядело это так, словно он больше не верил ей. Но он верил. Только вот вместе с тем отлично понимал, что сейчас из себя представляет. И понимал, что сейчас ей нужно, чтобы рядом был кто-то, кто способен защитить её, кто может быть сильнее и крепче. Не он. Ривай не слышал, о чём Кара говорила с Пик, но догадаться об этом было несложно — она явно говорила о нём, просила защищать, словно он совсем инвалид. Он ненавидел себя за то, что не мог спокойно смотреть на то, как Кара болтает с Райнером. Ривай мог смириться с многим, но никак не мог принять, что это именно Райнер. Этот парень и так слишком часто выплывал из воспоминаний Ригер, он всегда был для неё странно важен, потому и понимать, что это именно Браун сейчас рядом с ней было тяжело. Ривай видел, как они говорили ночью, хоть Кара и думала, что он спит. Того, что она вообще легла рядом с Райнером было сейчас вполне достаточно для его рассудка, чтобы бить тревогу. Он видел, как она остановила Жана, который хотел снова пнуть Брауна и видел, как он обнял её перед сражением, да и как Кара обняла его в ответ, прижимаясь своей щекой к груди другого парня так же, как к нему, с уже знакомым ему нежно-печальным выражением лица. Это было неправильно. Ривай чувствовал себя мальчишкой, что неспособен на элементарные умозаключения. Он знал, что последние четыре года многое значат, знал, что всё это не просто так. Но он не мог держать свои страхи в узде, просто не выходило откинуть все эти мысли. Что если всё это время он был лишь заменой сбежавшему тогда Райнеру? Заплаткой на разбитое предательством сердце? Из иллюминатора падал яркий свет, попадая прямо на его лицо. Ещё было совсем не поздно, едва ли наступил полдень. Солнечные лучи в этот день были какими-то исключительно тёплыми, несмотря на наступающие холода, а небо очень ярким. Из каюты не было видно ни порта, ни сражения, ровным счётом ничего, кроме неба не было видно. Он даже не знал, вернулась ли Кара и остальные из этой переделки или нет. Не представлял, чем закончился бой, лишь слышал взрывы и выстрелы, что постепенно затихали. Но потом дверь отворилась. — Ривай? Он отвёл глаза от потолка, теперь глядя на девушку, что осторожно вошла внутрь. Она выглядела неплохо для человека прямиком из боя, да и на ногах стояла твёрдо. Разве что рубашка была в крови, но, вероятно не в её собственной. На первый взгляд, из всех повреждений был только маленький порез на лице. — Я принесла бинт. — она сказала это как ни в чём не бывало, словно только вернулась из магазина. — Надо бы уже сделать перевязку. Кара опустилась на кровать и хлопнула рукой рядом с собой, предлагая и ему приподняться. Видимо, возражений девушка не принимала. — Как всё прошло? — Неплохо. — она слабо улыбнулась. — Все живы. Тебе рассказали положение вещей? Она быстро пересказала ему принятые меры, параллельно с этим аккуратно разбинтовывая ему голову. Ривай сам не знал наверняка, что с его лицом, потому каждый сантиметр снимавшегося бинта был шагом в неизвестность. Наконец ничего не осталось. Мужчина ощутил наконец свежий воздух, сумев вздохнуть не через ткань и на мгновение почувствовал себя отлично. Но к реальности пришлось вернуться мгновенно и теперь он лишь неотрывно глядел за Карой, ожидая реакции. Она молчала, внимательно оглядывая его. Ривай не мог понять, что было у неё на уме — так спокойно оставалось лицо. А Кара и не могла ничего сказать. Два пореза, растянувшихся от лба до подбородка на одной щеке и такие же, но чуть меньше, на другой, приводили в ужас. Она и представить не могла, как это больно. Но это всё тот же человек, которого она любила и сейчас самым ужасным было думать о его боли. Губы дрогнули, а руки сами потянулись вперёд, осторожно обнимая его лицо. Нет, ничего не изменилось, он был всё таким же, разве что теперь нуждался в ней сильнее, чем раньше. Пальцы невесомо, почти не касаясь, обвели всё его лицо, пробежали по швам, опускаясь сверху вниз, а затем она и сама приблизилась, целуя его наконец в губы, что были теперь открыты. Они были сухими и словно истончились после всего, что случилось. Но это были его губы, такие же, как раньше. — Что там? Со мной. Кара заговорила быстро и с какой-то такой бесконечной нежностью, что все его страхи на мгновение потеряли смысл. Разумеется, они ещё вернуться, но не сейчас, не в эту секунду. — Всё хорошо, милый. Я боялась, что будет что-то плохое, а тут всё нормально. — она улыбнулась, проводя большим пальцем по его относительно здоровой щеке, на которой появилась лёгкая щетина. — Ты очень красивый. Он отвёл, вновь ставший неверящим, взгляд и Кара только смогла вздохнуть. Неужели он считал, что она врёт? Что пытается выдумать что-то ради его спокойствия? — Всё так, Ривай. — она нахмурилась, чуть понижая голос. — И даже не говори мне, что не веришь. — Переходишь на приказной? Кара тут же остановила себя и почти успела извиниться, когда увидела, как его губы подёрнула слабая улыбка. — Всё нормально. Я верю тебе. Девушка тоже улыбнулась, слабо кивая. Больше всего на свете она хотела обнять его, крепко и надолго, как раньше. Но до сих пор было страшно, что она что-то испортит и переломает какие-нибудь срастающиеся кости. Она скинула сапоги и залезла на кровать с ногами, вставая на колени, чтобы удобнее было обработать рану и намотать бинт. Кара старалась делать это как можно осторожнее, чтобы не сделать больно. А Ривай просто смотрел. Разглядывал то, как она хмурила тонкие брови и как бегал её взгляд от одной точки его лица к другой. Чувствовал её холодные отчего-то пальцы, которые с аккуратностью занимались его раной. Вероятно, Кара была слишком занята работой, чтобы вовремя обратить внимание на то, как он рванулся вперёд, обхватывая её талию и пряча лицо у девушки на груди. Ривай услышал, как она удивлённо выдохнула, но уже через мгновение её руки обхватили его в ответ. Одна легла на затылок, заводя пальцы в волосы, а вторая на плечи. А через секунду он ощутил на собственной макушке её губы и только сильнее сжал руки. Как же она похудела! Снова это происходило, стоило ему уехать. Кара явно молчала о многом, что случилось за месяц, так что он мог только представить, что там было на самом деле. Ривай не часто плакал, а кажется почти всегда, когда это происходило, Кара была либо рядом, либо же причиной слёз. А теперь было то ли всё это сразу, то ли напротив, что-то совсем другое. Но он плакал и совсем не знал, как остановить это теперь. Кара не отстранялась. Ей эти объятия были нужны не меньше, нужны больше, чем что-либо на свете. Она знала, что он плачет, но в ответ на это лишь чуть сильнее прижала его к себе. Не было смысла спрашивать причины этих слёз — здесь каждое событие само по себе было причиной. Она успела заметить и новые морщины в уголках губ и седые волосы на его висках, сначала даже не поверив в это. Но теперь, вспомнив всё произошедшее, Кара была уверена, что и сама наверняка обзавелась не одной белой прядью на голове. Ригер удивлялась, как ещё держится в рассудке. Всё происходящее было слишком тяжело, чтобы справляться. Она погубила троих из своего отряда. Из-за неё погиб Киллиан — брат Майка. Разве так должно было случиться? Её собственный брат же где-то за морем крушит мирные города, а её любимый человек просто слабеет с каждой секундой. Никогда Кара не любила его так сильно, никогда любовь её не была так крепка, как в эти моменты, когда жизнь его стала слишком хрупкой. Было почти совсем тихо. Ривай всегда плакал вот так, беззвучно. Каюта была светлая, а море за стеклом на удивление спокойное. Иллюминаторы были развёрнуты в сторону от континента, не давая разглядеть валящий от титанов дым. Всё было спокойно. Кара ощутила, как и её глаза защипало и несколько раз глубоко вздохнула и подняла подбородок, чтобы слёзы затекли обратно в глаза. Плакать она не могла, просто не имела права на это сейчас. Ушло около минуты, чтобы полностью успокоить себя и наконец обратиться к нему. — Давай я закончу перевязку? — Нет, постой. Пожалуйста, подожди. Он чуть подвинул голову, поворачивая её на бок и упираясь взглядом в стену. Каре сверху было не слишком видно, что с его глазами, но голос звучал ровно. Ривай же теперь слышал биение её сердца максимально отчётливо и к его счастью оно было совсем спокойным и размеренным, словно ничего и не было. — Я так скучал по тебе. Я раньше не думал, что могу так скучать по кому-то. Целый месяц только эти ребята и чёртов Зик. — он вздохнул, кривя губы. — Даром, что твой брат, но вы с ним совсем разные. Он не станет рассказывать подробностей пребывания там, в этой лесной клетке. Не расскажет про бессонные ночи и глупые письма, которые он писал ей едва ли не каждый день, неизменно сжигая по вечерам в костре. Не скажет о снах, что преследовали его каждую ночь, не скажет, что просыпаясь он всякий раз искал её наощупь и глазами, так ни разу ничего и не отыскав. Кара ответила очень тихо. — И слава богу. Я думаю, что вообще на маму больше похожа — не много во мне йегеровского. Вот думаю, что бы она сказала обо всём этом? — Она бы тебе не поверила. Ты бы всегда была для неё ребёнком, а не солдатом и уж точно не каким-то там капитаном разведки. Кара усмехнулась. — А из меня и не вышло никакого капитана. — она ответила совсем спокойно, разве что с крохотной ноткой печали. — Знаешь, Киллиан тоже погиб. И Флок. Да я сама чуть не… — она вздохнула, прикусив губу. — Жан меня прикрыл. — Видимо теперь я должен Жану. — он чуть улыбнулся, стараясь не думать о том, что бы было, если бы там, ещё какой-то час назад, всё пошло иначе. — Ты ведь знаешь, мой первый отряд полностью погиб. В моём втором мёртв один человек, а ещё один сейчас уничтожает мир. Так что даже не рассказывай мне о том, кто тут провалился со званием. — Прости. — Не надо. Я просто хочу, чтобы ты не ругала себя зазря. Мы не можем направлять вражеские пули. — Ладно. — она кивнула, не желая больше думать об этом, а затем, задумавшись, спросила. — А Зик, он что-то говорил про меня? Ну, он вообще знает, что у него не только Эрен из родственников или я просто ему не нужна? — Говорил. Правда не то, что бы ты хотела услышать. Всякую пургу по типу того, что не стоит нам так враждовать, если мы почти одна семья. — он скривился, сразу после этого проводя рукой по её спине, словно возвращаясь к реальности из воспоминаний. Ривай не собирался рассказывать всего, что сказал Зик, об этом не хотелось вспоминать. — Меня тошнило, когда он вообще говорил о тебе. Такой у него тон был… Даже не знаю, как объяснить. Боюсь, ему правда не было никакого до тебя дела — ты ведь не была знакома с отцом. Вас с Зиком по сути ничего не связывает. Кара фыркнула, но ответить не успела. Внезапно руки мужчины разомкнулись и он быстро отодвинулся, закашлявшись. Кашель был резкий и хриплый, но это было не самое страшное. К своему ужасу, девушка увидела, как сквозь пальцы, которыми он прикрыл рот, просочилась кровь. — Ты в порядке? Она тут же подвинулась ближе, и склонила голову. Ривай отвернулся, плотнее закрывая рот. — Чёрт. Да не знаю. — он нашёл свободной рукой платок и не оборачиваясь вытер лицо. На белой ткани появились красные пятна. — Что-то там не так. Но это ничего… — Конечно ничего. — девушка поспешила неумело его успокоить. — Всё будет хорошо, это наверняка просто первое время из-за ранения, да? Она натянуто улыбнулась. Если он никогда за последние годы не напоминал ей про её здоровье, так почему должна она давить на это сейчас, когда уже явно не многое можно изменить? — Это всё пустяки. Я после Сигансины тоже так кашляла какое-то время, это всё проходит. Если уж я выкарабкалась, то ты и подавно справишься. — Я справлюсь. Обещаю, я снова стану, как раньше. — он говорил это как-то отчаянно, пытаясь сделать так, чтобы Кара поверила. — И я собираюсь сражаться дальше. Кара застыла на пару мгновений. Она боялась услышать это, искренне надеялась, что у него не хватит на это ни желания, ни сил, лишь бы он остался в безопасности. Но Ривай был уверен, видимо слишком уверен в своём решении. И она ничем не могла помочь. — Хорошо, Ривай. — она кивнула, чуть улыбаясь. — Хорошо, я и не прошу оставаться тут, пока все будут драться. Но тогда сейчас надо отдыхать. Кара провела рукой по его ладоням и подняв их к плечам, чуть подтолкнула назад, чтобы он лёг. Мужчина не сопротивлялся. Он лишь поднял собственные руки, касаясь её предплечий. — Ты ведь не ненавидишь меня за то, что я всё прошу тебя отдыхать каждые пару часов? Я бы сама очень злилась на себя. Он покачал головой, всё ещё держась за неё. Брови приподнялись. — Нет. Я люблю тебя. Девушка улыбнулась, прикусывая губу. Убедившись, что он лёг, Кара поднялась с кровати, поправила одеяло и подошла к иллюминатору завесить шторы. — Ты уходишь? — Тебе нужно поспать. — Поговори со мной. Пожалуйста, расскажи мне что-нибудь. Девушка всё же задёрнула шторку, но к кровати вернулась, опускаясь на пол рядом. — Разве я не буду мешать? — Нет. Нет, я хочу слышать, как ты говоришь. — он смотрел в потолок. К Каре была повернута забинтованная сторона лица. — Даже если я не вижу тебя перед сном, я хочу слышать твой голос. Её губы на мгновение приоткрылись в немом удивлении. Всё же не так часто Ривай был так откровенен. — О чём рассказать? — О чём хочешь. Про детство, про друзей, про себя, про меня, Жана, Армина, я даже не знаю… — он усмехнулся. — Даже про Райнера буду слушать. — Даже? — она вскинула брови, мгновенно поняв и покачала головой. — Ну ты и дурак, милый. Всё не успокоишься. Она переложила голову на край кровати, подложив ладонь под щёку. Взгляд упёрся в покрывало прямо под носом. — Что бы тебе рассказать?.. — она быстро перебрала в голове варианты, пытаясь найти не особо трагичный. — Ты не заметил наверное, но я перестала бояться кошек. Пару лет назад, когда мы ездили в Митрас, я просто взяла и перестала. Ты куда-то ушёл, я помню, а ко мне прибилась какая-то кошка. Я хотела на неё покричать, но знаешь, он была очень хорошая. Маленькая такая, тёплая, пушистая… Да и кошки сейчас меньшее из всех зол. Я теперь очень их люблю. — А почему ты вообще их боялась? Его голос звучал уже гораздо тише. Наверняка он правда устал — после ранений всегда так. Кара ответила, не задумываясь. Она говорила тихо и очень спокойно, надеясь, что он заснёт поскорее. — Мне было лет шесть, а может и пять. Мы с Лиз играли во что-то на заднем дворе, а Дирк лежал на крыльце, совсем ещё маленький. Уж не знаю, как мы нашли кошку в подземелье, но для нас это был фурор. — она хихикнула. — И видимо мы были не особо с ними знакомы, а может просто не слишком одарённые, но мы пошли показывать её Дирку. А она ему того, — Кара тыкнула себе в угол глаза. — глаз выцарапала. Я очень тогда испугалась. Думаешь это всё ерунда? — Кара задала вопрос в пустоту, но тут же сама на него ответила. — Вот и нет. В кадетском мы ходили пить в соседнюю деревню, а потом я наткнулась на кота местного и чуть с ума не сошла. Так глупо! Просто детский сад. Уже не помню, кто меня до дома тащил, но тут либо Жан, либо Райнер. Она снова улыбнулась, но губы не смогли долго держаться в улыбке, как-то сами по себе грустно изгибаясь. Кара безумно скучала по кадетскому корпусу и, если бы только там был Ривай, она бы хотела остаться в этом месте навсегда. — Жалко, что тогда тебя с ребятами не отправили тренироваться первым делом. Если бы вам дали хотя бы пару месяцев! Я бы так хотела познакомиться с Изабель и Фарланом. — она вздохнула, хмуря брови. — Я помню, когда ты рассказал мне о них. Знаешь, что забавно? Что именно в тот день я решила, что влюблена в тебя. Просто как-то в один момент взяла и осознала. Микаса помогла и даже немного Эрен. Косвенно, скажем так. Кара усмехнулась, поднимая глаза и наконец поняла, отчего он не отвечал. Теперь она могла спокойно плакать.

***

Девушка надеялась, что осталась незамеченной, выходя на палубу. Голова кружилась и пришлось хвататься за перила, чтобы подняться наверх. В этот момент Кара слишком остро ощущала всё пережитое. Казалось, сердце действительно сверлит изнутри, да так сильно, что она удерживалась на ногах только благодаря поручням. Ривай сейчас спал. Она оставила его лишь тогда, когда он сумел наконец заснуть. Это всё было ужасно. Он всегда казался ей неким крепким столпом, человеком, что навсегда останется с ней, что всегда будет здоров и силён, даже если она сдаст позиции. А теперь всё было наоборот. Это она должна была строить из себя сильного человека, должна была делать вид, что вовсе и не сходит с ума под оболочкой смелости. Глаза в который раз защипало. Всё было так плохо, как никогда, всё было непредсказуемо и опасно. Месяц назад погибли Эбби и Саша. Погиб Доминик. Теперь умер Киллиан. Умер Флок. Да чёрт возьми, чуть не умер Жан! Или она сама. Плечи передёрнуло от воспоминания об этой страшной секунде. Нет, о тысячах кошмарных секунд. Сегодня утром Кара успела попрощаться и со своей жизнью и с жизнью друга, успела смириться с тем, что сейчас она сама или Жан упадут навзничь и никогда больше не увидят этот мир. Перестанут существовать, оставив здесь всё, что имели. Быть может потому Жан и хотел спасти её? Посчитал, что ей, а не ему самому есть, ради чего жить? В тот момент она чувствовала себя иначе, нежели тогда, когда лежала под завалом в Сигансине, ожидая смерти. Нет, в тот момент она всё ещё могла бороться, а сегодня, когда на неё было наставлено дуло, никакой возможности на это не было. Но она осталась жить. Девушка попыталась вздохнуть, чтобы привести нервы в порядок, но вздох получился рваным и каким-то хриплым, а сразу за ним последовали слёзы. Кара быстро вскинула руки, закрывая рот ладонями и всё стараясь остановить рыдания. Но это было безрезультатно. Они прорывались сквозь щит напускного спокойствия так же стремительно, как через ладони. Ещё несколько секунд борьбы и на смирилась, целиком погружаясь в эту пучину страха, смешанного с отчаянием. Ещё вчера она была счастлива, что Ривай хотя бы жив, а теперь, осознав наконец масштабы ранений, голова пошла кругом. Ривай мог умереть в любой момент. Кара не считала минуты, что провела вот так, зажмурив глаза, из которых одна за одной капали слёзы. Она не слышала ничего вокруг, в ушах отдавались только биение собственного сердца и дыхание, что было напрочь сбито. — Всё так плохо? Кара повернулась, на мгновение даже прекратив плакать — так неожиданны стали слова. Она вовсе не заметила, как здесь оказалась Микаса. Ригер не знала, что ответить. Плохо, да, но не слишком же плохо, верно? Могло быть и гораздо хуже, наверняка могло. Микаса не стала дожидаться ответа, видимо отлично поняв всё по одному её виду. Хотя, сказать по правде, и сама Аккерман выглядела паршиво. — Хочешь поговорим, Лин? Ещё несколько секунд Кара не отвечала, только смаргивала слёзы вновь появившиеся на глазах после перерыва. Она не знала, стоит ли говорить об этом, стоило ли жаловаться, если Микасе сейчас не лучше. Но её глаза смотрели совсем мягко, до ужаса участливо и Каре как никогда хотелось сдаться. — Мне… Столько произошло… — она попыталась что-то сказать, не переходя на рыдания, но этого не вышла и она снова закрыла лицо руками, склоняя голову. — Я боюсь, что он умрёт. Он же не может умереть! Но он, он едва на ногах держится и кашляет кровью и… Кара не верила, что Ривай может умереть. После всего, что она пережила за один только день, в который считала, что его больше нет, она просто не готова была поверить в это ещё раз. Этот человек, перевернувший весь её мир, разрушивший предыдущее понимание жизни и выстроивший новое, не мог просто так умереть. Это было невозможно, это бы стало концом не только его, но и её собственной жизни, той, к которой Кара успела привыкнуть. Микаса опустила руку на её плечи, пару раз по ним проводя. — Он же Аккерман. Справится. — она вздохнула. — Главное поскорее попасть в спокойное место. — Но, Мика, ты ведь понимаешь… — Кара протянула руки, сжимая её ладони в своих. — Нет, лучше никаких спокойных мест, лишь бы и Эрен остался жив! Ведь ничего не кончится, пока он не закончит или пока… — Эрен… Лицо девушки на несколько секунд исказилось в такой боли, что Каре показалось, что это не Микаса, а сама она страдает с такой силой. Микаса не продержалась намного дольше Кары, уже в следующее мгновение ломаясь вслед за ней. Из груди её вырвался выдох, а на сжатые в замок руки упала слеза. — Он сказал, что ненавидел меня. Что с детства не мог смотреть на меня без презрения. Армин говорит, что он врал, но что если нет… — она подняла глаза, полные самого настоящего страха. — Он сказал, что это лишь потому, что я Аккерман, что я просто с самого детства считала его своим хозяином и всё тут. Что я даже не любила его никогда! — Он всё это выдумал. — Кара тоже вздохнула, но уже заметно спокойнее. Чужое горе, всегда умаляло её собственное, да и про Аккерманов она кое-что понимала. — И ты даже знаешь зачем. Всё было слишком прозрачно, чтобы не понять. Все слова Эрена в Либерио были правдивы — он наверняка хотел, чтобы его остановили, быть может хотел, чтобы это была именно Микаса. И должна ли Кара теперь переубеждать её, разрушая план брата? Впрочем, вряд ли хоть что-то на свете могло заставить Микасу разлюбить его. — Я так хочу просто быть с Эреном. Просто, чтобы он был рядом, как раньше. Вот и ещё одно подтверждение. Кара всё ещё сжимала её ладони одной рукой, второй поглаживая по спине. Быть может в этом была вся её функция в жизни, её святая обязанность — помогать тем, кто кажется остальным людям самыми сильными. — Я знаю, что ты понимаешь, потому говорю тебе. Я не часто болтаю об этом, но… Но ты ведь тоже почти потеряла его, ты ведь знаешь какого это, ждать без всякой цели, понимать, что ничего уже в жизни не имеет смысла. Что ты делала, Кара?! — она рвано вздохнула и вцепилась в её ладонь. — Ты ведь думала, что он мёртв и всё равно дралась и… — Ты в этом гораздо сильнее, Мика. Не тебе у меня учиться. — Ригер вздохнула. — А я просто делала хоть что-то, пока могла. Ты знаешь, ведь действие всё же лучше бездействия. Что бы я не делала, происходила катастрофа за катастрофой, просто одна неудача была чуть лучше другой, вот за неё я и цеплялась. Но я всё равно чуть не сошла с ума за один только месяц, да что там — за полдня, а ты держишься с тех самых пор, как он ушёл. Ты сильнее, Микаса, поэтому не смей сдаваться. Я всё ещё верю, что мы сумеем его спасти. Больше ни слова не разорвало тишину. До самой Одихи они так и остались сидеть на палубе, укрытые трубой. Плакали то одновременно, то меняясь. Это казалось глупым, но таким простым и необходимым, что встать и уйти никто просто не мог. Кара чувствовала, что слёзы её вымотали и теперь жутко хотелось спать. Несколько раз она действительно закрывала глаза, кладя голову на плечо Микасы и дремала по несколько минут, но затем быстро просыпалась, слыша её всхлипывания над ухом. Сейчас каждая из них была в таком страшном раздрае, что пока не найдётся, чем занять голову, они не могли друг от друга отстать. Уже на подходе к материку Кара заметила, что прежняя сдержанность вернулась на место. Микаса тоже успокоилась и теперь молча глядела на море, лишь снова и снова накручивая прядь волос на палец. Вскоре корабль подошёл совсем близко к берегу. Теперь на палубе стояли все, кто только мог и девушкам пришлось присоединиться. До материка оставалось минут пять тем же ходом, он уже был ясно виден. — У вас нет закурить? Механик, к которому обратилась Кара пошарил по карманам и ничего не обнаружив, обратился к товарищу. — Юджи, нет сигареты? Этот самый Юджи повторил всё те же действия, но в отличие от предыдущего нашёл пачку, что была даже почти полной. Механик протянул Каре две сигареты вместе с зажигалкой. — Спасибо. — она зажала сигарету губами и умело подожгла, давая той немного прогореть. — Как Вас зовут? — Мусаши. Девушка протянула руку. — Каролин. Через пятнадцать минут парни уже занимались тем, что снимали брезент с летающей лодки. Кара крутилась где-то здесь же, делая всё, что было в её силах. От того, чтобы вытягивать лодку на канате её единогласно отстранили Жан с Райнером, но запретить работать теперь уже не могли. — Принимаете? — Давай! Девушка напряглась поднимая тяжёлый конец ленты взрывчатки. Она была громоздкая и едва подъёмная, но Армин всё же настоял на том, чтобы сохранить её. Всем было ясно, зачем. Наконец конец был сброшен и тут же принят внизу. Кара спрыгнула вниз с лестницы, вытирая выступивший на лбу пот, а следом услышала Жана. — Не надорвалась? Он звучал то ли насмешливо, то ли искренне заинтересовано. — Порядок. — Лицо у тебя красное. — Неудивительно. Килограмм сто подняла. — Расскажешь тоже — сто! Не льсти себе. Кара только отмахнулась. Две выкуренные сигареты дали о себе знать, слегка успокоив ей нервы. — Сам бы лез, если такой умный. Иди вон, бочки потаскай. Она кивнула в сторону, где остальные уже этим и занимались и оставила Жана героически носить топливо, сама занявшись лодкой вместе с Оньянкопоном. Работы было достаточно, чтобы хотя бы на час погрузиться в неё с головой. Примерно через этот самый час всё, что они могли сделать было сделано. Кара сидела на крыле лодки, свесив ноги вниз и смотрела, как корячились с последними бочками ребята. — Не надорвался? Жан кинул на неё взгляд, но ничего путного не ответил. Он явно что-то пробормотал, но Кара не расслышала. Хотя, судя по тому, как усмехнулся Конни это было что-то забавное. — Юджи, — она опустила взгляд вниз, вовремя заметив механика. Тот поднял глаза, поправляя очки. — А ты много куришь? Тебе эта пачка нужна? Юджи помялся, но в итоге только покачал головой. — Почти не курю. Таскал всегда сигареты для Кендзо, но он… Ригер вскинула руки. — Извини! Вот же, не подумала. Ты правда извини… — Нет, нет, мне они не нужны. — он сунул руку в карман, а затем подкинул пачку вверх так, чтобы она поймала. — Забирайте. — Спасибо. Таким образом, благодаря печальной судьбе неизвестного ей Кендзо, Кара обзавелась сигаретами. Это было, пожалуй, событием не последней важности, а главное весьма радостным. Лодка должна была быть готова к утру или максимум к полудню, так что на ночь от них ничего не требовалось. Можно было вернуться на корабль — город всё равно пуст. Вероятно все в страхе эвакуировались. Оставалось надеяться, что семьи ребят сделали также. Корабль был огромным и потому чертовски пустым, ведь пассажиров там было раз, два и обчёлся. Палуба пустовала, пустовали и переходы. Она слышала, как собственные шаги гулко отдавались по узким коридорам. Ничего не было слышно, словно никого вовсе здесь и не было. Каюта оказалась точно такой же пустой. Кара не ожидала, что он куда-то уйдёт, но знала наверняка, что если и уйдёт, то недалеко. Не было никаких сил идти следом и искать его, совсем никаких. Девушка опустилась на кровать, тут же почувствовав, как загудели ноги и достала приобретённую пачку из кармана, покрутив в руках. Глаза слипались. Когда Ривай открыл дверь, то первым, что попалось на глаза была именно Кара, как-то странно лежавшая на кровати. Она спала на боку, хоть ноги ещё и свешивались вниз, словно она только что сидела. Он подошёл, чуть хромая и вытянул у неё из ладоней сжатую картонку, перекладывая ту на тумбу. Кара тут же проснулась, приоткрывая один глаз. — Я вот сигареты достала. — голос звучал тихо и как-то тягуче ото сна. — Можешь взять. Он сел рядом, проигнорировав предложение. — А я информацию. Мы теперь знаем, куда направится Эрен. — И куда же? Если они знают, то туда и полетят, а если достигнут места, то начнётся бой, а если бой начнётся… Кара качнула головой, отгоняя эти мысли. — Форт Сальта. Это на юго-западе материка. — Ну и кошмар. Сколько до туда? Она приподнялась и зевнула, прикрыв рот рукой. — Мы будем к полудню точно. Эрен несколько позже. — Ну и ползёт он. — Кара пыталась отшутиться. — Ты не знаешь, есть тут, где помыться? — Есть. Но вода наверняка холодная — в кочегарке никого. Это её не слишком волновало. Холодная вода, не холодная — всё одно. Более важно было то, что она не мылась с тех самых пор, как уехала из корпуса. Отвратительнее ощущения, чем чувство всякой грязи на теле, просто не было. Вода правда оказалась холодной, но зато и закончила она быстро, не имея возможности застрять в душе со своими размышлениями. Теперь, впервые почти за неделю девушка столкнулась лицом к лицу с собственным отражением. Зеркало было длинным, узким и грязноватым, а кроме того в левом углу оно было разбито. Кара презрительно осмотрела себя и сняла полотенце с волос, перекинув через плечи. На боку, как и ожидалось, остались синяки и царапины, а на руке порез. Она выглядела совсем плохо. Кожа была какого-то странного болезненного цвета, плечи заострились, у бровей и губ появились какие то новые морщины, да и всё лицо местами приобрело совсем уж неестественный оттенок, не говоря про синяки под глазами размером на полщеки. Снова Кара напоминала себе самый настоящий труп, а Ривай… Ривай всё равно сказал, что она красивая. Завтра они будут у форта Сальта. Завтра либо сгинет весь мир с ними со всеми, либо погибнет её младший брат. А что если так? Что потом? Она останется одна из всей своей семьи. Продолжит жить, навсегда оставив за спиной родителей и братьев. Сколько бы она отдала за то, чтобы быть в состоянии создать свою собственную семью, вырастить и своего ребёнка! Но она не могла. Не могла, потому что для кого-то в подземном городе морали не существовало. Потому что в одиннадцать лет она «подралась» с полицией, заработав шрам на спине. Потому что посмела быть наивной, как любой ребёнок. Позволила себе думать, что если в полиции служил Орлеан, рассказывавший ей про бабочек под солнцем, то и другие люди были неплохи. Потому что слабый детский организм не выдержал и потому что Люк настоял на том, чтобы врач сказал правду, какой бы она не была. И потому что двенадцать лет назад Кара впервые услышала свой приговор, показавшийся тогда не таким уж и плохим. «Другого у тебя уже не будет. Боюсь, ты никогда не родишь.» Что значили эти слова для ребёнка? Каре тогда было всё равно. Она тогда не собиралась когда-либо выходить замуж и, признаться, даже была рада, что не породит никого, кому придётся повторить её судьбу в подземном городе. Но теперь ей было не одиннадцать, она была не в подземном городе и чертовски хотела оставить что-то после себя. Но приговор был всё тем же — тоже самое говорил ей не один доктор за последние четыре года. Мысль эта была гнетущей, а что самое ужасное, она возвращалась раз в несколько месяцев, выбивая воздух из груди. Не будь в её жизни Франца, она бы точно сошла с ума. Кара прикусила губу и отвернулась от зеркала, не в силах больше смотреть на себя. Через несколько минут девушка осторожно открыла дверь в каюту, почему-то виновато заглядывая внутрь. На столике лежала еда. Ривай сидел на кровати, перелистывая какую-то книгу, что нашёл на корабле. — Можем поговорить? Она ещё не решилась, до конца оттягивая время. Мужчина выглядел спокойным. Он мягко кивнул, продолжая листать книгу. Кара совсем не была готова говорить, а осознала это слишком поздно, когда слова уже сорвались с губ. — Ты знаешь, что… — сперва она заговорила неожиданно для самой себя твёрдо, застыв у стола и впившись пальцами в его поверхность. Но голос дрогнул. — Что у меня не может быть детей? Кажется, никогда эта тема не поднималась так открыто. Он нахмурился и убрал книгу в сторону, поднимая голову. — С чего вдруг ты решила об этом сказать? Кара не ответила на это вопрос, продолжив свою мысль. Она была обязана высказаться, раз уж начала. — Совсем не могу. Даже, если очень захочу, понимаешь? И не в сложности воспитания дело, я просто… — Я догадывался. Девушка вскинула голову, глядя на мужчину почти отчаянно. В этих словах ей вдруг послышалась обида. И пусть она знала, что это наверняка лишь обман её сознания, страх всё же в мгновение ока обвил сердце. — Ты же не злишься? Что я не сказала раньше и что я всё испортила, что мы никогда не сможем… Она спешила убедиться хоть в чём-то, говоря быстро и действительно испуганно. От того, что он ответит буквально зависело всё. — Нет. Это неважно, Кара. — Совсем? — Совсем. К чему мне этот теоретический ребёнок? Если война правда кончится, то у нас с тобой будет и так слишком много дел, чтобы думать об этом. Он искренне не понимал, почему несмотря на всё, что происходило вокруг, она решила вспомнить именно об этом. Ривай догадывался о многом, что она ни разу не озвучивала, знал, что подземный город оставляет на каждом свои шрамы и был почти уверен, что это связано именно с тем проклятым местом. Всё, чего он сейчас хотел, так это чтобы постоянная битва наконец подошла к концу. Он ненавидел то, что война сделала с ним, то, что она сделала с Карой. Если он и мог простить судьбе свои потери, то её боль он простить просто не мог. Когда-то, четыре года назад, ему показалось, что у этой девушки слишком грустный взгляд, но теперь он бы отдал всё за то, чтобы он стал таким, как был тогда. Сейчас её глаза напоминали пустые ямы, в них не было даже тех капель света, что он мог разглядеть в прошлом. Она ужасно изменилась за годы их знакомства. И ему было страшно думать о том, как изменился он сам. — Мне хватит того, что мы останемся живы. Просто будь со мной и всё. Кара вздохнула, опуская голову и несколько секунд просто молча стояла, зажмурив глаза. В который раз она убеждалась, что без него просто напросто не проживёт. — Буду.

***

Море в этот день было спокойное, почти что штиль. От того очень хорошо слышны были крики птиц в вышине. Они летели с запада, подальше от гула — на остров. Их было много, как никогда раньше, а кроме привычных для моря чаек, там были и многие, многие другие, что по обыкновению не созданы для таких перелётов. Кара проводила взглядом эту неслаженную птичью толпу, пока та не скрылась за горизонтом. В той стороне, где лежала её Родина. Смотреть в эту пустоту, где даже не угадывались очертания острова было невозможно. Впрочем, сейчас она жалела исключительно себя. Те, кто остался там наконец в безопасности, быть может хотя бы они в полной мере ощутят то, чего хотел добиться Эрен. До вылета оставался всего час. Анни уже ушла на корабль, оставляя их всех за спиной, Оньянкопон с механиками готовили лодку ко взлёту, остальные завтракали едой, привезённой ещё из Сигансины. Ривай разговаривал с Ханджи, а сама Кара сидела на краю, свешивая ноги к морю и жевала немного затвердевший хлеб. Не было никакого настроения говорить сейчас с кем-то, слова «вылетаем через час» были серьёзнее, чем казались. Странно было вот так завтракать, пока где-то вдалеке происходит то, что происходит. Странно было слышать тихий шум волн, пока кто-то другой слушает громкую поступь колоссальных титанов, странно, что она вообще может чувствовать что-то кроме всепоглощающего страха. Кара подняла бутылку с водой, запивая свой скудный завтрак и едва успела отставить её в сторону, когда за спиной, в ангаре, раздался выстрел, заставивший в одно мгновение вскочить, роняя бутылку в море. Что-то там явно произошло, но лодка закрывала ей обзор, не давая ничего разглядеть, лишь крики доносились до неё. Но когда Кара бросилась вперёд, всё уже кончилось, едва начавшись. Топливный бак был пробит несколькими выстрелами, а у входа с развороченным горлом лежал человек в военной форме. — Флок. — Кара опустилась на колени, рядом с Ханджи и Жаном, что глядели на умирающего парня. Она ведь успела его похоронить однажды, так почему он снова умирал? — Флок, как ты тут… На фоне слышались крики и теперь отчётливее, чем раньше раздавались тяжёлая поступь — гул приближался. — Капитан. Нет, Кара… — он усмехнулся едва шевелившимися губами. — Ты говорила, надо быть сильным… — он произносил слова медленно и неразборчиво, свет в глазах потихоньку угасал. — Не надо убивать его… Он, наш дьявол… Наша последняя надежда. Кара попыталась ещё что-то сказать, но в одну секунду вдруг поняла, что в этом нет проку. Флок умер. Флок снова погиб на её глазах, а она всё так же осталась смотреть на это, даже не дрогнув ни на мгновение. Ханджи ещё что-то сказала напоследок, а Кара уже поднялась, хмуря брови. Она даже не знала, должна ли скорбеть. Уже ничего не было понятно. — Кто его убил? — Я. Голос принадлежал Микасе. Ригер обернулась, на мгновение приподнимая губу в неясной усмешке. Вот же ирония… Тело Флока так и осталось лежать в ангаре. Кара вышла последней, вместе с Риваем. Она не знала, что сказать и не знала, почему задержалась дольше остальных, глядя на бездыханного парня. Не знала, почему он решил положить на это свою жизнь. Почему пока она в последние годы начинала восстанавливать свою жизнь, Флок свою только губил? Наверняка он знал, во что себя вовлекает, впрягаясь в этот круговорот ненависти, но разве можно жить лишь ради того, чтобы погибнуть? Знать, что ты своими руками ведёшь себя вникуда… Титаны приближались. Уже слишком хорошо были видны их раскалённые тела, казалось, даже температура в воздухе повысилась. Но отчего-то это зрелище почти не внушало страха, лишь какое-то смутное принятие. Ощущение, что они не имеют никакой власти над этим событием, что вся их борьба была слишком ничтожна на фоне всего этого. Кто они? Ничтожные песчинки рядом с этой мощью и не более. — Что там происходит? В ответ на его вопрос Кара взглянула на пирс, где происходила какая-то перебранка. Она ещё не знала, что там происходит, даже не подозревала, какие слова были произнесены людьми в этот момент. Кара прошла метров семь вперёд, навстречу Ханджи и уже собралась спросить в чём дело, когда всё само вдруг встало на свои места. Кара остановилась на месте. Это странное выражение лица она уже видела не раз, и всегда оно означало лишь одно. — Ханджи. Та замерла около неё. Губы женщины дрожали, но она всё же пыталась улыбаться. Кара не верила, что человек может добровольно сделать это, оставить всё позади за долю секунды. Оттолкнуть свою жизнь в сторону вот так. Скольким Кара была ей обязана? Сколько не успела сказать? И сколько никогда уже не скажет? — Не отговаривай меня снова, Кара. — она подняла руку, кладя её на плечо девушки. Ригер смотрела на неё, нахмурив брови и уже не в силах как-либо отговаривать. — Лучше поплачь обо мне, когда я уйду. Мне этого хватит. Кара подняла руку, кладя её ей на плечо в ответ. Она знала, что человека не остановить, когда он этого не хочет, слишком хорошо запомнила это. Но как же она хотела это сделать! Кара чувствовала, что не способна отпустить ещё и Ханджи, не могла похоронить под грудой обломков своей жизни ещё и её силуэт. Но губы проговорили совсем другое. — Тогда прощайте, Ханджи. Кара так и осталась стоять на месте, сжимая кулаки и сверля взглядом каменный пол. Через какую-то минуту её локтя коснулась рука Ривая. Он уже попрощался. Лишь тогда девушка обернулась через плечо, глядя, как фигура женщины всё уменьшалась, становясь совсем крошечной, как она устремлялась вверх, в огненный ад тысячи титанов. Так почему же Ханджи там, а они улетают? Почему они могли сидеть в лодке, могли спастись от этого ужаса? Почему могли обсуждать план и даже ругаться? Почему, несмотря на все обещания по её щеке скатилась лишь одна одинокая слеза, пророненная за все последние смерти? И почему в один момент, посреди всего этого страшного разговора, посреди обсуждения безумного плана, весь мир вокруг исчез? Снова это странное место с песком под ногами, вновь неясное свечение и огромный столб света вдалеке. Каждый кричал о своём. Все пытались достучаться до Эрена, все хотели, чтобы он услышал именно их, чтобы прислушался. Кара молчала. Впервые она по настоящему почувствовала себя предательницей, поняла, что не имеет права просить его остановиться, если сама дала ему добро на всё это. Почему же её слова всегда всё портили? Почему вели людей на смерть? «Ты должен быть сильным, Флок.» «Людям достаточно знать, что о них плачут, чтобы быть счастливыми.» «Уничтожь всё, брат.» Кара не имела права бежать со всеми навстречу маленькой фигурке у столба света, не имела права кричать и даже плакать. — Прости. — девушка охватила голову руками, опускаясь на песок. Губы едва шевелились, шёпотом выдавливая слова. — Прости меня, Эрен, пожалуйста. Прости. Была ли это на самом деле её вина? Ведь не стал бы Эрен менять свое решение, не согласись она с ним тогда. Но она могла хотя бы попытаться, могла не отправлять его на смерть, если сама понимала, что будет дальше. Словно гвоздями в мозг врезалось каждое слово, что раздавалось откуда-то сверху, голосом брата. Свобода, свобода, снова свобода и полный отказ от переговоров. — Если хотите остановить меня, то убейте. Воля ваша. Это стало его последним словом. Ещё мгновение и все вернулись обратно на лодку, разбитыми и совсем потерянными. Эрен больше не оставлял им вариантов. Выбора больше не было — совсем скоро начнётся битва, из которой лишь одна сторона выйдет живой. Но до прародителя ещё было лететь и лететь. Топливо начинало заканчиваться, лодка планировала на воздухе, ещё изредка пытаясь работать по-человечески. Кара могла лишь глядеть в пол перед собой, ожидая десантирования. Рано или поздно придётся высаживаться, а когда бой начнётся, все вопросы снова отпадут, оставив лишь этот извечный инстинкт выживания. Нога отстукивала ритм по полу, зубы нервно стучали, а мыслей в голове было слишком много, чтобы их контролировать. Но в нужный момент поступил приказ. Теперь их раздавал Армин — новый командующий разведкорпуса. Как когда-то, после смерти Эрвина душу коробили слова «командующий Ханджи», так и теперь было не лучше. Уже у двери, открывавшейся прямиком в небо, на её плечо снова легла рука. Его взгляд был настороженным и суровым. Не было там уже ни капли неуместной сейчас нежности, только усталость, только мучительный страх, да и в её собственном наверняка мало чего осталось. — Осторожней. Вот и всё. «Осторожней» и вперёд — в бездну. Первой мишенью стал звероподобный, в итоге оказавшийся лишь оболочкой. Зика Йегера здесь не было. Высадку нельзя было назвать мягкой, крюк скользнул по одной из костей, не цепляясь и на мгновение Каре даже показалось, что она разобьётся. Впрочем, второй не подвёл. Поражали размеры всего этого монстра, он был больше чем что-либо, что она когда-либо видела раньше. Одну только кость, на которой девушка стояла, было ни за что не обхватить руками, а таких костей была не одна сотня. И всё это был Эрен. — Мы взорвём тут всё через минуту! Отходите с перевозчиком! План начинал воплощаться в жизнь. Безумный, несправедливый и тяжёлый, но план. И казалось, что всё пройдёт хорошо. Армин просто разнесёт всё взрывом колоссального, а они закончат. Просто найдут Эрена и Зика, быть может даже не убьют и всё закончится. Но даже этому не суждено было исполнится так просто. Они стремительно отходили, Кара на ходу фиксировала разболтавшуюся рукоятку, свистели тросы… — Армин! Никто даже не успел понять, что происходит, как Арлерта проглотил титан, утаскивая прочь, к ногам титана прародителя. Все затормозили мгновенно, крюки изогнулись от резкого поворота, втыкаясь в гигантские кости. Но время, ушедшее на торможение, стало достаточным для того, чтобы титан сбежал с концами. Чтобы вернуть его, нужно было устроить чёртову бойню, пробиться сквозь тысячи врагов. Как это было возможно? И что это вообще за армия? Успокаивало лишь то, что если Армина ранили, то он бы в мгновение ока стал титаном, а это означало, что он в порядке. Хотя бы пока что. — Эй, Микаса, не торопись. Я привлеку их внимание и уведу за собой. Кара щёлкнула зубами, услышав эти слова. Она знала, что не должна останавливать Ривая, что все они воюют, как могут. Но как он собирался брать на себя такую ответственность, как собирался идти на такой шаг, когда ещё вчера едва на ногах стоял? К счастью, идти на это и не пришлось. Пик всё быстро расставила на места, первой сообразив, что это за титаны и каких потерь может стоить подобная вольность. То были реинкарнации предыдущих владельцев — всех тех, что существовали за последние две тысячи лет. — Даже если это так?! — приходилось кричать. Обращалась Кара исключительно к Пик, посчитав её самой сообразительной. — Что мы можем с этим сделать?! — Действовать решительно. — голос, идущий из горла титана переводчика был гулким и легко различимым в общем шуме. — Я-то с Эреном никогда не дружила, так что… Пик сорвалась с места. Обёрнутая взрывчаткой, она стремительно сокращала расстояние между собой и шеей Эрена. Безрассудность, самопожертвование… Назовите как угодно, но Кара знала наверняка — на такое люди решаются лишь когда теряют всё. Но у неё не вышло. Ещё пару мгновений напряжённого ожидания и вместо желаемой победы надвинулась реальность — перевозчик взлетел на воздух, поднятый на вилах молотобойца. — Вперёд! Нет времени! Кара снова повысила голос, заставив ближайших товарищей вздрогнуть. Она надеялась, что Пик разберётся. Следом за ней прикрикнул и Ривай и Жан, а дальше дело пошло. Все летели, стремились, дрались не на жизнь, а на смерть. Вновь повсюду разрывались заряды, а трупы титанов были на каждом повороте. Благо, она не видела трупов людей. — Конни! Микаса опередила её, перерезая шею титана, летевшего в сторону парня, что, как мешок, висел на тросах. — Капитан! Этот возглас заставил среагировать быстрее, взгляд тотчас перескочил в другую сторону, в сторону Ривая. Кара висела сверху, в метрах пяти от него, потому легко могла определить насколько дерьмовым было его состояние. Но тем не менее, через мгновение мужчина уже был готов дёрнуться в сторону Конни, на которого опять норовили напасть. — Стоять! Едва ли не впервые Кара кричала так на Ривая, но думать о том, насколько это правильно не было возможности — главное, что он действительно остановился. Ригер взяла Конни на себя, одним ударом меняя траекторию титана. Нога едва не попала ему в зубы и на мгновение Кара даже успела попрощаться с ней. Следом Микаса перерезала затылок. Спрингер очнулся, уже сам отскакивая в сторону. Кара обернулась к Аккерману, вновь проверяя его состояние. На месте, где она его оставила мужчины не было, зато он нашёлся чуть поодаль, а вид его был куда хуже. — Ривай, — девушка мгновенно подлетела ближе, перекидывая его руку себе через плечо. — Держись. Держись, всё хорошо. Он кашлянул, кровавые капли упали на воротник рубашки. — Чёрт. Вот чёрт, я… — Не говори. Не стоило ему этого делать. Если бы только была возможность хотя бы на несколько минут уйти в безопасное место, дать мышцам и нервам отдохнуть. Хотя бы чуть-чуть. Ответ пришёл сам. Нет, пришло спасение, самый настоящий ангел с белыми крыльями — титан Фалько. Кара плотнее обхватила мужчину и спрыгнула вниз, надеясь на мягкое приземление. — Чёрт! Она едва удержала его, приземлившись на спину титана. Нога проскользила вниз, а за ней и сама Кара. Она выставила руку назад, инстинктивно цепляясь хоть за что-то. Пальцы проехались по сетке, но расцарапанные в кровь всё равно пытались найти опору. И нашли. Она вновь зависла над пропастью на какое-то мгновение, но уже через секунду подтянулась вверх, ухватившись за чью-то руку. Первым приоритетом было вытащить Ривая, потому его она и протолкнула наверх, лишь затем сама поднимаясь, держась за ладонь Райнера. — Спасибо. Тот с силой дёрнул её, помогая наконец твёрдо сесть. — Держись. — Анни?! Следующий заход на прародителя настал скорее, чем хотелось. Впрочем, она просила пару минут, так их и получила. Ривай оставался здесь с Габи, прикрывать остальных и выслеживать Зика среди всей этой суматохи. А вот они отправлялись вперёд — убить Эрена. Давно Кара не воевала вот так, с дрожащими губами и пульсирующими в голове мыслями. Обычного автоматизма, который она начала терять ещё вчера, не было и в помине. К тому же, они с Жаном и Райнером были впереди, прямо у затылка Эрена. Это было тяжелее всего — оказывать сопротивление было почти невозможно, получалось лишь бегать от титанов из стороны в сторону, безостановочно борясь за свою жизнь. В бой вступила и Пик, справившаяся с молотобойцем, но ни её, ни Райнера, ни Кары с Жаном не было достаточно. В какой-то момент Ригер и вовсе потеряла понимание происходящего, лишь отбиваясь от титанов вокруг. На это уходили все силы и все мысли. Ей ни за что нельзя было умирать. Но всё же на мгновение мир вокруг потемнел, заставив за долю секунды всё проклясть. Голова врезалась в одну из костей прародителя, а выставленная между ними рука едва сумела смягчить удар. На чистых рефлексах Кара успела выпустить тросы и зависнуть в воздухе, не полетев тут же под ноги колоссальным. Из глаз почему-то брызнули слёзы, а во рту чётко ощутился металлический привкус. Кара было закрыла рот рукой, стараясь остановить кровь, но затем пришло понимание, что в этом не было смысла — она появилась всего лишь из-за выбитого зуба. Девушка сплюнула его куда-то вниз и не теряя дорогих мгновений вернулась к сражению. Удар сумел привести её в чувство, поубавив адреналина в крови и заставил разобраться в ситуации. Но и разбираться было поздно — она вернулась в полный разгар событий. Часть титанов почему-то сражались на их стороне, Райнера сильно задело, но и он и Пик прикрывали Жана, а Жан… Жан нёсся к шее прародителя. Он тоже не собирался медлить, весь вид парня сквозил решительностью, граничившей с отчаянием. Прогремел взрыв, а из шеи титана вырвалась та самая многоножка, о которой говорила Габи. Жан в одно мгновение отскочил в сторону, хватая Пик, Райнер бросился вниз, а Кара так и висела, завороженная этим зрелищем. Неужели Эрен?.. — Райнер! Она с ужасом проследила, как бронированный охватил многоножку руками. — Не стой! Жан просто напросто толкнул её вниз, на спину подоспевшего Фалько, а сам приземлился туда же следом. Кара чуть вскрикнула, упав прямо на спину и рвано выдохнул, вперив взгляд в небо. Пальцы вжались в оперение титана. Одна эта незначительная боль едва не заставила её разрыдаться в одно мгновение — из глаза вытекла слёза, но девушка тут сомкнула веки изо всех сил стараясь скрыть это. Её подхватили знакомые руки. — Ничего, слышишь, Кара? Ничего, всё хорошо. Гул остановился. — Ты убил… — она чуть приподняла голову, тут же роняя её вниз. — Убил его? Убил Зика? — Убил, Кара. Ривай помог ей сесть, поддерживая за спину. Кара устало перекинула руку ему через плечи. Перед их глазами разворачивался конец света, громадный взрыв колоссального титана озарил округу, подкидывая всего костяного монстра на воздух. — Эрен. — она уже не могла держаться и говорить хоть что-то вменяемое, оставалось только жалобно скулить, сжимая свободной рукой рубашку Ривая. — Эрен… После приземления лучше не стало. Она помогла слезть Риваю, но стоило собственным ногам коснуться земли, как они тут же подкосились, а содранные в кровь ладони врезались в пыльную землю. Раны защипало. — Пойдём. Давай помогу. Жан подхватил её под руку, поднимая и теперь Кара почти что висела на нём, опираясь головой о грудь друга. Конни держал Ривая, а там, далеко за обрывом, Армин вылезал из кратера. Он, к счастью, был жив, жив был и Райнер и проклятая многоножка. — Что это? — она подняла взгляд на Жана. Слёзы в глазах ещё стояли, но слабость ушла. У Кары почти не было причин раскисать — она жива, не ранена и всего лишь потеряла брата… — Почему оно никак не сдохнет? Жан не успел ответить. За спиной Армина раздался ещё один взрыв, похожий по масштабам на взрыв от колоссального. От их количества уже разрывались барабанные перепонки. За спиной Армина стоял Эрен. Кара бросилась к краю, склоняясь над пропастью. Сороконожка трепыхалась на месте, но была жива. — Не пускайте к ней Эрена! Она снова… Она снова запустит это всё! — А что она дымится-то?! — Сдохла? — Да нет же, от мёртвых титанов по-другому несёт! — Конни было прикрикнул, но затем в одно мгновение потерял всю прыть, шагая назад. — А это не то ли, что было в Рагако… Но никто этого не знал. Никто вообще уже ничего не знал, а действовать было нужно. — Микаса, Пик! Прыгайте на Фалько и вперёд! — Ривай не оставлял возражений, совсем никаких. Кара отчётливо видела, как на глаза обоих марлийцев навернулись новые слёзы, теперь от страха, а не от радости. — Ну! Туда летят Аккерманы и обладатели титанов! — Нет! Кара наконец поняла, что это значит. Уже совсем не разбирая, что и как, она схватила его за рукав, силой оттаскивая назад. У неё было ещё немного времени, пока Фалько превратится. Хотя бы несколько секунд, чтобы отговорить его. — Нет, ты ранен! Не надо, не надо, пожалуйста! — девушка удерживала его за рубашку, почти вплотную глядя в лицо. — Я не могу снова… Не могу, пожалуйста… Из груди вырвались смятые рыдания, а голова её упала вниз, ему на грудь. — Пожалуйста… Я пойду вместо тебя, я пойду, только не ты! Пожалуйста! Ривай переложил руки на плечи Кары, отстраняя от себя, но не отталкивая. Он не хотел уходить, а тем более не мог допустить того, чтобы она пошла вместо него. Больше всего на свете он хотел остаться здесь и просто ждать, что бы там не случилось, но зато вместе с девушкой. Сколько раз он обещал не причинять ей боли? Так почему снова уходит? Но Ривай просто не мог не уйти. Он знал, что если не пойдёт туда, то не сможет остановить это всё. А он был должен, хотя бы ради неё. — На этот раз я вернусь, Кара. — он наконец убрал руки, делая шаг назад. — Только дождись. Всё желание протестовать исчезло. Она отступила назад, как по приказу и только в ступоре глядела, как он махнул рукой на прощание, как взобрался на спину титана и скрылся вдалеке. История снова повторялась из раза в раз, она снова отпускала его, зная, как это кончилось в последний раз. — Вернись. — она сжала ладони в кулаки, низко опуская голову. Губы дрожали. — Пожалуйста, вернись… Кара до крови прикусила губу. На плечи легла рука Жана, притягивая её ближе к себе и Конни. Девушка на пару мгновений зажмурила глаза, сильнее прижимаясь к ребятам. Ноги дрожали. — Я так… устала. Кара сказала это даже тише, чем шёпотом. Никто, кроме неё самой не сумел расслышать эти слова. Они стояли втроём на этом обрыве, быть может стояли вместе в последний раз. Кара плакала, облокотившись на обоих товарищей. Рука Жана так и лежала на её плечах, свешиваясь вниз. — А помните ночь церемонии вступления? Кара подняла взгляд на Конни, не понимая, как он может улыбаться — её глаза уже болели от слёз. Но она помнила. И церемонию, и Трост и даже первый свой разговор с этими ребятами. Помнила, как заговорила с Жаном, когда тот сидел на перилах у крыльца столовой и то, как весело в тот же день болтал Конни. Могла ли она представить, что именно с ними будет смотреть на конец света? За них двоих ответил Кирштейн. — Ага. Её забудешь… — А понимаете, — он усмехнулся. — в общем-то это Жан в эту заварушку нас затащил. Кара пожала плечами и внезапно поняла, как Конни мог улыбаться — на её губах расплылась такая же неясно счастливая улыбка. — Я так-то сама в это влипла. Жан рассмеялся следом. — Ты уж точно! Конни, лучше уж ты её винил. В один момент она ещё смеялась, а затем в нос ударил противный запах, заглушая все разговоры и заставляя мир исчезнуть. Когда Кара очнулась, над головой было только лишь ясное небо, летели облака и пар от титанов, а голову наводняли неясные картины — воспоминания о том, чего никогда не было. Нет. Это было. Кара даже помнила, когда. На лодке, после того, как Эрен отказался от переговоров. Умом она понимала, что не говорила с ним лично, но воспоминания, появившиеся внезапно в голове твердили об обратном — она была там. Картина недавнего прошлого была слишком яркой, чтобы не верить.

***

— Эрен? Кара огляделась и зачерпнула рукой песок, пропуская его через пальцы. Всё здесь было в синем цвете. И её руки, и песок, и одежда. Но даже поняв, где она, Кара всё не понимала, почему она здесь одна. Она сидела на земле, остальные люди просто исчезли, а брат стоял прямо перед ней. Он странно выглядел, совсем не так, как в последнюю их встречу с глазу на глаз. — Эй, что происходит? — девушка помотала головой. В голове всё ещё был полный раздрай и даже пущенная до этого слеза так и не просохла. — Где все? Ты же отказался говорить! Он покачал головой, совсем не обращая внимание на её удивление и протянул руку, которую девушка с готовностью приняла, как единственное, что могла от него получить. Простое короткое рукопожатие. — Верно, отказался. — Эрен оглянулся в сторону, на столб света. — Поэтому ты не вспомнишь об этом до поры до времени. — Какого времени? — Кара всё ещё потеряно озиралась по сторонам, хоть и не так, как до этого. — Всмысле не вспомню? — Пока сила титанов не исчезнет навсегда. Так что если ты это вспомнила, значит я, вероятно, умер. Кара услышала свой вздох и испуганно моргнула. А Эрен словно и не переживал вовсе, продолжая глядеть перед собой. Спина его была расслаблена, да и руки тоже. Неужели смирился? Почему он так говорил об этом? — Умер? — Я ведь давно тебе сказал. Откуда столько вопросов? — он устало потёр висок, вновь поворачиваясь к сестре. У него, кажется, был чёткий план на этот разговор. — Но я хотел показать тебе кое-что перед этим. Так что, если ты ещё хочешь говорить со мной, то пойдём. Он протянул руку. Девушка сжала её в ответ. Несмотря на всё, что случилось, несмотря на то, что произошло и кем они стали, Эрен оставался её братом. Она обещала. И сейчас они совсем не были противниками, которыми станут через короткое время, сейчас они были словно совсем детьми. В этот короткий момент, когда Кара держала его за руку, войны не было. Эрен шагнул вперёд, и окружение сменилось. Красивая, светлая комната, широкая кровать, большое окно и тихий разговор каких-то двух людей. — Где мы? Кара не знала, отчего говорила шёпотом. Навряд ли они тут на самом деле, навряд ли их кто-то услышит, но казалось, что они оба не на месте. Эрен ответил в полный голос, подтверждая теорию. — Подожди. Они стояли у двери. Кара послушно ждала того, что будет дальше, не подозревая, что происходит и только иногда глядя на брата. Его лицо было печально, как никогда. Совсем пустое. Со стороны раздался женский голос. — Ну Гриша, останься! — женщина рассмеялась. — Ещё на минутку… Кара метнула взгляд на Эрена. Теперь она знала, кем был первый человек — их отцом. Тогда та женщина… — Прости, милая. — он тоже усмехнулся, затем кровать скрипнула и мужчина поднялся, направляясь к двери. — Я скоро приду ещё раз. Кара не понимала, к чему Эрен показывал ей это, но задавать вопросов не решалась и лишь задержав дыхание наблюдала за происходящим. Неожиданно Эрен шагнул у отцу и наклонился к его уху. Ригер едва различила слова. — Остался бы с мамой, разве ты не любишь её? У вас же всё в порядке. Видишь, вот он я — твой сын. Гриша Йегер видимо замешкался. Кара, кажется, окончательно перестала что-либо понимать. Как Эрен говорил с ним? Зачем врал о себе? Почему тогда отец не видел её? — А знаешь что, Ирен? — он развернулся, возвращаясь к кровати. — Минуточка это неплохо. Кара перешла на другую сторону комнаты, оставив за спиной брата и наконец увидела её — Ирен. Её мать оказалась красивой и почти совсем настоящей. Впервые Кара видела её вот так, впервые слышала её голос. — Мам… — она шагнула вперёд. — Мама, ты меня видишь? Мама? Но та не ответила. Она была слишком занята тем, что целовала своего любовника, чтобы увидеть её. А может она и не могла её видеть. Кара наконец смущённо отвернулась, глядя на Эрена. Он что, сошёл с ума? К чему ей видеть счастливую семью, которой у неё никогда не было? Лицо Эрена было всё таким же непроницаемым. А потом, в течении минуты, всё стало ясно. Граф заявился в комнату внезапно. Кара отшатнулась в сторону, словно он мог задеть её и вытаращилась на него и родителей. Сцена была обыкновенной, драматичной и даже обидной. Гришу выгнали взашей, а Беттхер обрушил весь гнев на жену. Каре стало совсем плохо, когда она наконец поняла, что происходит. Она даже вовсе не сопротивлялась, когда Эрен вывел её из комнаты и увидела, как какой-то мужчина ругался с её отцом в коридоре. Гриша даже не заметил её. Для него дочери никогда не существовало, потому он и не мог увидеть. Они снова были в путях. Кара никак не могла собраться с мыслями. Руки дрожали. Не за это ли Эрен всё извинялся раньше? Неужели нарочно? — Почему? Почему ты сделал это? — она подняла глаза, неверяще оглядывая парня и дёрнулась вперёд. — Почему?! Эрен вздохнул и убрал её руку со своего воротника. Лицо его было всё таким же. — Я должен был родиться. — Чтобы теперь умереть?! Почему ты решил пройти через всё это, почему заставил меня пройти через это? Ты хоть представляешь, какого было жить в подземном городе?! Почему ты сделал это, если мог просто… Почему ты предпочёл смерть тому, чтобы просто не быть? На мгновение Эрен приподнял брови, словно был приятно удивлён её размышлениям, а затем отвернулся с лёгкой усмешкой. — Что-то вроде того. Предпочёл умереть… Наверное, моя жизнь просто стоила того, чтобы её прожить, а смерть стоило того, чтобы её ощутить. Хотя нет, я ещё не мёртв! Или мёртв… Эрен словно говорил сам с собой, периодически качая головой. Но сейчас Кара не готова была мириться с его сумасшествием. — А жизнь мамы? А Люка? А моя разве не стоила того, чтобы в ней была семья? Где это смешно? — последний вопрос был задан спокойно, тихо и с искренним непониманием. Она не понимала этой усмешки. — Почему так смешно, что ты отнял у меня семью? Эрен нахмурился и дёрнул губой, наклоняясь ближе к ней и повышая голос. Он уже не был растерян, напротив, выглядел отчаянно и совсем раздражённо. Словно был глубоко оскорблён её словами. — Я ничего не отнимал! — он почти кричал. — Я спас тебя! Я спас тебя от этой судьбы, я смог уберечь тебя от этого. — Эрен вновь выпрямился, разводя руками в резком жесте. — Неужели ты думаешь, что жизнь бы стала легче, унаследуй ты титана?! Но и она знала, что ответить. — Может я бы не делала того, что делал ты?! Не творила бы ерунды, использовала бы всё иначе, по-человечески! Я бы справилась лучше! Кара увидела, как изменилось его лицо, а потом Эрен отвернулся в сторону, засовывая руки в карманы. — Ты бы ничего не изменила. Ты бы просто была на моём месте. Не думай, что ты намного лучше меня — ты бы точно так же начала всё это и умерла бы ты точно также. — он потупил взгляд и неожиданно прикусил губу, словно сдерживал слёзы. — Только убила бы тебя не Микаса. Кара мотнула головой. Он сказал, что она не вспомнит этого, пока он не умрёт. Так значит сейчас, где-то в будущем, она его убила? Она смогла? Но что значило «убила тебя не Микаса»? Кара не была настолько глупа, чтобы не быть способной провести параллель. Её передёрнуло от одной мысли. — Нет, он… — она несколько раз моргнула хмуря брови. Рот печально изогнулся. — Он не смог бы! Я думаю, не смог бы… Кара не была уверена, что говорит правду. Глубоко в душе она понимала, что Ривай вероятно смог бы, как раз таки он и был бы способен на это. Он был достаточно силён, чтобы переступить через себя. Чтобы убить её ради общего мира. — Хочешь, покажу ещё кое-что? — Вопрос был почти риторический — Эрен уже обернулся, в который раз протягивая руку. — Раз не веришь. И снова Кара согласилась. — Как ты узнал про это место? Девушка обвела глазами цветочное поле, то самое, из её видений. Кара давно его не видела. Вид его никогда не менялся, но всё равно оно всегда несло с собой что-то новое. Странное было это место и цветы тут были странные. На этот раз какие-то пожухлые. — Я ничего не знаю про это место. Это не мои воспоминания. Кара провела рукой по завядающему бутону цветка, что никак не хотел стоять ровно, падая на бок. Неужели и здесь наступала осень? — А чьи же тогда? Эрен ответил не сразу, заходя издалека. — В Путях можно увидеть всё. То, что было когда-то, то, что видели другие и даже то, чего они никогда не видели. — он обернулся. — Это твои воспоминания. Но не вот этой тебя, а той, что пошла по тому пути, который ты так хотела. Той, что заменила меня. Кара склонила голову на бок, неверяще глядя на брата. Ей слабо верилось, что таких, как она было много, что не одна Кара была где-то в развилках этого места. Но Эрен быстро развеял сомнения. — Обернись. Девушка повернулась. Здесь она ни черта не смыслила и путалась в себе, потому эти его простые приказы хоть что-то упрощали. Но то, что она увидела не принесло никакой радости. Девушка отшатнулась назад. — Не может… Кара замерла на месте, впиваясь глазами в то, на что смотрела. Это казалось сумасшествием — видеть себя вот так, от третьего лица. Эрен подошёл сзади, вставая рядом с ней. — Теперь слушай. Кара не могла не слушать. Картина была удивительной, даже слишком. Перед ней сейчас стояли двое — та, вторая Кара и Ривай, но видимо, тоже другой. Неужели и они прощались? Девушка выглядела почти так же, как сама Кара, разве что на лице и руках её не было ни одного шрама, нос остался прямым, волосы были длиннее, да и сама она была выше. Но вот лицо её было печальнее, словно боль, что испытывала та, вторая она, была сильнее, чем та, что испытывала Кара сейчас. — Ты не объяснишься? Кара услышала голос Ривая. Это было странно — сам мужчина почти совсем не отличался от себя привычного. Только опять это проклятое ощущение вселенской боли в голосе. Кара поёжилась. Непонятное было это ощущение. Она слышала его голос, да и обращался он вроде как к ней, но на деле совсем нет. Для того мужчины, что она видела сейчас, её не существовало. Была лишь девушка перед ним. Здесь не было Кары Ригер. Она была лишь зрителем, а главным героем оставалась эта вторая — Каролин Йегер. Наверняка так её там звали. И она молчала, отведя взгляд. В глазах её стояли слёзы, словно не решаясь выкатиться наружу. — Ну скажи же что-нибудь! — его голос почти срывался на крик. — Скажи, придумай хоть что-то! Он шагнул вперёд, ударяя себя рукой в грудь. Каролин нахмурила брови, в свою очередь отступая назад. Казалось, она просто не может ничего ответить. — Я поверю во что угодно, только придумай, прошу. Не заставляй меня верить в этот ужас. — Прости. — она выглядела совсем разбитой и едва шевелила губами. Глаза Каролин были словно стеклянными. — Я правда люблю тебя, мне очень жаль… — Прости? Это всё? Да объясни наконец! Почему?! Ты всегда обещала выбрать меня, обещала! Так почему ты не выбрала?! Эмоции его менялись каждые двадцать секунд, будто в голове мужчины уже не осталось не одной стройной мысли. И вот после этого взрыва, после крика, он неожиданно упал на колени, а в голосе стали отчётливо слышны слёзы. Он словно потерял все силы в одно мгновение. Кара совсем не узнавала Ривая. Ей казалось, что она увидела его во всей его уязвимости тогда, перед вылетом, но то, что было сейчас было страшнее. Слышать его голос, дрожащий, разбитый и говоривший эти вещи было невыносимо. Кара сама едва держалась, чтобы не заплакать. — Прости меня. — он плакал, вцепляясь руками в землю. — Прости меня, прошу. Я просто… Я не верю, что вижу тебя в последний раз. Не верю, что когда открою глаза, тебя… Каролин поспешно опустилась следом, обнимая его за плечи и сама наконец раскалываясь, давая волю слезам. Кто знает, сколько она держала их внутри? Вся эта картина сводила Кару с ума. Это ведь не был спектакль, не были люди с улицы, это была она сама и он. Вполне реальные, только немного другие. Каролин же продолжала. — Это ты меня прости. Я так хотела, чтобы ты был счастлив, я правда думала, что ты сможешь быть счастлив, если война закончится. — она прижалась губами к его макушке, продолжая сдавленно плакать. Широко открытые глаза выражали такое отчаяние, что захотелось просто сбежать отсюда, подальше от этого всего. — Я знаю, я не имею право просить об этом, но… Прошу, прошу, живи дальше. Живи так, как жил бы со мной, но только… Без меня. — Как? Почему ты ушла тогда, наобещав мне вечную любовь? — он отодвинулся, всё так же сидя на коленях. Каролин сидела напротив, с каждым его словом становясь всё более жалкой и разбитой. Она словно рушилась на глазах. — Что я скажу сыну? Что я убил тебя? Что я скажу сам себе? Как я буду жить? Девушка сглотнула слёзы и сжала кулаки, стараясь выглядеть уверенной. Выходило у неё плохо. — Ты сможешь! Я не незаменима, Ривай! — Каролин. — Не перебивай! Я сделала всё, я дала Ханджи выжить! Так возьмите с ней и воспитывайте Франца, хотя бы ради меня! Лицо мужчины в мгновение ока словно опустело. Он не верил этим словам, не мог поверить, да и ответить ничего не мог. После всего, что было, она предлагала ему просто забыть, найти кого-то ещё? — Я не многого прошу, Ривай. Ты думаешь это навсегда, но нет, все всегда справляются. — она улыбнулась, но улыбка вышла просто ужасной, без грамма счастья. — Так что лет через десять, обещай хотя бы немного скучать. Он покачал головой, уже не понимая, как в это можно верить. Он совсем ничего не понимал. — Ты не даёшь мне выбора. Ты жертвуешь жизнью, поэтому, если я убью себя, то это будет предательство, верно? — мужчина поднял взгляд, подаваясь вперёд и всё держа одну руку у себя на груди. — Почему я не могу умереть с тобой? Позволь мне умереть с тобой! Каролин не ответила. Она наверняка надеялась, что так и будет, что он не вышибет себе мозги из чувства вины, что останется жить во имя её памяти, останется жить свободным. — Ты не понимаешь, Лин. Я знал, что тебе суждено умереть, что люди, владеющие титанами долго не живут и что любя тебя, я проигрываю заранее. Но почему я должен проиграть именно так? — он говорил почти шёпотом. Их разделяло около метра. — Почему я не мог просто жениться на тебе и прожить эти годы где-то далеко? Вместе. Почему ты не выбрала меня? Каролин снова подалась вперёд, падая в его руки и по новой захлёбываясь в рыданиях. Её голос уже не был таким, какой Кара привыкла слышать от себя, это был вой, крик, это были предсмертные вздохи, но не её голос. Какого это, знать что ты погибнешь? Ждать момента, когда тебя убьёт твой самый дорогой человек на свете? — Ривай, я так хочу жить! Я не хочу умирать, я не хочу! Почему я должна умереть, Ривай? Если бы только у меня была другая жизнь! Если бы только я могла, я… Кара развернулась, быстро уходя куда-то. Девушка шла, глядя на свои трясущиеся ладони и спотыкаясь. В след ей всё доносились неясные слова. Она не могла больше смотреть на это, она словно с каждой секундой теряла и рассудок и сознание. Боль, что испытывала та, вторая она, передавалась ей в том же объёме, заставляя сердце физически разрываться на части. Вскоре она услышала за спиной шаги Эрена, а через секунду поле исчезло, сменившись всё тем же песком. Кара обернулась. Губы её дрожали. — Зачем ты показал это? Ты хочешь, чтоб я поняла тебя? Чтобы вдруг осознала, какого тебе?! Я и без того понимала, Эрен! Он удивлённо оглядел её, словно правда не понимал, как она пришла не к тому выводу. — Нет же. Я же сказал — слушай. Так разве ты не услышала? Может ты ушла слишком рано? — он взял паузу, затем так же грустно продолжая. — Она мечтала о другой жизни. Так вот она — другая жизнь. Это твоя жизнь, Кара, ты живёшь её мечтой. И даже немного моей. Поэтому прошу, не вини меня за отца. И за твою маму. Если бы мог, я бы хотел сделать так, чтобы ты была с ними с детства. Но я не мог. Кара покачала головой. Всё то-ли вставало на места, то-ли путалось сильнее. Головой она не понимала уже ничего, могла только чувствовать. А чувствовалась лишь сплошная боль. — Я не виню. Я просто… Я очень хочу, чтобы ты остался. — она вскинула руки, защищаясь от вопросов. — И я знаю, ты сам сказал, что уже поздно, но я даже не представляю, как это больно. И я бы очень хотела разделить эту боль с тобой, Эрен. Никто не должен проходить через это в одиночку. — она шагнула ближе, уже не контролируя слёз. — Прости, что не смога понять тебя до конца. Прости, что буду сражаться против тебя и что наговорила тебя такого. И прости, что я не всегда была хорошей сестрой… Эрен улыбнулся, всё так же грустно и слабо. Казалось, он снова вспоминал что такое улыбка, вспоминал, когда было уже поздно. — Ты была отличной сестрой, знаешь ли. А вот я бы… Я мог бы быть братом получше. Я даже не знаю, что из себя представляю, Кара, я так запутался. Уже совсем. — Эрен. Девушка шагнула вперёд, крепко обнимая его дрожащими руками. Казалось, он растворяется прямо в её руках, становится всё тоньше, всё меньше, всё прозрачнее. Что от него остаётся лишь призрак. — Это ведь конец? — она всхлипнула, зажмуривая глаза. — Ты больше ничего не станешь мне показывать? Ты… Исчезнешь? — Я могу показать тебе всё, что видел сам, здесь я могу говорить с тобой бесконечно. Но знаешь, в этом нет проку. Я хочу, чтобы ты жила дальше, безумно хочу, чтобы все вы были счастливы. Но разговоры здесь лишь закуют тебя крепче в эти кандалы, заставят жить прошлым… Кара понимала, что это конец, что он ставит точку. Что, как бы крепко она не цеплялась, рано или поздно ему придётся уйти. Поэтому она отпустила. Отпустила его, отходя на несколько шагов и давая закончить фразу. — А ты свободна, Кара. Это были последние слова, что она от него услышала. Кара знала — ещё секунда и она вернётся на летающую лодку, даже не зная о том, что говорила с ним теперь. А когда вспомнит, всё будет кончено… Девушка приподняла руку в последнем прощальном жесте. Губы её дрожали, а он всё стоял с печальной улыбкой на губах. Он тоже плакал. — До встречи, Эрен.

***

Воспоминания прошли через голову за какую-то долю секунды. И что… Что должна была она сделать теперь? Перед глазами было всё то же небо, ярко-голубое и бесконечное. Оно совсем не изменилось за эти секунды. Каре казалось, что прошли часы с тех пор, как она открыла глаза. Неужели всё кончилось? И что вообще случилось? Она заранее собрала все силы, чтобы встать, но на деле это оказалось поразительно легко. Всё тело было странно отдохнувшим, хоть голова и шла кругом. Каким-то образом Ригер унесло далековато от товарищей, что теперь были метрах в двадцати от неё. Она была одна. Девушка потёрла лоб, и заметила, что слёзы её так и не высохли, продолжая бесконтрольно течь и мешаться с кровью на губах. Вокруг был дым. Его было так много, словно она попала в какую-то печь или туманный овраг. А среди этого дыма, неясные очертания вдруг сформировались в одно, стали совсем знакомыми фигурами людей из её прошлого. Далёкого и почти совсем близкого. Дыхание вновь перехватило, а Кара мгновенно вскочила на ноги, не веря глазам. — Мам? Ребята? Ребята… Мама, ты всё же здесь? Мама, я так хотела… Светловолосая женщина стояла на месте, раскинув руки и словно ждала её. Это была она… — Мам! Но и она, и тени других товарищей рассеялась по ветру в то же мгновение, как Кара приблизилась. Это была лишь иллюзия, быть может последний подарок Эрена, а может просто галлюцинации. Но это была неправда. А правда была где-то в другом месте. Кара шла вполне уверенно. Даже странно было идти так спокойно и размеренно после всего, что случилось. Ноги ровно ступали, разум был чист, а мысли чётко сменяли друг друга. Отыскать его не составило труда. — Ривай. Мужчина поднял голову, устало оглядывая её и с облегчением вздыхая. В тот момент, когда газ подействовал, когда Кара вместе с остальными обернулась в титанов там, у стены форта, он словно потерял часть себя и уже не надеялся вернуться. Но теперь она снова здесь. — Кара. Девушка присела рядом, протягивая ноги и упираясь спиной в камень позади них. Было тихо. Риваю сильно достало за этот бой. Но что могли они сделать? — И что же завтра? — он смотрел перед собой, так же, как и Кара, наблюдая за тем, как груды дыма рассеивались в воздухе. — Мир без войны? — Не знаю. Хотелось бы на это посмотреть. — она усмехнулась, откидывая голову назад. — Знаешь, я даже жду, чтобы оно поскорее настало. — А как же «жить нужно только сегодня»? Кара покачала головой, прикрывая глаза и снова улыбнулась. Уже не печально, нет, улыбнулась с надеждой. — Не в этот раз. Теперь мы можем жить будущим, Ривай. Мы его завоевали. И снова тишина. Победа. Они победили. Быть может, каждый теперь и стоял на горе трупов, быть может у всего была цена, но… Кажется цена была оправдана. Кара вздохнула, вновь широко открывая глаза навстречу небу, а затем потянулась в карман, доставая напрочь измятую пачку сигарет. Ривай взял одну, она сама точно так же. Сигареты в зубах уже не были похожи на себя, пропитались порохом и войной, да и норовили развалиться в любую секунду. Но что это меняло? Кара крепко зажала её во рту и пошарила по карманам. — Вот же чёрт. Зажигалку посеяла. Она вынула это жалкое подобие сигареты из губ и скомкав выбросила куда подальше. Ривай проследил за этим ничуть уже не удивляясь. Кара проводила взглядом выброшенный комок и вдруг рассмеялась, прикрывая глаза. Смех был странным, и больше похожим на плач. Девушка словно смеялась шёпотом, если это вообще было возможно. А у него уже не было сил даже улыбнуться в ответ. Ривай слишком устал, чтобы это сделать и вообще слабо верил в то, что всё закончилось. Но ему хватало видеть, что Кара ещё способна на это. Способна верить, способна смеяться и плакать. Ему было вполне достаточно слышать её.