Я — ошибка поколения

2021 dec Я хэйтер, я ненавижу Ваш рэп, Ваш трэк, Ваш текст, мягкий как паштет! Хоуми, это наш век, каждый лошпед, осознает что у него продаж нет. Я хейтер, я ненавижу Ваш флоу, Ваш слог, Ваш хоп, не важно за что. Хоуми это наш год, до тебя дошло, Оксимирон и оптик раша — в Ваш рот! — Это из того, что еще рассказать можно и не стыдно. Пока. Бывало и паче, — Яна усмехнулась, образовалась короткая пауза тишины. Ваня взметнул вверх брови. Храмова на его памяти была всегда открытой, но дословный и довольно подробный рассказ выбивал его с колеи разного рода подробностями, потому что эту историю он слышал в общих чертах и кроме «На меня глядит игриво пиво-пиво-пиво-пиво», «Крик подобен грому, дайте людям рому!». Была локальным мемом раньше. — Я не могу не подначить тебя… — Но что-то для других интервьюшек и подкастов я же должна оставить? — написано обиженно проговорила девушка. — Приходили предложения? — Да, на самом деле, — засмеялась Яна, поправив волосы. — меня очень погрело то, что на VSRAP меня, как гостя, пригласил Дима Бамберг. Мне написал Федя, мы с ним потерли за это, чего, как, когда, я ему сказала, что я иду к тебе и подрядом мне не очень нравится, как выглядит. Забились на потом. — Конкретное «Потом?» — Вполне, — определённо ответила девушка, закинув ногу на ногу. Она поправила микрофон, потому что весьма сильно взмахнула рукой — ее рассказ всегда сопровождался какими-либо активными жестами, так, видимо, в ее понимании, мысль до собеседника доходила лучше. — Заодно, как раз, появится еще что обсудить, я ж такие истории на ходу рождаю, когда слегка на волне. И после сегодняшнего, и за прошедшее к тому времени… Накопится, думаю. — Вы с ним как до этого общались? Я просто помню ту оглушительную волну хейта в его сторону во время его баттлов и какой-то четкий промежуток времени… Но тебя там не помню. — Было такое, да, — слегка задумчиво Яна качнула головой согласно. Ее взгляд устремился собеседнику в грудь. — Я не скажу, что мы как-то общались плотно и тесно, да и сейчас. Больше от случая к случаю — в разном окружении варимся, так сказать, но на момент этого всего негатива я объективно говорила и ему, и парням, что финал был несправедлив абсолютно, он сделал просто на высшем уровне и по красоте, и он должен был быть за ним. С самого начала Федя у меня симпатию вызывал, я судила его баттл с Млечным же, да, была такая тема, и кто-то тогда вякнул, что мой голос за ним осталась из-за того, что мы кореша, но такого не было. Я ему респектнула просто ранее. Да и вердикт был единогласен, по-моему, если память не подводит. А потом несколько раз встречались, пива попили, посидели, чисто на вайбе. Федя — тот человек, которого можешь годами не видеть, но вот с ним встретиться, посидеть, — а будто и не расставались вовсе. Это ахуенно, на самом деле, потому что с самого начала вы общаетесь, как давние друзья. Он очень душевный, интересный, умный, с ним всегда есть о чем поговорить, обсудить, каких-нибудь историй друг другу порассказать запросто, у него всегда куча каких-то мыслей, идей, рефлексии, я за это его очень люблю. — Федя сейчас и Федя раньше отличаются, конечно, друг от друга, безусловно в лучшую сторону. — Раньше он был просто более закрытым. Это не в минус, просто, как есть. — Мне он импонирует, хочется, как-нибудь, коллаб замутить. — Федя просто пиздат, факт. Спишитесь, уверена, договоритесь. — Обязательно. Пока мы хронологически не пошли дальше 2016 и не вернёмся в него по надобности, чем бы ты еще хотела отметить этот год? — А, мы так идем? — удивлённо спросила Яна с сопутствующей ей веселой улыбкой. — Мы идем, как идем, ты чего. — Да я тут подумала, что логичнее, наверное, было бы не в середине там рассказа истории из 2018 что-то вспоминать. Хм… Если из ебанутенького такого, могу рассказать, как мы с Яниксом на фит договорились после концерта, я этого не помнила, забавно, мы следующего дня встретились с Эдом, он мне об этом рассказал. Да и все, наверное… А. Как в родной город еще под конец возвращалась, думаю, и закроем этот блок. По крайней мере, на сегодня. Yanix: Хайпим, хайпим, хайпим, хайпим… Каждый день — праздник, я тусуюсь — мне платят! Хайпим, хайпим, хайпим, хайпим… Моя жизнь — пати, все хотят тусить с Яни! 2016 nov Целмс оборвал Храмовой телефон еще два часа назад, но в конце-концов, ему надоело слушать про каждые отложенные полчаса и «Точно, собираюсь!», потому он с чистой совестью закрыл на шпингалет и цепь дверь — уроком будет, кроме прочего о пунктуальности, чтоб ключи не теряла. Конечно, она его разбудит, конечно, он ее впустит, Яну бы он услышал, потому что тихо приходить ей по природе было не знакомо — хорошо без прочего шантарама. Но это было с его стороны более из вредности и поганого характера, на манер: назло кондуктору заплачу и не поеду. Он уже начал проваливаться в легкую дрему, когда раздалась вибрация телефона под подушкой. Эд звонок принял, прижавшись щекой к сенсорному экрану, даже не открыв глаз, чтобы глянуть, кто звонит. — Эд! — раздался напуганный и громкий голос девушки. — Я сплю уже. — Срочно, выручай, — взмолившись, попросила Яна. — Я недалеко от дома в аварию въебалась, на минуты счет идет, быстрее пожалуйста… Выбор был, но Целмс резюмировал, что, вероятно, не у него. Как бы он на нее не злился, да и ругались они накануне довольно часто, приходилось признать, что не бросил бы в подобной ситуации. Кольнуло внутри, бесспорно, эгоистически и оправдательно, таковым не являясь, что о нем вспоминается только тогда, когда что-что случается, но то закономерно и логично в жизни людей. Целмс натянул куртку, не запирая дверь. Быстро он дошел до скинутого адреса, оглядевшись и оглядев автомобиль, заскочил в машину. — Как я рада тебя видеть, — Храмова была белее чистого листа бумаги, руки у нее тряслись, пока спешно выкладывала случившуюся историю, скорее всего, она окажется позже в копилке, когда страх отпустит, на правах одной из самых нелепых и смешных историй, которую та с удовольствием будет пересказывать знакомым, но сейчас единственная мысль, которая билась в голове беспокойно, как птица о закрытое окно: «Как беспоследственно из нее выйти?». Песня Адиля шумом на фоне была ироничной донельзя. — Яна, твою мать, — слов у Эда на произошедшее не находилось, он методично и раздражающе перестукивал пальцами по панели. Мужчина пытался быстро сообразить что-то существенно приличное. — смотреть на дорогу надо… Пиздец. Ладно, тебя я поругаю еще. — Менты едут… — тихо сказала Храмова. Эд быстро глянул на зеркало заднего вида. — Я за руль, прыгай назад. Это куда лучше, чем ты без прав… Яна так и поступила, подчиняясь командному голосу Целмса, быстро перескочила назад, тихо шипя из-за того, что неудачно рухнула на сидение. Но боль в ноге была явлением временным, краткосрочным, она о ней тут же забыла. Эд же зажмурил глаза, а после провел по лицу ладонью, сидя на водительском. Отодвинул его, чем вызвал еще один шик, попав девушке по колену. Восьмерка и Соренто, и компания, которая тусовалась вокруг машин выглядела долбаебами, которые только права получили и не вдуплили, что, собственно говоря, происходило, не только ж низкая тачка днищем может процарапать асфальт. Мент подошел к окну, Эд сразу же его опустил и открыл дверь. — Пьяные, — эдакий классический полицейский из болливудского кино, круглый, подобно шару, ощерился недобро. Видимо, не успел сожрать своего сослуживца на ужин, как пришлось ехать на разбор с кучей малолеток, подумал Эд. — Нет, девчонку домой вез, — невозмутимо ответил Целмс, предъявляя запрашиваемые документы, до чего же нынче безалаберные стражи порядка, раз им даже страховка не нужна, может, он в нее даже не вписан?! — Ну-ка дыхни. — Говорю ж, я не пьяный, — самодовольно ухмыльнулся Эд, однако, выдохнул в спецаппарат, который ожидаемо не превысил допустимого лимита. — Коробка какая? — резко спросил мент. — Автомат. — Интересно, я смотрю вот на тебя, какой автомат, парень, тут механика. — Слушайте, ну, у меня первый раз такая авария, я попросту недавно машину поменял, была Рено Степвей, по старой памяти, а вы меня не так поняли, — соскочил с темы Эд, он ведь действительно даже не обратил внимание на это. — Ты можешь и эту машину продавать. — С какой стати? — Да ездить тут не будешь больше. — Опять же… — усмехнулся Эд, окидывая мужчину с ног до головы. — С какой стати вы мне угрожаете? — Потому что не ты за рулем был. — Я, — сказал Целмс так возмущённо, будто действительно так и было, а ему еще и не верят. — Нет, врешь, не ты. Разводишь, как лоха. — Нет, ну, если всех полицейских так разводят обычные ребята, которые просто неудачно запарковались… — Себя слышишь? — шикнул недовольно мужик. — Ты вперся в Семерку, а та в Восьмерку впереди стоящего, на твоей же машине ничего. — Не Семерка, а я в Восьмерку, а та в Киа. Невнимательный вы, вроде, не стоит милиция на месте, не дедова Нива… И да, почему я машины той не вижу? — Уехала, пока мы ехали. Водитель сказал, что дернули. — Ну, он и скажет, что за рулем был я. Глаза у мента красными сделались, злющими, он позвал Целмса выйти из машины, Яна стала серьезно переживать, но из-за открытой двери могла слышать, что происходило сбоку. — Он был за рулем? — рявкнул полицейский, подводя Эда к девчонке за плечо, та была водителем упомянутой машины, Киа. — Не разглядела… — пробормотала она, находясь все еще в некотором замешательстве от ситуации. Она теребила край своего красного свитера, опустив густо накрашенные ресница, а после подняла взгляд, переводя его то на мента, то на Эда. — Хотя… Да! Да-да, вроде, он, во всем черным, это сливалось… — Да он, — вклинился парень флегматично, ему уже явно хотелось домой, нежели разбираться с этой оказией. — До сих пор не верите? — показательно развел руками Целмс. — Каждый раз стопорить тебя тут буду на своем дежурстве. — Да пожалуйста, хотите верьте, хотите нет. Разойдёмся полюбовно? Ну, и выплачу я за ремонт. Целмс обменялся контактами с девчонкой, но ей не слишком были интересны его деньги, скорее, он сам, потому что такую машину не дать, не взять — или угнали, или подарили, потому она с нескрываемой улыбкой записала ему свой номер в телефоне и попросила позвонить в ближайшее время. Эд цыкнул, его это не впечатлило. Целмс захлопнул дверь машины, спокойно доехал до двора, припарковавшись на бордюре. Яна не произнесла ни слова с того момента, как он сел в машину, до сих пор пребывая в оцепенении. Она уже бывала в авариях, и по пьяни, и по трезвому, и за рулем, и на пассажирском, сотряс головы при перевороте на Десятке чьего-то деда на льду до сих пор в памяти переваливался, но уже ленивее по истечению сроков давности, как и слова матери и брата контрастные: «Не палитесь, не нарушайте» и «Если ты врежешься в столб, то мне будет не жаль», да только ничему жизнь дурную не учит, правда что, дурная голова ногам покоя не дает. — Пошли, — открыл заднюю дверь Целмс, Храмова дёрнулась от неожиданности, но быстро вылезла, дабы не раздражать мужчину еще больше. — Спасибо тебе, что приехал, Эд. — С пьяной тобой разговаривать не буду, завтра обсудим это. Яна молча согласилась. Потому, как они пришли, она смыла макияж, налила на ночь бутылку воды, взяла самое необходимое на случай острого похмелья, и пошла ложиться спать. Телефон вибрацией вяло послал оповещение, но уже был погребен под матрасом. Храмова не хотела никому отвечать, да и не имела привычки пьяной общаться в смс-ках и голосовых, чаще всего отправляя некоторым контактам текст, повествующий о намечающейся пьянке, и в целях сохранения нервов всех, да и исключения ее утреннего стыда, просила вырубить на нее уведомления. Мало ли. Эд сидел в ноутбуке, расположившись за столом с большой кружкой кофе. Она была третьей за утро и седьмой за день, хотя утро и день разделяли для него два часа. Рядом лежали наручные часы, которые тот имел привычку теребить в руках, перебирая металлические звенья ремешка и щелкая застежкой, будто это помогало его творческому и мыслительному процессу. На появление девушки в проеме он обратил внимание сразу же, переводя на нее взгляд уже успевших устать от очков глаз. Мужчина ехидно улыбнулся. — Ян, еба-ать, у тебя видок! — Я чувствую, что я подыхаю… — хрипло проговорила Храмова, прокашлявшись. От неприятного ощущения спазма, она положила ладонь на горло. — Водички? — с усмешкой поинтересовался Целмс. — Иди ты, — лениво огрызнулась Яна. — если я что-то выпью, я точно выблюю свои органы, через рот мои кишки доставать будешь. — И пожарю, как сардельки. — Очень смешно. — Дошик тебе заварю, чтоб ты отошла быстрее, — доверительным голосом заявил Эд, для Яны стало открытием, что на самом деле этот метод действительно работает. Доширак в последнее время стал ее лучшим другом. Эд попытался ей как-то задать вопрос для чего она пьет столько и столь часто. Нет, он тоже не без греха, алкоголь давно стал его верным спутником по жизни, но в основном он мог разбавить вечер бутылочкой вина, лечь спать, да и встать, как ни в чем не бывало, что ему от одной бутылки на его рост и вес, ну, и максимум, пива в догонку? Поссыт побольше и все. Ему нравилось ощущение лёгкого тумана в голове, да и не отрицал, что когда он трезвый, он чувствует себя некомфортно, а градус может оправдать любую его выходку. Справедливо, они и по-трезвому у него были, мягко говоря, специфическими в такт мыслям, например, за ночь пройти пешком всю красную ветку. Юность у Эда хоть и была веселая, но посредственная в развлечениях, там ни одно собрание их компании не проходило без пары бутылок водки на одного человека, который покупал самый младший из компании — но он был рослым и носил бороду, потому и продавали через день, как по расписанию, а потом, как ни в чем не бывало, после очередной веселой ночи без повода, на желании приключений, шли на учебу. Обычная жизнь маленького провинциального городка без развлечений, с одним ТЦ, и одним полем с гаражами, где сходились стенка на стенку с криками «Наших бьют!» а там поди разберись, кто наши, а кто не наши, и стоит ли ввязываться в эту бучу. Приключения, неудивительно, находили, пары хватали тоже. Тогда Эд считал, что каждый день уже — алкоголизм, хотя бы через день, а после пришел к справедливой для него мысли, что можно это делать редко, но метко, чтобы стыдно было и беспамятно, вплоть до кровавых соплей, чтобы выпустить все эмоции. Да только здоровье не слишком позволяло. Целмс доучился, кое-как — он свой диплом не то, что ни разу не открывал, даже папки не создавал на компьютере — писал его одногруппник, а он не помнил, как он его защищал. Под руки привели его вещать о том, как же советские плакаты в двадцатых годах служили отражением общественной мысли, когда, по факту, это было даже не мыслью, а вполне определенным конъюнктурным посылом. Но равных в вещании ахинеи с лицом знатока Эду не было даже в невменозном полулежачем положении. А после уже выпивал больше также за компанию, слово за слово, когда от одиночества — в отсутствии компании, мысли его голову давили прессом, потому в алкоголе для него смешался ключ и анастетика — голова тупая, но чистая. Он и потяжелее чем баловался, потому не считал алкоголь в этом перечне такой уж и первостепенной проблемой. Так, со скуки. Яна же практически месяц пропадала и заявлялась вусмерть пьяная, когда приводили, когда сама приходила. Нет, иногда заваливалась и просто слегка навеселе, пританцовывая и напевая что-то на ходу… Мало что рассказывала, хотя Эд подозревал, что и не помнила, самые искренние ночные разговоры быстро выпадают из памяти, как что-то постыдное. Да он сначала и не спрашивал, не потому что все равно, скорее, ее жизнь, уже взрослого человека, которому максимализм, с рассказов, в голову ударить бы уже не мог, решила отдохнуть и развеяться. Каждый отдыхает, как он умеет. Начиналось со слов, что она залетит к знакомому, либо же на студию, либо на хату, а там уж — то на концерт, то на афтерпати за компанию, то еще чего, Целмс со временем потерял нить здравого смысла в этой круговерти, не вдаваясь в подробности супротив природному любопытству. Но парадоксально было, что и Яна молчала, а после одного инцидента, когда Храмова ночевать не пришла, оказалось, что она уехала к Шатохину, а после они собрались в Уфу, Целмс был в таком первородном гневе, что решил даже не спрашивать. Ее заносило в самые странные места северной столицы, такие дыры, в которые заехать было страшно на машине, не говоря о том, чтобы из нее выйти. И пространство вокруг переставало существовать, разделяясь и размываясь временем. У Храмовой не было постоянной компании, как в медиасфере, так и среди знакомых, потому что, иронично, их не было. И это Эду было, мягко говоря, непонятно, что за третьи лица присутствуют в ее жизни постоянным шумом, так еще и как жуки толкают свое дерьмо, нет, были люди постоянные, типа Англичанина, хотя здесь стоило бы насторожиться и разочек один на один поговорить с ним без лишних ушей, потому что его лепта ощущалась как-то уж больно яро даже в манере и словах, Эд с ним перестал на постоянной основе из-за пагубности влияния контактировать, Олега и Дениса, парни оба толковые, но мало заинтересованные в том, чтобы присмотреть за ней, за ними самими бы кто присмотрел, Артема, да тоже хорошему не научит, хотя один из тех вариантов, когда не так страшно, в свое время нагулялся, Кирилла, Марка, ребят с Версуса… Имена их мелькали периодически в речи и в телефонных разговорах, которые цеплял Целмс, иногда заходила речь про Адиля, Назара, но это реже. Яна эту скрытность пыталась объяснить, но мужчина не увидел в этом внятного смысла, так как девушка говорила о том, что часто в ее среде происходило так, что она с кем-то начинала общаться, а после этого эфемерного «кого-то» перетягивает иные компании, и о ней как-то забывали, и это было намеренным и частым явлением. Эд любил свое одиночество, с одной стороны, с другой, ему было параллельно с кем общаться, потому что близких друзей — по пальцам пересчитать одной руки хватит, с остальными он на деловом общался и откровенно не нуждался в разборках возни общения Храмовой, хотя можно было это списать на придурь и желание внимания. Эд просто чувствовал за нее ответственность и предпочитал знать, при случае чего, кому можно позвонить. Переживал? Возможно, но предпочитал думать, что это формирует просто ореол некоторой безопасности и контроля. — Это можно. Но, напомни мне, чтобы я никогда, слышишь, никогда не мешала водку, шампанское и тоник… — Ты не звонишь и не консультируешься со мной, я б тебе сказал, что хуйня, а не идея. Вчера тебе было обалденно весело. — Не ехидничай, — закатила глаза Яна. — мне до сих пор стыдно за вчерашнее. — Ну, значит, еще не все потеряно, если стыдно. Додуматься пьяной сесть за руль чужой машины это надо было умудриться. — Ты говорил, что есть знакомые в ГАИ. — Твоё счастье, что без них обошлось. Уроком б было, конечно. — Извини. Не думала, что так получится. — Подумаешь в следующий раз. Кто машину дал? — Кир. — Отпиши ему. — Потом. Кирилл был тревожным парнем. Старался не показывать этого, больше самому себе в этом не признаваться, а Целмс понял, стоило вживую пять минут пообщаться. Эд очень хорошо чувствовал людей. К мужику, откровенно, странно применительно, но Эд за глаза именовал его нежным, потому что мальчишка еще совсем. Как по расписанию пишет сообщения: «Ян, привет, как ты?», а потом ждёт ответа часами. Храмова обычно смахивала уведомления и продолжала листать ленту контакта, реже других диалогов, отвечая, дай бог, через пару часов, но только потому, что ей не нравилось видеть постоянно всплывающее оповещение о непрочитанном. А тот отвечал минуты за две, заваливал стикерами, вопросами, картинками. Яна на это глаза закатывала, снисходительно улыбаясь. Она обнимала его на прощание почти что равнодушно, целовала из какой-то своей блажи. — Странные у вас отношения. — Какие отношения…? — переспросила Яна. — Ну, а че, по дружбе целуетесь? — Давай опустим это, — махнула рукой Яна, она вообще не то хотела сказать, и не то имела ввиду. Может, перед собой и стоило попытаться оправдаться, а вот перед Эдом было бессмысленно. — Ты поступаешь жестоко. — А именно? — Если он не нужен тебе — не копти ему мозг, он найдет ту, которая его любить и ценить будет, либо просто почти резиновую красивую куклу, которая ему глаз греть будет, в рот смотреть, в жопу давать, а пока бесцельно на «Авось» тебе в рот смотрит, однако, мужики долго не ждут, любовь зла — полюбишь и козла, но не тешь свое эго попусту. В медиа мало что надолго. — Вот пусть найдет, а там для себя и решит. Хоть всех фанаток переебет, если так хочется. — Для галочки нужен? — Да не нужен он мне. — Как знаешь, врать ты так и не научилась, Ян. Но для постановок галочек надо научиться любить, хотя бы себя, — пожал плечами Целмс, утыкаясь в ноутбук. В последнее время наплывно и волнообразно подворачивалась работа, потому ему было чем занять руки и голову. Яне стало неуютно. Не от разговора про Кирилла, разумеется. Хотя в этом Эд ее не поддерживал, девушка сильно изменилась и эмоциональнее, конечно, заносчивой она не стала, корону не отрастила, но была иногда настолько цинично жестокой и не эмпатичной, что у него поперек горла ее слова вставали, а Яне это стало привычно. — Я ничего не пропустила? Ну, кроме того, что уже, — сменила тему Храмова, усаживаясь рядом с парнем, тот не обратил никакого внимания, и только столкнувшись локтем, отодвинулся. — Ты звонила обрадованная, что договорилась на фит с Яниксом, вечером на студию должна ехать. Только в Москву, тут, ты не уточнила. — Как? Каким вечером? — очнулась Храмова, тряхнув головой. Она смотрела на Целмса так, будто надеялась, что он шутит, и сейчас раздастся удар барабанной палочки по тарелке на барабанах, скорее, ложки о керамическую. — Сегодняшним, очевидно, — поднял глаза Эд на Яну. — хотя ты тоже не уточняла. И как ты уж мне не говорила. Просто сказала, что ты поехала к нему на концерт с Кириллом, а дальше история умалчивает. Незборецкий знал, какой авторитет подставляет для девушки Бадуров, как и то, что это мешает ей списаться в творческом аспекте по поводу совместного релиза даже больше, чем найти удобную ситуацию и пообщаться в реальной жизни, потому решил вытащить ее на его концерт в Северной столице. Храмова судорожно начала искать что-то в телефоне, быстро печатая запросы в поиске сообщений, она проверяла историю вызовов, все возможные мессенджеры, в инстаграм не погрешила зайти. Тот неожиданно зазвонил в руках, пугая сосредоточенную девушку. «Так скоро дёрганной стану» подумала безрадостно Яна, снимая трубку. — Янис, доброго времени суток… — с искренней улыбкой проговорила Храмова, поднимаясь. — да-да, помню, конечно… Целмс закатил глаза. Вот чего, казалось бы, человеку для счастья надо. 2021 Dec — Но все закончилось мирно. В тот вечер меня Эд очень поздно забирал, а ехать нам надо было как-то всрато, в самую глубь и даль Кингисеппского района, там километров двадцать с чем-то до эстонской границы, на домашнюю неплохую студию, но, как факт, далече. Не знаю, кому пришла эта мысль в голову первому, но подозреваю, они там вместе крутились недалеко друг от друга. Решили мы на обратке до этой границы доехать, пока возможность есть. Нарова, погранзастава, все дела, чешем через заказник, по пиву взяли, решили, дай посидим, отдохнём, рассвет встретим и поедем. Романтика, мать его. Знаешь, что самое смешное в этом? — Боюсь предположить, честно говоря, учитывая твою насыщенную жизнь, могло случиться что-угодно! — Мы нарушили порядка шести законов за десять минут. — В смысле? — округлил глаза Ваня. — Мы сидели, напомню, в погранзоне у водоема, пили, курили, как водится, это, будто ты решил в поле сесть посрать и думаешь, что за подсолнухами тебя не видно… — Хорошо, если хотя бы они есть… А то ромашка тычет — вот какая благодать, — усмехнулся мужчина. — И то верно. У воды, в общем, к которой на сто метров, оказывается, после комендантского часа подходить нельзя, то бишь, после десяти, а было около четырех часов утра, что-то в этом роде. А я уже и ножки помочила, и побесилась, чего бы и нет. Но вишенка на торте — моя глупость, потому что там стоял тепловизор. Напомню, Эд там уже был, отдыхал как-то тоже, и деловито мне говорит: «Здесь был, но раньше ничего такого не было, это че такое?». Но он-то это просто в ключе возмущения, а не незнания сказал, хотя в темноте слабо было понятно, что это вообще такое, но я, опережая все его мысли, действую, — Яна засмеялась, прикрыв ладонью рот, качая головой. В уголках глаз снова выступили слезы, которые она аккуратно стирала пальцами, закатив глаза наверх. — Я, господи, как неловко и стыдно-то… Просто беру телефон и свечу прямо в этот тепловизор. Прошло полминуты, завизжали сирены, на машине к нам лихо подъезжают пограничники. Я в ахуе, Эд в ахуе. Как сейчас помню, говорили, что уж закрыли глаза на наши достижения до этого, но с тепловизором надо было додуматься посветить прямо в камеру, это уже не могли оставить без внимания, сошлись на том, что они бы нас отвели, куда следует, но им, откровенно, лень с этим морочиться, а мы больше так делать не будем. Хотя Эду пришлось звонить Дэну, который остался в квартире ночевать, чтобы за кошкой посмотреть, чтобы он мой паспорт скинул, спящему Денису, для понимания, сложно, в принципе, втолковать, что от него нужно, а у Целмса он был, он в нем водительские носит, а я, как обычно. Впечатления были незабываемые, конечно… — Я в ахуе, ничего не сказать… — И не такое случалось, и не такое бывало. Я 2016 вообще, так подумать… Деятельность, как и приключения, караулили меня просто, ни один месяц без них не обходился. То ли я их плохо обходила, не знаю, я весь этот год, практически весь, то в концертный график входила, то бухала, то в приключениях и из приключений, как лягушка по хуям. Страшно было, но весело, признаю. Особенно сейчас, когда это в прошлом. — А с чем это было связано? — Что именно? — Да все, вообще, происходящее. — Ни с чем, дурь просто, я понимаю сейчас. Но тогда мне было проще так: прибухнуть, откатать концерт, расслабиться, влипнуть в историю, разобраться, и вперед по новой. Хотя, справедливо, в большинстве случаев мне все довольно просто сходило. Ну, и в перерывах дома побывала.