Глоток

      Наконец, наступили тёплые весенние деньки. Хоть зима в Токио длилась недолго, Колетт с нетерпением ждала и радовалась таянью снега, как на своей родине. В отличии от родной страны, на территории Японии росло её любимое дерево — сакура. Одной из самых зрелищных картин для девушки являлось цветение этого загадочного и мечтательного дерева, поэтому «переселенка» каждый год, когда расцветала весна, стремилась лицезреть сие действо во всей его красе.       Как бы романтична не казалась эта история, пребывание Колетт в Токио шло не совсем по её планам. Девушка училась в здешней школе по обмену и, получив среднее образование, хотела двигаться вперёд и завладеть профессией своей мечты. Но из-за неудачной сдачи экзаменов и нехватки баллов в аттестате, не смогла поступить в нужный ей вуз, и мечты о хорошей профессии улетучились вместе с тёплым летним японским бризом.       Сегодня первый рабочий день в одной из кофеен Starbucks, но также сегодня наконец-то расцветают сакуры. Чтобы не пропустить это зрелище и не опоздать на работу, Колетт легла спать раньше обычного и завела будильник на шесть утра, который впоследствии поднял её на ноги в назначенное время.       Девушка встала с кровати. Её квартира была не из больших, но выглядела довольно уютно. Есть какая-то изюминка в этом всём: спальня, крохотная гостиная с диваном и телевизором напротив, ванная и кухня и при этом даже балкончик — этим и могло похвастаться такое жилище. Колетт отключила уже начавший бесить будильник, взяла с тумбочки смартфон, где и будет храниться композиция из фотографий японского дерева, и пошла заниматься утренними делами.       Будущая бариста жила на пятом этаже и всякий раз, выходя из квартиры, могла видеть токийские многоэтажки и те самые небоскрёбы в смоге вдали… Эта картина невольно возвращала Колетт обратно в родную Францию, но ведь тут жизнь совсем другая. Потратив около пяти минут на спуск к земле, девушка совсем проснулась. Утреннее небо на заре только загоралось ярким пурпуром на горизонте, когда массив всё ещё тонул в голубом бархате, что был расшит иссиня-чёрными плавно идущими облаками. Окошки близлежащих домов уже зажглись. Кто-то собирался на работу или в школу, кто-то — в спортзал или на пробежку, а кто-то просто не спал всю ушедшую ночь. Дорогу, выводящую из переулков Колетт, указывали фонари. Возле одного из них расположились два торговых автомата с подсветкой, из которых шла музыка, хоть как-то разбавляющая утреннюю тишину повсюду. Везде уже зеленели трава и деревья, радующие глаз и символизирующие пробуждение природы. Пусть даже планы на жизнь Колетт с треском провалились, в её нынешнем бытие есть некое блаженство.       Покинув переулок, в котором жила, она будто выпала в другой мир. По автострадам носились тысячи машин, тянущихся друг за другом гирляндой красных и белых фар вверх по проезжей части. А улицы были хоть и не переполнены, но всё равно полны спешащими по своим делам людьми. Какой-то мужчина задел девушку за плечо, потому что очень спешил, но извинился. Она смекнула, что стоит побыстрее пробиться через поток прохожих и найти безлюдное и тихое место, где можно будет расслабиться и лицезреть визитную карточку Японии во всей своей красе. Как вы поняли, Колетт была очень скромная и стеснительная, поэтому ей трудно давалось заводить новых знакомых, тем более, если речь шла о людях другой национальности. Из-за отсутствия друзей она чувствовала себя потерянной в величественном, большом мегаполисе, где жизнь била ключом, да что там била ключом… Бурлила океаном в этом суматошном центре! Токио не засыпал. Когда светило солнце, он копил мощную энергию для каждого своего жителя и горел неоном в ночи. И от всего этого бедная Колетт не могла найти себе место. Но кто бы мог подумать, что всё изменится в этот день, и таки не в самую лучшую сторону?       Рядом с её жилищем расположился маленький уютный сквер с видом на канал, разделяющий два небольших бережка, который, невзирая на свои размеры, тонул в розово-сиреневом шторме каждую весну, и Колетт уже третий год наведывается в сие прекрасное место. Конечно, и его уже оккупировали бегуны и собаководы, но их было немного, да и перед глазами они особо не тёрлись. Солнце уже, вспоров свой живот, пролило ярко-алую кровь на линию горизонта, и весь небосвод полыхнул жарким пурпурным пламенем. Девушка ступила в этот, казалось, отдельно существующий мир и подыскала прекрасное дерево, которым можно полюбоваться, сделать море его снимков, а оно просто укроет в горящей лепестковой сени. Колетт нашла такое и устроилась у его корней. Прислонившись к стволу, девушка невольно окунулась в рефлексии, пока бесчисленные лепестки осыпали её: «Ну что, сакура, пришла и твоя очередь цвести. Ох, как же я этого ждала… Единственная радость этой бренной, никчёмной жизни. Бренной после моего провала. В твою круговерть трудно не влюбиться; что закат, что рассвет — ты прекрасна в любое время, когда цветёшь. Дерево передо мной такое же, какое было в тот день. В день, когда нужно было что-то сделать, и в тот день, когда сделать уже ничего было нельзя. Лепестки летели на землю и создавали бархатный ковёр. Для них всё это — привычная смена сезона, и ни один из них не задумывается, что какой-то фотограф потом сделает из их снимков композицию, а любовь юноши и девушки укрепится, пока те будут наслаждаться их бесконечным танцем. Этот сумбур возвращает меня в прошлое, в прошлое, облитое сладким розовым ядом моих мечт и стремлений, а теперь я только разгуливаю по бульвару разбитых грёз своей жизни. И я уже никогда не буду прежней. Такими остаются лишь деревья — им всё равно! Они появились на свет раньше меня и ещё переживут моих потомков. Ха-ха, им всё равно. Они даже не заботятся о красоте падающего лепестка. Им совершенно незачем париться на этот счёт. Совершенно.» Девушка подняла голову и устремила взгляд на небоскрёбы в дымке, пока лепестки визитной карточки Японии всё предательски падали и путались в её пепельных волосах, делая её ещё красивее. Высотки были задымлены как следует, а розово-ванильное небо поджигало смог, превращая его в сахарную вату. «Как бы я хотела там работать, но чёртовы обстоятельства отправили меня даже с оконченными одиннадцатью классами куда подальше… Как тот день, год или два назад. Тогда природа тоже не погибала, а наоборот представала пред нами во всей красе, пробуждалась ото сна, чтобы к лету или к концу весны окончательно разжечь яркий пурпур.» Колетт подняла с земли лепесток, самый красивый, и засунула его себе в волосы. Затем она приобняла сакуру за ствол. Глаза девушки ещё долго догорали восходом, пока горело ванильное небо с горькими слёзами.       Колетт всё сидела рядом с расцветающим деревом и рассматривала получившиеся снимки, как вдруг взглянув на время, она поняла, что опаздывает.       После того как девушка не смогла поступить в вуз, она задумалась о своём будущем, ведь такое фиаско точно не было в её планах. Нужно было найти работу, несложную, пусть даже школа была окончена практически на отлично, ведь некая надежда на будущее у Колетт была. И казалось бы, такую работу практически невозможно найти, но не забывайте, мы в Японии, тут вы точно сможете найти работу себе по душе. И Колетт тоже нашла. Кофейня известного бренда подходила идеально, причём там, как оказалось, работали европейцы.       Дождавшись своего автобуса, девушка кое-как протиснулась в салон и, включив в наушниках поток для утра, начала шариться в телефоне. Конечно, она делала это для вида, ведь в душе она сильно переживала, ей сказали что у неё будет один напарник. Но факт того что он будет её национальности немного успокаивал её. И вот, доехав до места назначения, Колетт вышла на остановке и долго рассматривала эмблему бренда с белой королевой на зелёном фоне, светящуюся на выложенного из кирпича фасада издалека, в надежде заранее увидеть своего сенпая и уже быть готовой. Но так и никого не дождавшись, она направилась ко входу, так как времени оставалось всё меньше и меньше. Наконец, подойдя и собравшись с мыслями, Колетт повернула дверную ручку, от чего колокольчики висящие над дверью зазвенели. Дверь открылась, и девушка вошла.       Но её встретил не напарник, а утренняя атмосфера кофейни. Повсюду стоял ещё отстоявшийся ночью запах душистых зёрен и бодрящего напитка. Первых посетителей за весь день приветствовали лампы, сияющие каждому. Из колонок играл лоу-фай хип-хоп, который очень нравился Колетт, отчего у неё и создалось приятное впечатление об этом месте. Уют добавляли торты и фирменный кофе на полках возле входа, а также брендовые термокружки Старбакс. Логотип присутствовал и внутри, возле рабочего места баристы. Сенпая не было и там. Только витрины с аппетитными десертами и горячими блюдами, а также меню на моноблоках под потолком. Колетт проследовала к смежной со столом комнате и распахнула дверь. — Сенпай, прив… Что?! — в приватной комнате со шкафчиками и софой. Колетт надеялась что больше не увидит его, ведь воспоминания о нём были не из самых приятных. — У-оу! Ч-чего?.. Ну привет, давно не виделись. — на его лице, до этого украшенном безразличием и нежелания работать, стало вырисовываться удивление. Всё это переносит в школьные времена. На протяжении нескольких лет Эдгар и Колетт вели себя буквально как кошка с собакой, не давая друг другу привыкнуть к жизни в новой стране. Они оба бесили друг друга. Уже даже и не вспомнить, кто начинал первый. Естественно, парень был не очень рад появлению новенькой, поэтому, вспомнив, что было у них в школьное время, решил слегка побесить её в ответ. — Господи Иисусе! — схватилась заголовку Колетт обеими руками, всё так же стоя в дверном проёме. — Сам не пребываю в лучшем настроении. — повернулся на стуле сенпай. — Да за что?.. — готовясь рвать волосы, пробурчала девушка и плюхнулась на софу. — М-да… Ничего себе мир тесен. — Пф-ф-ф… Сен… Агрх! Сенпай, что мне делать? — всё-таки придя в себя, вспомнила про служебную этику Колетт. — Ты, кстати, опоздала, ma chérie [1]. — от этого обращения девушку передёрнуло. — Да знаю я… И чего, менеджеру настучишь, да? — раскладывая вещи, огрызнулась Колетт. — Оу, нет-нет. Зачем? Это ведь твой первый день здесь. Давай лучше располагайся побыстрее и иди за стойку. Я тебе инструкции дам. — Обалдеть, спасибо! — Да не кипятись! Я сейчас серьёзно. — на этом Колетт вздохнула и молча направилась к рабочему месту. Эдгар же, улыбнувшись, встал из-за компьютера и догнал её.       Сенпай и вправду проинструктировал свою коллегу, но указания, данные им, были совсем поверхностные и сырые, так что девушке предстояло разбираться в остальном самой. Кофейный автомат, стаканы, десерты, сам напиток и улыбка. — Ну как-то так, всё поняла? — Допустим. — Хорошо, а теперь работай. — просвистел Эдгар и собрался идти назад в подсобку. — Эй, я что, одна буду заказы принимать? — Не возникай, у меня дело не окончено. — Ну знаешь!.. — Да завали ты… — махнув рукой тявкнул парень, и Колетт действительно замолкла.       «Чувствую, хорошо моя работка пойдёт.» — прорычала она сквозь зубы и повернулась к помещению. Скоро придёт первый клиент, надо оставить его довольным. И тут же в кофейню заскочил мужчина лет сорока пяти с яркой сединой на висках. — Доброе утро! — радостно поприветствовал он баристу. — Здравствуйте! — быстро переключившись, натянула Колетт на лицо дежурную улыбку. — Знаете, моя дочь фанатеет со Старбакс и предпочитает сеть Ваших кофеен… Так что теперь здесь и я. Я бы хотел приобрести два напитка. — Каких именно? Латте, капучино, может быть, мокко? — начала Колетт, пробегаясь глазами по напиткам. — Та-а-ак… Я возьму мой любимый карамельный латте и капучино с небольшой порцией ванили и миндальным сиропом, пожалуйста. — Сию минуту! — бариста немного заволновалась, но успешно справилась с первым заказом, однако со вторым возникли кое-какие трудности: когда Колетт хотела добавить миндальный сироп в кофе, то случайно смахнула открытый стакан рукой, и ароматный капучино украсил пол кофейни. — Ой-ой-ой! — Эм, ничего страшного! Не торопитесь, я подожду. — Колетт, содрогаясь взяла новый стакан и на этот раз капучино получился без происшествий. — Огромное спасибо! Хорошего Вам дня! — Всего доброго, ждём Вас снова!       Когда мужчина удалился, девушка выдохнула и стала убирать разлитую неудачу. «Пошли дела кое-как. Однако что-то мне не верится, что Эдгар там занят якобы работой». И правда: прошло уже полтора часа, а напарник всё не появляется. Обслужив семейную пару, Колетт, с заляпанным явным вишнёвым сиропом фартуком, распахнула дверь в подсобку и застала Эдгара лежащим на диване в наушниках. — Ты совсем обалдел?! Иди со мной работай! ЭДГАР!!! — прокричала девушка и, подбежав к сенпаю, сорвала с него наушник. — А-а-а? Чего надо? — Ты обалдел тут торчать, пока я работаю? Идём вместе! — сначала Эдгар хотел пойти с Колетт и как-нибудь насолить ей, но ему было настолько лень, что тот отделался отмазой вроде «поработай ещё сама, привыкай». Странно, но после этого кохай молча надела чистый фартук и ушла, хлопнув дверью.       Так и прошёл весь день. Колетт бегала по всей кофейне одна, стараясь обслужить каждого клиента, и лишь изредка видела Эдгара, ходящего от подсобки до туалета, с презренным взглядом по типу «не отвлекайся», игнорируя любое её слово. Но в один момент ему приспичило «помочь» своей кохай, когда в кофейню наведались, кажется, три подружки. Одна стройная и роста чуть ниже среднего, вторая высокая худышка, а третья высокая в ширину (так подумала о ней Колетт!). Эдгар, занимающийся всем, кроме работы, выйдя из подсобки, тоже обратил внимание на клиенток и стал слушать их заказ просто ради интереса. — Девочки, мне нужно в туалет. Закажите мне макиато с шоколадом, пожалуйста! — прошептала низенькая. — Да без проблем, Мизуки! Каэдэ, ты уже выбрала что-нибудь? — обратилась полная к высокой. — Да-да, буду двойное глясе и кусочек фисташкового торта. — А я тогда возьму синамон, два чурроса, ещё две вафли и чашечку мокко. О да, и добавьте немножечко гранатового сиропа, ванили и белого шоколада. — Эдгар стоял и внимательно слушал всех троих, и даже у него чуть не взорвалась голова. Сам сенпай не был профессионалом, но всё равно умело работал баристой. «Да уж, ну и вкусы у тян нынче пошли… Похоже, придётся помогать кохайке, иначе может случиться что-то нехорошее». — Ты серьёзно собираешься столько съесть? Неудивительно, что ты такая толстушка! — «Ну в самом деле! Лучше и не скажешь!» — думал Эдгар про себя. — Мы же договорились… — Ха-ха, ладно-ладно. Сложно отвыкнуть…       Напарник девушки запомнил весь заказ подружек, подбежал к стойке, взглянул на записи Колетт и понял, что она всё перепутала. Неясно почему, но вдруг в Эдгаре вспыхнуло это самое желание помочь. Возможно, этим он хотел показать, что та — никто, а может, и нет. Однако положение нужно было спасти. — Так, давай я тебе помогу, сама не справишься. — Нет уж, Эдди, надо было раньше. — огрызнулась Колетт, начав делать не тот кофе. — В смысле нет? Ты уже неправильно заказ оформляешь! — тут Эдгар уже начал заводиться. — Отстань, я уже сама всё могу. — похоже, Колетт действительно поверила в себя после более менее удачной половины рабочего дня. — Я тебе помочь собрался так-то. — Ты фигнёй страдаешь весь день, вот и продолжай в том же духе! — заговорившись в экспрессии, Колетт взмахнула рукой с ещё открытым стаканом, оросила Эдгара жгучим напитком, а затем ахнула. Тот постарался сдержаться, чтобы не завопить, и, стиснув зубы, согнулся. Обе подруги тоже легонько взвизгнули, но сенпай показал рукой, что всё в порядке. — Давай я сам, — тихо сказал Эдгар, несколько презренно смотря на Колетт, — сходи и ты фигнёй пострадай. И ничего не было! А то мы оба получим.       Колетт молча удалилась в подсобку и, закрыв дверь с глухим звуком, присела на диван. Она положила локти на колени и подпёрла ладонями подбородок. Кажется, она повела себя глупо, надо было действительно довериться сенпаю. Ей самой было не очень-то приятно это признавать, но, похоже, ей стало стыдно перед коллегой. Девушка достала свой дневник и карандаш и стала вырисовывать Эдгара. Просто так, потому что заняться было нечем. Она решила изобразить в графике его миниатюрную аниме-копию, ведь подобное получалось у баристы лучше всего. Сенпай воротился спустя пятнадцать минут и застал кохай за этим делом, но и вида не подал, да и сама девушка не собиралась показывать рисунок парню.       Впечатления от первого рабочего дня у Колетт сложились смешанные: посетители оказались приятными, но в основном, конечно, у девушки была обида, что её жизнь не изменилась в лучшую сторону. Хоть она и нашла работу, причём с достойной оплатой, но друзья у неё так и не появились, а вернулись лишь старые враги.       Обслужив последнего посетителя, измученная бесконечной беготнёй от столиков до стойки, Колетт решила в последний раз проверить сенпая. Зайдя в подсобку, она обнаружила лишь лужу пролившегося энергетика на полу. Эдгар ушёл и, судя по засохшему пятну, уже давно. — Да уж… — у девушки уже не было сил злиться, поэтому она спокойно взяла швабру и протёрла лужу газировки. Сняв рабочий фартук, она надела жакет и пошла домой.

***

      Колетт вернулась только к половине одиннадцатого, когда уже начало смеркаться. Скромная, но по-прежнему уютная квартирка приветствовала своего жильца. Девушка включила свет, и люстра озарила помещение. Бариста приготовила простенький ужин и, съев его, перед сном решила выйти на балкон и полюбоваться Токийской красотой. А вечером город был ещё прекраснее…       В вечернем сумраке блистали миллионами огней небоскрёбы, когда солнце прощалось с дневным временем суток, легонько поджигая горизонт золотистым пламенем, пока светлая синева небес уже взмыла ввысь. Хоть Колетт и обзавелась квартирой не в центре, но и отсюда его хорошо было видно. Токийская телебашня тоже не отставала от своих могущественных братьев и пылала оранжевым и красным огнём. Над районом баристы нависло несколько тучек, предвещавших весенний дождь. Девушка опёрлась на кованные перила и скрыла низ лица в рукавах жакета. Снова ударившись в философию, Колетт смотрела на высотки и смог, на этот раз просвечивающий нежно-голубым: «Вот тебе и устроилась на новую работу. За что ж судьба наградила меня так? За какие грехи? Или же нет, вдруг это что-то означает?.. Ведь когда мы с Эдгаром бесились, то я считала, что козёл он, когда сама часто не обращала внимание на свои косяки. Ох, вспомнила, блин. Он же одно время пытался начать со мной нормальное общение. Да-да! Но мне совершенно не было дела до этого парня… Тьфу-ты, Колетт, и ты сейчас ещё и себя винишь? Брось! Зачем такой прилежной отличнице нужен оболтус вроде Эда?.. Хотя, я уже никакая и не отличница, даже не ученица. Я теперь никто. И судьба моя отныне лежит во тьме. Эх, какая же жизнь всё-таки бренная вещь…». Тут Колетт вытащила из волос лепесток сакуры, с которым проходила весь день. Он всё также безразлично пылал ярким пурпуром, словно освещая всё вокруг. Девушка взяла его двумя пальцами и, дунув, отправила в свободный полёт. Колетт смотрела, как лепесток, кружась в воздухе, удаляется от неё, но ей на голову что-то резко закапало. Небо всё-таки прохудилось. «Люблю дождь — в нём можно скрыть слёзы.» — задрав голову, вымолвила девушка, на лице которой продолжала играть глубочайшая безысходность.