А в немецком доме...

Новогодние праздники - прекрасное время, чтобы собраться вместе, поесть салатов, посмотреть обращение главы государства и провести время с семьей. Не правда ли? Германия явно был не согласен с этим утверждением. Когда все нормальные люди выбирают подарки, украшают стол и готовятся встречать гостей, он работает, работает и ещё раз работает. Ради небольшой передышки, что боссы дают своим странам, он готов закопаться в бумаги. Чего не сделаешь ради пары часов тишины и покоя? Однако его товарищи по Евроазиатскому региону, похоже, не спешили убраться восвояси. Вот уже битый час они пытались завершить все дела, чтоб отправиться на заслуженную передышку, ибо на отдых это явно не тянет. Очень срочные вопросы будут преследовать их на протяжении всех выходных, но основной массив бумажек явно требовал самого скорейшего разбора. Осложнялась ситуация и самим форматом встречи: онлайн-конференция. Виноват в этом был, конечно же, Дания, услышавший от Норвегии об очередном проклятии. И если бы датчанин не был таким доверчивым болтуном и не разнес эту новость по всему Евросоюзу, то Германии не пришлось бы срывать голос, призывая к порядку, и пить таблетки от головной боли, что с его напряженным графиком явно стала хронической. Одно радовало - уже совсем скоро он увидит Аличе в неформальной обстановке, но перед этим хорошенько выспится. Так что Людвиг в очередной раз, пятый если быть совсем точным, перестал реагировать на периодически слышимый отборный английский мат, что означал всего лишь встречу двух Ирландий и приезд Шотландии, опять без спроса, курившего в шикарной английской гостиной своего брата. У Англии периодически дергался глаз, чем пользовался Франция, доводя и без того нервного любителя чая до белого каления. Южная Италия по - классике собачился с Испанией, хотя сам же пригласил его в Рим на праздники, Литва искал защиты у Польши, что не мешало Феликсу по-прежнему прятаться за спиной у друга при любом удобном случае, Россия пугал Латвию, а того, как обычно спасал Эстония… Терпение идеального во всех отношениях Германии подходило к концу. Жаль только, что голос был окончательно сорван, и остановить этот балаган не представлялось возможным. Голова жутко болела, а телефон разрывался от постоянных навязчивых сообщений. По правде говоря, из года в год слушать одно и то же до безумия надоедало. Он прекрасно знал, что английский дом, несмотря на крики о независимости и взаимные угрозы, снова будет отмечать праздники у Джонса, к которому присоединится Канада, а за ним и Франция. Знал, что Испания отправит открытку Каталонии и полетит к Италиям объедаться вкуснейшими салатами, что готовит младший итальянец. Знал, что распавшийся Союз снова соберется в доме России, а Гилберт, по своему обыкновению, сбежит с этого воссоединения «братских народов». Воспоминания о старшем брате окончательно отправили мысли Людвига по кривой дорожке. Байльшмидт- старший приедет ровно в десять, захватив с собой 40-градусную русскую водку, что была оценена им за столько лет проживания с Иваном под одной крышей. Пока они еще не успеют набраться, приедет Австрия и заберет это оружие массового поражения. За несколько минут до Нового года Берлин пришлет всю кипу поздравлений от остальных стран, на которую придется отвечать уже на следующий день, ибо диппочту никто не отменял. Сама же столица вот уже несколько лет дарит ему билеты на самолет до Венеции, за что Германия осыпает его благодарностями в меру своего красноречия… Английский дом неожиданно затих, и все внимание переключилось на Людвига, как на главу собрания и самого надежного из всех присутствующих. Немец свел брови и откашлялся, давая понять, что все время внимательно следил за происходящим. -Достаточно. Спасибо за усердную работу. Можете расходиться, - отрапортовал Байльшмидт. Черт возьми, японская вежливость слишком хорошо на него влияет. Видимо стоит поблагодарить Кику за поистине восточное смирение, которое помогает ему удержаться от кровопролития и потока взаимных оскорблений. Отключаясь, Людвиг понимал, что его соседи, несмотря на ругань со своими родственниками, предпочитают проводить с ними вместе хоть несколько дней в году. Даже шумный английский дом на время затихает, поддаваясь праздничной атмосфере. А что же в Германии? А в немецком доме все по-прежнему спокойно… Не надо обладать хорошей интуицией, чтобы понять, что половицы в этом доме давно не скрипели под чужими ногами. Стол редко бывал накрыт больше, чем на четыре персоны, а пиво еще более редко распивалось с кем-то, кроме старшего брата. Иногда его многочисленные родственники навещали своего «маленького братишку», но делали это словно специально по-отдельности, с маниакальным желанием сверля глазами каждый угол, чтобы не дай бог, не пересечься со своим противником. А таких в немецкой семье хватало. Что ж, ему символу единой страны, приходилось расплачиваться одиночеством за ошибки старших братьев и сестер. Гил с детства внушил Людвигу, что у солдата всегда и везде должен быть идеальный порядок, но Пруссия никогда не мог предположить, что все зайдет настолько далеко и перерастет в зависимость. Немецкий дом был огромен, поскольку рассчитан на большую семью. Каждую неделю Германия выделял несколько часов на поддержание чистоты и порядка, чтобы к неожиданному приезду родственников все было как надо, хоть некоторые откровенно не желали показываться на его пороге. Чистые и белые перчатки Гизеля занимали целый ящик и всегда лежали ровными стопочками, книги старательно вычищались от пыли, а бумаги сортировались по папкам, что позволяло немецкому «стратегу» сразу же иметь под рукой всю необходимую информацию. Комната Баварии полностью забита футбольной атрибутикой, словно вся жизнь немца держится исключительно на футболе. С особой осторожностью протираются диски с записями футбольных матчей, экран телевизора и DVD- проигрыватель, поскольку консервативный Теодор напрочь отказывается смотреть игры в другом формате. Библия по-прежнему лежит на журнальном столике рядом с кроватью, напоминая о том, что немец все еще остается католиком, и составляет компанию радио, которое стало архаизмом, но не выбрасывается из-за привычки и чисто немецкого упрямства. Комнаты других также не обделялись вниманием и, порой уборка там возвращала не самые приятные воспоминания, в особенности о Третьем Рейхе. Бранденбург и вовсе хранил на видном месте пулю, что окончательно спровоцировала измененное веществами сознание Дитриха, принявшего имя Бранденбургская марка и ставшего его «второй правой рукой», на невиданную жестокость и фанатичную преданность. Людвига часто передергивало, вот только убирать злополучный кусок металла старший брат не решался. Гилберта, как назло, не было рядом и совершенно ужасные мысли родились в голове главы немецкого дома. Немцы не умеют прощать обиды. Они таятся, выжидают и наносят удар, чтобы было больнее, чтобы снились кошмары, ломались кости и обваливался курс валюты. Плевать они хотели, что все эти обиды уже давно утратили срок давности, а уж при их долгой жизни и подавно! Всем несогласным любезно пояснят отборным немецким матом, где твое место и в каком аду ты должен гореть. Проще и впрямь не собираться, убеждая остальные страны, что в немецком доме все по-прежнему спокойно. Что он не трещит по швам от взаимной ненависти и жажды крови. Что все работает как часовой механизм, если родня спокойно отдыхает на пенсии и раз в год тыкает в него пальцем, напоминая, что Людвиг сам взял за них ответственность. Что раз они убрали оружие во благо Германии, то пусть Германия решит все их проблемы. Попытается решить снова. Людвиг открыл банку пива и попытался заглушить голоса в своей голове. С развитием технологий его родственники не просто поносили друг друга словесно по поводу и без, думали об этом и отсылали письма, но и могли в качестве психотерапии строчить друг другу гневные сообщения. Благо он додумался собрать это в одном чате, а то определенно сошел бы с ума. Стоит отдать должное, строчили они не одновременно, и на том спасибо, видимо. Хотя подскакивать ночью от того, что кто-то ударился пальцем о тумбочку и обматерил всю родню, на чем свет стоит, самая отстойная часть семейных взаимоотношений. А о нем, конечно же, никто не думал. Правильно, зачем жалеть Германию, не правда ли? Он работает в поте лица да помалкивает о том, как порой вас всех ненавидит. Набрался от Анхальта, называется. Пиво спокойно прошло по пищеводу, оставляя в горле приятный привкус. Приятный, но точно несравнимый с баварским пивом, которое старший брат часто привозил, когда Людвиг был младше. А потом они вдвоем слушали отборный прусский мат и угрозы статьей за спаивание малолетних. С каких пор самый старший из братьев постоянно пытался поддеть его своим статусом «свободного королевства»? Людвиг не знал, но был уверен, что если б не наорал на него в тот день, то в центре Европы точно возник второй Шотландия. Поэтому Теодор Байльшмидт просто начал периодически козлить и раз в несколько лет писать похабные стишки. Что ж, он уже давно не маленький мальчик, чтоб обижаться на проделки вполне взрослого мужика. Жутко хотелось закурить, да только педантичный австриец закатит истерику, если учует хоть намек на сигареты, что вынуждало Гила в их редкие встречи курить на улице. Хоть кресло и было удобным, оно никогда не сравнится с коленями Аличе, что ждёт его на праздники вместе со своим непутевым старшим братцем. И вообще, с каких пор ему приятна компания Романо? От усталости, вороха бессвязных мыслей и временами душащего одиночества, в котором он не часто признавался даже самому себе из-за фамильного упрямства, мужчина прикрыл глаза, убеждая себя, что пара минуточек отдыха точно не будет лишней.