Давайте начнем с малого. Вместе

      Очередной том с невзрачной обложкой занял законное место на пыльной полке. Латенна с горечью выдохнула. История Круглого стола, знаменитые погасшие и их вклад, приемы и позы для копейщиков, для владельцев гигантским оружием, молотом, перечень древних драконов и их потомков, альманах с серией полунаучных рассуждений, обобщенных под названием «Виноваты звёзды или почему складывать судьбу по небу – не прогрессивно». Гипнотизируя книжный шкаф, она по второму или третьему кругу доставала труды почивших авторов. Сансара разочарования и необходимости найти искомое там, где его нет, продолжалась бы вечно, если бы её не окликнула Родерика. –Латенна? Ты меня слышишь? –Да, просто задумалась. Ты что-то хотела? –Ничего такого, на самом деле. В крепости с утра так тихо, я вообразила, что все ушли. –Кажется, Рожер был в одном из кабинетов. –Понятно. -Светловолосая чиркнула каминной спичкой и поднесла головку к фитилям свеч. Запахло серой и дымом, что оттеняло до сих пор не выведшийся душок от разлагающейся плоти. Она подтянула к альбинорке стремянку. –Наверху смотрела? Хочешь, помогу? Какую книгу ты ищешь? –О растениях. Травах, полезных и ядовитых, как изготавливать из них лекарства или даже повышающие выносливость и силу снадобья. Я никогда не бывала в библиотеке, в моей деревне на неё не было ни спроса, ни ресурсов, а тут…видно, что те, кто уставили всё этими томами, лишь беспокоились о варварах, полагающихся на грубую силу и жестокость, и о сохранении авторитета сущностей из Золотого Порядка. –Ты имеешь в виду Двух Пальцев?       Латенна кивнула, и железная кольчуга на русой голове легонько зазвенела, качнувшись взад-вперед. –От мастера Хью мне достались материалы о вызове духов, где частично приводились сведения о некоторых важных цветах. П-подожди, я сейчас вернусь.       Оставшись в одиночестве, неожиданном и гнетущем, лучница медленно бродила из угла библиотеки в противоположный, напоминая безутешного призрака, который погиб под чудовищной тяжестью знаний. В буквальном или переносном смысле. Иные фолианты весили непомерно много и могли сойти в случае чего за метательный снаряд. Жертвовать шедеврами неизвестных писателей не так больно, насколько приятно с железобетонной уверенностью лицезреть приложенного недруга. Поскольку поместье прежде было экспроприировано у подлецов, а они сами оказались подвержены соответствующим репрессиям, то альманахи в кожаном переплёте выполняли ровно две функции: декора и подставки. Ценные сочинения в процессе наведения общего порядка утекли в руки мага, сконцентрировавшись в бывшем гнездышке Всевидящего.       Родерика положила на стол стопку книг. Перебрала, вытащила из середины с чёрной обложкой и начала листать, быстро пробегаясь по страницам. Бровь сошлись на переносице, на гладком лбу появились продольные морщинки. Малахитовые глаза хаотично метались по полувыцвевшим строкам и изображениям неупокоенных, пока не наткнулись на бело-зеленое пятно. –Вроде бы нашла. Здесь про могильную фиалку, дальше идут ещё растения. –Спасибо, –сухо поблагодарила альбинорка, занимая место наставницы духов.       Они расположились на ковре. Несмотря на то, что издание не было предназначено для целей, преследуемых Латенной, в нем девушка обнаружила немало и нужного, и нового, и занимательного. Внимание приковала приведенная легенда о призрачных ландышах. Считалось, что однажды, собирая цветы, маленькая девочка заблудилась в лесу, где повстречался ей дух солдата. Он пообещал отвести её к людям взамен на что-нибудь стоящее. Девочка предложила пышный букет, ведь ничего более у крохи не было. Солдат принял её подарок, а она, став взрослой, выбрала путь наставницы духов, заложив фундамент нового ремесла. Авторы приписывают, что правдивость легенды заключается в том, что призрачные ландыши дают отвергнутым Древом Эрд драгоценный покой, поэтому дух не мог не согласиться.       Могильные фиалки. Она жадно вчитывалась в строки, где говорилось, что цветы, растущие на кладбище, напрямую зависят от того, чьими останками удобрена почва. У захоронения крестьянина нельзя встретить и маленького росточка, могилу чародея обступают редкие фиалки с узкими и длинными лепестками, тогда как участок, где погребен герой, способный выступить против полубогов, будет сплошь усеян насыщенно фиолетовым настилом с крупными и широкими цветами. Выяснилось, что могильная фиалка используется начинающими наставниками или уже состоявшимися для ускорения вызова из праха, который может быть затруднен из-за характера и мощи мертвеца. Она, благодаря токсинам, входит в состав группы ядов, однако подобное применение не одобряется. За антидотом лезть к черту на куличках на заснеженные вершины затея плохая, ведь для отравителя, прежде всего, надо иметь его для себя.       Страница перевернулась, раздел сменился следующей темой, посвященной лилии Трины. Преподнесенные на блюдечке с голубой каемочкой сведения отличалась наличием смазанных в подаче моментов, дыр и гипотез. Цветок редкий, окутываемый дымкой, встречается в заброшенных районах Междуземья, как снотворное благоприятно влияет на любое живое существо, причем для этого необходимо перетереть в ступке цельные цветы и обязательно дать настояться ночью. Почему святая Трина упоминается в названии? Предположительно, из-за связи с дремотой. Как объяснить нарочитую избирательность и прихотливость к окружающей среде? Предположительно, потому что её питание строго специфично, но в чем заключается это –непонятно.       Ни рецептов, ни конкретных методик обработки растений. Утолить голод любознательности, да эрудицию развить.       Родерика, уловив налет меланхолии лучницы, предложила сходить к компетентному чародею. Альбинорка нехотя согласилась и поднялась. Запершийся в комнате, очевидно, корпел над работой. Было совестно тревожить его занятие и рушить старательно выстроенную атмосферу. Светловолосая постучалась. –Открыто, проходите, –глухо донеслось с той стороны.       Рожер стоял сбоку к визитерам среди десятков разбросанных манускриптов, за которыми пропадал пол. Гора изъятых у шкафов книг поднималась до самых балок. Перо на шляпе подрагивало от частых движений головой. Указательным пальцем он неритмично пристукивал по нижней губе. Маг вел себя свободно и непринужденно, будучи в уединении среди бумаг, как рыба в воде. –Прошу прощения. Этот бардак уже давно перестал быть обычным беспорядком, –охарактеризовал он благородное безумие, творящееся под ногами. –Не будет ли вам угодно не трогать их? –осекшись, Рожер тут же стушевался: –А впрочем ладно, не потеряю. Дамы со всей осторожностью на цыпочках минули поля рукописей. –У Латенны…у нас появился вопрос. Я знаю, ты лучше кого бы то ни было разбираешься в книгах Круглого стола. Не мог бы ты подсказать такую по травничеству? –Травничеству? –долгий взгляд заставил девушку сконфузиться и засомневаться в том, правильно ли она сказала. Затем он нагнулся, складывая свитки. –Полноценных собраний здесь нет. Литература об этом, скорее всего, хранится в столице, в поместье Кария, может быть, в академии Райа Лукария. Будет большой удачей, если мой прогноз исполнится хотя бы в одном из трех случаев. Не думаю, однако, что парфюмеры Лейнделла расстались бы со своими трудами, либо они очень надежно их спрятали. –Парфюмеры? –заинтересованно спросила Латенна. –Мастера по изготовлению духов. Исконно служили на благо королевской семьи, занимаясь… не только парфюмом. Раскол внес свою лепту: часть стала порочными парфюмерами, часть пустилась в странствия и спасала нечистых, прочие сохранили лояльность. Особняком стоит судьба Ролло –он составил себе имя палача, не знающего сострадания. Их снадобья поражают воображение, но я бы триста раз сравнил бы выгоды и невыгоды конфронтации с ними. Да и к тому же, –он, понизив голос, подчеркнул, –что в поместье Карии, что в Лейнделле полно ловушек. –Ох, мы не собирались никуда уходить! Это всё и правда очень небезопасно. –Угу, –поддержала альбинорка. Сортируя и делая какие-то короткие пометки, Рожер сворачивал и подвязывал бумаги. Те, что не имели стержней и умбиликов, помещались в лакированные резные футляры по 6-7 штук. –В академии студентам раньше преподавали основы ботаники. Проводили семинары в оранжерее. Увы, не прошло пары лет, как ряд профессоров заставил ректора откорректировать учебную программу, выхолощенную от далеких от магии предметов. Будь я более способным учеником, поделился бы знаниями. Хотел бы я быть сейчас вам полезным, –виновато улыбнувшись, с грустью проронил он, закручивая крышку и ставя вертикально на полки к другим таким же, но пустым. –Господин маг, вы оказали огромную услугу своим советом. Спасибо вам, –сложив ладони лодочкой, альбинорка приложила их к носу. Подобным образом альбиноры выражали искреннюю признательность. –Просто Рожер –Рожер, не упрекайте себя. Вам незачем заниматься этим. Чародей завис на секунду, после чего хмыкнул и натянул пониже шляпу, скрывая смущение. –Может быть. –Нам уже пора, не будем тебе мешать. До скорого! –Пока.       Петляя в коридорах, как в лабиринте, альбинорка не могла отогнать навязчивые мысли. В который раз убеждаясь в том, что Рожер –не он, она не переставала сопоставлять обе личности и обнаруживать их чуть ли не абсолютный антагонизм. Дикарь, это гнусное отродье, вызывал омерзение. Ненависть заставляла вскипать молочную кровь и сыпать проклятиями в адрес того, кто столь небрежно отдавал приказы об уничтожении её близких и кто беспрекословно выполнял поручения изувера-инквизитора. К магу она испытывала стойкую симпатию, а его вежливость и отзывчивость подкрепляла и без того дружелюбное отношение. Его колдовство могло созидать, и свежо было воспоминание, когда Латенна, как завороженная, наблюдала за образованием воды из ничего.       Родерика предложила вместе пообедать. Постепенно женский разговор с натяжкой, но запестрил обсуждениями, прогоняя серую скуку. Чернушка запрыгнула на колени к лучнице и, по-хозяйски устроившись, сложила мордашку на лапы и отчего-то периодически дергала кончиком хвоста. Наставница духов знала, как сложно женщине находиться в обществе, где её проблемы чужды остальным по причине происхождения. На протяжении жизни сталкиваясь с отчуждением и презрением к собственному роду, искусственно взращённому как расходный материал, которому в насмешку кто-то дал человеческие дома и оружие, она привыкла не рассказывать о лишениях и унижении. Это позорит честь лучницы, это в лучшем случае останется без отклика, об исходе в худшем не стоит даже распространяться. Латенна верила, что судьба у погасших лежит на порядки выше большинства обитателей Междуземья. В избранном, которому благодать указывала путь, видели мессию.        В то же время светловолосой претила лживость радужных перспектив. В отрочестве ими сквозили родительские наставления. Идентичность мнения пугала, словно перед ней была матушка с её вразумлениями не шибко гордящейся положением дочери. –Я ведь по-настоящему не погасшая. Лучи благодати являлись рыцарям, прибывшим со мной, но не мне. Не то чтобы я расстраиваюсь или жалуюсь, ты не пойми. Солдаты любили рассказывать о предстоящей дороге и делиться размышлениями, поэтому я точно знала о замке Грозовой Завесы, где их всех превратили в куколок. Без рук, без ног, иногда без головы. На меня надеялись и рассчитывали, а я, слабая неумеха, подвела. Смелости не хватило разделить участь с ними. Не будь дедушки Хью, я бы не выдержала. Похожих историй много. Те, кто следует за предназначением до конца, часто сходят с ума. Страдания так или иначе сопровождают нас всегда, в независимости от расы и положения. Да, мы разные, и все-таки боль не должна держать нас порознь и отталкивать друг от друга. –Головой я сознаю правильность твоих слов. Только сердце сдавливает, будто предаю незыблемые принципы. Рана, нанесенная Всеведующим, еще долго будет кровоточить. В любом случае спасибо. Я стараюсь пересилить отстраненность, хотя порою нелюдимость берет верх, –она погладила Чернушку по шелковистой и блестящей шёрстке. –Аира говорит, это от длительного отсутствия общения и со временем пройдет. Мне кажется, так и есть. Между прочим: позавчера ранним утром она собиралась куда-то. Известно, когда она вернется?

***

–Едрид мадрид, точно аллергия какая-нибудь. Апчхи!       Путь назад проходил через сосновый бор. Вытоптанная дорожка, сужаясь, делала поворот влево там, где заканчивался плетень. За ним лесистый овраг подводил к темной воде безмятежного озера, чья компания –красноватые стволы с растущими к солнцу голыми сучьями, над которыми нависали зеленые шапки хвои, кваканье лягушек между заросшими мхом камнями да подбирающие с подзолистой земли шишки белки. Запах смолы щекотал нос. Поток плелся без энтузиазма, без энтузиазма Фогель держала поводья.       Вдруг все чувства разом обострились. Она остановилась. Сюда направлялись всадники. Не менее четверых, может, вшестером. Пока за поворотом таились неизвестные, она, не медля, махнула через забор и отозвала скакуна. Второпях спустившись так, что ноги вязли в смешанной с песком почве, погасшая удобно присела для наблюдения за происходящим. Погребальные кони с обмотанными плотной тканью головами ровным строем скакали по дороге. Она не ошиблась –всадников было шестеро. Четверо с боков, один сзади и один во главе своеобразной колонны. Творениями некромантов управляли убийцы Черных Ножей.

***

–Я не спрашивала. Думаю, все в порядке. –Надеюсь. Третий день без новостей… –Давай не будем переживать и как обычно подождем её возвращения.

***

«Нет-нет-нет-нет! Не падай! Вот так, спокойно, держимся…Ай!»       Фогель до скрежета стиснула зубы. Сапожек нехорошо подвернулся и сорвался вместе с вроде бы устойчивым камнем, который, переворачиваясь, плюхнулся в воду. Не заметили. Нуменки, не сбавляя темпа, на большой скорости пронеслись мимо потерпевшей фиаско девушки. Эфемерная вуаль, наделенная волшебным свойством, ощущалась невесомой и парила, изгибаясь под потоками воздуха. Под ним рассматривалась рукоять богохульного кинжала. С неохотой переждав час после их появления, чтобы не схлопотать и не нарваться на приключения, Аира выбралась из оврага. Зацепок не было. Сплошной безвылазный тупик. В округе ни поселений, ни потенциальных противников. Короче, глушь. Или это и есть зацепка? Она коснулась настила из травы и хвои –даже от крупного коня, какими были все погребальные, не осталось бы и следа. Убийцы спешили, иначе бы не летели, сломя голову, в светлое-то время суток. Фогель вытащила мятую тетрадку. Список дел, идущий вкривь и вкось из-за манеры писать не как нормальные люди, обзавелся новым пунктом: «У.Ч.Н., откуда и куда?» С ручки капнули чернила. Клякса закрыла предложение, кроме «уда» и вопросительного знака. «У.Ч.Н., откуда и куда?» «Бор. Овраг. Внимательнее. Дорога на север. Всадники»

***

      Тень плавно проскользнула во внутренний двор. В тиши ночи шелест листьев и протяжный треск прогинающихся веток слишком явно выдавали каждое движение. Переться в комнату как угодно, минуя главный вход -прихоть, к которой Аира моментально пристрастилась. Как и всякая плохая привычка, когда ты признаешь её дурость и вред и говоришь, что не повторишь, но делаешь буквально то же самое на следующий день, так погасшая божилась перед собой, что образумится и станет на путь истинный, чтобы сейчас с крайним комфортом сигать по темноте с крыши на газон, а с газона на яблоню.       Она перекинула на балкон ногу. Потом вторую. Задолбавшаяся тушка перевалилась и шмякнулась на жесткий пол и, выпустив из себя воздух, чуть уменьшилась в размерах. Ну и денёк. Черные ножи, повезло, что они её не засекли. Марафон по сосновому бору решил, что Фогель сладко живется, и поэтому привнес в её расписание ноющую шеи и резь в левом боку. Ещё и лодыжку вывихнула, блеск. Аира прокручивала в голове недавние события и думала о смачном отпечатке кирпича на щеке, если она не встанет. –Хата моя родненькая, как я соскучилась, ты не представляешь. Меня ужасно обижали, –слезно пробубнила она, порываясь найти удобную позицию для упора рукой.       Преодолевая головокружение и земное притяжение, она села на бортик балкона, немного покачиваясь. С волос посыпались длинные раздвоенные хвоинки. Шторы распахнулись, за ними, дребезжа стеклами, щелкнули задвижкой двери. –А-а-а! Прежде, чем она упала на клумбу, погубив ни в чем не повинные цветы и став лютой вражиной для собственной спины, Аира почувствовала, как тело зависло в полуметре от земли. Гравитационная магия объяла её пурпурным светящимся облаком и позволила опуститься на здоровую и не очень ногу. –Ты ошиблась комнатой, –невозможно было не узнать гордый орлиный нос и лохматую шевелюру, в которой от души резвился устроивший вакханалию хаос. На Радане не сказалась сонливость –то ли из-за ночи создавалось такое впечатление, то ли полубог жил по известным ему одному биоритмам. Под снятыми доспехами была бардовая туника с завязками на груди и штаны. –Уже догадалась! –Вот как. Говоришь, кто-то обидел тебя? Она могла поклясться, что ей не померещилась издевка в тоне полубога.

***

Собираясь расходиться, они встали из-за стола. Латенна спохватилась: –Могу я одолжить твою книгу на какое-то время? По лицу девушки было видно, что информация о том, о какой книге идет речь, выветрилась из неё насовсем. Родерику переспросили. –А, да, оставь её себе. Мне она уже не понадобится. Странный взгляд напротив смутил наставницу духов. В нём плескался замысел, в импульсивности которого не стоило сомневаться. Альбинорка, не меняясь в лице, предупредила: –Меня не будет сегодня вечером. Родерика мягко взяла её за локоть. –Я с тобой. –Ты разве не боишься? –Боюсь. Но пойду. Совесть изведет всю, зная, что ты там одна. Прижав к груди увесистый том, Латенна молча повела подругу к залу благодати.