Давайте начнем с малого. Вместе

      Культивируемые экспертами в области телепортации рассказы о том, что данный процесс представляет из себя калейдоскоп красок и незабываемых эмоций и ощущений, малость приукрашены, заверим в том всех, кто не испытывал этого счастья. То ли из-за желания похорохориться перед невеждами, то ли ради подъема собственной персоны в глазах окружающих, то ли все вместе. Бытует также мнение, на которое, впрочем, внимания обращают непозволительно мало, и вот оно гласит, что, в общем-то, никто и не уточнял, о каких именно впечатлениях ведется речь. В детстве, когда мама по выходным водила Айру в парк развлечений, Фогель каталась на карусели с глянцевыми лошадками. Тогда огни фонарей и стендов с игрушками сливались в бело-оранжевые полосы, что пропадали и появлялись вновь с каждым последующим кругом. Смех детей и выкрики зазывал-продавцов быстро утихали и как-то незаметно отходили на второй план. Шум в ушах с эйфорией заглушали все прочее, тело казалось будто застывшим в невесомости. Но потом по воле оператора карусель замедлялась, и мир переставал быть таким завораживающим и привлекательным, как минуту назад. С трагическим разочарованием приходило и сильное головокружение. Вестибулярный аппарат корчился в припадке после тех нагрузок, которые ему было суждено перенести, отчего уменьшенная версия родителей зачастую падала на асфальт, но через мгновение уже висела на матери с мольбами купить еще один билет. Нечто похожее наблюдается на любой алкогольной вечеринке, где ударивший в голову градус не только раскрепощает, но и устраивает сольное исполнение надоевшей всем молодёжной песни. Положа руку на сердце, а вторую на печень, Фогель могла заверить, что уж точно не допивалась до такого состояния, а потому сравнение с полузабытым аттракционом выглядело наиболее достоверным и актуальным. Дрожащие ноги едва не подвернулись, но все же отстояли свою хозяйку в борьбе с коварным притяжением. В голове стоял гул, плечи, двигаясь как коромысло весов, пытались уловить баланс. Она была полностью дезориентирована. И последнее, что её сейчас беспокоило, было то, где они находились. Гораздо более важным казалось восстановить равновесие и не упасть в ходе не очень успешных попыток. После того, как целостность восприятия восстановилась, погасшая нашла глазами Нефели, которую также мутило. Сиплое тяжёлое дыхание говорило о жутком напряжении воительницы. В темноте было слышно, как та стискивала пальцы на меховой юбке. Выпрямившись, Айра огляделась и обнаружила остальных. Бич Звезд молчал, хранил молчание и Рожер, всматриваясь в достающий до небес огромный силуэт. Луна пряталась за плотным слоем облаков, не позволяя непрошенным гостям увидеть сокровенное. Плащ мага и стоящего рядом охотника на мёртвых развевал морской бриз, свежий и ласковый, контрастировавший с омываемым затхлыми водами Замогильем. Доковыляв до них, светловолосая высунула голову из-за чьей-то спины. До сих пор она была твёрдо уверена в том, что после увиденного в столице Древа Эрд и подземного неба ночного города едва ли найдётся то, что сможет удивить её такой грандиозностью. Как она не допустила мысли, что Неземной Микелла не мог не создать такой головокружительной красоты? Айру охватил тихий восторг. Внизу, словно скопления звезд, виднелись россыпи мерцающих огней. Разгоняя непроглядную тьму, они напоминали о том, что жизнь у Святого Древа не останавливается даже ночью. Следя за ними, Фогель чувствовала небывалое умиротворение. Не было подосланных убийц, не было отвратительных чудовищ и ставшего бременем дара, лишь свет, к которому хотелось прикоснуться. -Мы опоздали, -сказал чародей, опуская катализатор. Лязгнула узда. Радан потянул кожаные ремни на себя, успокаивая фыркающего коня. Он положил руку на холку и чуть-чуть придавил, отчего Леонард послушно прибился к седоку. Фогель непонимающе заморгала, возвращаясь в реальность. Глаза забегали по становящимся различимыми ветвям в поисках того, что имел в виду Рожер. Наставница духов в испуге отшатнулась, наткнувшись спиной на выступ золотого доспеха. -Боже мой… -Родерика прикрыла рот руками, желая отдалиться от того, что находилось впереди. Толстая, массивная ветка под ними чуть-чуть закачалась, но этого хватило для нового витка ужаса: она почувствовала, как спазм сдавил желудок и начал медленно пробираться к шее. -Да что вообще происходит? -Оно…оно расколото, -неверяще выдавила Родерика. Пораженное молнией внезапно обрушившегося бедствия, Древо постепенно разрушалось, будто бы его лишили живительного источника, питающего могучие корни. Трещина виднелась зловещим предзнаменованием того, что история тысячелетней давности повториться. Радуясь тому, что в темноте её никто не увидит, Латенна сжала челюсти, прикрыла воспаленные глаза, сдерживая порыв. Выходит, все было зря? Их смерти, их стремления…вот о чем говорила та альбинорка. Лучница шмыгнула носом, надеясь на то, что сейчас до неё никому нет дела. -Придется идти своим ходом, я не смогу спустить при помощи магии. Не забывайте, мы здесь непрошенные гости, и относится к нам будут соответствующе. Как мне известно, многие из местных обитателей прекрасно видят ночью. -А стоит ли? Мне казалось, мы увидели достаточно. Не удивлюсь, если тот полубог просто сбежал, оставив собственное творение на верную погибель. Самый лучший момент, чтобы сказать о том, что в действительности произошло с полубогом. Но Латенна сразу стушевалась, представляя, как на неё посыплется град вопросов, на которые у неё не хватит сил ответить. -Ди, перестань, -попытался унять конфликт маг. -Направляемся в город, -безапелляционно заявил Радан, при этом даже не повышая голоса, -Там должны храниться уникальные труды ученых-перебежчиков из Лейнделла, Райи Лукарии или даже Нокрона. Кроме того, Микелла сам составлял летописи, потому его личная библиотека способна избавить нас от его непосредственного участия. Однако…-добавил он как бы между прочим, -право каждого считать обратное. Чтобы вернуться в поместье, необходимо добраться до благодати. Так или иначе путь лежит через Святое Древо. Айра встала между ними. -Никто никуда не отправиться в одиночку. Перенесемся в крепость, как закончим здесь. Там сколько угодно предъявляйте претензии друг другу. В письменной форме, в устной, да хоть соревнование устройте. -Я лишь хочу, чтобы он думал о последствиях сказанного. Возле Ди возник Рожер. -Прошу прощения, мы на минуту отойдем, -и утащил того в сторону. Как коршун вцепился в запястье и наклонился к лицу. В зеленых омутах чародея читалась ярость. -Какого лешего ты творишь?! С ума сошёл? Микеллу обожают все полу боги, а ты поносишь его прямо перед лицом его же брата! -прошипел он над его ухом. -Мне плевать на то, кто кому приходится, этот Микелла бросил свой народ. От каждого альбинора или получеловека я слышал, что им уготована земля обетованная, вечная благодать под его покровительством, лишенное страданий и горечи утрат существование, а правда —она перед нашими глазами! Все было сплошным обманом. Красивые речи и обещания ради, -охотник на мертвых вырвался из хватки и, держа за плечи, развернул чародея к Древу, -такой жизни? Посмотри, Рожер, хочешь сказать, несчастные заслужили это?! Спорить с преданным Золотому Порядку рыцарем было бессмысленно и бесполезно. Сторонняя позиция относительно всевозможных вероучений позволяла видеть магу в каждом из них вопиющую абсурдность фанатизма. Ди держался за наследие Великой Воли, особо не задумываясь над тем, почему оно утратило свое первозданное сияние и, несмотря на главное доказательство, главный и последний из существующих доныне постулатов, вокруг которого возвели Лейнделл, все больше оседало на страницах истории как еще одна ушедшая эпоха. Изъеденный крысами некогда прекрасный гобелен –вот что представлял собой нынешний Золотой Порядок. Оставленный. Брошенный. Покинутый. Трепыхающийся лишь за счет отвергнутых и не признанных иными учениями созданий. Выборочная слепота Дариана не давала разглядеть его недостатки, а вспыльчивость фанатика выплескивалась на все то, что не вписывалось в узкое мышление. За такое он мог бы запросто получить в нос. Не со зла, конечно, скорее из-за того, что руки рыцаря зачастую действуют быстрее головы. Тогда их будут разнимать, и кто знает, какова вероятность того, что на них не обратят внимание те же посланцы оракула, что где-то неподалеку от них играли заупокойную мелодию, состоящую из одной-единственной ноты. Во всяком случае Рожер не желал продолжать этот разговор. -Нет, -твердо ответил он, прикладывая титанические усилия, чтобы удержаться от резких высказываний. -Но не устраивай балаган, мы не в том положении, чтобы направо и налево судить о поступках Неземного, особенно в его владениях. Я передам Айре, что не нужно здесь задерживаться, хотя, уверен, она сама прекрасно понимает. Это все, чем я могу тебе помочь. По гнетущей тишине Рожер догадался, что тот капитулировал, хоть и остался при своем мнении. Ди растратил весь запас накопленного негодования и обратно залез в кокон из нелюдимости и угрюмости. Маг раздраженно мотнул головой. На языке копились ругательства изощреннее и витиеватее самых страшных проклятий. Сорвался. Потерял контроль, когда более всего требовалась рассудительность и сдержанность. Рожер взглянул искоса на обрубленный ствол, чернеющий обгоревшим поленом на фоне туч. Нет, нельзя поддаваться эмоциям. Им только предстоит узнать, что именно произошло с городом и его повелителем. Он доберется до истины. Любыми способами. Гнев утих, однако не исчез полностью, продолжая тлеть где-то за расшитой золотой туникой. Дернув за край шляпы, чародей натянул её до носа и опустил подбородок. Помедлил, когда Дариан развернулся и, гремя металлом, пошел к поглядывающим в их сторону погасшим. Посох часто мерцал, отражая нестабильное состояние своего владельца. Он стукнул древком о кору, отчего часть отвалилась и сорвалась вниз. Камень перестал мигать, освещая наконец ровным голубым светом пространство вокруг мага. Генерал Радан снял кольцо и, приняв настоящую форму, спрыгнул вниз, помогая обладателям куда более скромных габаритов спуститься на широкую массивную ветвь, поросшую лишайниками и чавкающими под ногами склизкими грибами. Они сокращали путь, по возможности обходя муравьев и грузных посланников, медленно ползущих по дереву подобно улиткам. С противниками, столкновения с которыми нельзя было избежать, быстро расправлялась гравитационная магия, что использовала их главное преимущество — высоту — против них самих, сталкивая ядовитых насекомых в море. Сила Бича Звезд поражала не только подавляющей мощью, но и тем, с какой ловкостью и точностью он управлял ею. Не сорвался лист, не покачнулась тонкая иссохшая ветвь, не упала и капля смолы, взволнованная дрожащим пространством. Словом, благородство Радана спасло погасших от необходимости хоть что-то делать, и только однажды Нефели, ориентируясь в темноте на щелканье челюстей, оставила неведомо откуда упавшего муравья без головы и брюшка, опередив при этом полубога. Одной рукой Родерика крепко держалась за узду коня, второй она придерживала под локоть едва волочащуюся Латенну. Шарканье периодически сменялось глухим звуком, когда альбинорка цеплялась за кору в местах, где она вздымалась и лопалась, и без посторонней помощи лучница скорее свалилась бы от изнеможения, чем дошла до белых строений. Первой их заметила Айра, предположив, что к ним приведут ветви. Переждать ночь, а спозаранку отправиться дальше к городу. Таков был план на ближайшую перспективу, которая им пока что не светила. Рожер вздохнул, потирая веки. Сзади кто-то зевнул. Леонард понуро опустил голову, тяжело фыркая при дыхании. Общая усталость множилась и увеличивалась в геометрической прогрессии с очередным спуском. Наставница духов задалась вопросом, долго ли еще идти. Радан ответил, что за цветами Миранды есть лестница, что можно было расценивать как "мы почти добрались". Сладковатый запах гнили витал в воздухе и дурманил утомленные головы, с шипением раскрывающиеся хищные бутоны грозили отравить удушающей пыльцой наивных жертв. Яд растекся по округе, и перед тем, как войти в облако гнили, каждый потратил красную пилюлю. Корни паразитирующих растений пришлось срезать мечом. Прикрывая рукой лицо и растирая колени о кору, Фогель корячилась вокруг них, поскольку её катана единственная пролезала между толстыми шевелящимися отростками. Потрепанную в битвах цуку она неудобно зажала в левой руке, которой пусть и хватало ловкости пользоваться, но только не бою. Притаившаяся между двумя огромными ветвями белая платформа, а вместе с ней и вертикальная лестница привела их к беседке, крыша которой состояла из причудливо сплетенных каменных прутьев, укрытых поверх красноватой листвой. Приятной неожиданностью стала благодать, что сияла в центре над полом, окруженная четырьмя статуями в балахонах. Склонившись над горящей свечой, они следили за тем, чтобы её пламя никогда не погасло, и были совершенно равнодушны к творению Великой Воли. Можно было отдохнуть в безопасности. Нефели спала, примостившись у колонны подальше от свечей и чрезмерно яркой благодати. Откинутую назад голову Ди приятно холодил камень. Беспокойный рыцарь часто дышал во сне и хмурился, когда частицы благодати нежно касались его лица и белоснежных волос. Иногда его пальцы подрагивали, словно он готов вот-вот выхватить меч из ножен и принять боевую стойку. Родерика лежала на полу, в роли подушки ей выступали собственные руки. Тихо сопел отвернувшийся к стенке Рожер с подоткнутым под ухо плащом — наученный многолетним опытом, чародей всячески использовал неотъемлемый атрибут дорожного костюма, высоко ценя его многофункциональность. Его сон меньше напоминал попытки забыться, однако потасовка с Ди забрала у него все силы, маг лежал без движения, замерший в ожидании рассвета. Айра заняла один из резных стульев, о чем впоследствии жаловалась все следующее утро. Из-за крайнего неудобства она ерзала, как уж на сковороде, то так, то эдак устраиваясь в нем. Для кого их вообще делали? Поправив накидку, Латенна выскользнула из беседки на лестницу. Молчаливая луна, на краю Междуземья походившая на серебряную монету, осветила лицо беглянки. Альбинорка пригладила немного спутанные волосы и поправила ремень колчана. Она смотрела на спящий Эльфаэль и думала о цене, которую пришлось заплатить за возможность оказаться здесь. Каждая мысль, каждое действие причиняли неимоверную боль. Само её существование тяготило, было бременем, которого она не могла вынести, будто собственная жизнь оборвалась еще в литургическом городе со смертью сестер. Оставленная резней в Ордине рана ныла и кровоточила, взывала к ней с неясной мольбой. Что-то внутри неё хотело сбежать, спрятаться ото всех, и врагов, и друзей, и заткнуть совесть, кричащую голосами павших по её вине альбинорок. Отмотать бы время назад, не говорить о тайном медальоне, выкинуть бы его в море… «Тогда они никогда не узнают имена тех, кто хотел вас убить. Тебя в том числе, Латенна» —услужливо подсказала совесть. Она села на широкую ступень. Ноги предательски дрожали. Сгорбившись, она закрыла лицо ладонями, чувствуя, как жар подходит к щекам. Всхлип сам вырвался из сдавленной горем груди. Как она смеет даже думать о том, чтобы бросить тех, кто был так добр к ней все это время? -Это…просто нечестно… Загудел ветер. Холод северного моря забрался под одежду и растрепал темные волосы. Латенна втянула голову в плечи и медленно выпрямилась. Впереди лестница заканчивалась следующим строением, которое будут сменять все новые и новые, пока не приведут к подножью Святого Древа. Ей представилось её будущее, тёмное и унылое, как эта ночь, в котором она в одиночестве прячется на улицах Эльфаеля, пытаясь найти выживших альбиноров. Будут ли они относиться к ней с той же теплотой, как это делали люди? Ведь даже суровый полубог, герой Раскола, о ком она слышала столько страшных рассказов, был по-своему приветлив, хоть и немногословен. Пока Латенна, не находя себе места, мучилась муками выбора, на крыше беседки сидел Радан. Веки закрывали глаза цвета золота. Клинки Бича Звёзд покоились на его ногах, от падения их удерживали грубые мозолистые руки. Закованная в доспехи грудь медленно поднималась от вдыхаемого воздуха. Запах моря, солёной воды, ледяной и непокорной. Обманчиво спокойная во время штиля, в шторм она становилась сокрушительной силой, способной унести с собой в бездны тысячи кораблей и превратить самые высокие скалы в гальку. Море пахло жизнью, приносимой течениями из дальних стран, чьи владения находятся за непроглядным туманом. Оно пробудило в Радане воспоминание о том, как спустя столетия заточения в ставшем тюрьмой теле он очнулся на берегу и понял, что больше не подвластен гнили. Присутствие Малении он почувствовал сразу после прибытия сюда. Его настораживало то, что валькирия находилась вдали от брата. Приказал охранять Святое Древо? Нет, он не мог оставить её здесь после того, что случилось на болоте Эония. Вернулась сама, зная, какое разрушение принесёт красная гниль? Или её вернул кто-то из рыцарей? Но к моменту возвращения в город Микеллы уже здесь не было. Вероятно, он как-то защитил Древо, поэтому в его отсутствие зараза распространилась не так сильно, как это произошло с Звёздными пустошами, чья земля пропитана ядом и кровью мутировавших людей и животных. Полубог с иронией отмечал, что, какую бы дорогу он ни выбрал и как долго он ни шёл по ней, в конце их пути всегда пересекались. Нет нужды скрываться от её солдат. Пусть Маления знает о том, что он вернулся. Размышления о заклятом враге всколыхнули в нем нечто тёмное. Внезапно Радан распахнул глаза. Уши резанул женский крик. -Родерика! Проснись, Родерика!!