К океану, малыш...

Вечер перешёл к ночи. Музыка закончилась, оставив после себя легкий шум и треск виниловой пластинки. Пилигримы прекратили танец, однако так же стояли в обнимку, прижавшись друг к другу. Их недавние раны и травмы ещё не зажили, и эти боли, мягко говоря, приносили им дискомфорт, но сейчас это даже не чувствуется, а только любовь, тепло и… легкая тревожность. Эйден задумчиво перебирал волосы Хакона, проводя пальцами по маленьким шрамам на его затылке, и смотрел куда-то сквозь него. Он был явно чем-то обеспокоен. Бегун, заметив это, перевёл одну руку с талии парня ему на подбородок, и подняв его лицо к себе, спросил — ты в порядке, малыш? Поговори со мной Эйден сначала мотнул головой, не отрывая взгляда от стены, а после медленно отвёл голову в сторону стола, на котором лежала записка лесника, и затем снова вжался в Хакона — у меня дурное предчувствие, Хакон. Я никогда не видел охотника, но слышал о них — думаешь, что он может быть где-то здесь? Ты увешал дом УФэшками так, что ни одна тварь не явится к нам. Если это, конечно, не какие-то особенные — этого я и боюсь. Боюсь, что зараженные эволюционируют, а это медленно происходит — Эйден убрал с головы Хакона свою руку и осмотрел её — я не хочу быть одним из них — ты и не станешь — мужчина нежно поцеловал парня в лоб, и тот скромно улыбнулся — м-да, ты умеешь успокаивать Старший отпустил младшего и направился к полке с пластинками, нашёл какую-то и поставил в проигрыватель — как насчёт джаза? — хорошая идея, старик — более уверено ответил парень, направляясь к кухонной зоне. Там он налил чистой воды в эмалированный чайник и поставил на плиту. Пока вода в чайнике грелась, парень обыскал тумбы и обнаружил ромашковый чай, пару чистых кружек и… консервы. — Хакон, а ты знал, что всё это время здесь были консервы? Не обязательно надо было такие фокусы устраивать — нет, но теперь в курсе. Боже, Эйден, я ведь уже извинился! Парень усмехнулся, вытащил все консервы, что были под тумбой, и поставил их на стол — надо подготовиться к дороге. Осмотреть весь дом, каждый угол. И… да, мне нужен металл. Много металла — ты танк собрался строить? или какой-нибудь багги? — насчёт багги идея хорошая, но нет. Позже узнаешь — хорошо, но для начала, мне нужно кое-что с улицы забрать — с улицы? Сейчас? — не беспокойся, парень, я мигом — Хакон взял в руки первую попавшуюся УФэшку и вышел на улицу — да, не вздумай высовываться, а то мало ли Эйден в ответ закатил глаза и закинул голову назад. Как только Хакон вышел наружу, парень принялся обследовать дом, тем более вода в чайнике ещё только нагревается, значит есть время на обыски. Пилигрим вернулся к сундуку с вещами, который стоял возле кровати, и принялся изучать вещи. В большинстве это были мужские вещи: толстовки, рубашки, футболки, редко попадались майки. Из низа различные штаны, иногда походные шорты. Сундук был достаточно большой, а под грудой вещей был ящик поменьше. В ящике находились личные вещи бывших путников: наручные часы, спички, деньги, сигареты, одна единственная фотография счастливой семьи, несколько перочинных ножей, а так же аптечки. Недолго думая, Эйден взял всё необходимое и тут же закинул себе в рюкзак. Из вещей он присмотрел облегчающее подобие толстовки, только без карманов, коричневого цвета, а так же нашёл шарф-трубу. Эйден снял с себя наручи и кинул их на кровать. Чувство, будто снял оковы с рук и теперь он на свободе. И в то же время он почувствовал себя таким уязвимым, даже беззащитным. Следом за этим, парень тяжело вздохнул и снял с себя весь верх, оголив своё шрамированое тело, прямо перед приходом Хакона, которого он не заметил, пока тот стоял в дверях с вещами в руках — предупреждать надо, что вернулся — проворчал парень Мужчина молча кивнул головой, подошёл к парню и, кинув вещи на кровать, начал его осматривать. На теле были как старые шрамы, так и свежие, включая от тех, что он получил в схватке в автобусе. Мужчина прекрасно понимал какую жгучую, ноющую, мучительную боль испытывает Эйден каждый день, а он его ещё и зажимал всё время. Парень скрестил руки на груди и пробубнил — прекрати на меня так смотреть Мужчина грустно улыбнулся. Он осторожно взял его руку и начал осматривать ладонь, плавно проводя кончиками пальцев по линиям на руке. Вот линия жизни. А вот линия любви. Вслед за этим, старший повернул руку пилигрима ладонью вниз, нежно поглаживая её, осторожно проводя по ранам и венам. Эйден внимательно наблюдал за действиями приятеля. От волнения он поджал губы, как смущённый мальчишка. Но волнение было не от того, что старший трогал его, столь незащищённого и столь уязвимого, наоборот, даже такими грубыми руками, как у Хакона, лёгкие массирующие движения успокаивали напряженную руку. Эйдена волновали его мозолистые пальцы с окровавленными заусенцами и покоцаными ногтями, вечно красные костяшки, уродливые шрамы и выпирающие вены. Ещё и эти шрамы по всему телу. И как старшему было не мерзко или противно трогать его? Хотя, Хакон явно и сам был далеко не чист. Чего стоит его тот самый Лазарь или те же шрамы на шее и голове, тем не менее, это не портило мужчину, Эйдену нравился Хакон и таким. Однако, юноше было не комфортно находиться в данном положении, хотя, может это дело привычки? Наконец, Хакон поднёс его руку к своим губам и почти коснулся ими, но Эйден нервно отдернул руку и резко сказал — прекрати. Хватит на сегодня игр В этот момент закипел чайник, и Хакон направился к нему, чтобы заварить себе с Эйденом чай. Эйден же, провожая взглядом приятеля, развернулся к кровати и, наконец, надел кофту — всё думаешь, что я играю тобой, Эйден? Зачем тогда танцевал со мной? — язвительно спросил мужчина, наливая в кружки чай — я лишь дал тебе то, что ты хотел — м-да? Тогда я хочу тебя связанным на кровати Усевшись на кровать, Эйден показал Хакону средний палец, после чего они оба засмеялись. Хакон с кружками в руках подошёл к парню и вручил одну кружку, после чего подсел к другу Поздняя ночь, фоном все так же играл лёгкий джаз, и комната тускло освещена фиолетовым от УФэшек и золотисто-желтым от керосиновых ламп цветами. Они молча сидели и пили чай, каждый размышляя о чём-то своём. Хакон заметил, как Эйден периодически поглядывал на свои руки. Быстро допив чай, мужчина оставил пустую кружку на кровати, а сам сел перед Эйденом на корточки и положил ладони на тыльные стороны рук пилигрима. Наконец, пилигрим тихо сказал — не хочу, чтобы ты заразился. К тому же… чёрт, они уродливы… — хех, глупый пилигрим. Они прекрасны — поглаживая руки большими пальцами, ответил мужчина, следом бережно коснувшись губами одной руки, затем второй — я люблю их От этого по спине младшего пробежался холодок. Сглотнув слюну, Эйден смущённо прошептал — не надо Мужчина резко повернул голову в сторону, будто он что-то услышал — эй, ты слышишь это? Похоже на — плач ребенка… Это крикун! Хакон тут же встал и, схватив со стола пару уф-ламп, направился к выходу — не высовывайся, сейчас приду — Хакон, стой! — кинулся парень вслед за мужчиной, и как только он оказался у него за спиной, Хакон резко развернулся и слегка толкнул Эйдена в грудь — не лезь, парень, будь здесь — после этого он осторожно открыл дверь и вышел наружу, прихватив по дороге топор, который был вколот в рядом стоящий пень. Эйден стоял на крыльце, но не отходил от дома, как и велел старший. Мужчина направился в сторону реки, где они днём и обнаружили труп лесника. Фигура Хакона медленно исчезала в тёмной, жуткой лесной чащи среди хвойников, только слабый исчезающий во тьме свет уф-ламп дал понять, что Хакон где-то там. Вдруг, Эйден услышал глухой шум из чащи и увидел, как там, в семидесяти метров от него, эти лампы активно начали двигаться, пока они не рухнули на землю и не остались там лежать — Х… Хакон? — парень настороженно сделал пару шагов из дома в сторону леса. Спустя пару секунд, из темноты послышались рычание и крики, которые с каждым разом становились громче. Из темноты выбежал Хакон, в крови и ошметках врагов, с окровавленным топором в руках, а за ним куча виралов, включая нескольких прыгунов — Эйден! Прячься! — крикнул мужчина, махая рукой вперёд-назад. — блять, я так и знал! — фыркнул пилигрим. Сорвав с навеса две УФэшки, он рванул к мужчине на встречу, чтобы помочь ему отбиться и добраться до убежища. Тем не менее, он не успел добежать до друга. Его резко что-то связало, словно щупальцами, стягивая ими все сильнее и сильнее тело пилигрима — что… Что за херня? — задыхаясь от удавок прохрипел Эйден. Он успел кинуть другу лампу, уронив при этом вторую, и на парня, откуда-то сверху, спрыгнуло нечто, как бы подтянувшись к нему этими щупальцами. — нет-нет-нет, блять, нет! Эйден, я иду! — начал кричать Хакон отбиваясь от заражённых. В это время существо готовилось нанести смертельный укус парню, но тот сопротивлялся, отбиваясь от монстра ногами — прочь, ублюдок! — зарычал Эйден Хакон, сумел отбиться от виралов и прихватить лампы, швырнув одну обратно в сторону Эйдена, а вторую держал в руках, подбегая к монстру. Как только УФэшка оказалась рядом с Эйденом, существо его тут же отпустило, загоревшись и издавая пронзительный рык. Так получилось, что существо перегородило собой проход в дом. Этот вирал был массивнее прыгуна, но гораздо меньше разрушителя. По телу торчали костные наросты и пластины, в частности на спине, как у динозавров. На голове так же были наросты, чем-то похоже на корону и огромная опухоль, больше похожая на мозг. В отличии от прыгунов, у него была обычная челюсть, а не раздвоенная, а вот конечности как раз были раздвоены. Цепкие руки, если можно их так назвать, из которых торчали те самые щупальца, с помощью которых он передвигается и связывает жертв, перед тем, как убить их. Глаза, внушающие ужас, смотрели прямо в душу. Красные, с ярко желто-оранжевой радужкой. На нем даже было то, что раньше считалось одеждой. Оборванная кофта или футболка, на руках повязки и оборванные потрёпанные джинсы. Наконец, Хакон добежал до Эйдена и, схватив его за руку и подтянул к себе, тем самым отдалил парня от вирала. — это… — да. Охотник Эйден успел подхватить с земли лампу, которую ему ранее швырнул бегун, и начал ею светить перед существом, которое в этот момент надвигалось на них. Пилигримы оказались в окружении большого количества заражённых, встав спиной друг к другу, и если от обычных виралов и кусак ещё можно как-то спастись, то от прыгунов и охотника уже вряд ли. Виралы раз за разом набрасывались на мужчин, и те отчаянно отбивались от них — почему они не отступают?! Тут же все в ебучем ультрафиолете! — Эйдена охватывала ярость от такой безысходности — нам пиздец — прохрипел Хакон Вдруг Эйден вспомнил, что у Хакона на штанах есть карманы, и в одном из них есть нож. Он быстро достал его, что приятель не успел даже понять что вообще произошло — Хакон, это наш шанс! Беги! — парень набросился прямо на охотника с небольшим ножом. Казалось бы, как это может помочь? Тем не менее, Эйден всадил нож прямо в глаз зараженному, и пока тот кривлялся от боли, Хакон быстро проскользнул у него между ног прямо в дом. Осталось только Эйдену пробежать внутрь, но охотник, подняв свои конечности над своей головой, резко ударил об землю так, что Эйдена откинуло ударной волной, которая в добавок вывела из строя несколько УФэшек — ах ты уебок! — мужчина замахнулся топором и всадил его спину существа. Охотник хотел наброситься на Хакона, но уцелевшие уф-лампы в доме не впустили его. Тогда охотник выпустил свои щупальца на мужчину, тем самым связав его и полностью обезвредив, и начал его притягивать к себе, но тот всячески начал сопротивляться — твою ж мать! В это время заражённые снова окружили Эйдена, набросившись на него сверху и пытаясь его укусить, но тот безысходно отбивался голыми руками. И в один момент, ох, как же Эйден был рад, что это снова началось. Те же синие прожилки, сила, ловкость, скорость. Эйден размашистыми ударами с лёгкостью разбросал в разные стороны заражённых. Позже он издал дикий рёв, на который отреагировали прыгуны и охотник, который тут же опустил мужчину, оставив его так же связанным. Пока прыгуны надвигались на пилигрима, Эйден отбежал чуть назад и, оттолкнувшись от зараженного, с прыжка ударил одного прыгуна в челюсть так, что снёс ее нижнюю часть. Прыгун упал, и Эйден, приземлившись на корточки, схватил вирала за голову и начал её бить о камень, который был очень кстати. Кусаки набрасывались на парня, но тот откидывал от себя одного за другим. В конце концов, после нескольких разбросов кусак и прыгунов, на Эйдена вышел уже сам охотник, который поджидал подходящего момента, чтобы наброситься на жертву. Он снова применил в дело свои щупальца, обвив ими тело пилигрима и подтянулся к нему, нависнув прямо над его лицом. Эйден отчаянно пытался отбиться ногами и яростно рычал в ответ, но все было бесполезно. Одноглазая тварь разинула свою мерзкую кровавую пасть прямо перед лицом пилигрима. Вот она, Смерть. Лежать связанным на земле, в тёмном, жутком лесу, а над тобой смертоносное существо, готовое вот-вот тебя порвать на части, на фоне вой и рёв заражённых и слабый умирающий фиолетовый свет, а где-то в доме твой единственный родной человек так же беспомощно ожидает своей участи… Их с Хаконом мечта о совместной жизни на берегу океана пошла полным крахом. Это явно не тот конец, на который они рассчитывали. Неужели их история закончилась? Ещё и так нелепо? Хакон никогда больше не пошутит про их помолвку и не назовёт «малышом», а Эйден так и не признается на прямую ему в своих чувствах… По крайней мере, так думал Эйден, пока не увидел, как в голову охотника глубоко воткнулся топор и тот пал прямо на парня. Эйден успел отвернуть голову в сторону, чтобы кровь и всё остальное этой твари не попало ему в рот — скучал, малыш? — из-за спины охотника показалась до боли знакомая кровавая и наглая физиономия — Х… Хакон… засранец — С улыбкой на лице прохрипел Эйден, задыхаясь под тяжестью разлагающейся туши. Хакон оттолкнул тело охотника в сторону и помог приятелю встать на ноги — я и забыл, что такую сволочь, как ты, невозможно убить с первого раза — усмехнулся парень — как и со второго, да, малыш? — Хакон не терял возможности заигрывать с парнем даже в такой ситуации. На мужчину со спины набросился прыгун, однако Эйден, схватив друга за плечи и отведя в сторону, принял удар на себя. На Хакона напали кусаки, и он начал рубить им конечности. Прыгун повалил Эйдена схватив его за предплечья и прижав их к земле, пытаясь вцепиться нижней раздвоенной челюстью ему в шею. — да как ты меня заебал! — рыкнул пилигрим. Он смог оттолкнуть от себя вирала, помощью удара с двух ног. И когда прыгун отскочил, Эйден тут же встал и набросился на него. Схватив вирала на нижние челюсти, он яростно закричал и разорвал ему рот. Раненый и замученный Хакон едва стоял на ногах, но продолжал отбиваться от врагов. Среди всего этого месива снова прозвучал пронзительный рык. — блять, только не это… Хакон! Избавившись от врага, Эйден стремительно подбежал к Хакону, раскидав виралов и кусак по сторонам и подобрав одну еле живую УФэшку, схватил за руку и увел за собой. Охотник оказался жив, но с огромной кровоточащей раной в голове. Вскоре, пилигримы добрались до убежища. Эйден сразу швырнул приятеля в дом, получив при этом пару ударов когтями по спине и ногам. Прямо перед дверью парень оставил одну лампу, чтобы виралы не смогли пробраться в дом. Оказавшись в убежище, раненые пилигримы смогли запереть дверь, пока один закрыл дверь и держал её, а второй заставил ее рядом находящейся лавочкой. Наконец, они в относительной безопасности — идиот! — хватая друга за плечи, сердито крикнул парень — Нахера ты вообще ходил туда?! Я же сказал, что это был крикун! — но они разве не сидят в одном месте? Зачем ему выходить из пещеры? — пещеры? О Бооже, только не говори, что… — тут гнездо, Эйден! И охотник его охраняет от нас! Я видел их, пока ты спал — твою мать, Хакон! Ты! С твоими фокусами… Мы быстрее сдохнем! — ладно, ладно! Извини. Я снова облажался. Знаю. Успокойся только — мужчина осторожно подвёл кончики пальцев к щеке пилигрима, чтобы успокоить его, и это почти сработало, как вдруг резкий удар в дверь и мужчины подскочили. Виралов стало настолько много что они решили обрушить дом, лишь бы добраться до людей. В окнах заражённые выбили стекла и пытались просунуть руки внутрь, но уф-свет обжигал их. Взяв одну лампу с кухонной тумбы, мужчина взял Эйдена под локоть и медленно повел за собой в дальний угол дома, где полка с пластинками и проигрыватель — что ты делаешь? — настороженно спросил парень — а что ещё делать? Будем сидеть, ждать — вслед за этим, мужчина посадил Эйдена на пол, положив перед ним уф-лампы и топор. Сам он снова подошёл к проигрывателю и перевернул пластинку с джазом, чтобы заиграла уже другая музыка, а после подсел к парню, медленно взяв его за руку и слегка сжав её. — всё будет хорошо, парень. Обещаю — мужчина упёрся спиной в стену и подтянул к себе парня, тем самым заставив его уместиться межу ног старшего и и облокотиться спиной об его грудь. Обхватив его плечи, крепко обнял пилигрима и прижал к себе, несмотря на боли по всему телу, положив подбородок ему на плечо. В ответ Эйден положил свои дрожащие ладони на руки приятеля — Хакон… Я… Если это наша последняя ночь, то… — ты когда-нибудь бывал во Франции? — … ты, блять, издеваешься? — мы туда со второй женой хотели, но потом… потом разбежались. Но посетить Париж всё равно хотелось бы, а ты? Эйден смотрел на Хакона как на дурака и не понимал, что он вообще несёт. Но спустя пару секунд дошло, и он с улыбкой ответил — Германия. Видел фотографии и открытки всякие. Там дома красивые. Были Парень понял, что Хакон попросту пытается отвлечь себя и парня от этого ужаса во дворе, заражённые постепенно ломали двери и окна, но так и не смогли проникнуть внутрь. В доме всё тот же фиолетовый свет, тот же вечерний джаз, в сопровождении уличного хора виралов, хормейстер которого сам ночной охотник, и успокаивающий запах ромашкового чая — думаешь, мы доживём до утра? — устало спросил парень — разумеется, малыш — с теплотой ответил мужчина, подарив пилигриму несколько не менее тёплых поцелуев в шею — мы выживем, обязательно выживем А тем временем, треск ломанных досок двери усиливался, рычания громче, и одна уф-лампа уже погасла…