К океану, малыш...

Дождь со временем перешел в мелкую морось. Собравшись и выстроив примерный маршрут, пилигримы отправились дальше. В лесу ещё блуждали некоторые заражённые, те, кто немного устойчивее к дневному свету, но они не представляли собой опасности для людей. Таких с лёгкостью можно вырубить с нескольких ударов, но тратить силы и время на них мужчины не особо горели желанием, поэтому товарищи просто обходили их стороной. Пройдя несколько километров под шум листвы и рыки виралов, они вышли к небольшому оврагу. Вокруг всё те же хвойники, а в самом овраге встречались поломанные деревья. Эйден пошёл первым к спуску в овраг, подав руку старшему, как джентльмен подаёт руку девушке. Всё же Хакон был сильно ранен, даже серьёзнее, чем Эйден, и поэтому парень постоянно следил за ним и пытался поддерживать в случае чего. Плотная перебинтовка и сшитые раны сковывали движения мужчины, что сильно раздражало его — как ебаный овощ — проворчал старший, плетясь за младшим — да ладно тебе, старина, это ведь временно — пытаясь его успокоить ответил Эйден — ты только не делай резких движений, иначе с тебя песок начнет сыпаться — заткнись, Эйден — рявкнул Хакон, взяв сухую ветку и швырнув ее в сторону парня, а после приложил руку с своему боку и немного потёр его. Увернувшись от ветки, Эйден усмехнулся, но увидев раздраженное и взволнованное лицо Хакона, подошёл к нему и осторожно приложил ладонь к его щеке, успокаивающе поглаживая её — могу тебя понести на себе, хочешь? — ещё чего не хватало — Хакон схватил Эйдена за руку и резко отвёл от своего лица, опустив ее вниз, но не выпустил из своей руки. Младший осторожно взял старшего за вторую руку, примкнув лбом к его лбу  — Хакон, я понимаю, тебе сейчас очень больно и тяжело. Прошу, потерпи немного. Что я могу сделать для тебя?  — хватит, Эйден, я не беспомощен, ясно? — ты злишься — какой ты, блять, наблюдательный — набрав воздуха в лёгкие и с дрожью выдохнув, мужчина шагнул вперёд, оставив парня позади себя — пошли уже! За время, проведённое вместе, Эйден гораздо лучше стал понимать Хакона. Он понимал, почему старший так себя вел, поэтому не держал на него обиды. Хакон попросту не хотел показывать свою слабость и уязвимость перед младшим, и его сильно огорчал тот факт, что он не может этого делать. Он слаб. Ему больно. Он хотел сдаться. Эйден тихо подошёл к товарищу и уткнулся лбом ему в спину, медленно положив ладони на его предплечья и и бережно поглаживая их — мне ты никогда не казался слабым. Слабые… Сдаются, и забивают на всё, в том числе и на свою жизнь. А ты боец. И вместе — парень боднул мужчину в спину и, вздернув головой, положил подбородок ему на плечо — вместе мы всё преодолеем. Вот увидишь, мой герой Хакон улыбнулся, приподняв один уголок губ и примкнув головой к виску парня — спасибо, родной Эйден бережно взял мужчину за руку и повёл за собой, уже не спеша блуждая по лесному оврагу, в дальнейшем не обронив ни слова. Хотя, им не обязательно было говорить о чём-то, им достаточно было просто наслаждаться компанией друг друга, а так же природой. Эйден порой забывался и ускорял шаг, вследствии чего Хакону приходилось тихонько отдергивать его, чтобы тот не спешил. На пути им попадались деревья причудливой формы, им даже повезло обнаружить несколько кристаллов. Эйден периодически останавливался, чтобы собрать растительность и мёд, которые в дальнейшем можно применить в лекарственных целях. Мёд в качестве заживляющего средства, настой ромашек — замена антисептику. Ну, и чтобы можно было попить чай, разумеется. Пока парень собирал растения, Хакон молча наблюдал за ним, оперевшись спиной к какому-либо дереву в своей любимой позе со скрещенными руками, внимательно разглядывая младшего. Он вспомниал то время, когда работал на Вальца, и то, как Эйден пощадил его дважды, хотя Хакон предоставил ему массу проблем. Что движет пилигримом, который простил ему столько косяков? Простая человеческая доброта? Или нечто большее? Тем не менее, Хакон для себя сделал такой вывод: он не заслужил Эйдена. И чтобы это сделать, нужно приложить уйму усилий. Даже если придется распрощаться со своей жизнью ради него. Мужчина резко ввел одну руку в карман штанов, и с облегчением вздохнул, обнаружив, что содержимое на месте, и вернулся в первоначальное положение. Эйден закончил со сбором и подошёл к Хакону, протянув ему руку, на что тот улыбнулся и ответил тем же. Сцепившись, они пошли дальше. По итогу, они вышли на окраину леса, перед которой располагалось просторное поле с лавандой и ромашками, а по середине поля, на небольшой возвышенности, стояло одинокое дерево. Раньше здесь были ровные ряды лаванды, но, спустя годы, поле заросло травой, ромашками и некоторыми другими луговыми цветами. И это не портило вида, наоборот, радовало глаз такое изобилие ярких красок. Морось прекратилась, а тоскливое серое небо сменилось на серо — голубое, с обилием кучевых облаков, среди которых проскакивали лучи солнца. Пилигримы были очарованы предстоящим перед ними пейзажем. Посмотрев на небо, Хакон тихо произнёс — так вот какого цвета твои глаза, Эйден — вслед за этим мужчина перевёл взгляд на парня — небо после дождя Эйден смущённо улыбнулся и покраснел, поблагодарив мужчину за комплимент. Эйден вообще редко слышал в свой адрес что-то хорошее, а если и слышал, то не придавал этому значения. Он слышал о себе в основном плохие вещи, особенно в этом плане были щедры ренегаты. Он до сих пор не особо понимал как реагировать на теплые слова, чего не сказать о тактильных ощущениях, к которым он достаточно быстро привык. Безусловно, Хакон сумел расположить к себе парня ещё при первой встрече, уже тогда Эйден тянулся к старшему. То он похлопает по плечу старшего, то тот потянет к нему руки. Но сейчас… Сейчас совсем другие ощущения… Подтянув за собой товарища, Эйден шагнул вперёд к одинокому дереву. Пробираясь сквозь заросли цветов, пилигримы проводили руками по цветам, и те, в свою очередь, мягко щекотали подушечки пальцев и ладони товарищей — подожди — Хакон резко остановился и отпустил парня, а после развернулся к нему спиной — что-то случилось? Ты в порядке? — да, в полном! Просто… — вдруг послышался резкий звук режущего лезвия, и Хакон повернулся к Эйдену с небольшим букетом, преимущественно лаванды и несколькими ромашками, в руках — вот, это тебе. Тем более ты ведь собираешь всякие травы От неожиданности Эйден усмехнулся и приподнял брови. Приняв букет, он спросил — Хакон, что происходит? — разве должно что-то произойти, чтобы я смог порадовать тебя? — мужчина обвил руками талию парня и немного подтянул к себе, вслед за этим прикоснулся губами к его шее, там, где прощупывается пульс. По телу пилигрима словно прошел ток. Эйден вздрогнул, с дрожью вздохнув, и оттолкнул от себя старшего, оставив того в недоумении. — прости, старик, но не сейчас — улыбаясь сказал младший и направился к дереву. Мужчина лишь пожал плечами и последовал за ним. Добравшись до дерева, Эйден снял с себя сумку и положил на землю, а сам упёрся спиной к стволу дерева. В это время Хакон пришёл к парню с ещё большим букетом цветов — не хватает только кольца обручального — с сарказмом сказал младший — как-то ты не подготовился — извините, не успел обратиться к местному мастеру Вручив парню большой букет и осторожно уселся рядом, скинув с себя рюкзак. Эйден приподнял уголок губ и вытащил с букета два цветка, а затем, сделав из одного петлю и обмотав по кругу стеблем цветка, сделал на подобии кольца из ромашки, и сделал то же самое с цветком лаванды. Хакон с интересом наблюдал за действиями младшего. Наконец, сделав кольца, Эйден взял Хакона за левую руку и аккуратно надел на безымянный палец кольцо с лавандой, далее протянул кольцо с ромашкой, чтобы тот надел на него, и старший сделал это. После этого они взялись за руки и молча взглянули друг другу в глаза, а спустя пару секунд громко засмеялись. Рассматривая поле, Эйден чуть позже осторожно подтянул Хакона к себе, расположив мужчину к себе спиной, и уложил на одну ногу, следом положил одну руку на голову мужчины, а вторую на грудь. Вдруг Эйден спросил — почему Франция? От взрыва вряд ли что-то осталось. Сомневаюсь, что ты сейчас там встретишь горячих француженок. — я этого хотел будучи помоложе. А сейчас просто хотелось бы воплотить давнюю мечту — старший немного задрал голову и посмотрел на парня — я бы хотел посетить собор Парижской Богоматери — собор?! — младший вздрогнул, услышав это слово и на секунду замер — эй, ты чего так вздыбился? — кажется, у меня теперь неприязнь к соборам. В Городе приходилось сражаться со всякой тварью в них — парень перевел взгляд на Хакона и заметил недовольную физиономию старшего — прости — ну а ты? Почему Германия? Парень улыбнулся — честно? Сам не знаю. Разве что немецкое пиво. Раньше проводились интересные фестивали — а, Октоберфест. Море пива, девушки в красивых костюмах Парень нахмурился и отвёл голову в сторону — интересно, как бы ты выглядел в корсете, чулках и короткой юбке? — заигрывающе спросил старший. Младший, не глядя на мужчину, медленно повел руку от груди к шее, где расположены лимфоузлы и слегка сжал их — а ещё в Германии красивые соборы — продолжил мужчина — Хакон! — парень рыкнул и вонзил пальцы под углами нижней челюсти, от чего тот, стиснув зубы, прогнулся в спине и засмеялся, следом взял Эйдена за руку и отвёл от своей шеи к своим губам, поцеловав запястье. Небо окрасилось в ярко- голубой цвет, а число облаков уменьшилось. Они были похожи на белую сахарную вату или взбитые сливки. Это похоже на дракона, а это на козу. А вон то на большую черепаху. Хакон позабыл о боли, а Эйден о тревожных мыслях. Всё-таки каким-то образом товарищи лечили друг друга. Благодаря совместным разговорам, шуткам и прочим, все невзгоды уходили на задний план. Эйден мягко перебирал волосы старшего, а так же плавно вел пальцами по шее, ключицам и груди мужчины, заводя пальцы под одежду и бинты. Все эти действия вызывали у Хакона приятную дрожь. Даже лёгкая боль от прикосновений к ранам ему казалась приятной, о чем говорила его довольная улыбка. — черный кофе — резко сказал парень, развеяв тишину — что, прости? — с виски. Такой обжигающий ароматный чёрный кофе с виски Хакон в ответ кивнул головой, не особо понимая о чем говорил парень. Тогда Эйден перевел руку с головы на лоб мужчины и, плавно проведя большим пальцем по шраму на правой брови, продолжил — я говорю, что твои глаза цвета черного кофе с виски. Такие же чарующие и согревающие. — звучит довольно вкусно. Моё сравнение меркнет по сравнению с твоим. Хотя, знаешь… — Хакон приподнялся и, взяв парня за руку, сел рядом, упёршись спиной в ствол дерева — небо после дождя… Над океаном. Знаю, банально, но слушай. Океан, который хранит в себе множество тайн. Океан, спокойный или бушующий, со штормом. И молниями — Хакон кинул взгляд на Эйдена, намекая на его припадки и приступы заражения, когда тот покрывался прожилками, а глаза загорались белым, словно наполнялись молнией— но он не перестает от этого быть прекрасным, верно? — значит… Мои глаза - цвета океана? — получается так. Ты - мой океан, Эйден