Суметь выжить

      Астория сама не замечала, как менялось ее мышление. Полученные при принятии знания укоренялись, вызывая соответствующие изменения во взгляде на жизнь, на людей, на происходящее. Лихой наскок на базу, который планировал Гарри, не был одобрен на совете семьи, именно потому, что означал войну. Юный герцог просто не подумал о том, как защитить других оставшихся волшебников от, например, ядерной бомбы.       — Хорошо, — согласился Гарри, расслабившийся в руках поглаживавшей его Гермионы. — Ваши предложения?       — Первый вариант — отловить всех во внерабочее время, — задумчиво произнес Марк Грейнджер. — Но он тоже убыточный. Легче всего… А узнай-ка, есть ли артефакт, могущий отличить мага от не мага?       — А зачем артефакт? — удивилась Гермиона. — Просто сделаем колдографию пострашнее, зачаруем и…       — Лучше объемную иллюзию, — посоветовала Астория, — и именно пострашнее, чтобы маг просто рефлекторно дернулся.       — Угу, а мы умеем объемные иллюзии делать? — поинтересовался юный герцог.       — А библиотека нам на что? — ответила вопросом на вопрос Гермиона. — Пойдем, поищем.       — Это правильно, — задумчиво произнес Гарри. — Ты поищи, а я пока займусь скелетами. Как-то же они магов определяют?       — Я с тобой, — проинформировала Гермиону Астория.       Девушки закопались в книги, а Гарри пытался разобраться с механизмом определения магов у скелетов. Покидать крепость всем троим не хотелось категорически, поэтому нужно было хорошо думать. Пока скелеты натаскали в гостевое крыло крепости около двух десятков детей, чьи родители погибли или отказались от них, со взрослыми все было намного сложнее — чаще всего они обнаруживались в бою, не давая скелетам подойти. Все-таки маггловское огнестрельное оружие было скелетам опасно. Оно, конечно, не могло убить то, что было и так мертво, но нарушало целостность скелета, тем самым выводя его из строя на некоторое время.       Услышав тихое рычание сзади, юноша моментально развернулся и запулил всем, что помнил и знал, в медленно надвигавшегося на него главного героя фильма «Чужой». Причем сделал он это, не раздумывая и на рефлексах. Лишь потом пришел в себя и отремонтировал все, что порушил, порадовавшись, что не использовал Бомбарду. Поняв, что девушки нашли-таки, что искали, и стараясь не смотреть на замершую страхолюдину, Гарри потребовал себе чего-нибудь, чтобы запить стресс. С бокалом вина в руке можно было чудовище воспринимать уже спокойнее.       — Ну что, — поинтересовался голос Гермионы. — Достаточно страшное?       — Ты меня чуть до инфаркта не довела, — признался Гарри. — Достаточно, можете запускать.       — Это ты еще вариант Тори не видел, но нам нужно допросить, а не убить, — улыбнулась появившаяся рядом с юношей герцогиня.       — Сначала давай твой попробуем, — Гарри обнял девушку, пробежав пальцами по аппетитным выпуклостям.       — Сначала дело, а потом сладкое, — заметила Гермиона. — Не возбуждай меня, а то я думать не могу. Пихаем образ в артефакт, устанавливаем и наблюдаем скелетиком?       — Наблюдать будем вот этим, — показал Гарри на подлетевшую большую черную стрекозу. — Ночью незаметна совершенно. Да и вечером тоже не особо, на фоне дерева-то. У нас, кстати, есть два часа…       — Два часа — это хо-ро-шо, — пропела направлявшаяся к спальне девушка.       А пока Певереллы были заняты друг другом, Тори листала книги, пытаясь найти информацию о том, как можно вернуть ноги. Варианты, которые она видела, были так себе — это или протезы, или смена тела. Девочка надеялась на то, что можно именно отрастить новые ноги, несмотря на то что произошло. Очень хотелось спросить совета, но было просто некого — на стенах не было даже портретов.       В постели лежали запыхавшиеся Певереллы… Они отдыхали после того, как довели друг друга до пика, наслаждаясь покоем, когда девушка спросила:       — Муж мой, а с предками знакомиться когда пойдем? Обидятся же.       — Эти могут, — вздохнул Гарри. — Да вот сейчас и можем. Только надо Тори забрать, чего-нибудь перекусить и артефакт разместить.       — Значит кушаем, берем Тори и вперед, к предкам? — улыбнулась Гермиона. — Я так тебя люблю! Ты просто не представляешь себе, как.       — Я тебя тоже люблю, — юный герцог обнял свою любимую, поглаживая ее так, что та снова начала распаляться.

***

      Въезжавшие в Галерею Предков молодые люди заставили враз загомонившие портреты замолчать. Сотни глаз смотрели на тех, кого представили герцогами Певерелл и принцессой Пендрагон, в абсолютном молчании. Видимо, такого предки молодых людей себе представить не могли.       — Кто посмел? — взревел центральный портрет, сверкая глазами. Тори и Гермиона испуганно вздрогнули, прижимаясь к Гарри, который обнял девушек, успокаивая.       — Маги посмели, — спокойно ответил он. — Нас с Мионой скормили троллям, а с Тори…       — Специальное наследование, — прошептал кто-то сбоку, и теперь уже на девочку уставились сотни глаз, не веря, что она могла пережить описанное в свитке специального наследования и остаться в своем уме.       — Эти маги уже уничтожены, — произнесла Астория. — Но люди оказались не лучше, впрочем, мы считаем, что агрессию людей вызвал маг.       — Меня зовут Антиох, — сообщил центральный портрет. — Расскажите нам все, что с вами произошло.       — В этой жизни или в обеих? — поинтересовался Гарри, вызвав напряженное переглядывание портретов. — Если в обеих, то Мионе лучше отдохнуть, а то она опять плакать будет.       — Видимо, несладко вам пришлось, потомки, — вздохнул Антиох Певерелл. — Расскажите про эту жизнь, а потом герцог просто сольет свои воспоминания в чашу, и мы увидим.       — Так может сразу слить? — поинтересовался Гарри. — Проще же будет.       — Хорошо, — кивнул Антиох. — Чаша возле моего портрета. Позови сюда своих наставников.       — У нас только родители, — произнесла Гермиона. — Они магглы, но…       — Это неважно, кто они, — ответила какая-то дама с красивого портрета, увитого розами. — Антиох просит позвать тех, кто учит и защищает вас, пока вы не вступили в пору самостоятельной жизни.       — У нас нет наставников, — тихо проговорила Тори, отлично понявшая, о чем их попросили.       — Как нет? — удивился мужчина. — Совсем?       — Совсем, — кивнул Гарри.       — Но… — какой-то мужчина чуть не выпал из рамы… — Как же так?       — Давайте ваши воспоминания и приходите через три часа, — спокойно произнес Антиох Певерелл.       Гарри, Гермиона и Тори выгрузили серебряные нити воспоминаний в большую чашу, полностью ее заполнив. Потом девочка как-то длинно всхлипнула и разрыдалась. Гарри и Гермиона сразу же обняли ее, не обращая ни на кого внимания. Юная герцогиня гладила свою рыдающую сестру по голове, стараясь успокоить ее, а на это смотрели со стен великие и не очень предки. Они смотрели и не могли понять, как так случилось, что дети прошли через боль и страдания, и рядом не было никого.       Антиох сначала смотрел на жизнь принцессы, увидев ее жизнь с детства. Девочка решила, видимо, ничего не скрывать, поэтому Певерелл видел, что случилось с ней, с Певереллами и со всей Магической Британией. А потом настал черед воспоминаний этих двоих. И воспоминания о том, что сделали маги со своими детьми, а потом и с этими двумя… Воспоминания о ночи перед казнью, заставившие рыдать все женские портреты галереи, такой искренней любовью и нежностью веяло от них. И сама казнь, заставившая сжимать нарисованные кулаки и скрипеть нарисованными зубами. Дети имели право на месть. А потом принявшие их магглы, ощущение собственной нужности, важности и… снова предательство.       — Мы научим принцессу ритуалу, — решил Антиох. — А детям… Пришло время наставников из гробницы.       — Но это же на крайний случай, — проговорил рядом висевший портрет.       — Сейчас как раз такой случай, — отрезал Антиох. — Настало время для тех, кого мы не хотели бы будить никогда.       — Да будет так, — ответили ему все портреты. Магия рода Певерелл взбурлила, открывая путь в реальность новым наставникам троих детей, какими бы взрослыми они себе ни казались. И когда открылась неприметная дверь справа, вступивший в зал рыцарь в черных доспехах подал руку даме в белых.       — Зачем вы открыли путь хранителям равновесия? — поинтересовался рыцарь.       — Воспоминания детей в вашем распоряжении, — упавшим голосом ответил Антиох. Эти двое были в состоянии уничтожить весь мир. Но именно они были единственно возможными наставниками для тех, кто своей жизнью и не дает умереть всему их миру, ибо Госпожа обманывать не станет.

***

      — Значит, вы наши наставники, — вздохнул Гарри, глядя на мужчину в черном и женщину в белом. — Просьбу можно?       — Говори, герцог, — на спокойном лице мужчины не отражалось ни одной эмоции, но в голосе слышалась улыбка.       — Если решите… — юноша вздохнул. — Если решите девочек наказать, то лучше меня, хорошо?       — Что за звери тебя воспитывали, парень, — с тоской в голосе произнес наставник. — Наставник должен научить, не заставить, не испугать, а научить, понимаешь?       — Понимаю, — кивнул Гарри. — Но, все же…       — Вы пережили такое, что любое наказание покажется щекоткой, — мелодичный голос женщины разорвал тишину зала. — Мы не видим нужды в наказаниях, мальчик. Вы действительно должны научиться.       — Спасибо, — прошептала уже испугавшаяся Астория. Женщина в белом подошла и обняла девочку, которой вдруг стало так тепло и спокойно, как было только на руках у мамы Эммы.       — Прошлое прошло, — произнесла женщина. — Теперь у вас впереди взросление и трудные решения, особенно у тебя, принцесса.       — Почему? — удивилась Тори.       — Королева Великобритании нарушила наш древний договор — не трогать тех, кто добровольно пришел к ней, — произнес мужчина. — Теперь тебе решать.       — Что решать? — Астория совершенно не понимала, о чем говорит наставник.       — Ты поймешь, — утвердительно произнес мужчина. — Показывайте, что успели натворить.