Кошмар Бряк

Дистрикт 13 был слишком серым по сравнению с Капитолийскими улицами, которые были полны людей во всевозможных цветах. В Капитолии было светло, ряды домов часто прерывались зелеными парками или площадями. В 13 все сливалось в одну серую массу, в которой все настолько одинаковое, что потеряться было уж слишком легко. У Эффи от этого голова болела. Каждый раз когда ей нужно было ориентироваться по этим темным коридорам, она рано или поздно поворачивала не туда. А это происходило часто, ведь она настаивала на том, чтобы каждый чертов день ходить к Хеймичу, пока тот отходил от алкоголя. Это зрелище было не из приятных, но она не хотела оставлять его наедине со своими пьяными демонами. Эффи часами сидела у его кровати, держа его за волосы когда он блевал вокруг всего, что лежало на полу. Тринкет даже не жаловалась на испорченные туфли (если это чудовище из 13 можно было назвать туфлями), она лишь смотрела на них с отвращением и гладила Хеймича по спине. Когда врачи насильно выгоняли её из комнаты, Эффи запиралась у себя и работала над своим дорогим проектом, над светло розовым платьем (впервые увидев ткань, Хеймич сравнил её с цветом лица Эффи, когда та краснела под этими слоями белой штукатурки), которое она шила по последним дизайнам которые ей предложила Порша. Эффи знала её недолго, но умение стилистки попадать в целевую аудиторию её поражало. Она могла следовать видению Синны так, что казалось, будто у них один мозг на двоих, но в тоже время показывала Эффи самые воздушные и светлые дизайны о которых только можно подумать. За тот год между играми они успели подружиться, и не раз они оказывались на чьей-то кухне, с бокалами вина в руках, и разговаривали о том, о чем возможно было. Они никогда не говорили о том, как аккуратно нужно себя вести, никогда не говорили о том, что их на самом деле волновало. Порша просто иногда показывала Эффи дизайны с которыми она помогала Синне и её воздушные дизайны, которые «Были бы тебе абсолютно к лицу, Тринкет», а Эффи восхищалась ими, говоря о том, как все вокруг бы ей завидовали, и редко говорила о том, как 12 дистрикту повезло с такой компанией людей (она тогда даже не представляла что происходит там, за пределами игр, что дети добавляют свои имена все больше и больше раз чтобы прокормить свою семью, своих родственников которые от них зависят). Услышав о смерти обоих из стилистов, Эффи поклялась что сделает всё возможное чтобы это всё было не зря, и как только Плутарх показал ей заветную папку, её глаза упали на эскиз розового платья, которое она знала что должна была закончить. Раздобыть ткань было почти невозможно, да и ради иголки ей пришлось выпрашивать письменное разрешение на использование оружия (это звучало так абсурдно, по сравнению с тем что в Капитолии чуть ли не у каждого её знакомого был полулегальный пистолет в шкафу), но это того стоило. Возвращение Катнисс дало Эффи возможность заполнить эти серые будни чем-то новым, наконец-то приложить свои руки к делу, да и увидеть знакомое лицо было самым лучшим, что происходило за последний месяц (если не считать факта того, что Хеймичу становилось лучше). Все свое время Эффи вливала в то чтобы помогать восстанию, чтобы помочь Катнисс стать той, которой все вокруг хотят чтобы она была, как никак у Эффи это выходило лучше чем у многих. Правда когда Хеймич вернулся в строй и уверил всех что лучше будет дать девочке быть собой, все её великие планы пошли коту под хвост. Её помощь им нужна была меньше и, не без усилий Хеймича, которому было понятно, что рано или поздно Эффи без дела станет не сколько Эффи, а сколько какой-то пустой оболочкой, Плутарх занял её бессмысленным перебиранием бумажек. Между этим, работой с Катнисс и платьем Порши у Эффи не оставалось времени волноваться о Пиите и других заложниках Капитолия, поэтому к тому моменту когда их спасли, чувство вины о том что она о них не волновалась мирно поселилось у неё в груди. Они выглядели жалко. Энни казалась более испуганной чем раньше, единственное что держало её на плаву был Финник, который отказывался отходить от её постели пока врачи не выгнали его насильно. Он чем-то напоминал Эффи себя, когда она была готова проводить ночи возле Хеймича пока он блевал часами. Джоханна выглядела такой хрупкой, потерянная масса и волосы делали её такой маленькой, но в глазах оставалась эта искра которая делала Джоханну той Джоханной, которая ненавидела все вокруг. Бедный Пиита не был похож на себя. От этого доброго, харизматичного пекаря, который был влюблен по уши не осталось ни следа. Только злая оболочка, полная чистой Капитолийской ненависти, лишенная всего что ему дорого. Если раньше у неё были хоть какие-то сомнения, то сейчас она могла с уверенностью сказать, что не вернется в нынешний Капитолий, чего бы это не стоило. Эффи редко спала в 13. Тревожность и волнение, на пару с измененным окружением не давали ей спать. Первые месяца были особо трудными – когда человек который тебе дорог каждый день чувствует себя ужасно и ты не можешь ничего с этим сделать, ты не можешь не волноваться. Позже, когда он чувствовал себя лучше, Хеймич просто приходил к ней по ночам и беззвучно ложился в кровать, заключая её в своих объятиях. Эффи была не против, чужое тепло никогда не было лишним. Правда в последнее время он был слишком занят и ночи проводил в командном отделении, чтобы ничего не пропустить и Эффи (очень неохотно, как она давала понять всем, Хевенсби был готов поклясться что рано или поздно он её придушит), приходилось засыпать одной. Ей редко что-то снилось, пустоты в голове было больше чем достаточно. Но только не сегодня, за пару дней до свадьбы Финника и Энни, когда Хеймич снова ночевал не с ней, а на свободной кровати лежало почти законченное розовое платье и почти готовое свадебное платье лежало на столе. Поэтому Эффи уснула от усталости, одна в своей серой комнате. Она стояла в толпе людей, которые перешептывались о том, что Эффи не могла услышать. Толпа медленно двигалась вперед, дышать становилось сложнее с каждой минутой. Они были в тринадцатом – такие серые стены были только там. Вокруг никаких знакомых лиц, только масса однотонных прохожих. Чем дальше они двигались, тем лучше Эффи могла разглядеть куда они идут. Впереди – серая знакомая дверь, за которой виднелись ряды двухэтажных кроватей. Бункер на нижних этажах 13. Внезапно, будто подтверждая её догадки, гул сирен разрушил эту тишину. Толпа начала паниковать. Все вокруг начали спешить, пытались протолкнуться к двери. Локти попадали людям в лица, дети кричали когда родители отпускали их руки. Эффи просто шла за толпой, пытаясь не поддаваться панике. В прошлый раз когда такое произошло, она свернулась в углу комнаты, прям на полу, пока Хеймич не нашел её и успокоил. Эффи почувствовала чью-то руку на своем плече. -Эй! Бряк! Подвинься – сказал абсолютно незнакомый голос, отталкивая её в сторону. -И в правду, Бряк, пропусти тех кто этого заслуживает больше – подхватил другой голос. Теперь они заглушали вой сирены. Бряк! Бряк! Бряк! Толпа приближалась все ближе и ближе к двери, проем в которой становился всё меньше и меньше. Эффи становилось всё сложнее и сложнее ходить. Бряк! Бряк! Бряк! До того как дверь закроется оставались считанные секунды. Бряк! Бряк! Бряк! Дверь закрылась. Толпа перестала быть толпой. Только пару десятков людей остались. Включая Эффи, вокруг которой все собрались. -Это всё твоя вина что мы умрём, Бряк! Голос сказавший это был до боли детским. Эффи его сразу узнала – девочка трибут из её первых игр с Хеймичем. Все лица вокруг оказались мертвыми трибутами. Дети накинулись на неё со всей мочи. Было больно, ей не оставалось ничего кроме как кричать. Эффи проснулась от того, что Джоханна Мейсон трясла её за плечи. -Тринкет да проснись ты нахуй! Их глаза встретились, и Эффи перестала трястись, а Джоханна убрала свои руки с чужих плеч. -Тринкет, ты чего разоралась так, будто тебя режут? – на удивление, голос Мейсон казался в какой-то степени взволнованным. -А ты что у меня в комнате делаешь? – из всех людей в 13 дистрикте, Эффи ожидала увидеть кого угодно, но не Джоханну Мейсон, которая неприкрыто смотрела на Капитолийку так, будто она не думая прирезала бы её своим топором. Мейсон отказывалась смотреть Эффи в глаза, будто думая, стоит ли ей доверять или нет. -Ну ты блять так орала что у меня слышно было, не понимаю хули никто раньше меня не пришел. -Твоя комната в другом крыле, ближе к командному блоку чем ко мне. -Я просто мимо проходила, чего ты так доебываешься. Лучше рассказывай чего так орала и я отъебусь. -Фи, где твои манеры, Джоханна? Мало того, что врываешься ко мне в комнату посреди ночи, так ещё и требуешь чего-то. – Не смотря на усталость, Эффи всегда была готова давать лекции о манерах, не зря же она годами доводила свои до идеала. В ответ Джоханна лишь на удивление грустно посмотрела на Эффи, сжимая что-то в своей руке. Внезапно в голове что-то щелкнуло. Раньше, когда Эффи пыталась прятать от Хеймича алкоголь и он тратил часы ночью на поиски, если она застукивала его у тайника он всегда сжимал карман, в котором он прятал бутылку ладонью, будто защищая от чего-то. Да и сама Эффи, пряча от Хеймича пачки сигарет сжимала их в своем кармане -Морфлинг? – голос Эффи стал серьезным, полным заботы и волнения. Даже если Джоханна не самая приятная личность, она не заслуживает этого всего. Мейсон кивнула. -Я хотела спиздить чуток со склада, я слышала они его в военные госпитали переправляют и пару тройку пачек им будет не жаль. Доктора решили, что полностью у меня его забрать охуенная идея. Я месяц на нем жила, Тринкет, каким хуем я должна без него резко нормально существовать? -Они в 13 не имеют ни капли гуманности по отношению к зависимостям. Хеймич месяцами блевал в пустоту, а доктора к нему почти не заходили. -У него по крайней мере был кто-то, кому не похуй. Ей богу, вы выглядите как Финник и Энни на стероидах. Дай угадаю, они тебя выгоняли насильно от него? Мне Финник постоянно о таком жалуется. Заебал. А я то одна, со мной сюсюкаться никто не будет. Даже волосы никто не придержит. Эффи хотела что-то сказать, но понимание того, что Джоханна права, останавливало её. Мейсон напоминала ей Хеймича когда они только познакомились. Он отталкивал от себя всех кого можно, делая вид что ему нравится это одиночество после того, как Сноу убил всю его семью. Подпустить кого-то близко к себе было сложно и страшно. Эффи сама не поняла как у неё это удалось. -Но не обо мне это всё. Ну что же Тринкет, схуяли ты так разоралась? Я не уйду пока не узнаю. -Кошмар просто. Джоханна иногда была такой невыносимой. -Ууу кошмар. Какие кошмары тебе сниться могут? О том, что Хеймич не дал что ли? Или о том, что в магазине нет нужных туфлей? Она бы не отстала по другому, поэтому Эффи ей все рассказала. Джоханна слушала с заинтересованным лицом, будто она была ребенком которому читают сказку. В конце истории комната наполнилась смехом. -Ну ты даешь Тринкет. Или стоит сказать Бряк? Ладно, не суть. Ты такая смешная, не понимаю что Хеймич в тебе нашел. Эффи не успела ничего сказать в ответ – Джоханны и след простыл. Через пару дней Эффи танцевала с Хеймичем на свадьбе. Через пару недель Эффи сидела с Хеймичем в команде, смотря на то, что происходит в Капитолии, на тех улицах на которых она росла но любви к которым она не питает. Смотрела как дети умирают на экране. Опять плакала ему в плечо. Через пару месяцев Эффи провожала Хеймича и Катнисс обратно в 12. -Не будь незнакомцем, Эффи. Через пару лет Эффи переехала в 12, к Хеймичу и детям.