Внутри тебя - 2

МАЮ

      После ссоры они с Эваллё разошлись по разным комнатам. Никому не хотелось продолжать перепалку при Фрее. Сестра выглядела не сильно удивленной, и это вывело из себя еще больше: у него что, на лбу написано, что он сохнет по Эваллё?       — Я так понимаю, родители не в курсе.       Какая догадливость! Встретив более чем красноречивый взгляд, Фрея не стала лезть с вопросами, но все же последовала за ним в комнату. Маю забрался на кровать и демонстративно опустил ноутбук себе на колени, собираясь хоть немного поработать. Лучший способ отвлечься от того дерьма, что они с Эваллё только что вывалили друг на друга. Его всего потряхивало: неужели Эваллё думал, что он спокойно воспримет новость об учебе за границей?       Внутри все так и клокотало от злости.       — Можно, хоть ты не будешь меня доставать? — раздражено бросил он девушке. Знаешь, про тебя родители тоже многого не знают, — хотелось ему огрызнуться.       — Да не вопрос, — задумчиво его оглядывая, произнесла Фрея. Все-таки у него золотая сестра, схватывает все с полуслова. — Расскажешь, когда мозги снова встанут на место.       С тех пор, как они с Эваллё начали встречаться, ни разу не доходило до серьезной ссоры. Каждый старался сгладить острые углы, и любой конфликт решался сам собой. Но сейчас все было по-другому. Они как будто перешли на новый уровень отношений.       Тем же вечером, закончив работать с аудиодорожкой и сбросив ту Сатину, Маю долго не мог заснуть. Никто из них так и не сделал ничего для примирения. Эваллё не спускался с третьего этажа, пару раз он громко врубал музыку, пока тетя не начинала возмущаться, что он мешает ей сосредоточиться. Маю чутко прислушивался к шагам наверху, пытался представить, чем занят парень. Пару раз Тина поднималась, чтобы отнести поесть, но сам Эваллё будто врос там корнями.       А что если у него снова подскочет температура, а рядом не окажется таблеток? Да нет, наверняка они есть. Он же слишком гордый, чтобы являть миру свою слабость.       В итоге он весь извертелся, не мог перестать думать о Эваллё.       На часах было уже поздно, но, заметив, что Селике онлайн, Маю все же набрал его номер.       Эта мысль пришла спонтанно. Маю возликовал. Вот оно — решение! Селике как-то упоминал, что у него есть знакомые — то ли он знает кого-то, у кого есть знакомые, стоящие на учете из-за своей башки. Он не назвал имен, но не это главное. В таком месте, как школа, под завязку напичканном гормонами, наверняка полно подростков с различными расстройствами, которые проходят терапию и нуждаются в лекарствах. Если у Маю водятся бабки, ему могут помочь. И по случайному совпадению, у него как раз водились бабки.       — Будет сделано. Деньги можешь перевести на карту, я сброшу тебе координаты. Жди на днях посылку. Только смотри, чтобы предкам на глаза не попалось.       Выслушав голосовое, Маю блаженно растянулся на широкой кровати. Одной проблемой меньше. Почему раньше не обратился к Селике?       Сумма оказалась приличная, но оно того стоило. Проведет несколько занятий и напишет пару рецензий. Пока каникулы, времени — вагон.       Все это ради благих целей. Он не хочет причинить вред своему парню или кому-то из близких. Ободренный новыми возможностями Маю решил перебраться на кухню и посидеть там некоторое время.       На кухне он достал из холодильника баночку йогурта и вскрыл упаковку с мармеладными мишками, собираясь пересыпать в йогурт. Уже разложил на обеденном столе айпад, телефон и наушники, заварил вкусный чай. Вдруг в коридоре раздались шаги. Звук доносился со стороны кофейни, со стороны парадного входа.       Душа ушла в пятки. Времени — 12:20 ночи. Кто же это?       Маю схватил телефон и с колотящимся сердцем вылетел в коридор. Сразу направился в кофейню, куда не заходил с самого начала болезни, боялся разнести инфекцию по всему дому.       Сердце подскакивало в груди. Догадки роились в голове — одна безумнее другой. Полиция, воры, профессор Стенвалль, съехавшие крышей фанаты отца… у которых почему-то оказались ключи.       — Черт! — воскликнул Маю от неожиданности, нос к носу столкнувшись с кем-то. У Сатина на пол-лица была черная текстильная маска, из-за которой он принял отца за постороннего.       Пару секунд они таращились друг на друга. Удивлению не было предела.       — Почему не спишь?       — А ты что здесь делаешь?       — Нужно кое-что забрать для Рабии по работе, ей понадобится уже завтра утром. — Довольствуясь подсветкой в коридоре и не зажигая света, Сатин направился в кабинет жены, расположенный в соседней комнате. — Решил заехать ночью, чтобы никого не будить. Но ты, ясное дело, еще не ложился.       — Ну раз приедешь — написал бы.       — Зачем? Я здесь на пять минут. — В кабинете Сатин наконец остановился и оглядел его: — Как самочувствие?       Маю пожал плечами:       — Ну так, горло першит, нос заложен. Температуры нет. Вроде как иду на поправку. — Чего нельзя было сказать о его ментальном состоянии.       Сатин удовлетворился его ответом и кивнул. Ситуация была и странной, и абсурдной, но отчего-то у Маю все сжалось внутри. Сатин приехал сюда из Хельсинки… он мог остаться хотя бы до утра.       — Никто больше не заразился? — спросил Маю.       — Нет, все в порядке. И в группе тоже никто, пока что.       — Даже Валто?       — А что Валто? Ему персональное разрешение?       — Да так… — пробормотал Маю. Он был так рад видеть Сатина, даже, пускай, тот заехал на пять минут.       Сатин зажег общий свет и со звоном бросил ключи на стол. Судя по всему, он не собирался задерживаться.       — Мы можем поговорить? Это не займет много времени, — медленно произнес Маю, немного волнуясь. Он больше не сомневался в необходимости этого разговора, но предстояла самая сложная часть.       Сатин искал какие-то документы среди папок и разделителей для бумаг. Он походил на грабителя: в черной одежде, маске и одноразовых черных перчатках, только кеды с зебра-принтом выбивались из образа. Сатин вскинул лицо и отвел волосы со лба.       — Если потом ты пойдешь в кровать и продолжишь лечиться, я согласен.       — Сначала мне нужно кое-что показать. Я про ночь после дня рождения Эваллё.       — Маю, давай сразу по делу.       Маю повел отца на второй этаж, в их с Рабией спальню. Он судорожно подыскивал нужные слова, но ничего толкового на ум не приходило: голова сейчас совсем не работала. В спальне Маю щелкнул по выключателю, и комнату залил свет. На стене слева, с той стороны, где обычно спал Сатин, больше всего пострадала отделка стены, обои были порваны и висели ошметками, дерево потемнело. Поврежденный участок находился под самым потолком. Стены незначительно пострадали в нескольких местах, сам потолок был не тронут. Но самое большое разрушение было в том месте, куда указал Маю.       У Сатина дернулся уголок рта.       — Ну и какого черта здесь было?       Сатин внимательно осмотрелся, он выглядел изумленным. Даже подошел ближе и коснулся испорченного участка.       — Ты был так занят сборами чемоданов, что не заметил.       — Да мне было не до разглядывания обоев.       Сатин спустил маску на подбородок.       — Это то, что ты мне хотел показать?       — Я просто думал, ты вернешь домой и мы все обсудим… — Маю открыл на своем телефоне папку, куда перенес все нужные снимки. — Завтра днем приедет доктор Хакола, и я бы хотел ему все рассказать. Он исследовал тот образец… Посмотри на эти ленты. Помнишь, похожая обвилась вокруг моей руки, у тебя такие же, только… прочнее.       Сатин забрал у него телефон и некоторое время вглядывался в фото. Маю специально поработал с настройками, чтобы добиться максимального качества.       — Я сделал эти фотки в тот же день когда заболел. Ты уже спал, я заходил к вам в спальню… Я что-то услышал и решил проверить. Эти ленты… Они сидят внутри, как часть тебя. Уверен, что доктор Хакола придумает что-то, если показать ему это.       Сделав выдох, Сатин опустился на банкетку в ногах кровати. Его зрачки расширились, должно быть, от шока. Он дважды откинул волосы назад, пытаясь собраться с мыслями.       Маю не сводил глаз с лица Сатина:       — Ты помнишь что-нибудь? Ты должен был что-то почувствовать.       Сатин казался окончательно сбитым с толку.       — Что это за дрянь? — Он ожидаемо не был готов к увиденному; именно поэтому Маю не хотел обсуждать это по телефону, ему нужно было лично поговорить с отцом. — Как это вообще возможно? Ничего не понимаю… Ты не мог сказать мне об этом раньше? Сколько времени прошло…       — Надо было тебе послать фотку? Ты бы решил, что я прикалываюсь. — В его голосе зазвучала легкая истерика: — Я пытался тебя разбудить, я сделал все, но ты не реагировал, мне показалось, что ты как будто отключился. Мне нужны были эти фото как доказательство. У существа, которое напало на меня и которое было в лесу, точно такие же… ты сам видел, и образец есть у доктора Хакола.       Маю подробно пересказал, что произошло в ту ночь, как пытался добудиться, как не хотел привлекать ничье внимание и устраивать переполох, как отрубился. Сатин слушал его не перебивая; на его лице застыло потрясенное выражение.       — Утром этого не было, — наконец пробормотал Сатин, он все еще вглядывался в изображение на экране. — Я ничего не помню.       Сатин перевел взгляд на Маю.       — Если мы не скажем об этом доктору Хакола, он не сможет правильно интерпретировать результаты. Ему нужно больше информации, а это, — Маю указал на свой телефон в руках отца, — обязательно поможет. Мы можем попытаться.       Сатин наклонился вперед и сжал пальцами переносицу, а потом взлохматил густые волосы. Маю уселся рядом.       — Как мне от этого избавиться? — этот вопрос Сатин задавал ему. Да откуда же он знал?       — Нужно, чтобы доктор Хакола, взял у тебя еще материал для исследования. Я не знаю как, но он, должно быть, в этом шарит.       — Перешли мне, — в конце концов произнес Сатин.       — Я еще раз завтра расскажу доктору мои симптомы и все, что я знаю. — Все, что я могу рассказать, — мысленно поправил себя.       — Тайсто присылал мне некоторые результаты, — Сатин потер лоб. — Что бы это ни было — оно очень живучее. Тайсто считает, что человеческий организм — идеальная среда для жизни этих клеток.       Маю сел ровнее и бросил взгляд на отца: он не помнил, когда в последний раз видел Сатина настолько уязвимым.       — Мы ведь можем доверять доктору Хакола?       — Да, разумеется. Но нужно еще понять, что напало на тебя и на Рабию.       — Конечно, — коротко обронил Маю, проглотив неприятный комок в горле. Конечно, папа. Предоставь это мне. Особенно теперь, когда стало известно о его потенциальном братике или сестренке, он собирался держать эту тварь еще дальше от своей семьи.       Сатин вернул ему телефон, затем опустил свою ладонь в черной перчатке поверх его руки и сжал.       — По-моему, тебе можно не бояться никакого вируса, если в твоем теле живет такой мощный…       — Паразит, ты хотел сказать? — Сатин еще раз обвел комнату глазами. — Иди спать. Разберусь здесь, когда вернусь. Комнатой займусь позже.       — Значит, ты покажешь доктору Хакола эти фото? — на всякий случай переспросил Маю. Он надеялся, что облегчение в его голосе не так очевидно. Он был слишком рад, что удалось убедить Сатина и не думал в тот момент ни о чем. Он словно забыл обо всем, обо всех своих других страхах и подозрениях.       — У меня нет другого выхода. — Сатин указал на его телефон: — Маю, ты не должен никому об этом рассказывать. Только мне и доктору Хакола, ты понял меня?       Решение рассказать обо всем доктору Хакола, их семейному врачу, человеку, проверенному временем, казалось наиболее правильным, и Сатин поддержал его. Маю держался за эту мысль, как за спасительный канат. Тайсто квалифицированный врач, специалист, на него можно положиться. Никто ничего не потеряет, если он скажет как есть, умолчав о другой особи, живущей в теле профессора Стенвалля.       

* * *

      

САТИН

      Неделя выдалась довольно спокойной: машина была куплена и оформлена на Рабию; они поздно вставали, заказывали завтрак в постель, если Сатин не был занят, обедали в городе, каждый раз в новом кафе, ужинали в ресторане гостиницы. Рабия работала из номера или шла в кафе. В гостинице также был спа-кабинет, куда она пару раз затащила его на массаж. Но большую часть времени Сатин был занят работой: репетициями, записью, рекламой, интервью, новыми проектами, устранением проблем и еще кучей всего. Они сделали уже несколько экспресс-тестов на вирус и все они оказались отрицательными.       Сатин вернулся в гостиницу глубокой ночью; Рабия уже спала, и он отнес папку с документами в гостиную, совмещенную с маленькой кухонной зоной. Там он задержался, чтобы проглотить таблетку от мигрени, которая начиналась от малейших перемен в атмосферном давлении. Чтобы не разбудить жену, забрал подушку из спальни и устроился на диване в гостиной. Поскольку им достались шумные соседи, Рабия спала в берушах, но он все равно старался двигаться бесшумно.       В ту ночь он долго не мог заснуть: вставал, ложился, наливал себе воды, несколько раз пересматривал фото, сделанные Маю. Часа два перечитывал сохраненные на телефоне результаты экспертизы, ища что-то новое, возможно, на что раньше не обращал внимания. Даже если бы это была скверная шутка, зачем сыну понадобилось вводить его в заблуждение?       Сатин застыл на диване, поднеся руку к голове и вцепившись в волосы. Он словно пребывал в трансе. Думая о своем, наблюдал, как занимается хмурый рассвет.       Его мир рушился. Тот мир, который он знал.       Он был уверен в том, что клетки внутри него проросли, а то, что на фото — это самое плохое развитие событий. Не столько волновало, откуда в его организме взялось чужеродное тело, сколько — как от него избавиться и какую угрозу оно может нести. От мысли, что его нерожденный ребенок окажется в одной комнате с такой аномалией, как он, пробирала дрожь. Он даже не способен контролировать себя. Эта тварь может вылезти из него в любой момент! Все может произойти во время концерта на глазах у тысяч людей…       Что самое поразительное, он не ощущал себя захваченным; в ту ночь, о которой говорил Маю, он ничего не почувствовал.       Подошел к мини-бару и достал бутылку виски, плеснул себе, прочистить немного мозги.       Утром, подремав от силы часа полтора, проснулся от света, бьющего в окна: уже окончательно рассвело, и тусклый утренний свет заполнил комнату. Все равно больше не заснуть. В голове мгновенно ожил их разговор с Маю, эти мысли так и варились в его голове всю ночь. Сатин сидел на диване, разглядывая свои руки, как дурак. Будто ждал, что появятся эти волокна… ленты, как их называл Маю. Всему должно быть разумное объяснение. Он не верил в призраков, не верил в сверхъестественное. Все можно было исследовать и понять с точки зрения науки.       Чтобы хоть как-то отвлечься, Сатин решил сделать то, что откладывал уже несколько дней.       Время в Нидерландах отставало на час. Возможно, парень еще спит.       — Алло, — отозвался сонный голос после череды гудков. — Wie is het? [Кто это?]       Похоже, спросонья Тео принял звонок не глядя.       — Привет, это я, — слушая собственные частые удары сердца, пробормотал Сатин.       — Аа… который час? Зачем ты звонишь? — прохрипел парень; в сонном состоянии его акцент всегда усиливался. Сатин сразу представил Тео голого в кровати, расслабленного, с растрепанными волосами, жмурящегося от яркого света.       Спина затекла после сна на диване; Сатин встал и подошел к кухонному островку, чтобы налить себе холодного лимонада. Мысленно он возвращался к бутылке виски из мини-бара.       — Хотел поблагодарить, — сдавленно произнес Сатин.       — Аа, — снова протянул Тео. — Не стоит. Просто, знаешь, совесть мучила, что я типа в курсе, что эта мегера сливала про нас инфу.       — Спасибо, ты очень помог, — произнес Сатин каким-то чужим голосом. Задержал лимонад во рту и проглотил.       — …Вау, мне это снится? Ты позвонил сам, чтобы поблагодарить? — Тео говорил с ленцой, слегка растягивая слова, будто получал удовольствие от своего представления, а потом неожиданно сменил тему: — Не помню, поздравлял ли я тебя с пополнением? Ну или с чем там поздравляют, пока ребенок еще не родился? Мне Лоуи сказал. Прикольно. В любом случае, я рад за тебя. Нет, вы с Рабией крутые. Честно. Бля, это что, снова подгузники? Ты вообще когда-нибудь менял памперсы? Я вот — нет. Надо спросить у брательника. — Сатин не пытался остановить Тео, молча слушая этот словесный поток. Не мог признаться даже самому себе, что просто наслаждался звуком его голоса.       Закрыл глаза и выдохнул: собирался уже сказать, что не держит на Тео зла.       Внезапно раздался сонный мужской голос, весьма приятный, в нем слышалась улыбка. Незнакомый парень отрывисто бросил что-то на голландском. Сатин понял лишь, когда Тео сказал: «Я разговариваю по телефону».       Казалось, что ему на голову выплеснули ведро ледяной воды.       Похоже, Тео говорил по громкой связи; послышались влажные сосущие звуки, и Сатина передернуло. Дыхание парня стало более тяжелым. Не став ждать, Сатин отключился. Тео перезвонил, но он сбросил звонок. Парень записал ему голосовое, но Сатин удалил не послушав. В полном изумлении швырнул телефон на диван.       Этот говнюк, кем бы он ни был, в этот самый момент сосал член Тео!       Вот значит как.       Теунис недолго страдал после расставания.       В глазах потемнело от бешенства. Сатин схватил стакан, в котором был лимонад, и швырнул о стену.       — Иди ты к черту!       Сердце яростно выскакивало из груди, кровь шумела в висках. Оперся рукой о подлокотник дивана, резко наклонился и обхватил себя за голову.       Вот интересно: Тео подцепил кого-то уже после того, как предложил ему потрахаться по старой дружбе? И кто этот сукин сын? Уж точно не тридцатисемилетний мужик с беременной женой и двумя детьми, за каждым вздохом которого следят папарацци.       С того дня, как разразился скандал с менеджером группы, он регулярно просматривал твиттер и группы, посвященные творчеству парня, отслеживал новости о его музыкальных успехах. В разговорах с женой он был откровенен насчет них с Тео, но умалчивал о своем интересе к жизни бывшего.       Если еще хоть несколько дней он проведет в четырех стенах, в этом сраном номере, он точно чокнется.       Днем у него было полно дел, но утром выдалось пару свободных часов. Ехать здесь было недалеко. Он намеревался встретиться с Тайсто, написал ему, что подъедет сам.       Но сперва закажет завтрак в номер, чтобы отнести его Рабии, и провести с ней хотя бы спокойные полчаса.       Он был слишком ошеломлен и поглощен собой, но сейчас мысли невольно вернулись к сыну. Маю выглядел расстроенным — и вряд ли причина тому злосчастные фото. После фестиваля они как мужчина с мужчиной сядут и обсудят все, что беспокоит Маю. Сатин слишком хорошо знал этот возраст и с ужасом ждал тех сюрпризов, которые мог преподнести ему ребенок.