Зви́зда

      «Не спать, не спать… Не спать!» — последние мысли мужчины, которого методично превратил в фарш друг.       Такемичи даже не пытается сглотнуть кровь во рту — рефлексы не срабатывают, тело уже не чувствуется полноценно. Оно вообще никак не чувствуется. — Ум-мирать не страш-шно, Ман-нджир-ро, — прохрипел Ханагаки чувствуя как тьма поглощает его полностью.       Он не справился.       Он не спас никого.       Он не сделал никого счастливым.       Мичи чувствует всё и абсолютно ничего. Тело покалывает тысяча иголок, вырисовывая узоры на коже. Тьма укутывает его мягким ковром, мягко убаюкивая.       Умирать не страшно и не больно.

***

— Какого? — вздыхает Мичи чувствуя как что-то сопротивляется внутри него этому запаху. «Что происходит?» — Очнулся, подстилка. Прекрасно. — хмыкает парень.       «Форма Свастики. Киёмасса? Вот это…» Брюнет инстинктивно рычит и скалится отступая. «Защитить, защитить, уберечь!» — крутится навязчивач мысль. «Тот день, когда мы стали рабами Свастонов, чёрт.» — Подчиняйся, Омега! — рыкнул Киёмаса давя аурой и запахом. — Хуй тебе в глотку! Р-р-р! — зарычал парень чувствуя небольшое жжение в пальцах и тянущее ощущение в клыках. Сам того не замечая перейдя на русский.       Мичи успевает увернуться от кулака и взмахнув рукой с когтями оставляет четыре внушительные полосы на щеке альфы, так же быстро отскакивая назад.       Чудовище внутри рычит в унисон с Ханагаки давя уже своими феромонами подчиняя самих альф, покрывая запах дерева.       Парни ретируются подальше от взбешённой омеги — щеку расхуярил, да и альфе не подчинился — вообще монстр.       Голубоглазый вздыхает, задрав голову к небо. Он снова в прошлом. Ему даже помереть спокойно не могут дать. — Ёбсдыгыдык, — усмехается блондин вспоминая подругу из русской мафии и её странные словечки. — М-мичи, ты в-впорядке? — икает Макото. — Ещё один вяк — и кадык выгрызу, — шикнул Ханагаки сжимая виски.       Что не день так пиздец. День прошёл, число сменилось — в жизни нихуя не имелось. «Ками за что?» Адреналин схлынул, и тело дало знак, что оно очень нуждается в лечении и холоде для синяков. Живой ком в груди довольно мявкнул и послал волну спокойствия.       Кусочки памяти стали появляться потихоньку обновляясь — он омега, а омеги слабее альф и бет. Беты не имеют своего зверя и запаха — отличные будут шпионы, просто люди. Альфы подчиняют омег и они сильные, ага. А это сейчас у него типо приступ бешенства был. «Прекрасно». — Всё хорошо Такемичи, не переживай. — Такуя обнял омегу, слабо урча. — Угу, — голубоглазый кивнул поворачиваясь в объятиях омеги и успокаивая свою бешеную натуру.       Нада подумкать.

***

      В этой реальности Шиничиро живой — внезапно на пару дней раньше течка дала сбой и магазин оказался цел, как и сам старший из семейства Сано. Да ещё Изану к ним приплели с Какучо.       Может?..       Не, не может.       Мичи снова на этих боях со ставками вместо Такуи.       Четыре свежих шрама красуются на щеке альфы. Такемичи закрывается, детские подавители не сильно действуют — только немного усыпляют сущность, чтобы не так резко реагировала на запахи. А так он выпил взрослую дозу и чувствует себя обычным человеком. Да и его не чувствуют видимо.       Даже с ними и слабым чутьём Мичи едва улавливает всю гущу феромонов от подростков, что не могут контролировать себя.       Киёмаса бьёт сильно и больно. За шрамы видимо мстит. Ага. Сам довёл — сам и получай ответку. Никто не просил подчинять омегу, он свободолюбивый парень, как и его зверь.       И как по старо-новым воспоминаниям Майки эфэктно́ появляется. «Ну хоть на зад не упал, уже счастье».       Ханагаки не чувствует тело, а пока действуют мощные обезболивающие, пора бы и домой свинтить.       «Дом милый дом». Ханагаки вздыхает в последнее время, что-то слишком часто. Пусто, тихо и одиноко. — Мне бы к психологу или этому мозгоправу, — блондин шипит от души, роняя слёзы едва двигая руками от боли.       «Что там было с отвагой связано?» Омега заматывает в полотенце пакет с укропом и прикладывает к синякам по всем спектрам радуги — от ярко-цыплячтего до грязно-синего.       И замечает шрамы… Пулевые, от ножа в руке, в боку от бабочки Торы в одном из более худших будущих. И левое бедро в одном ожоге, когда спасал… А кого тогда он спасал? Уже забыл.       Хныкая от боли и тянущего чувства в синяках, голубоглазый пополз обратно убирать аптечку и укроп. «А его можно купить? Хи-хи».       Мичи чувствует как зверь просыпается и тихо скулит перемежая это с урчанием. Блондин аккуратно укладывается в кровать, чтобы не тревожить синяки. — Идите в хуй, я не пойду в школу, — зевает омега, зарываясь носом в подушку.       И это только три дня в ново-старом мире.