Эта пропасть между тобой и мной

/Тогда/ В Джерси была тёплая ночь, пунш на его костюме уже начал высыхать. Форд поднимался по лестнице, брат следовал за ним. Их родителей не было дома, они уехали к родственникам для какой-то не благоразумной денежной аферы. Не то чтобы родители не могли самостоятельно вести достойную жизнь, но они всегда могли использовать дополнительные методы дохода. Честно говоря, Форд был рад, что это не касалось его с братом. Их родители полагали, что они уже достаточно взрослые, чтобы оставлять дом в их распоряжение, да и чета не хотела, чтобы братья пропустили школьные танцы. Ни у кого из них не было назначенного свидания, но Форд предупредил маму, не без смущения, что ожидает увидеться там с некой девушкой. Без сомнений, она поговорила с мужем об этом, потому что старик отвёл его в сторонку, прежде чем они ушли, и устроил ему откровенный (и, по его мнению, совершенно ненужный, унизительный) разговор о сексе. Основы о том, как хорошо провести время, но не «обрюхатить» её при этом. Форд просто кивал, потому что он даже представить не мог, как объяснить отцу, что этого не произойдёт. Ради всего святого, да он едва мог заговорить с Энджи. А теперь, когда он, наконец, заговорил с ней, действительно заговорил, — он мог однозначно сказать, что она не была заинтересована. Отсюда и костюм, залитый пуншем. Костюм Стэна пострадал от рук собственного владельца. Он просто увидел лицо Форда, облитое пуншем, и незамедлительно сделал то же самое. И они смеялись над этим, потому что вот они — близнецы Пайнс, промокшие, стояли там. — Полагаю, ты всегда должен соответствовать мне. — усмехнулся Форд. — Сам знаешь, бро, — тепло ответил Стэн. — Тебе нужен костюм, как у меня. Так нас будет сложнее различать. — Нет уж, я пас. Голубой идёт мне больше, чем розовый. — Он персиковый, дурачина! — Ох, простите, мистер Модник. — Форд закатил глаза, а потом поперхнулся громким «Хэй!» - Стэн перекинул руку ему через шею и взял его голову в захват, теребя волосы костяшками пальцев. — Я покажу тебе, мистер Заучка! Они боролись ещё какое-то время, пока ночь не напомнила о себе, и тогда Форд обнаружил, что всё хорошее настроение испарилось. Он снял свой испорченный пиджак и бросил на кровать. Они со Стэном до сих пор жили в одной комнате, несмотря на то, что выросли из их двухъярусной кровати. Теперь у каждого была своя половина комнаты. Сторона Форда была рядом с окном: карты звёзд и фотографии Эйнштейна, Теслы и Дарвина над кроватью. А сторона Стэна была смесью беспорядочно разбросанной одежды, недоеденной еды и старых журналов. Он повесил несколько рекламных анонсов боксёрских матчей и причудливую картину с клоуном, сделанную на чёрном бархате. Форд бесконечно дразнил его за это, но на самом деле, ему она тоже нравилась. Он даже планировал купить Стэну ещё одну похожую картину, увиденную им в городе. На ней был изображён парусник, и Форд знал, что брату понравится, учитывая их работу над Стэн-о-варом в течение нескольких лет. Мысли об их корабле сопровождались тяжёлым вздохом. Форд повернулся к окну. Было бы здорово отплыть прямо сегодня. Он старался не поддаваться меланхолии из-за инцидента с Энджи, но как и тогда, так и сейчас это изводило его. Стэн, который уже переоделся и сейчас был в белой рубашке и боксерах, почувствовал его настроение, потому что поднял с пола ком грязной одежды и запульнул в него. Удар пришёлся Форду по лицу, и он закашлялся. — Это ещё что такое? — Просто пытаюсь стереть этот грустный взгляд с твоего лица. — Нет у меня никакого взгляда. — А вот и есть. Ты выглядишь как в тот раз, когда получил четвёрку за домашнюю работу. А знаешь, что я бы отдал за четвёрку? — Хей, я получил «четыре» из-за того, что это был писательский творческий проект! К тому же, мне удалось исправить его на «пять», когда я… — Да, да, — перебил Стэн. — Бла-бла, слушай, просто скажи мне, что с тобой на этот раз. — Энджи… — вздохнул Форд. — Ой, да ладно! Только не говори, что реально расстроен из-за нее. То есть, честно, я даже не знаю, почему ты подумал о ней в первую очередь. И с каких пор ты запал именно на Энджи МакКоркл из всех людей? — Я не запал. Не совсем, — пробормотал Форд, присаживаясь. — Просто… ты знал, что натуральные рыжие волосы встречаются только у двух процентов населения Земли? — И? — Стэн состроил гримасу. — И… у Энджи рыжие волосы. И она выглядела милой… ну, знаешь, рыжеволосые страдают от насмешек, вот я и подумал… Я надеялся… Форд посмотрел на свою ладонь. Стэн видел подобное множество раз, и это всегда выводило его из себя. — Хочешь сказать, кто-то дразнил тебя недавно? Потому что если да, мне нужны их имена. Форд прикусил губу. Он всегда удивлялся решению отца сделать Стэна сильнее с помощью занятий боксом. Насколько он мог судить, результатом стало то, что у брата появилось что-то вроде комплекса верзилы. Из - за которого его брат перегибал палку каждый раз, когда становилось ясно, что Форд страдает от издевательств или насмешек. — Нет, никто не говорил ничего такого. — он помотал головой. — Но я подумал, может, Энджи поймёт. Что она должна знать, каково это… быть другим. И что, возможно, на основании этого мы бы поладили. — Это то, с чего ты начал? «Привет, Энджи, мы с тобой отличаемся от всех этих типов, так что давай объединимся»? Потому что если да, я начинаю понимать, почему она облила тебя пуншем. — Я так не говорил, — сухо ответил Форд. — Я не идиот. — Нет, но ты проглатываешь свой язык, когда дело доходит до девчонок. — Ой, а ты нет? — Хэй! У меня была подружка. — Ключевое слово «была», — язвительно сказал Форд и тут же получил новый ком одежды в лицо. Оба засмеялись, а Стэн покачал головой. — Да уж, но смотри, этот случай должен был показать тебе, что в Энджи нет ничего хорошего. В конце концов, она - кузина Карлы. — Ну, тебе же Карла нравилась, — ответил Форд, поражаясь, что это не прозвучало резко. Сказать, что она нравилась Стэну, было наглым преуменьшением. В прошлом был промежуток времени, когда он трещал о ней без умолку: "Карла то, Карла это." В течение тех дней Стэн пропадал часами, гуляя с ней, а Форд изо всех сил пытался не ревновать. Пытался, но не смог. И тогда произошло самое худшее — день, когда он застал их вместе в этой самой комнате. Они просто целовались. Или, по крайней мере, Форд надеялся, что это было всё, чем они занимались. Ему не было известно, зашли ли они дальше, и Форд надеялся никогда об этом не узнать. Но маленькие кусочки воспоминаний вонзались ему в голову. Тело Стэна на ней, руки Стэна в её волосах, целующиеся губы и звуки, которые она издавала… Но они были в одежде. Он был абсолютно уверен, что на них была вся одежда. Всё, что он знал наверняка, это то, что отец, вероятно, должен был устроить откровенный разговор о сексе брату, а не ему. Или, может, отец уже говорил с ним об этом. Как бы то ни было, Форд был достаточно честен с собой, чтобы признать, что Карла была одной из причин, по которой он вообще удосужился подойти к Энджи. Если одна МакКоркл была готова дать шанс Пайнсу, не было причин полагать, что другая его не даст. И было довольно много девушек с фамилией МакКоркл. Их семья была одной из самых больших в городе. Он всё ещё помнил, как одна из них делала презентацию со своим семейным древом. Это заняло почти весь урок. — Эй! Земля вызывает робота - ботана! — Стэн легонько толкнул его локтём. — О чём задумался? — Эм, насколько велика семья МакКоркл. — Да уж, яблоку негде упасть, чтоб не задеть кого-нибудь из них. Ну, кроме Карлы, которая сбежала с тем хиппи. — Ты всё ещё расстроен из-за этого? — Не, что было, то было. И ты должен чувствовать то же самое насчёт Энджи. — Да, наверно, — Форд потёр ладони друг о друга. Почувствовав вес лишнего пальца, он поморщился. — Просто было бы здорово, если б у меня был кто-то… понимающий. — Хей, я твой близнец. Я понимаю. Форд бросил на него взгляд, но Стэн только пожал плечами. — Ладно, может, не так, как тебе хотелось бы, но я делаю всё, что могу. — Да, я знаю, — Форд снова закусил губу. Видя, что брат всё ещё подавлен, Стэнли придумал, как подбодрить его. — Эй, у нас же есть столько времени до утра! Как насчёт возродить Форт Стэн? — Форт Стэн? — глаза за линзами очков расширились. — Мы не строили его с тех пор, как были детьми. — Мы и сейчас дети, глупый. — Стэн, мы выпускаемся в следующем году. — И?.. — Старшая школа, Стэнли, мы оканчиваем старшую школу. Едва ли мы дети. — Я останусь при своём, — пробормотал Стэн и толкнул его снова. — Давай же, это будет весело! Прямо как в старые времена. Форд испустил громкий вздох, как будто это было тяжёлым бременем, но не смог сдержать улыбку. — Я принесу одеяла… — Отлично! — Стэн даже захлопал в ладоши. — А я схожу за закусками! — Хей! Только захвати закусок побольше, чем просто пару пачек арахиса. — Понял! /Сейчас/ Форд проснулся в холодном поту, слепо шаря рукой в поисках оружия. Он не мог найти его, что приводило в панику. Он перекатился и упал на деревянный пол, начиная осознавать, что он не там. Он здесь. В своём родном измерении. Но сердце продолжало биться с двойной скоростью, а дыхание было прерывистым. Он знал, что это паническая атака, и должен был остановить её, остановить это, он просто обязан остановить это… Форд попытался восстановить дыхание, схватившись за голову обеими руками и закрыв глаза. Он начинал бояться, что не сможет справиться с этим. Мысли носились в хаотичном порядке, и прежде, чем он смог остановить себя, Форд проскулил имя брата. Как только он услышал его, это помогло. Так же, как он справился с этим в первый раз, когда подобное началось. Когда он впервые прибыл туда. Вещи, которые он видел, вещи, через которые он прошёл… они стали причиной множества панических атак. И произнесённое имя Стэна всегда, всегда помогало. И, очевидно, продолжало помогать даже сейчас. Он никогда не расскажет брату этого. Он не сможет рассказать. Форд произносил чужое имя снова и снова, пока истерия медленно не отступила. Он выровнял дыхание и вытер лицо от пота, глаза были всё ещё слегка влажными. Поднявшись на ноги, он спокойно отыскал оружие. Когда Форд впервые вышел из портала, у него было оружие за спиной, всегда там, наготове, если оно понадобится. Теперь, после знакомства с детьми, он понимал, что не может хранить его так и дальше. Поэтому он запер оружие в одном из своих старых шкафов, который, к счастью, Стэн не трогал с того момента, как поселился здесь. Форд открыл дверцу и достал винтовку, чувствуя её привычный вес. Он легко зарядил её и решил пройтись по периметру Хижины. Он тайком устраивал такие проверки по ночам с тех пор, как прибыл. Было крайне тяжело расстаться со старыми привычками. Конечно, он понимал, что опасности не поджидают его здесь, но они были близко. Они всегда близко. Завеса между этими двумя измерениями слишком тонка. Он прошёлся по дому абсолютно беззвучными шагами, техника которых оттачивалась им годами. Первым делом он проверил детей. Оба сладко спали с выражением чистой невинности на лицах. Глядя на них, Форд почувствовал, как его сердце сжималось. Он не провел с ними так много времени, как Стэнли, но не винил брата за то, что тот попросил его держать дистанцию. Он бы ни за что не захотел подвергнуть их опасности. Но опасность - это как раз то, что он принесёт. Это всё, что он принёс кому-либо. Опасность и беды. Он посмотрел на Мэйбл — такая мягкая сердцем и очаровательно странная. Она обнимала поросёнка. Как же она его называла? Пухля? Он задумался, с каких пор стало модно брать животных со скотного двора и держать как домашних. Особенно таких потенциально вкусных. Но девочка и поросёнок счастливо спали рядом, и это всё, что на самом деле имело значение. Потом он бросил взгляд на Диппера, так похожего на молодую версию его самого. Застенчивый, неуверенный, но невероятно особенный. Стэн не ошибся, когда сказал, что Диппер буквально преклонялся перед Фордом с тех пор, как тот прибыл, но это было явно не тем, что он заслуживал. На самом деле, наоборот. Дипперу следовало бы видеть в нём нечто иное, чем объект восхищения - поучительную историю. Ту, что превозносит падения, чтобы в итоге привести к безрассудному преследованию мистических тайн и теоретических наук. Фиддлфорд предупреждал его, а он не послушал. Теперь он всё понимал. А бедный Фиддлфорд — одна подпольная вылазка в город после полуночи показала Форду судьбу его друга. Это было одной из первых вещей, что сделал Форд. Он должен был увидеть, насколько изменился Гравити Фолз за всё это время, но не хотел разоблачать Стэнли. Так что одной ночью после проверки безопасности, он рискнул. Общий характер Гравити Фолз не сильно поменялся, что стало для него облегчением, но когда он наткнулся на Фиддлфорда… Его старый друг бродил по городской свалке, бормоча себе под нос и неся енота за пазухой. Форд даже не сразу узнал его. Но потом тот начал говорить сам с собой, быстро и невнятно, о том, что ему нужны какие-то проводные штуковины для его нового робота (или, как он говорил — «ро-берта»), и Форд узнал его голос. Он также узнал признаки безумия. Как это случилось с ним? Он знал, что Фиддлфорд пострадал от попадания в портал, но тот, однозначно, не был настолько свихнувшимся. А теперь, видимо, это затронуло его сильнее. В конце концов, Форд был там. Он знал, насколько… мучительно это могло быть. Форд двинулся дальше, мимо детей, чтобы проверить остальную часть Хижины. Он прошёл возле экспонатов, качая головой, глядя на них. Всё здесь было таким нелепым. Нога-глаз, Бобророг, картина лошади верхом на другой лошади… просто сборище безвкусицы, самодельного дерьма. И каким-то образом Стэн делал деньги на этом. Не то чтобы Форд был так уж удивлён. Насколько он помнил здешних горожан, они вполне могли платить, чтобы увидеть подобную ерунду. Он даже смутно припоминал, как они праздновали довольно нестандартный День первопроходца. И до сих пор не мог поверить, что в Гравити Фолз можно было легально жениться на дятлах. Само собой, он не принимал в этом участия. Тем не менее, насколько он слышал, подобная семья была довольно успешной. Какими были их имена? Он не мог вспомнить. И всё же достопримечательности Хижины вызывали в нём приступы злости. Это выглядело так, будто Стэн надсмеялся над всей его серьёзной работой. Надсмеялся над... ним. Он бросил взгляд на свою ладонь. Она бы вполне соответствовала всем этим "артефактам". Странно, как Стэн ещё не сделал какой-нибудь макет с этим. Он мог бы оставить руки плавающими в банке с пометкой «Шестипалый», а внизу было бы пояснение «Шестипалый урод, который исчез, скатертью дорога!». Но, видимо, не настолько скатертью, чтобы Стэн мог действительно дать ему исчезнуть. Он вернул его обратно. Тридцать лет он работал над порталом, чтобы вернуть брата обратно. Стэн хотел услышать «спасибо». Он рисковал всем миром, и ждал «спасибо». Он рисковал собой, и хотел «спасибо». Форд до сих пор помнил, как снял очки и увидел его, действительно стоящего там. Стэнли. Его брат. Его близнец. Его… его всё. Реальный и живой, во плоти, всего в нескольких дюймах от него, стоял там и выглядел таким чертовски счастливым. Так что, конечно, Форд заехал ему по лицу. Мог ли он поступить по другому? Однозначно нет. Перед ним стоял человек, всего лишь имя которого помогало ему выжить там, и этот человек рисковал собой! Если бы что-нибудь случилось со Стэном по его вине... И было ещё кое-что особенное в его панических атаках: они никогда по-настоящему не уходили. Они просто уплывали в уголки сознания, выжидая момента, чтобы наброситься. А мысль о смерти Стэна из-за его глупости… просто сама мысль о времени смерти Стэна вызывала у него новый приступ. Форд выпустил несколько рваных вздохов и пошёл дальше, пытаясь сосредоточиться на глупых вещах вокруг него, вроде чучела гориллы - русалки в стеклянном аквариуме, чтобы успокоиться. Он вцепился в оружие, поглаживая его, пока не вернул себе контроль. Спустившись в магазин сувениров, он удостоверился в безопасности помещения. Он стукнул парочку фигурок-башкотрясов, оставив их неистово кивать, и двинулся в следующую комнату. Его проверочный тур подходил к концу, и Форд знал, где он закончится. Это должно было быть его первой остановкой, но после того… Инцидента… два дня назад, ему не хватало смелости снова появиться здесь. На самом деле, после того случая он просиживал в лаборатории столько, сколько вообще возможно. Что было простой задачей, с тех пор как Диппер стал так ему угождать. Паренёк был только рад приносить ему еду и прочее. Хотя иногда он имел дело и с Мэйбл. Было довольно впечатляющим то, как ей удалось выразить своё недовольство при помощи еды. Яичница с беконом превращалась в хмурое лицо, спагетти и фрикадельки превращались в хмурое лицо, как и — его любимое блюдо — суп из моллюсков. Как ей удалось заставить моллюсков и кусочки картошки плавать в нужном положении оставалось загадкой. Но он не мог рисковать увидеть Стэна. Тем более после того, как он нерационально повёл себя, когда они виделись в последний раз. Он поцеловал его. Тридцать лет. Тридцать чёртовых лет в попытках забыть брата, оставить всё это позади. Прошли десятилетия, но, очевидно, это не имело значения для его сознания, сердца и грёбаного идиотского либидо! Он всё ещё не мог поверить в то, что наделал. Всё ещё не мог поверить, что он мог быть таким... таким глупым! Он всегда гордился своим интеллектом, но очевидно, он не был так хорош, как Форд надеялся. Он знал. Он был уверен на сто процентов, что его чувства к Стэнли неправильны. Стэнли его брат. Его семья. Его кровь. Есть целые статьи, документы, толстые фолианты, согласно которым инцест аморален. Нелогичен. И вот что самое худшее — он нелогичен. Как мог он, тот, кто ценит интеллект превыше всего, иметь такой недостаток? Но он имел. Он нелогичный и безнравственный, и точно не такой умный, каким хотел бы быть. Потому что, несмотря на все доказательства, несмотря на долгие годы времени и пространства между ними, у Форда всё ещё были эти чувства к брату. И у Стэна они были тоже. Именно поэтому портал сработал. Он знал это. Ему даже не нужно было проводить тесты и исследования. Он просто знал. Знал и ненавидел это. Ненавидел Стэна. Он фыркнул про себя. Да, конечно. Ненавидел Стэна. Ладно. Что ещё он может сказать себе, верно? Форд медленно приблизился к комнате и попытался вспомнить, как это вообще произошло в тот раз. Всё, что он хотел сделать — объясниться; постараться хоть немного зарыть топор войны, хотя бы ради детей. Особенно ради Мэйбл. Она так отчаянно хотела исправить всё между ними, сложно было это отрицать. Она была такой яркой, как будто падающая звезда. А Диппер, даже не показывая этого, явно хотел того же. И Форд мог признать, что был ослом, когда впервые прибыл сюда. Он всё ещё помнил, как Стэн сказал ему держаться подальше от детей, и что они его единственная семья. Форду пришлось отвернуться, чтобы успокоиться. Чтобы перестать делать что-то настолько неловкое. Он напомнил себе о том, как брат превратил его дом в ловушку для туристов, украл его имя и почти уничтожил весь мир. Он даже попробовал призвать гнев, который чувствовал от потери желанного колледжа — хотя, откровенно говоря, это было просто игрой на публику. Он уже давно пережил это, у него было много времени. Но это оправдание было действительно хорошим. Лучше предстать кем-то, кто не может забыть одну глупую ошибку, чем извращенцем. Форд осторожно повернул ручку двери и заглянул внутрь. Стэн храпел — громко и неприятно. Его седые волосы спутались на подушке, а рука свесилась с кровати. Рубашка задралась, открывая немного пухленький живот. Он выглядел совершенно нелепо. И чертовски идеально. Форд почувствовал, как его пульс подскочил. Его воображение захватила дикая идея проскользнуть в комнату, заползти на Стэна и прислониться ухом к его сердцу. Он был уверен, что даже в свои годы, у Стэна всё ещё сильное сердце. Иногда он вспоминал, как слушал эти глубокие тяжёлые удары; когда он позволял себе вспоминать. О том времени, которое не должен вспоминать. Времени, когда они были молоды и невероятно глупы, а Стэн продолжал повторять ему снова и снова: "Всё в порядке, всё хорошо. Никто не знает. И, честно говоря, бро, мне всё равно, если бы узнали. Это просто ты и я. Ты и я до конца мира." И Форд хотел этого. Проклятье, он хотел этого так сильно. До сих пор хотел. Но он отказывался позволить себе подобное тогда, и отказывался сейчас. Он не хотел тянуть Стэнли за собой во всё это. Потому что он знает лучше. Потому что он умнее. Потому что он логичен. Форд закрыл дверь и вернулся в свою комнату - проверка безопасности была окончена. Он сделал глубокий вдох и, пока сознание плавно погружалось в сон, ничего не мог с собой поделать, мысленно возвращаясь к тому, с чего всё началось.