Часть 5
5 апреля 2022 г., 13:45
ТОГДА
Все быстро выходит из-под контроля. Форд знает об этом, но не может остановиться. Он целует своего брата без остановки уже… честно говоря, он не помнит, сколько времени прошло. Все, что он знает, это то, что у него перехватывает дыхание и жар, а мурашки бегут по позвоночнику. И тут в его голове всплывает мысль, довольно смутная, что они целуются. Он слышал о поцелуях и знает, что они влекут за собой (теоретически), но он никогда не думал, что окажется вовлеченным в один из них, тем более в такой.
Когда язык его брата переплетается с его собственным, двигаясь взад-вперед с расчетливой легкостью. И звуки… влажные звуки встречающихся ртов, но также и постоянное пыхтение Стэна, и эти сдерживаемые, голодные звуки, звенящие в его ушах, и Форд с некоторым шоком понимает, что они исходят из его собственного горла.
И Стэн действительно взял на себя ответственность, и Форд обнаружил, что ему это нравится. Ему очень, очень нравится. Стэн повалил его на мягкие подушки и одеяла, он навалился на него сверху, придавливая его своей мощной массой, у Форда кружится голова от того, как ему это нравится. Ему кажется, что вес Стэна над ним — это то, что он должен был испытать давным-давно, это так идеально. Так правильно.
Руки Стэна удивительно большие — они теплые и шершавые, когда они гладят Форда по бокам, когда его тупые пальцы путаются в густой копне каштановых волос. Собственные, более тонкие руки Форда могут только танцевать по крепкой спине Стэна, и он смутно задается вопросом, не запотевают ли его очки. Ему кажется, что так и должно быть, потому что здесь так жарко, а форт каким-то образом стал идеальным коконом для их нынешних занятий.
Стэн чуть отстраняется, и Форд наконец-то открывает глаза, хоть на чуть-чуть. Лицо его близнеца имеет прекрасный розовый оттенок, и он осторожно берет в руки очки Форда и снимает их, аккуратно откладывая в сторону. Его дыхание вырывается неглубокими вдохами, а зрачки настолько раздуты, что глаза кажутся черными. Стэн быстро целует его снова, а затем проводит губами по щеке Форда: язык пробирается к его левому уху, и Форд резко вздыхает, когда Стэн берет в рот мочку его уха.
Форд снова закрывает глаза, и его бедра непроизвольно слегка подрагивают, когда Стэн сосет мочку уха, покусывая и царапая ее зубами, и Форд не хочет произносить слова, не хочет говорить и разрушать чары этого момента, но он не может удержаться и хрипло произносит имя Стэна, прежде чем добавить.
— Это… Это… Забавно.
Язык Стэна проникает в его ухо, и Форд издает задушенный звук, прежде чем его брат отвечает почти неузнаваемым гулом.
—Хорошо или плохо?
-Ч-что?
—Это. — подхватывает вопрос Стэн, меняя сторону и беря в рот мочку другого уха Форда, на что Форд отвечает странным писком. Это тот звук, которого он обычно стеснялся бы, но по какой-то причине он кажется Стэну чем-то приятным. Потому что, когда Форд издает этот звук, Стэн рычит. Его бедра подаются вниз, и о… о!
Глаза Форда широко раскрываются, потому что он… он почти уверен, что только что почувствовал эрекцию своего близнеца. Или что-то еще твердое и фаллической формы встало между ними. И действительно, в этот момент на него должно обрушиться ведро ледяной воды. Он должен все это прекратить. Но вместо этого Форд обнаружил, что у него совершенно противоположная реакция. Он сделал это. Он сделал это со Стэном… и Форд откидывает голову назад, из него вырывается сладострастный стон.
Честно говоря, он никогда не знал, что он такой… такой извращенец! Но он никогда раньше не экспериментировал. Конечно, он трогал себя и, конечно, испытывал оргазм, но это просто… не то, что он делает часто. Он знает, что большинство мальчиков его возраста постоянно находят время и оправдания, чтобы доставить себе удовольствие, но, честно говоря, его это никогда не волновало. Для него ничто и никогда не было таким захватывающим, как необъяснимое, неизвестное.
Физическое желание занимает низкое место в его списке приоритетов, и его это всегда устраивало. Когда он пытался наладить отношения с Энджи, его конечной целью был не столько секс, сколько дружба и, возможно, что-то романтическое. Он понимал романтику и, честно говоря, находил ее гораздо более интересной, чем половой акт. В конце концов, наука о половом акте была довольно хорошо изучена, но любовь, романтика… эти вещи были немного более загадочными.
Но теперь он действительно начинает понимать, почему люди так сосредоточены на сексе. Особенно когда он чувствует, как член Стэна подрагивает. Он… увеличивается? Нет, конечно, это ему показалось. Но тут Стэн смещается дальше по телу, и его горячее дыхание омывает одну сторону шеи Форда, когда он спрашивает хриплым шепотом.
—Форд… ты хочешь, чтобы я научил тебя другому виду поцелуя?.
Форду удается лишь вопросительно хмыкнуть, когда Стэн продолжает.
—Этот поцелуй не в рот. Он на шее — называется «засос».
Из него вырывается тихий смех.
-Я знаю, что такое засос, Стэнли.
—Хочешь?.
мягко спрашивает Стэн, и кончик его языка проводит по всей длине шеи Форда, заставляя его глаза закатиться вверх. Стэн дует на оставленный им след слюны, и Форд вздрагивает, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками. Стэн повторяет это действие снова и снова, пока пальцы Форда не перебирают густые волосы Стэна, и он задыхаясь, произносит:
— Да.
— Да?
— Да, я… я хочу этого.
— Это оставит след.
— Я знаю.
Стэн смотрит в глаза Форду, и Форд сглатывает, когда Стэн говорит с тревожной ясностью.
— Это как будто я помечаю тебя как своего.
Огненный вал вожделения пронзает Форда, и он покорно поворачивает голову в одну сторону, безмолвно предлагая свою шею, его действия говорят гораздо громче слов. Стэн прижимается к нему и не проявляет никакой пощады, сосет, кусает, и Форд слышит, как из него вырываются высокочастотные визги, но он обнаруживает, что ему совершенно все равно.
Это потрясающее ощущение, и он не хочет, чтобы оно прекращалось. И каждый раз, когда рот Стэна тянется к коже его шеи, каждый раз, когда он чувствует жесткое царапанье его зубов, Форд обнаруживает, что его бедра подаются вверх, и он чувствует твердый член Стэна, и он хочет... Он хочет… Боже, он даже не знает, чего именно он хочет, но он хочет этого, и ему это нужно, его пальцы начинают впиваться в кожу Стэна, как когти.
Стэн отстраняется и тянется вниз между ними, и Форд знает, что он поправляет на себе боксеры, и Форд бездумно делает то же самое сам, проверяя, не находится ли его член в неудобном положении, прежде чем Стэн снова оказывается сверху, прижимаясь к нему, и снова смыкает их губы. И бедра Стэна… двигаются. Непрерывно. Вроде ритмичных движений, как в танце, но не совсем, больше толчков, и Форд стонет в ответ на поцелуй. И какая-то самая маленькая, самая крошечная часть его чувствует стыд за то, что они практически всухую трахают друг друга.
Но остальная его часть хочет этого — хочет еще больше. Он хочет обнаженной плоти, и сама мысль о том, что голый член Стэна трется о его собственный, заставляет все его тело дергаться, и он знает, что он так, так близко. Форд никогда раньше не делал этого с кем-то, и он стесняется этого, так смущен, но он не может остановиться и не хочет, дыхание Стэна становится все тяжелее и тяжелее, когда он задыхаясь говорит.
— Вот так, вот так… Давай.
— Я-ахн-я… Стэ.-ах! Л-Ли…
И движения Стэна как бы заикаются.
— Ч-что как ты только что назвал меня..?
Форд мотает головой туда-сюда, потому что Стэн замедляется, а это последнее, чего он хочет, поэтому он отвечает быстрым криком, в отчаянном состоянии успевая произнести только окончание имени своего брата.
— Ли! Ли!
По какой-то причине это заставляет его близнеца опустить свой влажный от пота лоб на его собственный, и он издает громкий горячий стон.
— Черт! Это… это так чертовски сексуально! Ты… ты даже не можешь произнести мое полное...
— Ли, -шипит Форд, — Прекрати говорить и просто… Просто…!
— Ты… Ты очень хочешь этого, не так ли? Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?
«Кончить?» Форд думает, что уже слышал этот термин применительно к оргазму, но не может вспомнить, потому что слишком возбужден, чтобы думать, а это о чем-то говорит.
Бедра Стэна снова начали двигаться — не столько со скоростью, сколько с давлением. Он немного кружит и давит вниз, его губы касаются губ брата, но они не целуются, а просто соприкасаются, когда Стэн выдыхает:
— Вот так… я заставлю тебя кончить, Форд. Заставлю тебя кончить так сильно.
Форд издает сдавленный звук — что-то вроде хныканья, — когда Стэн поддерживает новый темп, трение между ними становится невыносимым, а затем его руки… Черт, они поднимаются по рубашке Форда. Ладони царапают его голый живот, а затем кончики пальцев играют с его тугими сосками, и это слишком, это слишком, Форд видит, как фейерверк взрывается перед его глазами, когда он выкрикивает имя Стэна, его кульминация обрушивается на него с силой товарного поезда.
Пока он сходит с высоты своего освобождения, он видит, что Стэн все больше и больше натягивается над ним, его дыхание сбивается, тело неустанно двигается. В оцепенении Форд осознает, что каким-то образом ему удалось достичь оргазма первым, и это удивляет его. Форду достаточно трудно отключать сознание, чтобы заснуть, а теперь, каким-то образом, ему удалось получить первый сексуальный опыт с другим человеком, не задумываясь об этом. Как будто действия Стэна щелкнули выключателем в его сознании.
Видя, что его брат так отчаянно нуждается в удовлетворении, Форд поднимается и берет лицо Стэна в свои руки. Его брат выглядит почти страдающим от своей потребности, и Форд нежно облизывает его губы, шепча.
— Теперь твоя очередь…
— Форд… - задыхается он, и Форд опускает руки к заднице Стэна, крепко хватая ее и поощряя его движения, раскачиваясь его, когда он говорит.
— Вот так, Ли… Отпусти..
Стэнли опускает голову на плечо Форда и практически рычит, выполняя просьбу брата. Форд чувствует, как влажное тепло приливает к его промежности, и — о, да, он уже вроде как влажный там, не так ли? И есть что-то головокружительное в том, что они оба кончили в свои штаны и что эти испачканные части одежды плотно прижаты друг к другу. Это так грязно. И в то же время провокационно.
А потом Стэн осыпает лицо Форда поцелуями. Его лоб, веки, щеки, и такое удовольствие расцветает в его сердце от этого действия. Это так мило и немного нехарактерно, но, может быть, это не так? Может быть, Стэнли всегда так ласков со своими…
И в этот момент на него обрушивается ведро ледяной воды. Форд застывает, когда реальность нахлынула на него с новой силой, ударив по лицу. Да, насколько он знает, Стэнли всегда так ласков со своими партнерами. Возможно, у Стэнли и раньше был секс. Возможно, у него был секс с Карлой. Форд не знает наверняка. Но что он точно знает, так это то, что, по всем признакам, он в той или иной форме занимался сексом со Стэнли. Его братом. Его братом.
Секс с его братом.
Брат. Семья. БЛИЗНЕЦ. Черт!
Стэнли все еще находится над ним, одурманенный послевкусием, улыбается и выглядит так, будто выиграл в лотерею. Он собирается поцеловать Форда еще раз, когда Форд отрывается от него. Он отталкивает Стэна с такой силой, на какую только способен, качая головой.
— О боже, о боже… что мы…? Как мы могли…? Что мы только что сделали?!
СЕЙЧАС
Итак, вот в чем дело: Стэн не становится моложе.
Он не часто задумывается об этом — честно говоря, внутри он все еще чувствует себя на двадцать с небольшим лет. Но когда он просыпается утром, у него болят кости и его ждет слуховой аппарат, он вспоминает, что он уже не молод. Он вступил в золотые годы, но они точно не кажутся золотыми.
Они кажутся… Изнурительными. И неполноценными. Насколько он может судить, единственная хорошая вещь в старении — это то, что ты достигаешь точки, когда тебе просто на все наплевать. А почему? Ты ведь недолговечен в этом мире, верно? Зачем беспокоиться и переживать, если жнец ждет за углом. Правда, он не чувствует, что жнец ждет его. Честно говоря, он чертовски уверен, что у него есть еще несколько хороших лет, но он не собирается обманывать себя.
Всему есть свой сезон или что-то в этом роде. Он не будет существовать вечно. Поэтому, учитывая это, он пришел к вполне определенному выводу. Он хочет своего брата. Он хочет его и нуждается в нем во всех смыслах этих слов. Это означает, что ему придется быть большим человеком. Сама мысль об этом вызывает у него отвращение, но что еще он может сделать? Он должен поговорить с Фордом и все решить, будь то ад или рай.
Вопрос в том, когда. Когда лучше всего начать этот неизбежно взрывоопасный разговор? Тот самый, в котором будет много жарких споров, обид и глупостей, которых он предпочел бы избежать. Уф. Чувства. Они хуже всего. Он буквально предпочел бы заняться чем-нибудь другим. Он бы предпочел навестить Гидеона в тюрьме. Он бы предпочел посмотреть, как Тоби танцует чечетку. Но он знает, что это то, что он собирается сделать, то, что он должен сделать.
Последний раз он по-настоящему разговаривал с братом больше недели назад, когда принес ему ужин и проследил, чтобы тот лег спать. Он никогда не сможет забыть, каким взвинченным выглядел его близнец, каким разбитым. Форд явно усвоил многое из того, что происходило во время его путешествий, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что это плохо. Когда Стэн сказал ему, что будет присматривать за ним, пока он спит, Форд упал на кровать и погас как свет.
Стэн оставался с ним несколько часов, но в конце концов ему пришлось вернуться наверх, чтобы проверить детей. Когда он вернулся, Форд все еще спал. Было очевидно, что он нуждался в этом и очень плохо справлялся со своей задачей. Поэтому Стэн периодически заглядывал к нему, просто проверяя, как он там. Когда Форд в конце концов проснулся, он выглядел гораздо здоровее: меньше мешков под глазами, больше цвета кожи. Он поднялся наверх и поужинал с семьей, но был подчеркнуто молчалив.
А потом произошла вся эта неразбериха с настольной игрой. И тут Стэн понимает, что Форд и Диппер сблизились до безумия, и Стэн не может найти в себе силы разлучить их. В конце концов, он может признаться себе, что не был самым восприимчивым к Дипперу из близнецов. Мэйбл просто… проще. Теплее. Она творческая, милая и очень напоминает ему самого себя, ее личность почти лопается по швам.
Диппер более задумчивый и тихий, но при этом страстно любит самые дикие вещи. Например, призраки, гоблины и тайны вселенной. Прямо как Форд. Когда дети только приехали, когда он только познакомился с ними, ему было почти невозможно находиться рядом с Диппером. Быть рядом с кем-то, кто напоминал ему о человеке, по которому он скучал больше всего на свете.
Особенно с тех пор, как он наконец-то начал отпускать его. Прошло тридцать лет. Тридцать лет. А он так и не приблизился к тому, чтобы найти другие дневники, открыть портал. Когда Мейбл сделала его восковую фигуру, когда он «умер», это было почти как знак. Как будто Вселенная говорила ему, что нужно все бросить. Двигаться дальше. И он попытался. Он действительно пытался. Он даже устроил похороны, черт возьми. Похороны чертовой восковой фигуры, похожей на него, потому что Форд был похож на него. И боже. если подумать, это было так глупо, но это было то, что было.
А потом Диппер раскрыл, что у него есть третий дневник, а у Гидеона — второй, и все встало на свои места. Он работал изо всех сил, чтобы запустить портал и вернуть Форда. А теперь он здесь, и Стэн знает,что они должны покончить со всем этим дерьмом. В чем смысл всей его тяжелой работы, если он не получил за нее вознаграждение?
Кроме того, дети не собирались быть рядом вечно. Лето становилось все короче и короче. Скоро они уедут, и он останется один. Тем более что Форд сказал ему, что закрывает «Хижину», и, о да, им еще предстояло поговорить об этом, потому что Стэн сначала согласился только потому, что это был долгий, мать его, день, и у него не было времени подумать об этом.
Но теперь у него были слова на эту тему, о да, были. Так же, как у него были слова о его желаниях и потребностях, и будь он проклят, если позволит себе быть таким же упрямым, как его отец. Форд говорил, что он похож на него, но он не будет им. Он не будет совершать те же ошибки. И он не позволит Форду сделать то же самое, будь проклята гордость.
Первым делом Стэн разыскал Диппера. Парень сидит в кресле и читает какую-то книгу, которую, несомненно, рекомендовал Форд — одно только название звучит скучно, как картонная коробка. «Путевые интегралы и квантовые аномалии». Авв… Кто захочет это читать? Очевидно, Дипперу, который глубоко зарылся носом и выглядит как ребенок в магазине сладостей. Стэн прочищает горло.
— Диппер, у тебя есть минутка?.
Диппер опускает свою книгу.
— Конечно, ворчун Стэн. Как дела?
— Я просто хотел спросить… как ты ладишь с моим братом?
Глаза Диппера практически светятся.
— Отлично! Я так много нового узнал! Знаешь ли ты, что глазчатые мыши на самом деле являются частью большого семейства аномальных млекопитающих? Есть еще носатые белки. И они на самом деле…
Стэн взмахом руки прерывает его.
— Это здорово, парень, но я имел в виду скорее то, рассказал ли он тебе что-нибудь о том, где он был?
Диппер выглядит неловко.
— О. Эм. Ну, - он почесал затылок, — Разве ты не… Разве ты не должен спросить его об этом?
— Поверь мне, я пытался. Диппер, - Стэн наклонился к нему, — Я не прошу тебя говорить мне то, чего ты не хочешь. Я не жду, что ты предашь доверие своего дяди. Но я… беспокоюсь о нем. Вот и все. Мне просто нужна твоя точка зрения.
Глаза Диппера расширяются, и Стэн может сказать, что он польщен, так как он заикается.
— П-п-правда..?
Стэн кивает, и Диппер садится, пожевывая нижнюю губу в раздумье.
— Ну, я имею в виду, он классный. Действительно крутой. И умный. И мне очень нравится проводить с ним время. У нас много схожих интересов, и он не…
Диппер прерывается и выглядит так, будто не хочет продолжать, поэтому Стэн мягко подталкивает его.
— Продолжай.
— Он не придирается ко мне, - он делает паузу, прежде чем добавить под дых, — Как некоторые люди.
Стэн хмурится и чувствует, как его гложет чувство вины. Он точно знает, о ком говорит Диппер. Он хочет извиниться, но не знает, как это сделать, поэтому вместо этого он тяжело вздохнул.
— Что-нибудь еще?
— Он… - начал Диппер, потом остановился, его глаза метнулись. Он явно долго думает, что сказать дальше. Наконец он говорит, — Он ничего не сказал о том, где он был. Или что он делал. И… честно говоря, я не думаю, что он рассказал тебе, если бы он это сделал... Я… я действительно думаю, что это то, о чем ты должен спросить его напрямую.
Стэн кивает.
— Я понимаю.
Явно довольный этим ответом, Диппер наклоняется еще немного и тихо говорит
— Но… он упоминал о мультивселенной.
— Мультивселенная?
Диппер кивает.
— Да, я полагаю, когда он прошел через портал, он попал в одно измерение, но потом, возможно, он попал в другие? Похоже, что так и было, и… не похоже, что это причинило ему вред, если ты об этом беспокоишься.
Стэн слегка кивает.
— Да, да. Возможно, так и было.
Губы Диппера слегка дрогнули.
— Эй, я понимаю. Это… неловко. Я бы чувствовал то же самое по отношению к Мейбл, если бы это случилось с нами. Братья и сестры, я прав?
Стэн усмехается.
— Ты не ошибаешься.
Диппер пожимает плечами и снова берет в руки книгу.
— И после того дня с камнем я понимаю, почему ты задаешься вопросом, не происходит ли с ним что-то неладное. Но он сказал мне, что это была просто реакция на фейерверк. Видимо, он действительно их не любит.
Стэн воспринимает это с гримасой. Очевидно, Форд сказал Дипперу эту ложь, чтобы защитить его. Или себя. В любом случае, Стэн точно знает, что у Форда нет никаких проблем с фейерверками. Черт возьми, когда они были детьми, они всегда бегали на набережную на празднование фейерверка Четвертого июля. Они оба получали бенгальские огни, Форд вникал в науку о том, как они работают, а Стэн сосредоточивался на рисовании фигур в воздухе.
Тем не менее, Диппер был полезен, и Стэн не хочет лезть не в свое дело. Он рад, что эти двое ладят, и не хочет вбивать клин между ними, поэтому он встает и гладит Диппера по голове.
— Большое спасибо, Диппер. Я ценю, что ты поговорил со мной об этом.
— Да, в любое время, -говорит Диппер, возвращаясь к своей книге.
Стэн прокручивает в голове все, что рассказал ему Диппер. Мультивселенная? Другие измерения? Стэн вспоминает, как Форд впервые показал ему портал. Он назвал его трансуниверсальным шлюзом. Пробитая дыра между измерениями. По какой-то причине он всегда думал, что он ведет только в одно из них. Правда, когда он программировал машину на поиск своего брата, ему пришло в голову, что она может преодолеть огромное расстояние, но он не понимал, что это расстояние включает в себя множество измерений.
Черт возьми, все, на чем он был сосредоточен, это найти Форда и вытащить его, где бы он ни находился. Он не мог представить, что где бы Форд ни был, это хорошее место. Что где бы он ни был, там было лучше, чем дома. Ничто не может быть лучше, чем быть снова с ним, верно? Да, они ссорились, и да, именно это стало причиной всего, но Стэн до сих пор помнил отчаяние, которое он испытывал в те первые дни.
Мысль о том, что если он сможет быстро починить портал, если он сможет вернуть Форда как можно скорее, то он загладит свою вину. Что он скажет ему в лицо, что он не хотел этого, что ему жаль, и что он… он…
И какое-то слово снова всплывает в его голове, но он подавляет его, потому что… хотя он знает, что в конце концов оно всплывет, все равно слишком страшно об этом думать. Вместо этого он сосредоточивается на том, что его брат, очевидно, побывал не только в двух измерениях, но и в большем количестве, и как это, должно быть, повлияло на него. Он упоминал о том, что был там, и то, как он говорил об этом, наводило на мысль, что это было страшно. Но «там», очевидно, было не единственное место, где он побывал.
Он бывал и в других местах — надеюсь, в лучших? Стэн не знал, но он знал, что если Форд побывал не в одном, то, возможно, он пытался вернуться домой так же, как Стэн пытался найти его. Форд сказал ему, что никогда не рассчитывал вернуться домой, но, возможно, это тоже была ложь — ложь, которая, как и та, что он сказал Дипперу, была призвана как-то защитить его.
И если это так, то Стэн собирался нанести ему удар прямо в лицо.
Он не хочет, ему не нужно, чтобы Форд лгал ему, чтобы защитить его. Ему не нужно, чтобы Форд нянчился с ним. Ему нужно, чтобы его близнец был предельно честен. И он был — по крайней мере, немного — когда слишком устал, чтобы остановиться. Когда он рассказал ему немного о себе и признался, что все еще доверяет ему, хотя это тоже было похоже на ложь.
Не говоря уже о том, что оставался еще тот маленький вопрос, когда Форд признался, что именно их связь привлекла его. Стэн хотел знать, как именно. Это не было похоже на то, что он запрограммировал компьютер на свою тоску или что-то глупое в этом роде. Как Форд узнал? Как его затянуло в портал, минуя притяжение электрических токов или что-то еще?
Уф — наука.
От мыслей об этом у Стэна болит голова, а это последнее, чего он хочет. Ему нужно, чтобы его ум был острым, когда он столкнется со своим близнецом. Ему также нужно освободить пространство. Он не может допустить, чтобы дети были рядом, когда произойдет это, без сомнения, эпическое противостояние.
Как же убрать их с дороги…
В дверь стучат, Стэн открывает ее и видит Венди, которая стоит там, ссутулив плечи и выглядя раздраженной.
— Привет, мистер Пайнс. Я знаю, что это последнее предупреждение, но мой папа хочет взять меня завтра в поход. Я знаю, что «Хижина» еще не открылась, так что ничего, если я.
Венди прервалась, когда Стэн начал улыбаться. Улыбка становится все шире и шире по мере того, как она говорит, и, честно говоря, это начинает ее пугать. Настолько, что она медленно спрашивает.
— Что… Что происходит?
— Венди, я когда-нибудь говорил тебе, что ты мой любимый сотрудник?
Венди хмурится.
— Меня… увольняют?
— Нет, нет, нет, - размахивает руками Стэн, — Совсем наоборот! На самом деле, я повышаю тебя! До инструктора лагеря! Я хочу, чтобы ты взяла Диппера и Мэйбл с собой в поездку!
Она потирает подбородок.
— Ну, вообще-то, моему папе это, наверное, понравится. Он научил меня и моих братьев всему, что знает сам. Так что свежая кровь, которую он будет пытать своими знаниями о выживании, наверное, придется ему по вкусу. Не говоря уже о том, что это спасет меня от этого. И мне нравится проводить время с Диппером и Мэйбл, так что…
— Да, да, - Стэн начал закрывать дверь, — Ты скажи ему. Забери детей, как только сможешь!
Стэн поворачивается и прислоняется к двери, все еще улыбаясь. Это не могло быть более идеальным, чем если бы он это спланировал. Он любит, когда необъяснимые вещи встают на свои места. Карма наконец-то расплатилась, подложив ему эту возможность на удобном золотом блюдечке. Он потирает руки. Завтрашняя ночь — эта ночь! Пора начать добиваться реального прогресса.
