Часть 8
7 апреля 2022 г., 22:44
ТОГДА
Они вместе выходят из душа с шатающимися коленями и широкими улыбками. Они одеваются и ложатся на диван смотреть телевизор. Они немного спорят о том, что смотреть - Форд хочет посмотреть поздние ночные новости, а Ли согласен на все остальное. Они находят старый научно-фантастический фильм и смотрят его. Форд делает попкорн и ставит его на пол между ними. Ли в хорошем настроении и сразу же прижимается к Форду, а затем, ссутулившись, кладет голову на колени брата.
Поначалу Форд напрягается, но постепенно расслабляется и даже начинает играть с волосами Ли, и Ли может признаться - он сейчас как в раю. Он и представить себе не мог, что эта ночь пройдет так, но он счастлив, что так получилось. Он наслаждается собой и чувствует разрядку после двух удивительно хороших сексуальных встреч. Все, что он делал с Карлой, меркнет по сравнению с тем, что произошло между ним и Фордом.
Сейчас, глядя на Форда, трудно поверить, что этот Пойндекстер из всех людей может вызвать у него такие чувства. Но это так. И до сих пор заставляет, особенно когда время от времени смотрит ему в лицо, и на его лице появляется такое глупое выражение, как будто он стесняется. И, наверное, так оно и есть. Даже после всего, что они уже сделали, он стесняется. Форд всегда был неловким, когда дело касалось... ладно, Ли не девушка, так что, возможно, лучше сказать, что Форд всегда был неловким, когда дело касалось кого-то, кто ему нравился.
По крайней мере, Ли чертовски уверен, что Форд к нему неравнодушен. Или, по крайней мере, заинтересован. Может быть, даже влюблен? Сама мысль о том, что его брат "влюблен" в него, заставляет его улыбаться еще шире, и, честно говоря, его лицо начинает болеть от всех этих улыбок. Но ему все равно. Он просто слишком возбужден, чтобы чувствовать что-то, кроме чистого блаженства.
Вдалеке раздается раскат грома, и они оба слегка подпрыгивают. Форд вздохнул.
-Похоже, надвигается гроза.
Стэн только хмыкает в знак согласия. Бури приходят и уходят в Стеклянном Осколке. Это одна из особенностей жизни в прибрежном городе. Он думает о том, как, наверное, выглядит сейчас океан - все волны вздыблены. Наверное, это очень красиво. И тут Форд говорит: "Да", и Ли с ужасом понимает, что сказал это вслух.
-Интересно, не прибьется ли что-нибудь интересное. - Форд добавляет, пальцы все еще проводят по коже головы Ли.
—Может, какие-нибудь сокровища.
-Или бутылка с картой внутри.
—Или русалка.
Форд усмехается.
-Да, держу пари, тебе бы это понравилось.
—Что? Нет ничего плохого в том, что мужчина любуется русалкой топлесс, которую штормит.
-Почему она топлесс?
—А почему бы и нет?
Форд просто смеется и качает головой.
-Ну, мы можем пойти проверить завтра..
Ли чувствует, как замирает его сердце.
—Да... Завтра..
Пальцы Форда замедляют движение, и Ли понимает, что он думает о том же. Завтра все это закончится. Больше не будет "Ли Пайнсбери". Он будет просто Стэнли Пайнс, брат и близнец Стэнфорда Пайнса. Они будут просто двумя братьями близнецами, которые, конечно, никогда не целовались, не прикасались друг к другу, не обнимались на диване или...
Ли переворачивается и зарывается лицом в живот Форда. Он вдыхает его запах. Даже после душа Форд всегда пахнет так чисто. Но с этим скрытым запахом древесного дыма - возможно, какие-то химикаты из его различных научных экспериментов. А может, это просто он. Ли задается вопросом, чем он пахнет - возможно, ирисками с соленой водой, арахисом или чем-то еще, не столь изысканным.
Он чувствует, как шесть пальцев Форда снова начинают перебирать его кудри, его губы дергаются, а глаза становятся подозрительно (и раздражающе) влажными. Господи, почему он ведет себя так чертовски обидчиво? Ничего страшного. Это была всего лишь одна ночь. Это была одна ночь, и она была потрясающей, и он должен просто наслаждаться этим. Он не должен натягивать трусики только потому, что после этой ночи им придется притворяться, что ничего не было.
А может, это даже не будет притворством. Может быть, Форд просто решит забыть. Форд, вероятно, захочет забыть. А почему бы и нет? Стэнли - давай посмотрим правде в глаза, он может просто пойти вперед и отбросить "Ли" сейчас, потому что в конце концов ему придется это сделать, и чем скорее, тем лучше, верно? - Стэнли не может предложить ничего особенного.
Как личность он не имеет ничего особенно выдающегося. Он не очень умен, не очень креативен - он даже не очень силен.
Да, он брал уроки бокса, но не похоже, чтобы он всерьез думал о карьере. На самом деле, он вообще не думал о карьере. А колледж? Да. Это просто смех. Он едва справился со школьным образованием. Ни за что на свете он не решится на большее. Все, о чем он когда-либо думал, - это поднять и запустить "Stan O' War" и просто уплыть с братом.
Там он найдет, чем заняться. В большом, огромном мире, далеко от Джерси. Он может исследовать новые экзотические места, познакомиться с разными культурами, и кто знает? Может быть, он наконец-то - наконец-то - найдет то, в чем он действительно хорош. И самое главное, он будет со Стэнфордом. Он будет со своим братом, и они будут вместе всегда и...
Предательская слеза каким-то образом умудряется вырваться, Стэн шокирован и смущен этим. Он не плачет. Он не плакса. Однажды он даже сломал руку и не заплакал... ладно, может быть, немного, но это не важно. Он сломал чертову кость. Вот что нужно было сделать, чтобы он заплакал. И вот он здесь, хнычет из-за.. из-за чего? Из-за окончания этой ночи? Этот... новый слой его отношений с Фордом закончился?
Он должен закончиться в любом случае, верно? Это неправильно, глупо, плохо и...
И еще одна слеза пытается присоединиться к первой, и он молится, чтобы Форд не почувствовал ее, молится, чтобы она не оставила следа на его рубашке, и он втягивает воздух и пытается взять себя в руки, как вдруг чувствует, что Форд начинает двигаться. Ему требуется огромная сила воли, чтобы попытаться пересилить его, не вцепиться в него крепко, но он мысленно приказывает себе расслабиться и отпустить. Он не позволит себе впасть в истерику. У него есть гордость.
Форд встает и идет выключать телевизор. У Стэна все похолодело внутри. Вот и все. Теперь все кончено. Или нет? Форд не вышел из комнаты. Вместо этого он подошел к проигрывателю пластинок их отца. Он перебирает несколько пластинок и, найдя ту, которая ему нравится, ставит ее. Начинает играть мягкая, медленная музыка, и он узнает в ней песню The Flamingos "I Only Have Eyes For You"(я смотрю только на тебя). Форд поворачивается и смотрит на него. Его брат явно нервничает, его рука постукивает по ноге, а другая почесывает затылок.
Он прочищает горло, и когда он говорит, его голос как бы колеблется, заикаясь.
-Итак, мы ходили на танцы, но мы ни с кем не танцевали, и я подумал... может быть, если бы ты... ты... знаешь, если бы ты хотел...
Форд протягивает руку, а Стэн просто смотрит на нее. Форд приглашает его на танец. С ним. Форд хочет танцевать с ним. Холод внутри него тает, и он чувствует тепло с головы до ног. Он смотрит на эту руку и, к своему великому унижению, чувствует, что сейчас из него выльется не просто две слезы/а чертово море/. Он фыркает и надеется, что это действие не будет громко заявлять о том, с чем он пытается бороться.
Реакция, которую он получает, говорит ему, что Форд воспринял это совершенно иначе, поскольку его брат выглядит разочарованным.
-То есть, наверное, это глупо..
—нет! - Стэн быстро бросает и берет Форда за руку. —Нет, Стэнфорд. Это не глупо. Вовсе нет.
В ответ он получает самую милую в мире кривую улыбку, и Стэн чувствует, как у него замирает сердце, и какая-то крошечная часть его души без устали дразнит его за то, что он так чертовски сочувствует всему этому. Остальная часть Стэна кричит на него, потому что он будет проклят, если позволит испортить этот момент. Он хочет насладиться этим, так что пусть подает в суд.
Стэн встает, смотрит в глаза брату и не может сдержаться. Он целует его, потому что ему уже осточертело целовать его, а когда отстраняется, спрашивает.
—Кто ведет, ты или я?
-О, я... не подумал об этом...
—Ты ведешь. - решает Стэн, и Форд кивает, притягивая его к себе. Они танцуют вместе, раскачиваясь взад-вперед, медленно и сладко. И глупый рот Стэна не может удержаться.
—Итак, ты выбрал эту песню, да?
-Она... показалась подходящей..
—Всегда думал, что она звучит жутковато.
-Я могу выключить его...
—Не смей! -Стэн вклинился, крепче прижимаясь к брату.
—Теперь это наша песня.
Форд возвращает хватку.
-Наша песня?
—Да, она работает. У нее какое-то... не знаю, загадочное звучание. А ты любишь такие вещи.
-не люблю.
Стэн слегка пожимает плечами.
—Я не против загадок, фантастических странностей или чего-то еще. Просто мне больше нравятся авантюрные вещи - например, битье.
-Я не знаю слишком много авантюрных, пробивных медленных песен. -Форд хихикает, и этот теплый и глубокий звук заставляет сердце Стэна учащенно биться, поэтому он быстро целует его, прежде чем положить голову ему на плечо.
—Именно. Так что это лучше. Намного лучше..
-ну. - шепчет Форд. Это наша песня..
Стэн крепко зажмуривает глаза, пока они продолжают танцевать, музыка плывет вокруг них. Снаружи бушует шторм, громкий и шумный, страшный предвестник грядущих событий, но сейчас они не обращают на него внимания. Сейчас они просто вдвоем, вместе.
СЕЙЧАС
Неожиданная темнота заставляет горло Форда сжиматься, и одна из его рук сразу же тянется к пистолету, который он держит на поясе. После фиаско с фейерверками он решил, что будет лучше всегда иметь при себе хотя бы один небольшой пистолет. Не то чтобы оно сильно помогло ему в борьбе с Пробабилитором, но просто наличие его под рукой значительно улучшает его душевное состояние. Он знает, что половина причины, по которой он так сильно взбесился во время фейерверка, заключалась в том, что его разум обнаружил, что у него нет оружия.
Для него небезопасно не иметь такого средства защиты. Он всегда должен быть вооружен. Всегда. Именно тогда, когда он не был вооружен, случались... вещи. Ужасные, ужасные вещи, которые лучше не называть и забыть. Не то чтобы он мог забыть. Он никогда, никогда не сможет забыть. Это его проблема, это его проклятие.
Честно говоря, он даже подумывал позаимствовать у Диппера луч памяти и использовать его на себе. Но он знает, что это не лучше. Он не понаслышке знает о побочных эффектах, о привыкании. Нет, лучше просто справиться с воспоминаниями, насколько это возможно, какими бы ужасными они ни были. Кроме того, некоторые из измерений, которые он посетил, были чудесными и достойными воспоминаний.
Он до сих пор помнит свой первый вкус мёда Элизиума в Измерении Религус или разноцветные небеса, которые он наблюдал в Измерении 3, D-28. Но не все места, где он побывал, были... там. Там, в измерении, которое он отказывается называть. Даже одна мысль о его названии заставляет его покрываться холодным потом, заставляет его кожу ползти, и он отказывается позволить этому страху овладеть собой.
Вместо этого он дотрагивается до пистолета и успокаивается. Это просто буря. Свет погас из-за грозы. Но как только он расслабляется, он снова погружается в страдания от того, что рассказал Стэн. Его брат был вынужден продавать себя, чтобы выжить. Ему пришлось стать...
А он не может даже подумать об этом слове. Ни одно из слов, определяющих то, что пришлось сделать Стэнли. Пришлось, потому что Форд был слишком эгоцентричен, слишком сосредоточен на своей работе, чтобы думать о брате. Было время, когда Стэн был всем, о чем он думал. Он был поглощен им, своими чувствами. Но в панике, пытаясь убежать от них, от того, что он считал своими личными недостатками, он пошел на то, чтобы безвозвратно изменить свои отношения с близнецом.
Он так старался оттолкнуть Стэнли, как-то спасти Стэна от того, чтобы он пошел за ним по пути разврата, что полностью потерял из виду свою единственную цель в жизни. Защитить своего брата. Он потерпел неудачу. Он подвел Стэнли так полностью и так бездарно, что ему стало трудно дышать.
Форд продолжает думать обо всех этих безымянных, безликих людях, которые прикасались к его брату. Кто заплатил ему за то, чтобы он позволил им прикоснуться к нему своими грязными руками. И он обнаруживает, что горит от ярости. Он хочет найти их. Всех. И он хочет убить их. Он хочет пытать их - он хочет сделать с ними те невыразимые вещи, которые были сделаны с ним во время его странствий.
Он знает, как это сделать. Все это. Он узнал из первых рук, не так ли? Но сможет ли он причинить ужасы, которые пережил сам, кому-то другому? Он смотрит на Стэна и, хотя в темноте комнаты не может хорошо разглядеть его черты, понимает, что сможет. Он сделает это без колебаний. И все потому, что они посмели прикоснуться к человеку, которого он...
И это слово проплывает у него в голове. Очень, очень, очень, очень опасное слово. То, которое он никогда раньше не произносил вслух и думал о нем, но лишь на кратчайшие мгновения, потому что он не может, не может - он просто не может чувствовать такое к своему брату. По крайней мере, не за пределами семейных отношений. Он не может чувствовать это в каком-то страстном смысле. В романтическом смысле. Если он это делает, то он действительно потерян.
После всего, через что он прошел и что пережил, он не может позволить этому сломить его. Он отказывается. Но, видит Бог, иногда он близок к тому, чтобы развалиться на части. Как тогда, когда он пришел к Стэну в его комнату и поцеловал его. Ему не следовало этого делать. Слава богу, Стэн попытался снять с него рубашку и вывел его из этого состояния. Но теперь между ними происходит этот разговор, и вряд ли они смогут за один вечер разрешить десятилетия недовольства и недопонимания, но то немногое, что стало известно, начало давать трещины в тщательном щите, который он годами возводил вокруг себя.
И это признание Стэна становится самой большой трещиной. Ему требуется вся его сила воли, чтобы не схватить брата и не прижаться к нему, не запустить руки в его волосы, обнять его и сказать, что все будет хорошо. Он знает, что прошел бы через все то, что ему пришлось пережить там, миллион раз, если бы это означало, что он может каким-то образом вернуться в прошлое и стереть то, что случилось со Стэном.
Если бы это означало, что Стэну никогда не придется продавать себя, он бы вернулся туда в одно мгновение. Он позволил бы им делать с ним все, что они захотят, и как угодно долго, если бы это означало, что он сможет вынести любую боль или унижение, которые пришлось пережить Стэну. Господи, почему он не подумал о Стэне? Почему он не подумал о том, что могло случиться с ним, когда их отец выгнал его из дома?
Он знает почему. Он точно знает почему. И он ненавидит себя за это. Потому что он знает, что после того, как отец выгнал его, он провел годы - годы - пытаясь подавить то, что они сделали. И он делал это, пытаясь защитить их обоих. Он убедил себя, что со Стэном все будет хорошо, что Стэн вернется.
Конечно, их отец выгнал Стэна, но Стэн был таким стойким, таким умным. И да, Стэн не считал себя умным, но Форд знал лучше. Между образованием и интеллектом есть разница. И хотя у Стэна всегда были проблемы с получением образования, у него было достаточно уличного ума, он был смекалистым и харизматичным.
У Стэна были друзья и за пределами Форда. Правда, никто из них не был особенно близким другом - скорее знакомым, но это все равно было лучше, чем то, что было у Форда. У Форда не было никого, кроме Стэнли. До колледжа и Фиддлфорда. И это все благодаря Фиддлфорду. Он был тем, кто подошел к Форду, он был тем, кто предложил дружбу, и посмотрите, чего это ему стоило. Бедняге лучше было бы не приближаться к нему ближе, чем на милю. Может быть, если бы Фиддлфорд просто держался подальше от Форда, он был бы сегодня счастливым, стабильным человеком, а не полубезумной развалиной.
Да, Фиддлфорд был прекрасным примером того, что Форд предлагал людям, чего стоила связь с ним. Стэн мог пойти тем же путем, и во многих отношениях он все еще шел по нему. Форд не сделал ничего, кроме разрушения. Он заражал всё и всех, к кому прикасался. И теперь он вернулся в это измерение, вернулся, чтобы потенциально навредить Стэнли и детям... Боже, если с детьми что-то случится из-за него...
Его испугал звук негромких ругательств, когда Стэн поднялся из-за стола, за которым они сидели. Он ударился о стол, пытаясь встать, и Форд уверен, что он потирает колено. Форд встает гораздо плавнее, его голос становится низким.
-Оставайся здесь. Я пойду проверю выключатель.
—эх, не поможет. - бормочет Стэн. —Помнишь, ты говорил, что здесь много чего нужно починить? То, за что я не буду платить Сусу? Так вот, выключатель - одна из них. Мы лучше обойдемся свечами.
-Тогда я пойду поищу свечи.
—Как будто ты знаешь, где они.
Форд тяжело вздохнул.
-Ну, не похоже, что ты сможешь их найти. Я не сомневаюсь, что в этой обстановке ты слеп, как летучая мышь. Я, однако, провел много времени в Завесе Неро.
—Что это, черт возьми, такое? Какая-то рок-группа?
—Нет, это было измерение, в котором в основном преобладали тьма и тени. Поэтому у меня развилось отличное ночное зрение.
—Ну, ла ди да, разве не фантазия?
-Заткнись. - отрывисто отвечает Форд. Он проверяет пару кухонных шкафов, и каждый раз Стэн добавляет "не там", после того как его поиски оказываются безрезультатными. И только на пятом шкафу он срывается.
-Где же они, черт возьми?!
—темпер, темпер. - говорит Стэн и начинает осторожно идти вперед, только чтобы удариться голенью о стул, на котором сидел Форд. Он издает злобный вопль и потирает новую боль. Форд закатывает глаза и подходит, берет Стэна за локоть и видит, как его брат поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Форд прочищает горло.
-Я могу вести тебя.
—Слепой ведет слепого, да?
-Просто скажи мне, куда идти..
—В мой кабинет. Там у меня есть фонарики, а потом мы можем сходить за свечами.
Форд ведет Стэна в кабинет, в то время как буря дает о себе знать. Ветер завывает, гром гремит. Вспышки молнии в какой-то момент освещают им путь, и Форд не может не сказать.
-Надеюсь, дети в безопасности..
—Они в порядке. Они с отцом Венди. Возможно, ты его помнишь. Мэнли Дэн?
-О, да! Он помогал строить это место.
—Да, это он взял их в поход, и я не думаю, что он отвел их слишком далеко от своей хижины. Они должны быть в порядке. Может быть, немного промокнут, но он о них позаботятся.
Форд с облегчением слышит это, когда они входят в офис. Стэну удается отстраниться и взять управление на себя, хорошо зная планировку. Он подходит к своему столу и достает два фонарика. Он передает один из них Форду, а затем включает свой и размахивает им.
—Ах, гораздо лучше.
-Не надо так размахивать.
—Почему нет? Как будто мы на рейве.
-Что?
—Неважно. - усмехается Стэн. —То, что ты пропустил, пока тебя не было.
-Звучит смутно знакомо. Это было важно?
—Не совсем. Это стало немногой причудой в 90-е годы
-Диппер говорил мне, что это были темные времена.
Стэн смеется.
—Он не шутил.
Он ведет брата в сувенирный магазин и находит полку, заставленную свечами. Он подходит к прилавку, берет пачку спичек и начинает зажигать одну за другой. Форд хмурится.
-Разве это не часть твоих запасов?.
—по твоим словам, это место будет закрыто к концу лета. Так какая разница, если я зажгу несколько таких?
Пока Стэн зажигает свечи, Форд кладет фонарик на прилавок, чтобы обеими руками потереть лицо, с него капает разочарование.
—Ты все еще не понимаешь, почему мне не нравится это место?
—Нет, я понял твою точку зрения, и, насколько я помню, она была очень оскорбительной, когда ты предположил, что я пытаюсь нажиться на одной из твоих лучших черт.
Форд даже не может описать звук, который вырывается у него при этом. Это что-то среднее между смехом и вздохом.
-Ты пытаешся утверждать, что моя полидактилия - одна из моих лучших черт?
—Я не утверждаю, я прямо говорю об этом.
-Да, конечно, как глупо с моей стороны. Как я мог забыть, как здорово, что у меня шесть пальцев? Это просто великолепно.
Стэн заканчивает зажигать седьмую свечу, и магазин подарков хорошо освещен, когда он поворачивается к Форду и хмурится.
—Единственный, кто когда-либо имел проблемы с лишним пальцем, это ты, Стэнфорд.
-Ладно, не забудь сказать об этом всем тем людям, которые дразнили меня за это в детстве. Или, как насчет того, чтобы вернуться в прошлое и рассказать нашему отцу? Или, что еще лучше, расскажи различным негодяям, которых я встречал, когда прыгал по измерениям, и которые хотели продать эту лишнюю часть, потому что она была чертовски увлекательной!
—Знаешь, что действительно увлекательно?
Стэн скрестил руки и прислонился спиной к прилавку, повернувшись лицом к брату.
—То, что ты был более чем в одном измерении. Потому что это говорит мне о том, что ты пытался вернуться домой!
Форд не говорит ни слова и не встречает взгляда Стэна. Однако он чувствует их на себе, и в конце концов Стэн спрашивает.
—Ну что?
-Ну, что?
—Ты был?..
-Был ли я чем?
—Господи! Не тяни это дерьмо на меня! Ты пытался попасть домой или нет?
Форд закрывает глаза и громко вдыхает через нос: "Да".
—Ах-ха! - торжествующе ворчит Стэн, но прежде чем он успевает сказать что-то еще, Форд продолжает.
-Сначала! Сначала я пытался попасть домой, но через несколько лет я просто нашел место, где я мог бы... обосноваться.
—Обосноваться? Подожди... ты собирался...?
-Я не лгал тебе, Стэнли. Я не ожидал, что вернусь домой. Не совсем. Да, когда я впервые обнаружил, что могу прыгать из одного измерения в другое, когда я открыл всю Мультивселенную, я действительно пытался вернуться домой. Я пытался несколько раз. Но прошло так много времени, и в конце концов я смирился с тем, что никогда не вернусь. Поэтому я искал место, где можно остановиться. место, которое можно назвать домом.
—Это, твой дом, Стэнфорд!- шипит Стэн, явно возмущенный мыслью о том, что его близнец сдается, но Форд лишь печально качает головой.
-Правда?
—Как ты можешь спрашивать об этом?
-Ради бога! Посмотри вокруг, Стэнли! -Форд жестами обводит все вокруг.
-Не таким я покинул свой дом. И прошло много, много десятилетий с тех пор, как я здесь был!
—И что? Ты говоришь мне, что не хотел возвращаться домой? Ты говоришь мне, что я сделал все это, все это, ради НИЧЕГО? -Последнее слово прозвучало с особой яростью, и Стэн, кажется, готов взорваться. Форд злится не меньше, но совсем по другим причинам, поэтому изо всех сил старается сохранить ровный голос.
-Я говорил тебе снова и снова... ты не должен был открывать портал! Это был безрассудный поступок!
Стэн тяжело дышит несколько секунд, явно в ярости. он ходит по комнате, блуждая глазами. А потом он как бы... сдувается. Все его тело обвисает, и он даже не может смотреть на Форда, поворачивается к нему спиной, шепча.
—Ты нашел его? Это все?.
-Что я нашел?
—Дом... дом. - говорит Стэн, и его голос мертвый, холодный. —Место, где ты можешь быть... счастлив. Место, где нет меня.
И это последнее слово - как нож в брюхо. Форд мгновенно застывает.
-нет.
—Мне жаль.
Брови Форда сошлись вместе.
-Что?
—Мне жаль.. - отвечает Стэн, по-прежнему не глядя на него, голос по-прежнему без эмоций. —Мне жаль, что ты не смог найти то, что искал. Мне... мне жаль, что я вернул тебя обратно.
Слова повисают между ними, и Форду кажется, что Стэн повернул нож и погрузил руку в грудь Форда. Он вытащил все еще бьющееся сердце Форда и раздавил его под своей пяткой, и Форд не может этого вынести, поэтому он начинает говорить быстро, отчаянно.
-Стэн, ты не понимаешь...
—Нет, эй, нет. Я понимаю. Все... все в порядке. Теперь я понял.
Форд подходит к нему и трогает его за плечо.
-Стэнли...
Стэн отпрыгивает от него.
—Не трогай меня!
-Стэн...
Стэн только качает головой и поворачивается. Он подхватывает фонарик и быстро уходит, быстрее, чем Форд мог себе представить, и Форд с трудом поспевает за ним.
Стэн направляется к своей спальне, и Форд знает, что потеряет его, потеряет в тот момент, когда Стэн закроет за собой дверь, поэтому он бросается вперед и ловит его, Стэн сопротивляется, но Форд держит крепко, какая-то безумная истерика наполняет его.
-Подожди! Подожди, Стэнли, подожди!
Стэн набрасывается на него, в его глазах стоят слезы, он кричит.
—Я ЖДАЛ!
Дыхание Форда перехватывает в горле.
Губы Стэна дрожат, и вдруг он выглядит таким избитым и таким очень, очень старым.
—Я... ждал, Стэнфорд. Я ждал тебя... Боже, я ждал так долго. Годами... а ты даже не... ты даже не...!
Форд не может этого вынести. Он просто не может этого вынести. И все в нем растворяется, ломается, и его руки вырываются вперед, берут лицо Стэна в свои ладони, и он целует его. Стэн издает слабый хнык, и Форд проглатывает его, впитывает в себя. И он чувствует лицо Стэна, и оно мокрое. Мокрое от слез. Слезы, вызванные Фордом, и Форд чувствует, как что-то в нем распадается на части.
Он сломан.
И ужасен.
Ужасный.
Он грешник, мерзость и отвратительный кусок мусора. Он - пустая трата дыхания. Жизни.
А Стэнли заслуживает лучшего.
Он заслуживает гораздо большего.
Но... Стэнли плачет. Стэнли. Плачет. Плачет. И Форд просто не может этого допустить. Он не может. Как будто кто-то убивает его, его пытали, ему было больно, и все это меркнет по сравнению с этим. Поэтому он целует Стэна со всей жестокостью, на которую только способен. И Стэн целует его в ответ. Он роняет фонарик, и тот катится по комнате, отбрасывая свет на странных ангелов. Освободив руки, Стэн цепляется за Форда, впивается в него ногтями, и Форд отстраняется, чтобы вздохнуть.
-Не надо. Пожалуйста, не надо... Стэнли, пожалуйста, Стэнли..
—Форд. -Стэн произносит его имя так, как будто это причиняет ему боль, как будто он ранен, и Форд целует его снова и снова, проводит руками по его волосам, целует его лоб, бормоча под нос. "Прости."
Стэн задыхается, качая головой.
—Ты не должен быть...
-Нет! Я должен! Я должен. - резко вклинивается Форд и снова целует залитый слезами рот брата. -Я должен. Я не хотел этого! Я не хотел!
—Но ты хотел. - слабо стонет Стэн. —Ты никогда не собирался возвращаться. Ты собирался оставить меня здесь. Одного.
-Нет, нет. - отрицает Форд, но Стэн продолжает, слишком напряженный, чтобы остановиться.
—Я не идиот, Стэнфорд. Я знал, что открывать портал опасно. Но мне было все равно. Разве ты не видишь? Мне было все равно, если это грозило мне, если это грозило городу, всему миру - черт, мне даже было все равно, если это грозило детям, не так ли?
Он произносит последнюю фразу так, словно это откровение даже для него самого; и когда он продолжает, его голос звучит еще более жалко.
—Я не думал о них. Я не думал ни о ком, кроме себя, потому что ты был мне нужен, Стэнфорд. Ты все еще нужен мне. Ты всегда будешь мне нужен, и я не мог тебя отпустить. Я бы разорвал всю вселенную на части, если бы это означало вернуть тебя. И если бы ты вышел из портала только скелетом, клянусь богом, я бы закончил лето с детьми, а потом съел бы свой пистолет, а не...
-Стоп! Стоп, стоп, стоп. - умоляет Форд, потому что больше не может слышать. Он не может больше слышать, и он целует Стэна, чтобы заставить его остановиться. И Стэн целует его в ответ, но как-то слабо, словно сдается, а Форд не может этого допустить, поэтому он толкает его обратно в спальню, укладывает на кровать и накрывает его тело своим, все еще целуя его, все еще нежно проводя по нему руками, словно он - самая нежная, самая драгоценная вещь во всей Вселенной.
Потому что так оно и есть.
Потому что он всегда был таким.
По крайней мере, для Стэнфорда.
Форд мягко прижимается к нему, целуя его, и отстраняется ровно настолько, чтобы снять пиджак Стэна, начать расстегивать его рубашку, потому что ему нужна кожа, нужна плоть; ему нужно просто прикоснуться к Стэнли, почувствовать его. Его рука ложится на грудь, под которой находится сердце, и он прижимает ладонь к ней, ощущая сильное биение, и выпускает вздох, о котором даже не подозревал.
Стэн здесь, он жив, и Форд с ним. Форд снова начинает его целовать, Стэн тянется к его свитеру, но Форд качает головой.
-Нет. Только не это.
—Но я хочу увидеть тебя... -шепчет Стэн.
-Поверь мне. Ты не хочешь.
—Форд...
-Позволь мне сделать это для тебя, Стэн. -говорит Форд и стряхивает с себя плащ. Он снимает ботинки и отодвигает их в сторону. Затем он поднимает Стэна и отталкивает его пиджак и рубашку, снимает галстук и ожерелье с золотой цепочкой и сбрасывает все это с кровати и прочь от них, позволяя всему кучей упасть на пол.
Стэн скрещивает над собой руки.
—Я... ах, не тот, что был раньше.
-Ты в порядке.
—Нет. Я, знаешь ли, отвратительно волосат. Мэйбл как-то пыталась сбрить все волосы, и они почти мгновенно выросли снова. И я растолстел, так что... я имею в виду, тела меняются...
-Твое тело идеально. - уверяет Форд, целуя его и проводя кончиками пальцев по его телу. -Великолепно.
Стэн выглядит так, будто хочет протестовать, но Форд не дает ему этого сделать. Он накрывает его рот своим, проглатывая все аргументы, его язык сплетается с языком Стэна, и кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как они это делали. Честно говоря, не так давно они целовались в этой самой комнате, но сейчас все как-то по-другому. Это почти... лучше.
Форд не хочет разбираться в причинах, он просто хочет продолжать. Он стаскивает со Стэна брюки и трусы и даже в темноте комнаты понимает, что его близнец покраснел. Стэн почти никогда не краснеет, и Форд чувствует, что его это невероятно трогает. Осознание того, что он может вызвать такую реакцию. Голос Стэна затихает.
—Говорю тебе... я не очень хорошо постарел. В смысле, это вроде как... знаешь... возбуждает, но я не знаю, аххн!..
И слова растворяются в горячем стоне, потому что Форд опускается на него, и он больше не может произносить слова. Только звуки. Стэн не полностью эрегирован, но это не имеет значения. Форд лижет и сосет его, и член Стэна медленно оживает, становясь толще и полнее в горячей пещере рта Форда. Пальцы Стэна путаются в густых волосах Форда, дергая его за голову, когда он выкрикивает его имя.
Форд работает так старательно, руки и губы работают в тандеме, дразня и кусаясь, и у него болит челюсть, и у него текут слюни, но ему все равно. Ему все равно, и он не остановится. Он не может остановиться. Не с этой чудесной густой массой на его языке. Кончик его языка дразнит щель и обводит мягкую головку, а Стэн задыхается и извивается под ним, умоляя его продолжать и предупреждая, что это ненадолго, и что он уже близко, и Господи, он не знал, что в этом возрасте он может так быстро приблизиться к цели, и о Боже, Форд, Форд! Я иду, я иду!
Соленый, липкий жар заполняет рот Форда, и он заглатывает его целиком. Никогда в жизни он не был так голоден до этого. Он пьет освобождение Стэна и не останавливается, даже когда оно стихает, даже когда Стэн просто дергается и дрожит под ним. Он очищает его, слизывает все до последней капли, прежде чем отпустить его. И его губы чувствуют синяки, а рот - прекрасное использование.
Он смотрит на Стэна и видит, что тот прикрывает глаза рукой, а его грудь поднимается и опускается, когда он переводит дыхание. И Форд чувствует, как его сердце немного успокаивается при этом зрелище. Он приподнимается и снова накрывает Стэна, нависая над его губами.
-Ничего, если я тебя поцелую?..
Стэн убирает руку, его глаза стекленеют от послевкусия, и он тупо кивает. Форд нежно целует его. Он накрывает тело Стэна одеялом и прижимается к нему, обнимая его, и когда он отпускает губы Стэна, Стэн сухо замечает.
—Забавно, что после всего этого ты спрашиваешь моего разрешения..
Форд напрягается; внезапно беспокоясь, что переступил черту, он думает, что должен был быть более настойчивым в вопросе согласия, но Стэн, почувствовав это, качает головой.
—Не заводись. Я хотел этого. Поверь мне...
-Тебе... тебе понравилось?
—Ну, я кончил тебе в рот. Ты мне скажи.
Форд фыркнул.
-грубо.
—Но это правда.
Форд только хмыкает в знак согласия, слишком занятый поцелуями Стэна, слишком занятый его прикосновениями. Он просто хочет этого. Это все, чего он когда-либо хотел. Навсегда. Но постепенно все начинает просачиваться обратно, реальность начинает поднимать свою уродливую голову, и он понимает, что должен отстраниться. Он начинает делать это, но Стэн хватает его за низ свитера и задирает его вверх, задирает быстрее, чем Форд ожидал, и Форд задыхается.
-Нет! Не надо!
Но уже слишком поздно.
Упавший на пол фонарик прекрасно освещает запутанный беспорядок шрамов на плоти Форда. Стэн резко вдыхает при этом зрелище, и Форд пытается отстраниться, пытается натянуть свитер обратно, чтобы прикрыть пародию на свое тело, но Стэн не дает ему этого сделать, его голос - неровный шепот.
—Боже мой! Форд... что с тобой случилось?...
