Часть 10
13 апреля 2022 г., 00:57
ТОГДА
Ещё одна ночь. Это стало почти шуткой. Они говорили это друг другу так много раз. Были и вариации, типа только один раз. Только один раз, ты можешь спать в моей постели. Только один раз, мы можем взяться за руки. Только один раз, и мы поцелуемся в твоей машине. Это было почти как игра, в которую они играли. Единственным правилом было то, что никто не должен был видеть и никто не должен был знать.
Они были словно шпионы, действующие как можно более скрытно, каждый их поступок — это очень ценный секрет, в который были посвящены только они двое. И Стэн понял, что не хотел бы, чтобы было иначе. На самом деле, ему это нравилось. Во всем этом было что-то невероятно волнующее. Запретность, риск — все это было для него как пьянящий наркотик. Стэнфорд сам был пьянящим наркотиком. Он был фантастически (фаталистически?) зависим от него.
Он не мог насытиться этим ботаником. И как он так подсел на этого яйцеголового, он не мог понять. У них практически не было ничего общего. Ни один из их вкусов не совпадал: музыка, еда, занятия. Они были разными, как ночь и день, и все же каким-то образом прекрасно дополняли друг друга. Форду удалось сгладить все шероховатости Стэна, а Стэну удалось встряхнуть своего крепко сплетенного брата.
И, да, Форд был его братом. Он был его братом близнецом, но каким-то образом он стал гораздо большим, чем это. Стэн был удивлен самим собой, удивлен тем, как хорошо он смог все это разделить. Он мог легко отделить Форда-родственника от Форда-человека, к которому он был романтически привязан, и да, это слово было очень опасным.
Ах, романтика. Романтика была обернута другим словом, и Стэн изо всех сил старался избегать этого слова, потому что оно было настоящим минным полем. Поэтому вместо этого, он решил сосредоточиться на веселье всего остального: всех других словах и действиях, которые были лёгкими и простыми и не сопровождались драмой.
Например, эрекция. Ему нравилось это слово. И эта реакция. Не столько когда у него самого она была, сколько когда он давал ее Форду и это было уморительно! Он обнаружил, что нет ничего веселее, чем заставить Форда возбудиться там, где ему не следовало бы. И это было так, так просто: вызвать у Форда эрекцию. Заставить его возбудиться.
Его любимым до сих пор оставался урок естествознания, четвертый в прошлую среду. Учительница что-то бубнила и бубнила, и большая часть класса выглядела мертвой. Но не Форд, конечно нет, он старательно писал заметки и пролистывал текст, и хотя учитель явно не оспаривал его, Форд придумывал свои собственные теории и вообще вел себя как можно более по-дурацки.
А Стэн сидел рядом с ним, оттого что у них был общий лабораторный стол. Они всегда сидели рядом друг с другом, и этот конкретный стол находился в задней части комнаты. У них было соглашение, которого они придерживались с детства. Каждый второй урок они менялись местами, например: на первом уроке математики они сидели в передней части класса, как хотел Форд. Но на втором уроке английского языка — они сидели сзади, как хотел Стэн.
Это был один из тех уроков, где они сидели строго сзади, и никого другого там не было, так что никто не мог видеть. Естественно, это означало, что Стэн должен был получить удовольствие, и он просунул руку под их стол, проведя ею по ноге Форда. Поза Форда чуть не взлетела вверх, и он повернулся, чтобы посмотреть на Стэна, покачивая головой.
Однако Стэн не обратил на него внимания, он смотрел в свою книгу, делая вид, что читает, а рука все ещё играла по ноге Форда и поднималась все выше и выше. Форд шипел и пытался отстраниться, но Стэн только крепче сжимал верхнюю часть его бедра. Большой палец загибался к ширинке брюк Форда. Он позволил большому пальцу просто танцевать там, и Форд бросил на него злобный взгляд, даже когда он, чуть-чуть, едва-едва, подался вверх в ответ на это легчайшее прикосновение.
Счастливый и воодушевленный, Стэн обхватил его руками, и Форд издал писк. Учитель, услышав это и не обратив на это внимания, просто спросил Форда, все ли с ним в порядке. Форд постарался ответить, хотя рука Стэна все ещё была на нем, и когда учитель успокоился, он повернулся к Стэну. Это был убийственный взгляд за убийственным взглядом, но он не отстранился. Он никогда не отстранялся. Потому что ему это нравилось так же, как и Форду, и Стэн знал это.
Это и привело Стэна к смелому решению. Он знает, что ему нужно правильно растасовать свои карты, чтобы все получилось, поэтому, когда он заканчивал ужин с семьёй в тот вечер, он прочистил горло и посмотрел на своего отца.
— Эй, папаша, я тут подумал, не могли бы мы с Фордом поехать в Нью-Йорк в следующие выходные?
Вилка Форда стучит о тарелку, когда он роняет ее и смотрит на Стэна широко раскрытыми, вопрошающими глазами. Стэн игнорирует его. Мистер Пайнс скрещивает руки и оценивающе смотрит на сына.
— Зачем?
Стэн пожимает плечами.
— Ну, мы подходим к концу нашего выпускного года, и я подумал, что нам двоим было бы неплохо отправиться куда-нибудь и самим немного исследовать мир. А Нью-Йорк не так далеко отсюда, и это всего лишь на выходные. Я могу отвезти нас.
Миссис Пайнс нахмурилась.
— Не знаю, нравится ли мне эта идея. Вы, двое мальчиков, одни в большом городе...
Стэн закатывает глаза.
— Мы уже почти взрослые, мама.
— Ну, вы всегда будете моими малышами.
— Фу, ма, — бормочет Стэн, а мистер Пайнс смотрит на свою жену, подергивая усами.
— Он прав. Ты не должна с ними нянчиться.
Слегка покачивая рукой в преддверии победы, Стэн спрашивает:
— Ну что, мы можем идти?
— Хм... — мистер Пайнс смотрит на Стэна, потом на Форда, потом снова на Стэна. —Только на выходные?
— Да, мы можем снять номер в мотеле.
— Только ВЫ двоем? — подчеркивает мистер Пайнс, и вдруг Стэн начинает слегка потеть. Ситуация не улучшается, когда мистер Пайнс смотрит на свою жену и говорит:
— Думаю, все будет в порядке. Но ты должна оставить меня наедине с мальчиками.
Миссис Пайнс хмурится на мужа, но выполняет его просьбу. Как только она выходит из комнаты, мистер Пайнс садится прямо и смотрит на своих сыновей.
— Думаю, я понимаю, почему вы двое хотите поехать в город, и я не хотел расстраивать вашу мать...
Оба брата бледнеют. Стэн не ожидал этого, и в тот момент, когда он начинает жалеть, что открыл свой большой глупый рот, отец продолжает:
—... Но я понимаю, что вам нужна осторожность. Итак, кто из вас кто?
Стэн и Форд смотрят друг на друга, потерянные и испуганные.
Мистер Пайнс мягко добавляет:
— Ну же, скажите мне правду. Кто из вас хочет поехать в Нью-Йорк, чтобы потрахаться, и кто эта девушка.
С громким свистом воздух покидает Стэна, и он едва не сдувается. Слава Богу! Его папаша все правильно понял, но не в том смысле. Голова Форда откидывается назад, глаза закрываются, и он издает облегченный стон. Стэн тут же подхватывает:
— Ух ты! Ладно, да, ты нас поймал! Там есть девушка, и она... она Форда..
Голова Форда дергается и он смотрит на Стэна пучеглазым взглядом, а Стэн продолжает:
— Ты помнишь Ли?
Брови мистера Пайнса поднимаются, и он смотрит на Форда.
— Правда?
— Я... — Форд словно задыхается, когда отвечает, — Я... Да.
Мистер Пайнс кивает головой.
— Приятно слышать, Стэнфорд.
Он протягивает руку и похлопывает сына по плечу.
— Я рад слышать, что у тебя есть.... — его рука слегка сжимается, — Ли — это Эшли, верно?
— Да, — Форд отвечает автоматически.
Рука мистера Пайнса расслабляется, и он снова похлопывает его по плечу.
— Хорошо, что ты нашел себе девушку. И такую, которая не возражает... — его глаза опускаются на руки сына. — Ну, ты знаешь...
Форд смотрит на свои руки, лежащие на кухонном столе, и быстро убирает их за спину. Стэн бросает на отца грозный взгляд, но мистер Пайнс отстраняется, не обращая внимания.
— Честно говоря, я говорил твоей матери, что нам нужно исправить это, когда ты был ещё ребенком, но она была против: боялась, что будут осложнения. Я смирился с этим, как, уверен, и вы, но не удивлюсь, если некоторые люди будут ошеломлены. Особенно девушки.
Форд нахмурился.
— Почему именно девушки?..
— Ну, вы будете их трогать, — обычно говорит мистер Пайнс, как будто это не ракетостроение. Форд просто смотрит вниз, а Стэн делает все возможное, чтобы не ударить отца по лицу. Он продолжает напоминать себе, что почти получил то, что хотел, и ему точно нужно продержаться ещё немного.
Мистер Пайнс продолжает:
-— Но очевидно, что Ли — более милосердный тип. Как твоя мать. Она не замечала моих недостатков, поэтому приятно знать, что ты нашел кого-то, кто может сделать то же самое. Ты хороший человек, Форд. Ты заслуживаешь этого.
— О, спасибо?
— А что касается тебя, Стэнли, у тебя свои проблемы, но мне приятно видеть, что ты так помогаешь своему брату. Настоящий мужчина должен заботиться о другом, прикрывать его спину. Особенно, когда дело касается женщин. Я так понимаю, это ты придумал этот маленький план по вывозу брата из штата, чтобы он мог посеять свой дикий овес?
— Дап, — Стэн старается, чтобы в слове "да" был звук "поп", и смотрит на Форда со знанием дела. Форд просто смотрит в ответ, наполовину сбитый с толку, наполовину в ужасе. Стэн ничего не объяснил, поэтому все это для него новость.
— И для тебя нет девушки?
Стэн пожимает плечами.
— Ну, Линда Хартли флиртовала со мной. Так что, она вполне возможна.
Он не смотрит на Форда, но Стэн знает, что эта новость расстраивает его брата. Кажется, что он замыкается в себе. Стэн хочет сказать ему правду, но знает, что сейчас не время. Лучше продолжать играть, надев маску. Мистер Пайнс, кажется, доволен таким ответом и качает головой.
— Приятно слышать. Было бы хорошо, если бы вы оба остепенились как можно скорее. Найдите хорошую работу, хороших жен. Я бы этого хотел.
Он встает из-за стола и смотрит на каждого из своих сыновей.
— Я поговорю с вашей матерью, но, насколько я понимаю, у вас есть мое разрешение на поездку. Если вы оба сделаете дополнительную работу в магазине на этой неделе, — он делает паузу, но Филбрик Пайнс редко бывает задумчив, и когда он наконец заговорил, то почти с явной неохотой, — я полагаю, что могу дать вам дополнительную стипендию, прежде чем вы поедете. Я бы предпочел, чтобы вы отвезли этих молодых леди в хорошую гостиницу, а не в мотель. Особенно для тех мероприятий, которые вы планируете.
— Вау! Спасибо, папаша! — говорит Стэн, весь сияя улыбкой, и подталкивает угрюмого Форда, который бормочет свою собственную благодарность. Мистер Пайнс смотрит на Форда.
— Какие-то проблемы?
Форд поднимает глаза и пытается изобразить более счастливое выражение лица.
— Нет. Я... я с нетерпением жду этого. Спасибо, правда.
— Да ладно, папаша! Это просто волнение перед выступлением, вот и все! И ты должен признать, что это довольно неловкий разговор с отцом, — искренне отвечает Стэн, изо всех сил стараясь прикрыть брата.
Мистер Пайнс быстро кивает.
— Верно. И для ясности: вам двоим следует принять надлежащие меры предосторожности.
— Мы знаем, как это делается, — обещает Стэн. — Мы обещаем, что никто не залетит.
— Эй! Следи за языком! — бормочет мистер Пайнс, предупреждающе указывая пальцем на Стэна, и Стэн поднимает руки в знак извинения. Тем не менее, ясно, что это то, что он хочет услышать, когда он выходит из комнаты, его общий настрой — это настрой человека, которого хорошо успокоили.
Стэн и Форд идут в свою комнату, и как только дверь закрывается, Стэн запирает ее. Форд сидит на своей кровати и выглядит опустошённым, Стэн быстро подходит к нему. Он садится рядом с ним, но Форд отбегает в сторону. Стэн закатывает глаза и шепчет:
— Ну что ты, Форд! Разве ты не рад! Мы проведем целые выходные в Нью-Йорке, вместе!
— Да, для меня это новость. Как и Линда Хартли.
Стэн громко кашляет.
— Братан, ты же не поверил в это?
Форд смотрит на него с сомнением, и стэн вздыхает.
— Слушай, мне нужно было что-нибудь сказать папе, ясно? И Линда была первой девушкой, которая пришла мне на ум.
— Почему?..
И вот тут все становится немного запутанным. Стэн переместился с места на место, ковыряя ворсинки на одеяле Форда.
— Ну, она вроде как... приставала ко мне сегодня..
— О… — тихо говорит Форд, и Стэн ударяет его по руке.
— Я не стал ее подбивать на это, болван! Черт, я даже не заметил, что она ко мне клеилась! Дэниелу Бебчуку пришлось указать мне на это!
Выражение лица Форда выражает полный скептицизм, но Стэн говорит правду. Он шел с урока физкультуры, когда к нему подошла Линда и спросила, любит ли он корнеплоды. Он ответил, что любит, и тогда она упомянула, что у Рикки самые лучшие. Он поблагодарил ее за упоминание и ушел, только Дэниел подбежал и заметил, что Линда практически просила его пригласить ее на свидание. А Стэн не заметил. Вообще не заметил. И дело было не в том, что он плохо улавливал сигналы, хотя, признаться, да, обычно так и бывает, но в этот раз дело было не в этом.
В этот раз все дело было в том, что он был слишком занят мыслями о Форде. Он думал о том, не хочет ли Форд сходить в кино. Кино было отличным местом для них, потому что там было темно, они могли держаться за руки, есть попкорн, прижиматься друг к другу, и никто не сказал бы ни слова. Не говоря уже о том, что в кинотеатре как раз показывали страшный фильм, и Стэну нравилось, что испуганный Форд прижимается к нему, ползает по нему в поисках защиты. Это заставляло Стэна чувствовать себя хорошо — нет, не так — это заставляло его чувствовать себя замечательно. Непобедимым.
Поэтому он не обратил особого внимания, когда Линда пристала к нему. Он думал только о Форде и о том, чтобы как можно скорее быть с ним. Стэн хочет сказать об этом Форду, но не может. Это кажется немного... слишком. Он боится, что если он расскажет Форду о том, что произошло, Форд испугается. В конце концов, не может быть, чтобы Форд был так же заинтересован в Стэне, как Стэн в Форде.
Форд — гений. Его ждет блестящее будущее. В котором, без сомнения, не будет Стэна и идеи Стэна для них. Того, где они на корабле "Стэн-О-Вар", где нет ничего, кроме пляжей, девушек и международного поиска сокровищ, и ладно, может быть, в последнее время он вычитает часть с девушками, потому что сама мысль о том, что Форд может прикасаться к кому-то другому, целовать кого-то другого, вызывает у него тошноту. И не потому, что Форд его брат. О, нет.
Его тошнит от ревности, от страха. Страха, что Форд его бросит, что без него ему будет лучше, и кого он обманывает? Он знает, что Форду будет лучше без него. Он знает, что это не может длиться вечно, но он должен верить, что это возможно. Что Форд может чувствовать к нему такие же сильные чувства, какие он чувствует к Форду.
Поэтому он не собирается давать брату возможность разбить его пузырь. Он не собирается рассказывать ему о том, как глубоки его чувства, как он никогда не сможет встречаться с Линдой, потому что хочет встречаться с ним. Он не хочет встречаться ни с кем другим. Никогда. Только Форд. Только Форд. Он хочет Форда навсегда.
Он сглатывает, вдыхает и показывает то же шоу, что и отцу, хотя и немного по-другому.
— Послушай, Форд, мне не нравится Линда. Мне пришла в голову эта идея, потому что я подумал, что нам с тобой было бы весело уехать. Нам не пришлось бы красться, понимаешь?
Форд окинул его взглядом.
— Стэнли, мы однояйцевые близнецы. И к тому же, мы оба мужчины.
— Я не предлагаю целоваться посреди Таймс-сквер! — Стэн надулся. — Я говорю, что мы можем пойти, повеселиться и, может быть... может быть..
— Что может быть?
Стэнли замирает на месте, странно застенчивый, и он чувствует, как горят кончики его ушей, когда он произносит:
— Может быть, мы могли бы сделать это.
— Сделать это?
— Да. Ты знаешь... ЭТО. — Стэн делает ударение на последнем слове, надеясь, что оно прозвучит. Когда это происходит, лицо Форда бесценно. Он встает с кровати и расхаживает по комнате. Он взъерошивает свои волосы, и локоны вьются так искусно, что Стэну хочется вскочить и провести по ним пальцами. Но вместо этого он хватается за одеяло, с которым возился раньше. Наконец Форд смотрит на него.
— Ты... ты уверен?
— Да, — Стэн говорит твердо, — я уверен. Я хочу.
— Ты… ты говоришь о... о полноценном... — Форд смотрит на дверь, как будто в любой момент кто-то может ворваться. Убедившись, что никто не ворвется, он произносит словосочетание "половой акт", и брови Стэна сходятся вместе.
— Я не понял, что ты только что сказал.
— Я ничего не говорил.
— Да, ты сказал! Ты произнес эти слова, но я понятия не имею...
— Стэна прерывает Форд, быстро шипя:
— Половой акт!
— О! Да! Я говорю о полноценном сексе.
Стэна уморило, что Форд может сказать "половой акт" и не чувствовать себя стесненным, но когда звучит слово "секс", он выглядит так, будто находится в нескольких секундах от припадка. Стэн не может удержаться от хихиканья.
— Ну, а ты? Хочешь?
Форд снова начинает расхаживать по комнате.
— Я... я не знаю. Так много переменных, которые нужно учитывать. Я имею в виду, мы кое-что сделали. Да. Но мы никогда… И это потребует исследований. Я даже не знаю, как это будет работать, какие должности будут наиболее применимы, потребуется ли какое-либо оборудование, и еще вопрос здоровья и безопасности, и что на самом деле нужно будет сделать с моей стороны..
Стэн поднялся с кровати и осторожно взял Форда за плечи, фактически остановив его движения. Он притягивает его ближе и видит, как горло Форда напрягается, когда Стэн наклоняет голову, его губы проплывают рядом с губами близнеца, и он шепчет:
— Ты хочешь?
Веки Форда опускаются, дыхание становится глубже и все, что он может вымолвить, это тихое: "Ммммм."
Стэн целует его, и теперь они уже старые мастера в этом деле. Губы Форда легко расходятся, и язык Стэна проникает внутрь, чтобы встретиться с языком Форда. Они делают это довольно долго, пока Стэн, наконец, не отстраняется, улыбаясь.
— Итак, следующие выходные. У тебя будет достаточно времени, чтобы провести исследование, верно?
Форд шумно выдыхает через нос.
— Думаю, да.
— Круто! Дай шесть! — ярко говорит Стэн, поднимая одну руку.
Форд не может удержаться от смеха, хлопая в ладоши брата.
— Дай шесть!
***
Нью-Йорк — это все, о чем думал Стэн. Высокие небоскребы, море людей, множество огней и самое главное — расслабленный, энергичный Форд. Очевидно, забрать брата из Джерси было даже лучшей идеей, чем он думал. Форд почти всегда улыбается и, что самое интересное, он удивительно, открыто ласков. Ничего особенного, но, конечно, больше, чем дома. Он прикасается к руке Стэна и иногда цепляется за нее, когда тот указывает на известные достопримечательности.
Лучше всего, когда он полностью забывается и держится с ним за руки. Конечно, это происходит, когда они находятся вместе, одни, в помещении, которое Стэн считает одним из самых скучных мест в мире — Нью-Йоркском зале науки, но, учитывая, что там никого нет (потому что, честно говоря, зачем другим там быть, если они могут быть возле более интересной достопримечательности), а Форд находится в ботаническом эквиваленте девятого облака, Стэн готов терпеть это.
Особенно когда их руки так хорошо подходят друг другу, пальцы соединены, за исключением тех моментов, когда Форд чувствует необходимость изображать идеального туриста: щелкать фотографии и с восторгом рассказывать о каждом экспонате. Стэн не понимает этого сам, но это делает его брата счастливым, а это все, что действительно имеет для него значение. И, снова, держание за руку. Стэн то и дело сжимает руку Форда, Форд сжимает ее в ответ, и Стэн должен ненавидеть себя за то, что он такой чертовски сочувствующий.
Но он не может.
Потому что ему это нравится, и все.
Они тоже занимаются веселыми вещами. Или то, что Стэн считает веселыми вещами. Они катаются на пароме, едут в Рокфеллер-центр и видят Леди Свободу, что приводит к интересному разговору:
Стэн: Это одна большая, горячая баба.
Форд: Это статуя, Стэнли.
Стэн: Эй, не судите строго: нет ничего плохого в том, что мужчина находит неодушевленный предмет привлекательным.
Форд: Ну, по крайней мере, она гуманоидная.
Стэн: Она кто? Что это значит? Это значит, что она извращенка?
Форд: Я... правда не могу с тобой куда-то ходить, да?
И конечно же, есть Бродвей. Стэн настаивает на том, что не хочет идти, тем более что мюзикл, о котором идет речь, посвящен какой-то герцогине, но Форд настаивает, и когда они уходят, Стэн полностью отрицает, что поет соло герцогини под нос. Короче говоря, они отлично проводят время.
Пока не оказываются в своем гостиничном номере. Они использовали дополнительные деньги, которые отец дал им на два номера, чтобы ходить по магазинам, есть и все такое, так что, естественно, есть только одна комната и одна большая кровать. Большая, пугающая кровать. Кровать королевских размеров, которая стоит перед ними, и они оба смотрят на нее, друг на друга, а потом снова в сторону, краснея, как сумасшедшие.
Стэн находит в себе мужество заговорить первым.
— Итак... это хорошая комната.
-— Да, хорошая.
— Намного лучше, чем в мотеле, который я имел в виду.
— Да.
— Очень стильно… — пробормотал Стэн, подошел к окну и откинул занавески. — И посмотрите на этот вид. Нам... нам действительно повезло. Там похоже на Рождество... все эти огни. Я имею в виду, на каком этаже мы вообще находимся? Люди там внизу размером с муравья…
Форд подходит к Стэну и смотрит на него.
— Стэнли…
Стэн глубоко вдыхает и с такой же силой выдыхает, прежде чем повернуться к брату. Форд слабо улыбается.
— Мы не должны этого делать, если ты не хочешь.
— Эй! Я хочу! — возражает Стэн, а затем мягко продолжает. — Я просто... Я не хочу... чтобы это было ужасно..
— Ну, это... это наш первый раз. Вместе, я имею в виду… — Форд быстро добавляет последнее слово, явно не желая быть самонадеянным. — И по статистике, первый раз не очень удачный..
— Неплохо подкрепил мою уверенность, шестопал.
Форд поднимает очки.
— Нет, я просто… Я имею в виду, что... мы не должны торопиться. Возможно, это не будет идеально, но мы... будем учиться вместе. И... у нас много времени...
— Хорошо, но что если мы... ну, знаешь, вдруг это будет так плохо, что ты не только никогда не захочешь делать это снова, но ты не... ты не захочешь иметь ничего общего со мной. Я имею в виду… Я смогу принять то, что ты не захочешь быть со мной физически, но если это заставит тебя ненавидеть меня, я не думаю...
Стэн прерывается, когда Форд мягко кладет руку ему на плечо.
— Я не смогу тебя ненавидеть, Стэнли…
— Ты уверен в этом?
— На все сто, — говорит Форд, а затем смотрит вниз и в сторону. — Если что, это я должен волноваться...
— Почему?
— Ну... ты же слышал папу, — Форд быстро поднимает руки, затем так же быстро их убирает. — У меня есть вот это. То есть, они никогда не беспокоили тебя раньше, но теперь я буду трогать тебя повсюду и..
Стэн берет лицо Форда в свои руки.
— Эй, посмотри на меня.
Форд делает то, что просит Стэн, и Стэн отпускает его лицо, проводит руками по рукам Форда и берет его за кисти.
— Ты уже трогал меня этими руками. Помнишь душ?
Розовый цвет, который появляется на щеках Форда, подтверждает, что он действительно это помнит. Стэн усмехается.
— Видишь? И мне тогда понравилось. Мне нравится... Я люблю...
Слово замирает, и ухмылка Стэна исчезает. Глаза Форда расширились. Стэн прочищает горло и переключает передачу.
— Кроме того, папаша — осел.
— Стэн!
— Что? Его здесь нет!
— Все равно... — добавляет Форд с укором, и Стэн качает головой, поднося руки Форда к своему рту.
— Слушай, он наш отец, я уважаю его, и он был добр к нам, но мы можем признать, что иногда он бывает придурком. И он был ослом, когда сказал эту чушь про твои руки. Мне нравятся твои руки, Стэнфорд. Я с нетерпением жду, когда ты прикоснешься ко мне ими. На самом деле..
Губы Стэна касаются рук Форда, и Форд делает резкий вдох. Стэн целует каждый из пальцев Форда нежно, мягко и смотрит Форду в глаза. Форд заметно задыхается и нервно хихикает.
— Щекотно...
Стэн отстраняется от рук.
— Хочешь, чтобы я остановился?
Форд качает головой, розовый цвет его лица становится еще более насыщенным. Стэн улыбается ему, а затем, к шоку и восторгу Форда, берет один из пальцев Форда в рот.
Он нежно посасывает его, и губы Форда приоткрываются, из них вырывается тоненький стон. Стэн сосет сначала один палец, потом другой, потом еще один, а потом вдруг берет в рот сразу несколько пальцев и начинает заниматься любовью с руками Форда. Его язык изгибается и скользит по подушечкам пальцев, затем по костяшкам, вниз к промежуткам между ними и по внутренней стороне ладоней, и Стэн даже не знал, что можно так возбудить кого-то, но совершенно очевидно, что Форд возбужден.
И, вы знаете, Стэн тоже. Его брюки начинают становиться тесными, и он подталкивает Форда ближе к кровати. Он отпускает руки Форда и снова берет его лицо в свои руки, глубоко целует его, а затем отстраняется и хрипло спрашивает:
— Можно я сниму твои очки?
Форд почти незаметно кивает, и Стэн осторожно снимает с Форда очки. Он кладет их на стоящую рядом тумбочку, а затем заглядывает Форду в глаза.
— Знаешь... не думаю, что я когда-нибудь говорил это, но... приятно смотреть в твои глаза, понимаешь? Без очков. Я действительно могу видеть их такими...
— О?..
— Да, такими... Они милые, — неубедительно предлагает Стэн, не зная, как еще поступить. Он не лучший, когда дело доходит до романтики. Говорит все так сладко и причудливо. Но Форд улыбается, и Стэн чувствует себя успешным, спрашива:
— А теперь можно снять с тебя рубашку?
Еще один кивок, и Стэн берет в руки оранжевый свитер Форда. Он стягивает его через голову, открывая тонкую белую рубашку на пуговицах. Он целует Форда и уверенно работает над каждой пуговицей, пока не доходит до точки, где пуговицы доставляют ему слишком много хлопот, и с ворчанием дергает их, отчего последние три пуговицы отлетают. Форд издает придушенный звук между их поцелуями и вцепляется Стэну в волосы.
В том, что Стэн демонстрирует силу, есть что-то такое, что привлекает Форда. Стэн не считает себя особенно сильным, но когда он рядом с Фордом, он словно становится Суперменом. Он чувствует, как искра адреналина пробегает по его венам, и когда Форд наконец остается без рубашки, Стэн тянется вниз и хватает Форда за бедра, приподнимая его и почти швыряя на кровать.
Он накрывает тело Форда своим телом, и комната наполняется звуками их тяжелого дыхания, когда они продолжают целовать друг друга. В конце концов Форд оттягивает свой рот, задыхаясь.
— Подожди! Стэн, Стэн! Подожди!
Стэн выполняет просьбу брата, беспокоясь, что что-то не так, когда Форд шепчет.
— Мы... мы должны выяснить, как... как мы собираемся это сделать..
— О чем ты говоришь? Мы это сделаем.
— Нет, нет, я имею в виду, мы должны знать, кто будет сверху, а кто снизу, и какая позиция лучше, и у меня есть список в моем...
Стон, вырвавшийся у Стэна, стал легендарным, эффектно оборвав Форда.
— О боже, Пойндекстер! Пожалуйста, скажи мне, что ты не составил один из своих слишком сложных списков для этого!
— Он не слишком сложный! Он хорошо продуман и спланирован.
Стэн всем телом тяжело наваливается на Форда и зарывается лицом в его шею, испуская усталый вздох. Форд невозмутимо продолжает:
— Очень важно, чтобы мы сделали все правильно! Мне стоило большого труда попасть в закрытую секцию в библиотеке. К счастью, Филлис не стал спрашивать, почему я хочу просмотреть там книги.
— Филлис?
— Главный библиотекарь.
— Хм. Полагаю, ты знаешь главного библиотекаря по имени.
Форд игнорирует это и продолжает:
— Итак, я много читал о том, как мы можем это сделать, и я думаю..
— По-моему, ты только портишь настроение, — ворчит Стэн. — Лили Стэн увядает, пока ты тут ёрничаешь.
— Ты... ты же не называешь его "Лиловый Стэн"?
— Я буду называть его так, как ты захочешь, если ты прекратишь болтать и мы вернемся к тому, чем занимались!
— Стэнли! Это серьезно! Гомосексуальный половой акт отличается от гетеросексуального. Не намного, я имею в виду, что большинство действий довольно похожи, и это действительно очень увлекательно...
— Боже, пожалуйста, прекрати говорить!
Форд нахмурился.
— Ну, по крайней мере, тебе нужно достать необходимые предметы из моей сумки.
Стэн поднимается с него, встретившись с его глазами, с недоуменным выражением.
— Подожди... предметы? Ты принес секс-игрушки?
Форд брызжет слюной.
— Конечно нет! Но я... я стащил твою смазку с верхнего комода твоего бюро. Я также, ах, приобрел презервативы.
— Почему ты рылся в моем бюро?
— Ты спрятал мой калькулятор на прошлой неделе, пока я не согласился поцеловаться с тобой, помнишь?
— О да, — усмехается Стэн, — оно того стоило.
— Ладно, но мне все еще нужен был мой калькулятор, а ты его не отдал, поэтому мне пришлось его искать. И когда я это сделал, я нашел твою, ах, атрибутику. И мое чтение подсказало, что он нам понадобится, поэтому я его принес.
С неохотой Стэн встает и роется в сумке Форда. Он копается там некоторое время, находит смазку и презервативы, а также несколько книг, наводящих на размышления, и даже журнал. Стэн достает журнал, приподняв брови. Он машет им перед Фордом, который застенчиво отворачивается.
— Я получил это от Барни Хендерсона.
— Подожди... Барни Хендерсон из школьной баскетбольной команды, Барни Хендерсон?
Форд пожимает плечами.
— Они собирались исключить его из команды, если его успеваемость не улучшится. Я помогал ему с репетиторством, и он сказал, что он мой должник.
— Стоп, у Барни было ЭТО?
Форд смерил Стэна взглядом, и глаза Стэна расширились.
— Серьезно?
— Да. Чтобы ты не волновался, что он что-нибудь скажет. Он может потерять столько же, сколько и мы...
— Вот дерьмо! Ты же не сказал ему о...
Форд размахивает руками.
— Нет, конечно, нет. Он ничего о нас не знает. Он просто... знает, что я интересуюсь однополыми отношениями..
Стэн окидывает его взглядом.
— Хорошо, а насколько он был заинтересован в том, что ты был заинтересован в этом?
— Ты, очень окольным путем, пытаешься спросить, заинтересован ли он во мне?
— Пф, нет, — отвечает Стэн, бросая смазку и презервативы на кровать рядом с Фордом. Форд подбирает все это и кладет на ночной столик, а Стэн возвращает свое внимание к журналу. Он перелистывает страницы, воспроизводя все очень непринужденно.
— Ну, может быть.
— Я правильно понимаю, что ты ревнуешь?..
Стэн отбрасывает журнал в сторону.
— О, как будто ты не ревновал, когда я упомянул Линду?
— Линда и ты — это реальная возможность. Барни и я — нет.
— Почему нет?
— Стэнли, — говорит Форд тем покровительственно-медленным тоном, который легко выводит Стэна из себя, — ты мог бы привести Линду домой к нашим родителям..
— Так это единственная разница?
— Ради всего святого, Стэн! Меня НЕ интересует Барни. Меня не интересует никто, кроме тебя! Ты — тот человек, с которым я здесь! Ты — тот человек, с которым я хочу это сделать! Только с тобой!
— Да? — настороженно спрашивает Стэн, и Форд дарит ему небольшую улыбку.
— Да, ты, отягчающий идиот.
— Я не идиот.
— Хм, обычно я бы с тобой согласился, но в данный момент, боюсь, ты идиот. В конце концов, я здесь, в этой постели... Жду тебя...
— Справедливо, — усмехается Стэн, забыв о "Барни", и снова заползает на Форда, который с нетерпением встречает его поцелуями. Они целуют друг друга несколько мгновений, теряя себя в чистой радости этого действа. В конце концов, большие руки Стэна опускаются по бокам Форда, ноги Форда раздвигаются и поднимаются вверх, позволяя им теснее прижаться друг к другу. Стэн стонет и чувствует, как руки Форда проникают под его рубашку, касаясь голой кожи спины.
Стэн отстраняется достаточно, чтобы стянуть рубашку через голову, позволяя ей упасть на пол с одной стороны кровати. Его рот находит левое ухо Форда, а затем спускается к шее, и Форд шипит от ощущения щетины Стэна. Ощущения невероятно эротичны, и они становятся только лучше, когда Стэн двигается ниже, целуя его ключицы, — Форду всегда это нравилось.
Иногда во время их более жарких поцелуев Стэн хватался за воротник рубашки Форда и стягивал его вниз, чтобы погладить ключицу, лизнуть ее, и по какой-то причине это всегда вызывало искры в позвоночнике. Форд понятия не имеет, почему эта часть его тела так чувствительна, но, очевидно, это не только ключицы — это вся его грудь. Грудь, которую Стэн никогда не ласкал своим ртом.
В тот момент, когда Стэн целует обнаженную грудь Форда, когда кончик его языка касается одного из затвердевших сосков Форда, Он резко дергается под ним, издавая громкий крик. Стэн тут же отстраняется, но Форд качает головой, задыхаясь.
— Нет, нет, пожалуйста, не останавливайся! Пожалуйста!
— Тебе это нравится?
Форд отвечает стоном, и Стэн возвращается к этому, облизывая и посасывая сосок Форда, и Форд чувствует, что он вне себя от удовольствия. Стэн переключается на другой, а Форд дергает его за волосы и шипит, потому что чувства переполняют его, и он понятия не имеет, почему он так чувствителен, но это так, и в конце концов Стэн отстраняется, губы влажные, глаза закрыты, и он удивленно дышит.
— Вау... тебе действительно нравится, не так ли?
Форд просто кивает и проводит рукой по лбу.
— Приятные ощущения.
Стэн ухмыляется и целует его в губы, а затем возвращается к нежным движениям по телу Форда. Он целует его грудь и живот, немного играет с его пупком: язык проникает внутрь, заставляя Форда смеяться и жаловаться на то, что ему снова щекотно, только после этого Стэн наконец спускается к его брюкам. Он нависает над очень очевидной эрекцией Форда и усмехается.
— Ну, что у нас тут? Зарытые сокровища?
Форд закатывает глаза от этой пошлой фразы, но чувствует, что его нервы начинают пошаливать, когда Стэн осторожно расстегивает молнию на его брюках и начинает стягивать их. Форд приподнимает бедра, чтобы помочь, и его брюки и нижнее белье присоединяются к куче одежды на полу. Форд ложится на спину и закрывает лицо, его голос звучит приглушенно из-под рук:
— Дай мне знать, когда закончишь искать.
— Шестопал, почему ты прячешься?
Форд сначала не отвечает, но в конце концов говорит:
— Ты никогда не видел меня совсем голым. Я имею в виду, не в таком виде. Вблизи и...
— Ты боишься, что мне не понравится то, что я увижу? — спрашивает Стэн, затем он опускает голову рядом с промежностью Форда, его дыхание омывает ее теплой волной воздуха.
— Или вкус?
Форд убирает руки и шепчет:
— Что ты...?
Стэн хмыкает и проводит языком по всей длине члена Форда, заставляя Форда задыхаться.
— Блять!
И хотя это будоражит кровь Стэна, он признает, что ведет себя гораздо увереннее, чем чувствует на самом деле. В конце концов, он никогда не делал этого раньше. Это немного пугает. Он находится на уровне глаз с самой интимной частью тела Форда. И это чертовски впечатляет. Она толстая и розовая, закручивается к пупку, а на мягком кончике — мельчайшая росинка спермы. Не говоря уже о том, что Стэн никогда раньше не делал никому минет. Он имеет общее представление о том, как это работает, но делать это самому...
Но Стэнли Пайнс никогда ни от чего не отступал и не собирается отступать сейчас, поэтому он берет член брата в руки и обхватывает его ртом. Форд вскрикивает, и ногти впиваются ему в плечи, когда он слышит:
— Зубы! Зубы!
Стэн мысленно ругает себя за это, Боже, он не знает, как лучше, и пробует снова. Пробует больше языком, а не чем-либо еще, и Форд расслабляется, расслабляется и выдыхает:
— Оххх лучше... намного-ахх намного, намного лучше..
Довольный своим улучшением, Стэн не торопится. Он наклоняет голову и прослеживает каждый дюйм плоти Форда, и Форд начинает лепетать. Фразы вроде "да", "боже", "так хорошо", и Стэн начинает чертовски гордиться собой. Он чувствует себя еще лучше, когда лижет напряженный мешок Форда, и Форд стонет:
— Ли, Ли!
Стэну нравится, когда он так распаляет своего брата, что тот не может удержаться и обращается к Стэну по окончанию его имени. На самом деле, это почти всегда его цель — довести Форда до такого состояния, и пока он нежно втягивает в рот одно из яиц Форда, одна из его свободных рук надрачивает член брата.
— Ли! Господи, ты... ты должен остановиться... Я не могу! Я собираюсь, я собираюсь кончить… Я собираюсь...!
И Стэн знает, что Форд пытается сделать ему одолжение, пытается заставить его отстраниться, прежде чем он кончит, но он оказывается в диком восторге от мысли, что освобождение Форда затопит его рот. Он хочет этого, ему это нужно, и он поднимается, беря Форда в рот так глубоко, как только может, работая безжалостно, чтобы получить его, отсасывая и поглаживая его, пока его брат не может сдержаться.
Форд цепляется за простыни, и его красивый голос разрывается на части. Очень сильно. Стэн задыхается, пытаясь выпить все до дна, и член Форда вырывается из его рта, чтобы выплеснуть немного на его лицо, покрывая губы, подбородок и щеки. Форд видит это и хнычет; во-первых, потому что ему жаль, а во-вторых, потому что ему совсем не жаль: вид Стэна, покрытого его спермой, неоспоримо сексуален.
Сам Стэн пыхтит и обнаруживает, что его до крайности возбуждает то, что Форд кончает ему на лицо. Он отстраняется, быстро стряхивая с себя штаны и трусы. Он не знал, что его член может так сильно болеть, и он хочет… Чёрт возьми... он не знает, чего хочет, потому что только что понял, что не знает, как это сделать.
Оказывается, исследования Форда всё-таки пригодятся, поэтому Стэн меняет тактику. Он заползает обратно на кровать и обнимает Форда, пока Форд приходит в себя после разрядки. Форд почти без костей, но когда Стэн прижимает его к себе, он становится ужасно ласковым. Он целует Стэна, проводит руками по его волосам, и все его лицо выражает только мечтательное счастье.
— Ну что, я так понимаю, у меня все получилось? — шепчет Стэн.
Форд просто тупо кивает.
— Ладно, ну, я вроде как... ну, ты знаешь. Готов к остальному, но я понял, что не знаю, как...
Глаза его близнеца расширились, когда он пришел в себя.
— О… О, да! Ну, самая обычная позиция для того, кто получает, это встать на руки и колени..
— Ну, а кто собирается..
— Я! — Форд почти кричит. Он немного бледнеет от своего энтузиазма и пытается снова, голос нацелен на что-то более холодное. — Я. Я думал, что я сделаю это. Быть снизу, то есть. Я... я практиковался и думаю...
— Практиковался?..
Форд смотрит в сторону.
— Я... ах, засунул пальцы... вверх... эм... В мой... Ам..
— Ты... засовывал пальцы в себя?
— Я просто хотел посмотреть, на что это похоже! — Форд защищается. — Итак, однажды, когда ты был на тренировке по боксу, папа был на работе, мама ушла за покупками, а у меня было свободное место, я решил попробовать, я читал об этом и был уверен, что справлюсь и это будет не слишком трудно, и...
Стэн целует Форда, чтобы остановить его, потому что иногда он находит, что это лучший способ успокоить своего нервного брата. Не говоря уже о том, что он очень-очень хочет перейти к основным деталям. Потому что идея о том, что Форд сам себе вводит пальцы, что он от этого возбуждается, несомненно, одна из самых горячих вещей, которые он когда-либо слышал.
— Ближе к делу, Пойндекстер.
— Да, — вздохнул Форд, — я… я трогал себя...
— Позволь мне прояснить ситуацию, — Стэн берет одну из рук Форда и поднимает ее вверх. — Ты хочешь сказать, что трахал себя этими прекрасными руками? Этими великолепными длинными пальцами?
У Форда перехватывает горло, когда он беззвучно кивает.
— Скажи мне, — слова прозвучали в глубоком приказе, которому Форд не может сопротивляться.
— Я снял одежду и... и я лег на кровать, и я покрыл свои руки...
— Они у тебя нежные и мокрые, — эти слова оставляют Стэна не столько как вопрос, сколько как гравийное утверждение.
Форд зажмуривает глаза, стонет.
— Да. И я использовал одну руку, чтобы, ах, погладить себя, а другой я... я сначала ввел один палец. Внутрь себя, я имею в виду, и это... это было не так уж плохо, так что я ввел второй, а потом... потом я протолкнул их глубже и...
Еще один поцелуй прерывает слова Форда, но на этот раз потому, что Стэн не может больше ничего слушать. Не то чтобы он не хотел, но он чувствует, что не выдержит, если будет продолжать слушать это. Он никогда не считал себя наделенным богатым воображением, но все это он видит совершенно отчетливо. Он видит Форда, распростертого на его кровати, трогающего себя, трахающего себя, и это слишком. Форд целует его в ответ так же страстно, и когда они расстаются, Стэн, задыхаясь, просит:
— Покажи мне.
Глаза Форда расширяются.
— Ты... ты хочешь, чтобы я...?
— Это будет познавательно. -Стэн поддразнивает, и Форд испускает дрожащий смех. Он достает смазку и обильно смазывает пальцы. Затем раздвигает ноги и не может встретиться взглядом со Стэном, слишком стесняется, когда опускает руку. Было странно делать это в одиночку, а теперь у него есть зрители. Однако Форд всегда остается ученым, готовым отправиться в неизведанное. Его сердце бьется в удвоенном ритме, когда он осторожно вводит один палец внутрь своего тела.
Выпустив замирающий вздох, он осторожно вводит и выводит палец, затем вводит второй, затем третий. Стэн продолжает смотреть вниз, потом в сторону, потом снова вниз. Он не знает, что думать, как реагировать. В его мозгу происходит короткое замыкание, и он может только простонать:
— Боже мой... так горячо... Так, так чертовски горячо...
Форд издает тоненький стон, когда его пальцы ускоряют темп, плавно входя и выходя из его тела.
— Это... это немного... неудобно сначала, но... но потом это начинает ощущаться... ощущаться так хорошо...
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо… — Рычит Стэн, и он вдруг понимает, что, хоть это совершенно иррационально и глупо, он ревнует Форда к его собственным пальцам. Он больше не хочет смотреть. Он хочет участвовать. Поэтому он находит смазку и смачивает пальцы, спуская их вниз.
— Покажи мне, Форд... Покажи мне, как…
Форд хнычет, вынимая пальцы, чтобы взять руку Стэна. Он ведет ее вниз и направляет пальцы, и вдруг пальцы Стэна оказываются внутри его тела, пальцы Стэна движутся внутри и снаружи тугого кольца мышц, с каждым разом проникая все глубже, и Форд дрожит.
— Стэн... я не могу... не могу... там... моя.. моя…
— Твоя что?
— Моя про... ты... ты почти...! — и Форд действительно не может говорить, его дыхание такое тяжелое, и Стэну всерьёз нужно направление, но он решает попытать счастье, он проталкивает свои пальцы дальше, немного загибает их, и звук, вырвавшийся из горла Форда, так сильно пугает Стэна, что он практически падает с кровати, грубо отстраняясь от него.
Форд ругается.
— Черт побери, Стэнли!
Стэн тут же решает, что он все испортил.
— О Боже, о Боже! Форд, я не хотел тебя обидеть!
В ответ раздается сухой смех.
— Обидеть меня? Боже, нет, Стэн, ты просто задел мою простату. И это было охуенно!
— О... я… я сделал?
— Да, — Форд испустил тяжелый вздох, — это то, что ты захочешь сделать, когда в..
— Так... я все делал хорошо? Я не причинил тебе вреда?
— Нет, ты не причинил мне вреда, и да, ты вел себя хорошо. Более чем, на самом деле… — успокаивает его Форд и дарит Стэну быстрый поцелуй, он начинает переворачиваться, более чем готовый оказаться на руках и коленях, когда Стэн останавливает его.
— Эй! Подожди! Эм... есть ли способ сделать это так, чтобы я мог... э... смотреть на тебя?
— Ты хочешь смотреть на меня? — неуверенно спросил Форд, и Стэн нежно улыбнулся ему, прежде чем поцеловать его.
— Да. Мне бы этого очень хотелось…
Губы Форда подрагивают.
— Ну, да... то есть, нам придется переставить некоторые из этих подушек, чтобы они были подо мной, наклонить мои бедра получше и приподнять ноги, но... мы должны быть в состоянии...
— Потрясающе.
Они делают так, как он предлагает, переставляя вещи, пока Форд не оказывается под нужным углом. Стэн берет один из презервативов, надевает его и, позируя над Фордом, смотрит вниз, чувствуя легкое головокружение. Это действительно произойдет. Они действительно собираются сделать это. Он чувствует приятный толчок похоти, пронизывающий его тело, и его ладони начинают потеть. Они чувствуют скользкость по бокам Форда, ноги Форда подняты по обе стороны от него, и Стэн не может удержаться, чтобы не спросить.
— Это... это удобно? Ты... ты выглядишь так, будто согнут пополам...
— Я в порядке, — убеждает Форд, и одна из его рук тянется вверх, чтобы погладить лицо Стэна. Его шесть пальцев танцуют по рту Стэна, и он целует их, улыбаясь, когда Форд шепчет. — Просто... не спеши.
Стэн кивает и начинает продвигаться вперед, но как бы колеблется, не уверенный, что его угол правильный, он тянется вниз, чтобы убедиться, что он выстроился так, как нужно, когда чувствует руку Форда.
-Вот, позволь мне помочь.
И Стэн чувствует, как его кровь нагревается, когда их пальцы переплетаются друг с другом, когда они вместе направляют член Стэна в ждущий вход Форда. Стэн испускает дрожащий вздох, когда он начинает проталкивать себя внутрь, ворча:
— Боже! Форд! Черт, туго! Ты... ты такой... такой чертовски тугой!
Форд издал дрожащий вздох.
— Прости?
— Нет, не надо... это... это чувство… — Стэн не продолжает, потому что не знает, как объяснить, что он чувствует. Это не совсем то, что он думал, но это не плохо. Это просто... другое. И он определенно не знал, что будет такое сильное давление. Как будто тело Форда противится этому вторжению, и часть Стэна хочет вырваться, чувствует, что это плохая идея, потому что он не хочет делать ничего, чего Форд не хочет по своей воле.
Но Форд не выражает своего нежелания, вместо этого он резко вдыхает, стонет.
— Стэн, о, черт, черт... ты... ты внутри меня...
— Да, — выдыхает Стэн, пот выступает на его коже, когда он рискует войти еще глубже. — Это... это больно?
Форд плотно закрывает глаза и качает головой.
— Нет.
— Как... как ощущения?
— Как-то... странно. Странно...
— Плохее странно или хорошее странно?
В ответ раздается нитяной смех.
— А есть ли такая вещь, как хорошее странно?
— Это ты мне скажи..
Он просто качает головой.
— У тебя... тебя... большой. Ты... чувствуешь себя таким большим во мне..
От этого откровения плоть Стэна словно загорелась, и он простонал:
— Да?
Форд кивает.
— Может быть... может быть, если ты просто... начнешь немного двигаться...
Стэн облизывает губы и осторожно немного вытягивает, затем снова вводит, его движения очень обдуманны. Просто крошечные толчки бедрами, не желая причинить боль человеку под ним. Форд издает недовольные звуки, и Стэн начинает думать, не закончится ли все это полным провалом. От этой мысли у него сжимается горло, и он опускает голову, закрывая глаза от нахлынувшей решимости. Нет. Он не потерпит неудачу. У него все получится. Он сделает это ахуенно фантастическим, и ничто его не остановит.
С этой мыслью он начинает наращивать темп, его толчки становятся все более сильными, и он знает, что ему просто необходимо найти то место снова. То место внутри Форда, которое заставило его так неистово кричать. Форд начинает издавать звуки под ним, маленькие раненые звуки, и Стэн не хочет причинять ему боль, не хочет, но он хочет найти это место снова, он хочет, чтобы все было хорошо, и Форд не говорит ему остановиться, и он открывает глаза, чтобы проверить, чтобы просто убедиться, что он не причиняет Форду боль, потому что если это так, он сдастся.
Но Форд не выглядит расстроенным или обиженным. Он выглядит таким же решительным, как и Стэнли, и он начинает раскачивать бедрами в такт движениям Стэна, Стэн поворачивает бедра, регулирует угол, и при следующем толчке из горла Форда вырывается абсолютный крик. Стэн чувствует, как тело Форда сжимается вокруг него, и он кричит.
— Форд! Форд! Черт возьми!
— Стэн-ах-ли, Ли! Вот так, вот так! Еще, еще, пожалуйста, боже! — Форд умоляет, и Стэн выполняет его просьбу, тело работает как поршень, каждый толчок, как прямой удар, и Форд начинает выть под ним, руки бьются о простыни, голова запрокидывается, и он стонет, произнося все гласные буквы алфавита.
Звуки, доносящиеся из их комнаты, несомненно, бурные: между бесстыдными криками страсти Форда, ударами кровати о стену, вызванными их энергичными действиями, и тяжелыми ворчаниями Стэна любой, кто находится поблизости, может их услышать. Толщина стен, будь она проклята.
Но, откровенно говоря, Стэну совершенно безразлично, слышит ли их кто-нибудь. Он впитывает каждый звук, издаваемый Фордом, каждый вздох, каждый стон, каждый крик. Он хочет оглохнуть от этого и хочет, чтобы Форд стал немым. Он хочет, чтобы горло его брата было разрушено так же, как и его тело, и Стэн знает, что он точно потерял контроль над собой. Сначала он был так осторожен, но теперь он впивается в своего брата, не щадя себя, и Форд просто умоляет о большем, хнычет, как заевшая пластинка:
— Да, да, да! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, еще, еще! Дай мне это все! Я хочу этого! Хочу! Наполни меня! Я могу принять это, я могу принять это...
Стэн не знал, что Форд окажется таким болтуном, но оказалось, что ему это очень нравится. Любит каждое слово, вылетающее из грязного рта Форда, каждое из них разжигает внутри него новый огонь, и он знает, что подходит к концу, его тело слишком тугое, и он не может долго продержаться, член Форда — твердый, вытекающий стержень между ними, Стэн хватает его, неуклюже поглаживая, голос Форда трещит над его именем, когда он кончает снова, полосуя их тела своим липким освобождением.
Все его тело спазмируется, и Стэн чувствует, что его доят, и с рваным воплем имени Форда он разрывается на части, его оргазм лишает его дыхания, зрения, всего. Когда Стэн приходит в себя, он все еще двигается, но его тело движется медленнее, явно изнемогая.
Он отстраняется, и Форд резко вдыхает.
Стэн снимает использованный презерватив и выбрасывает его в ближайшую мусорную корзину, после чего рушится на Форда, влажный от пота, все его тело поет от сладкого послевкусия. Форд пытается отдышаться, и Стэн чувствует себя удивительно глупо, бормоча:
— Хороший первый раз?
Ответом ему служит слабое подтверждающее хмыканье.
— Да! Возьми эту статистику! Наш первый раз был потрясающим!
Из Форда вырывается звук, который можно расценить как смех. Стэн не удивится, если его брат не сможет говорить некоторое время. В конце концов, во время секса он был довольно, ах, бойким. И Стэн все еще немного ошеломлен и дико рад этому. Кто бы мог подумать, что его брат будет так много болтать во время секса? Он задается вопросом, не сможет ли он в следующий раз довести брата до такого состояния, когда он не сможет произносить слова, когда он просто станет бездумным существом, получающим удовольствие.
Тут, конечно, Стэн понимает, что он подумал о "следующем разе". Будет ли следующий раз? Может ли быть следующий раз? Стэн не хочет думать об этом сейчас. Сейчас он просто хочет насладиться теплом хорошо выполненной работы. Он заключает Форда в объятия и начинает чувствовать тяжесть на веках, а Форд шепчет, голос заметно охрип.
— Стэнли... нам надо убраться..
— Ммм, да, конечно..
— Стэн? Я серьезно.
— Ммм.
— Стэн, не засыпай. Стэнли!
Стэн засыпает с улыбкой на лице, прижавшись вплотную к боку Форда. Поэтому он не видит ласкового взгляда Форда. Он также не видит, как этот взгляд исчезает, когда лицо Форда приобретает более задумчивое и озабоченное выражение, его глаза смотрят в потолок, как будто там могут быть ответы на все вопросы.
СЕЙЧАС
Они проходят через сувенирный магазин, чтобы взять еще свечей. Свет еще не включили, и Форд благодарен за это. В конце концов, он представляет себе, что его обнаженное тело будет гораздо приятнее при более тусклом освещении. С каждым шагом он все еще задает себе вопрос: "Что я делаю?" Это такая плохая идея. Ужасная идея. Худшая идея за всю историю идей.
Но он, кажется, не собирается останавливаться. Нет, наоборот, он с головой окунается в то, что, без сомнения, станет одной из его самых больших ошибок в жизни. А для человека, который создал портал в другое измерение, способный стать устройством Судного дня, это говорит о многом. Но ничто его не останавливает — более того, он даже снова берет Стэнли за руку, чтобы направить его, помочь спуститься по лестнице и пройти к лифту. Лифт работает от генератора, совершенно отдельного от светильников, поэтому он без проблем опускает их вниз, вниз, вниз.
Вниз, к неизбежной гибели Форда. Или, может быть, лучше было бы сказать, что это гибель Стэна. В конце концов, у Стэна еще есть шанс. Он не совершал грехов, злодеяний, а Форд совершил. И Форд знает, что должен сказать ему. Он должен сказать ему правду — рассказать ему все, но он не может заставить себя сделать это. Потому что, как только он это сделает, он знает, что все будет кончено. Стэнли больше никогда не захочет иметь с ним ничего общего. Как он и говорил Стэну раньше: Стэн возненавидит его.
О да, у него и раньше были причины беспокоиться о том, что Стэн возненавидит его. Самая заметная из них была, когда их отец вышвырнул его из дома, а Форд слишком глубоко засунул голову в собственную задницу, чтобы попытаться остановить это. Но он не думал, что так будет навсегда. Не совсем. Он был ребенком. Он даже не закончил школу и почему-то думал, даже тогда, что они помирятся. Что это не навсегда, что они решат свои проблемы и будут... Ну, он не знал, кем именно.
Снова друзьями? Братьями? Они определенно не могли быть тем, чем они были: тайным, греховным, что Форд так старательно пытался вытравить из их отношений. Работал над этим более тридцати лет, чтобы прийти только сегодня вечером и снова похоронить их обоих в этом. Стэн проливает несколько слезинок, и Форд не может удержаться. Не может удержаться, чтобы не поцеловать его, не может удержаться, чтобы не дать ему хоть что-то. Дать ему какое-то удовольствие, какое-то тепло, какую-то...
Это ужасное слово из шести букв снова проплывает в его голове и он жестоко изгоняет его из своих мыслей. Он отказывается думать об этом, говорить это, чувствовать это. Похоть. Похоть, вот и все. Все, что было, и это больное, грязное и извращенное, но Форд может справиться с похотью, Форд может справиться с похотью. Они оказываются в подвале, и здесь, внизу, так темно и холодно, чувство, как в преисподни, и Форд находит это чертовски подходящим, что усмехается про себя.
Он ведет Стэна к его кровати и начинает зажигать свечи, а Стэн смотрит на разобранный портал, и его голос звучит мягко.
— Ты сделал это. Ты разобрал его..
Да. Он разобрал его. Но за это пришлось заплатить. Форд думает о накопленной энергии разлома и хмурится. От нее нужно избавиться. Он знает это, и у него есть несколько идей, как это сделать. Самая убедительная из них задерживается на переднем крае его сознания. Это, безусловно, решит большинство его проблем. Но есть переменные, с которыми сначала нужно разобраться. Для всеобщего блага. И он все еще не уверен, что сможет заставить себя сделать... сделать то, что должно быть сделано. Боже, он действительно обманывает себя, не так ли? Он знает, что первый вариант — самый лучший. Он должен просто сорвать пластырь и сделать это.
Он смотрит на Стэна, который все еще смотрит на остатки портала. Форд заканчивает зажигать последние свечи, и в помещении появляется эффектное свечение. Хотя оно и не такое яркое, как от света наверху, но видимость больше, чем рассчитывал Форд. Похоже, Стэн все-таки сможет получше его рассмотреть.
Он натягивает свитер и размышляет, стоит ли ему это делать. Стэн явно пытался быть добрым. Форд знает, как он выглядит под одеждой, его кожа — жалкое лоскутное одеяние. Внешнее соответствует внутреннему, полагает он. Он уже открыл рот, чтобы сказать Стэну, что, возможно, им не стоит этого делать, когда Стэн вздохнул.
— Тридцать лет.
Он трет глаза.
— Тридцать лет я работал над этой штукой. Работал над ней. Я узнал о физике гораздо больше, чем когда-либо хотел... Чтобы она заработала, а теперь ее нет. Просто куски бесполезного металла..
— Ты… ты изучал физику?
— Что? Как будто это трудно? — Стэн насмехается, качая головой, на его лице горькая улыбка. — Как еще, по-твоему, я заставил ее работать, Пойндекстер? Да, сбор остальных дневников помог, но мне все равно пришлось запустить машину…
Губы Форда подергиваются.
— Я бы с удовольствием как-нибудь побеседовал с тобой о теоретической физике...
Стэн вздрагивает.
— Боже, нет. Никогда! Я просто выучил то, что должен был, чтобы выполнить работу. Положил кучу этих беспонтовых слов на свою боксерскую грушу и выбивал из нее дерьмо, пока не запомнил достаточно, чтобы делать то, что должен…
Это вызвало смех у Форда, и Стэн усмехнулся, довольный тем, что услышал этот звук. Форд качает головой.
— Что ж, жаль, что тебе не удалось разбить портал на части...
— О-хо, — надулся Стэн, — мне бы это понравилось. Ты должен был позвать меня сюда. Я бы разнес его на куски..
— Я бы хотел на это посмотреть… — говорит Форд. Он знает лучше. Знает, что Стэн не мог деконструировать портал. Только Форд мог это сделать, и только он мог сдержать опасные энергии, возникшие в результате его реактивации. Тем не менее, он заключил с собой договор, что постарается забыть об этом на сегодня. В конце концов, он не видел ничего плохого в том, чтобы побаловать себя на вечер. Это было бы как в детстве — всего одна ночь. Только одна.
И это поможет ему в долгосрочной перспективе, не так ли? Новые воспоминания притупят боль, когда придет время. Свежие воспоминания об этом Стэне — более старой, более приятной версии, и он уверен, что Стэну это не понравится, но это правда. Стэн теперь намного... мягче. Мягче и счастливее, и Форд знает, что это должно быть из-за детей и, возможно, даже из-за города. Сус, Венди, Хижина... все. Все здесь сделало Стэна полноценным. Наконец-то. Но не Форд. Форд не делает Стэна полноценным: все, что он представляет, это возможность разорвать его на части. Разрушить все, что он приобрел.
Форд не позволит этому случиться.
Он не позволит.
При всех его грехах и ужасах — он может сделать хотя бы это. Это единственное. Он может все исправить.
Но не сегодня. Не сейчас.
Сейчас ему нужно сохранить ту последнюю частичку себя, которую он может, поэтому он подходит к Стэну с крошечной улыбкой. Стэн поворачивается к нему, широко раскрыв глаза и чувствуя себя уязвимым. Форд закрывает ему глаза и целует его, губы уверенные и сильные, и Стэн испускает дрожащий вздох, запустив пальцы в волосы брата. Форд подводит их к кровати, отстраняется и садится на нее, похлопывая по месту рядом с собой. Стэн занимает его, и Форд снова стряхивает с себя свитер. Он сидит, чувствуя себя неловко и некрасиво.
Он не встречается взглядом со Стэном, смотрит вперед, вздыхая.
— Ладно, ну... теперь ты можешь... ну, знаешь... посмотреть поближе..
Он едва видит Стэна периферийным зрением, и когда Стэн касается его правого плеча, он слегка вздрагивает. Здесь глубокие впадины, и он чувствует, как Стэн проводит по ним пальцем. Объяснение. Лекции. Да, это лучший способ справиться с тем, что происходит. Форд прочищает горло и начинает говорить роботизированным тоном:
— Это было от рапджавера. У них такие большие когти, и тот, что схватил меня, собирался забрать меня домой на ужин. К счастью, мимо проходила более крупная и сочная добыча, и он отпустил меня..
Пальцы Стэна спускаются к локтю Форда, где остались глубокие язвы.
— Это от йшотаопуса. Они родственники того существа, которого ты видел пару дней назад — циклоптопуса. К сожалению, если они схватят тебя, следы останутся. Они выделяют кислоту, так что это... неизбежно..
— Цикло-цикло...
— Циклоптопус, — Форд помогает.
Стэн кивает.
— Эта штука, похоже, испугалась тебя..
Форд надулся.
— Да. И он имел на это полное право.
— Ты так говоришь, как будто я должен тебя бояться.
— Это потому, что ты должен бояться.
Стэн смеется, но в его голосе нет радости.
— Я не боюсь тебя. Если что, я...
Он прерывается, и его руки перемещаются на спину Форда. Они нависают над тонкими линиями, которые пересекаются на другом месте, и Форд словесно подталкивает его продолжать.
— Если что, ты...?
— Если что, я боюсь за тебя…
Форд немного отстраняется от прикосновения Стэна, наклоняясь вперед, плечи округляются.
— Зря ты так. Стэнли, тебе не о чем беспокоиться…
— О? Тогда что случилось с фейерверком? И те несколько ночей, когда ты отказывался спать? А наверху, когда я впервые увидел их (шрамы)?
Он закрывает глаза.
— Признаюсь, было... трудно ко всему привыкнуть. Иногда я... я снова там.
— Назад в те измерения?
— Нет. Только... только в одно измерение. Есть только... только одно конкретное. То, которое я называю "там". Остальные были довольно приятными, на самом деле. В некоторых из них случались плохие вещи, да, но они не были похожи на "там"...
— Я так понимаю, что большинство этих шрамов появились там…
— Да. Они дали их мне.
— Кто?
— Неважно, — бормочет Форд, и руки Стэна возобновляют свой поход, касаясь его всего, и он не может не дрожать. — Как ты можешь это терпеть? Прикасаться ко мне?
— Мне нравится прикасаться к тебе… — мягко признается Стэн. — Кроме того, я видел и похуже. Был один парень, которого я встретил в тюрьме, он...
Стэн останавливается и кашляет.
— Ну, ах, тебе, наверное, не стоит об этом знать.
"Но я хочу, — прорычал форд. — Я хочу знать его имя — имена всех, кто причинял тебе боль, кто использовал тебя, кто прикасался к тебе. Я хочу знать, чтобы я мог найти их, чтобы я мог разделать их заживо, чтобы я мог..."
— Земля роботу-ботану: "Прием, робот-ботаник".
— Хм?
— Ты опять заблудился в собственной голове...
— Нет ничего плохого в том, чтобы немного подумать, Стэнли.
— Смотря на то, как ты это делаешь… Ты слишком много думаешь.
Форд поворачивается, чтобы посмотреть на него.
— Не в этом конкретном случае..
— Тогда о чем ты думаешь?
— Не знаю... о времени, наверное. Стэнли прошло много времени. Мы были разлучены много лет, и с нами многое произошло. Мы оба прошли через столько всего, что я не представляю, как мы сможем когда-нибудь по-настоящему воссоединиться. Как мы сможем восстановить что-то между нами. Мы практически чужие люди…
— Ладно, тогда ты не прав. Ты не слишком много думаешь, — говорит Стэн, и Форд бросает на него взгляд, но Стэна это не трогает. — Да, мы долгое время провели порознь, и да, мы оба прошли через многое. Некоторые хорошие, некоторые плохие, все же в конце концов ты и я остались теми же людьми, которыми были всегда...
— Я не согласен. Сейчас мы оба очень разные люди…
— Я не собираюсь говорить, что мы не выросли как люди или что-то еще, но в конце дня ты все еще Стэнфорд Пайнс, а я все еще Стэнли Пайнс. Ничего не изменилось…
Форд скрещивает руки, голос накаляется.
—Это очень наивный взгляд на вещи.
— Итак, ты пытаешся сказать мне, что выключатель Форда больше не работает?
— Какой выключа... — Форд прервал свои слова, когда Стэн крепко схватил его и практически швырнул на кровать. Стэн переползает на него сверху и приближает свои губы к губам Форда. Они нависают, невыносимо близко, и Форд чувствует их коварный жар, глаза Стэна встречаются с его глазами, и глаза Стэна такие глубокие, такие теплые...
— Форд?
Его веки опускаются, дыхание становится глубже, и все, что он может вымолвить, это тихое: "Ммммм".
Стэн ярко вспыхивает и говорит:
— Это выключатель.
Форд пытается выказать возмущение, но это трудно сделать, так как Стэн удобно лежит на нем, а его губы находятся на расстоянии поцелуя. Однако на помощь приходит его брат, который дерзко замечает:
— Да, ты настоящий гений, Стэнфорд. Но как только я возьму тебя под себя, ты станешь тупым, как пень.
— Я не хочу!
— Ты хочешь.
— Не надо!
— Хоче-е-ешь…
— Да-а! Я НЕ буду делать это с тобой! Нам уже не двенадцать лет, Стэнли!
— Это точно, — рычит Стэн, прижимаясь бедрами к бедрам Форда, и Форд шипит от соприкосновения, от этого небольшого трения. Халат Стэна начинает распадаться, и Форд вспоминает, что его брат великолепно обнажен. Единственная реальная преграда между ними — это брюки и нижнее белье Форда, которые становятся некомфортно тесными, когда пальцы Стэна начинают задерживаться на разрушенной груди Форда.
И Форд не понимает, почему Стэн не реагирует с отвращением. Господь знает, что Форд испытывает отвращение к собственной внешности. Именно поэтому он выбрал свой особый стиль одежды. Не говоря уже о том, что любые отметины на его коже являются лишь мрачным напоминанием о его собственных ошибках. Он никогда бы не оказался там, если бы не его собственная гордыня.
Более того, шрамы на его теле, действительно свидетельствуют о его собственных неудачах, как он уже говорил Стэнли, когда тот вкратце пересказал ему историю с Рапджавом. Это он был настолько глуп, что оказался не в том месте и не в то время: он был тем, кто забрел на территорию Рапджава — поэтому следы от когтей, которые он заработал, были его собственной заслугой.
Вот чем было изуродованное тело — ценой. Цена, которую он должен был заплатить за собственную глупость. А может быть, все было гораздо глубже. Может быть, это была цена за то, что он был тем, кем был. За то, что он думал так, как думал, чувствовал так, как чувствовал. Боже, он действительно был уродом, не так ли? И вот он здесь — снова тащит Стэнли за собой вниз.
Он знает, что должен остановить Стэна, но теперь не только руки брата прикасаются к нему. Он удивленно вскрикивает, когда рот Стэна накрывает его ключицу. Он прослеживает легкие шрамы там, а затем движется вниз, нащупывая один из сосков Форда — оба все еще удивительно целы, и Стэн облизывает один из них, дразня кончиком языка, и Форд резко вдыхает, выгибает спину, и он чувствует, как Стэн улыбается ему.
— Видишь, тебе все еще нравится это…
Стэн берет сосок в рот, слегка терзает его зубами. И, к разочарованию Форда, из его горла вырывается хныканье. Брат отстраняется и легонько дует на чувствительную кожу, заставляя ее стать еще более тугой.
— В свое время я научился нескольким трюкам. Спорим, ты захочешь, чтобы я тебе их показал?
Форд не отвечает, не может говорить, его горло сжалось от эмоций.
Так вот, как Стэнли решил с этим справиться? Шутить? Облегчить то, через что ему пришлось пройти, то, что он должен был сделать, чтобы прокормить себя? Чтобы жить? И Форд уже готов ненавидеть себя за это, когда Стэн говорит:
— Эй! Яйцеголовый! Я буквально слышу твои мысли. Перестань быть жужжальщиком, ладно?
— Я не придираюсь. И ты не телепат.
— Не обязательно быть им, чтобы слышать твои мысли. С таким же успехом ты можешь их транслировать. А теперь расслабься и повеселись со мной, ладно?
— Это весело для тебя?
Стэн пожимает плечами, и его пальцы танцуют по поврежденному животу Форда.
— Ну, я имею в виду, что вид их на самом деле убивает меня. Мысли о том, как ты их получил, как тебе было больно, а я не смог помочь... это разрывает меня изнутри. Но я хочу сказать, что есть что-то, что можно сказать о силе отвлечения, и приятно видеть, что некоторые части тебя остались прежними…
— Например?
— Например... — Стэн прервался, когда он, без всяких предисловий, засунул свой язык глубоко в пупок Форда. Форд, к своему ужасу, издает при этом довольно высокий писк. Писк. Писк. Стэн отстраняется, смеясь, Форд хлопает его по плечам, а Стэн только сильнее смеется. Он начинает двигаться обратно к Форду, тело практически пружинит, когда он издает громкое мычание и рушится на одну сторону, падая с Форда, чтобы лечь лицом вниз на одну сторону матраса.
— О боже! Стэнли! Стэнли, ты в порядке!? Ты ранен?! — Форд чуть не плачет, садится и тянется к Стэну, который пренебрежительно машет ему рукой.
Стэн что-то бормочет в матрас и ругается, и Форд ужасно волнуется за него, пока не слышит, как Стэн шипит:
— Дурацкая, чертова спина!
— Твоя спина?
— Да, да. Это моя проклятая спина, — бормочет Стэн, его тон явно обеспокоен. — Я... это... я..
То, что он говорит дальше, Форд не слышит.
— Извини… Я не расслышал…
— Я сказал... — Стэн зарывается лицом в свое смущение. — Я-ммсе-аммедак-пмилоу.
— Стэнли, я тебя не слышу.
— Отлично! Задняя подушка, хорошо?! Я использую чертову ортопедическую подушку для спины! Вот! Ты доволен?
— Ну и что? Многие люди используют… — Слова Форда обрываются различными стонами Стэна (как от обиды на слова брата, так и от боли в больном теле), когда он медленно переворачивается на спину, чтобы лечь рядом со своим близнецом, устремив глаза в потолок.
— Я должен использовать ее, потому что я стар, Стэнфорд. Я стар, вышел из игры и приближаюсь к концу. Знаешь, не все из нас могут просто перепрыгивать через столешницы, как будто это пустяк.
— Ты не доходишь до конца, — возражает Форд, даже когда Стэн издает звук несогласия. — А что касается перепрыгивания через столешницу, ну, мое физическое мастерство в значительной степени обусловлено тем, что я бежал, спасая свою жизнь во враждебном окружении. У меня не было выбора, кроме как стараться оставаться в некотором подобии пика физической формы. Но возраст тоже взял свое: ты не видел меня внизу после того, как я перепрыгнул через ту стойку. Я почти уверен, что потянул мышцу в плече, пришлось приложить лед и сделать передышку...
— Да, но, по крайней мере, это не произошло прямо сейчас. Поговорим об убийце настроения.
— Мне принести подушку, обезболивающее или...
Стэн покачал головой.
— Нет, нет, нет. Сейчас мне уже лучше. Я немного сдвинулся, и, кажется, все стало более... ну, не знаю, правильным, что ли. Ничего не болит, кроме моей гордости.
— Хм, я понимаю, как тяжело это признавать…
— Смотрите, кто заговорил.
Форд сардонически усмехается.
— Полагаю, тут я не могу с тобой спорить…
— Что? Но ты любишь спорить со мной. Обо всем и ни о чем.
— Верно, но мы пытаемся, ах, заняться чем-то, где, я думаю, мы должны оставить эти споры в стороне.
— Прости, а в чем именно мы участвуем?
Форд осторожно перекатывается на Стэна. Он следит за тем, чтобы не навалиться на него слишком сильно, вместо этого поддерживая себя, его руки лежат по обе стороны головы Стэна, пока он осторожно опускает свой рот рядом со ртом близнеца.
— Я думаю, мы были примерно здесь…
Они снова начинают целоваться, и пока Форд наслаждается этим, он беспокоится за своего брата. Он не хочет усугублять возможную травму только для того, чтобы он мог отвязаться. Его брат стремится показать себя с лучшей стороны: притворяется, что не расстроен из-за своего прошлого, делает вид, что ему все равно, как к нему отнесутся дети, даже сейчас, возможно, делает вид, что со спиной все в порядке, хотя она его убивает. Как всегда, Форд должен быть ответственным. Как бы он ни хотел физической близости сегодня вечером, он готов отложить ее, если его брат страдает. Однако он не видит причин, чтобы не осыпать Стэнли еще большим вниманием.
Поэтому Форд отстраняется от их поцелуя и начинает осыпать Стэна ласками. Он целует Стэна в шею и вдыхает его запах. Его охватывает ностальгия. Спустя столько времени Стэнли все еще пахнет так же, все еще использует тот же лосьон после бритья — свежий сосновый аромат, смешанный с кожей — Форд помнит, как Стэн впервые нашел его.
Они были в аптеке, чтобы купить пару бутылок содовой, когда Стэн наткнулся на бутылку с надписью "Manly Forest". Они некоторое время шутили по этому поводу - что, черт возьми, такое "мужественный лес"? Были ли в лесу особенно мужественные деревья? Все ли животные в нем были мужского пола? Чем мужественный лес отличается от девчачьего? Но Стэн все равно открутил крышку и понюхал.
— О, привет! Шестопал, он пахнет соснами... и.. — он снова принюхался,— кожей, я думаю.
— И что?
— И что?! — он указал на флакон. — "Сосновые деревья", — он указал на себя. — Сосны. Нам суждено быть вместе! Это судьба! А запах кожи? Разве ты не видишь меня в кожаной куртке?
— Что? Как Фонзи? — Спросил Форд, и как только Стэн открыл рот, он предупредил его. — Если ты скажешь "Ай-яй-яй" — я оставлю тебя здесь.
Стэн нахмурился, но все равно купил флакон, и с тех пор это был его фирменный аромат. Тот факт, что они все еще производят его, тот факт, что он носит его сейчас, заставляет сердце Форда сжиматься. Он делает еще один вдох, прежде чем возобновить поцелуи, полностью снимая халат со Стэна, чтобы обнажить его тело, переходя к плечам, ключицам, а когда Форд опускается к груди, то слышит над собой возглас.
— Наверное, лучше этого избежать. Мужская грудь, живот и все такое...
Форд игнорирует его. Он никогда не помнил, чтобы Стэн был настолько стеснительным, но он не лгал, когда говорил о том, как время изменило их обоих. Очевидно, что в последние годы Стэн начал беспокоиться о своем имидже. Он пытается скрыть это в шутках, однако Форд уловил это. Удивительно, ведь Форд обычно не замечает таких вещей. Но он помнит, как Стэн гордился своим телом, когда они были моложе. Хвастался своими бицепсами и тем, что он не просто "еще одно смазливое личико", и да, это были шутки, но Форд знал, что втайне он был доволен тем, как выглядит.
И Форд не знает, почему он не доволен сейчас, но он знает, что постарается сделать все возможное, чтобы заставить его почувствовать это снова, когда он скользит языком по одному из сосков Стэна. Его брат издает шипение, а его руки вцепляются в волосы Форда. Форд усмехается и переходит к другому, уделяя ему такое же необходимое внимание, а затем спускается к животу Стэна. Да, он больше, чем он помнит, но он обнаружил, что ему это очень нравится. Он трется о него лицом, проводит по нему руками, а Стэн издает над ним странные звуки, поэтому он поднимает голову и видит, что Стэн выглядит... смущенным.
Стенли Пайнс смущается — это надо видеть. Форд жалеет, что у него нет фотоаппарата. Щеки его брата ярко-розовые, а глаза немного блестят. Форд приподнимается и быстро целует его в губы, а затем возвращает внимание на свой животик, и Стэн вздыхает.
— Ты стал уверенным в себе.
В его ответе звучит вопрос, Форд не хочет останавливать свои действия, пока Стэн объясняет.
— Ты здесь вроде как главный. Разве так было? Когда мы, ну, знаешь, только начали это дело…
— Ты сам сказал, что мы выросли как люди. Правильно ли я понимаю, что тебе не нравится, когда я беру на себя инициативу? — Форд кладет свое лицо на живот Стэна и просто отдыхает там. Так приятно, тепло и мягко. Он закрывает глаза и просто наслаждается этим. Наслаждается тем, что находится так близко к человеку, по которому он скучал больше всего, к человеку, который значит для него больше....
— Нет, мне нравится... это просто по-другому..
— Освежает?
Стэн долго молчит, но в конце концов тихо отвечает:
— Может быть.
Форд улыбается и поднимает голову, целуя пупок Стэна.
— Ты долгое время держал многое на своих плечах. Нет ничего плохого в том, чтобы немного сбросить этот груз...
— Или ты стал еще больше помешанным на контроле.
Форд закатывает глаза и начинает спускаться дальше, когда Стэн останавливает его.
— Эй, что ты делаешь? Ты уже это сделал!
— Так ты отказываешься от орального секса?
— Фу. Ты со своим учебником говоришь? Неужели ты не можешь просто сказать "минет", как нормальный человек? — Форд смотрит на него, но Стэн продолжает. — И… и, да, я имею в виду, не то чтобы он мне не нравился. Потому что это мне нравится и я, конечно, наслаждался тем, что было наверху, но я думал, что мы собирались... ну, знаешь. Идти до конца...
Форд садится по одну сторону от него, и Стэн хмурится, огорченный потерей контакта.
— Ты... ты передумал?
— Нет, не передумал, но… — тут Форд начинает немного опасаться, не совсем понимая, как продолжить. — Ну, у нас вся ночь впереди. Нет ничего плохого в том, что мы не торопимся, не так ли? Не говоря уже о том, что мы не становимся моложе...
Стэн нахмурился.
— Это из-за моей чертовой спины, да? Я знал, что это убийца настроения!
— Я просто говорю, что мы должны быть осторожны. Не торопиться.
— А я говорю, я говорю тебе, что все в порядке, — Стэн сидит и изо всех сил старается не вздрагивать. Ладно, его спина все еще немного болит. Но это, конечно, не настолько больно, чтобы остановиться, и ему нужно убедить Форда в этом, поэтому он глубоко целует брата, ровно настолько, чтобы сработал выключатель Форда, а затем шепчет ему в губы:
— Кроме того, я хочу быть внутри тебя…
Форда пронзает нужда, потому что никто не говорил ему такого... Он не думал, что кто-нибудь когда-нибудь скажет ему такое и, боже, как же он этого хочет. Отчаянно. И все же.
— Дело не только в этом, Стэнли, дело в том, что... прошло много времени с тех пор, как...
— Да, да. Я знаю, я тоже давно не делал этого ни с кем, — Стэн говорит поверх Форда, когда вдруг замечает, что Форд тоже что-то сказал, что-то очень важное, в частности.
— Стоп, подожди, извини. Мы говорили в одно и то же время, и я не уловил этого. Или, я не думаю, что правильно уловил. Ты сказал, что прошло много времени с тех пор, а потом ты сказал... Ты сказал с тех пор, как мы делали это в последний раз?
Форд покраснел. Он надеялся, что Стэн пропустил это мимо ушей. Он как бы перешел на шепот, когда Стэн заговорил о других различных сексуальных контактах. Но, видимо, несмотря на слуховой аппарат, Стэн умеет слушать лучше, чем он думал, и Форд признается:
— Да. У меня... не было секса ни с кем другим. Никогда. Только с тобой…
Стэн просто смотрит на него большими глазами, и Форд начинает защищаться.
— После твоего ухода я был очень сосредоточен на учебе. Как я уже говорил тебе и детям, я перешел из бакалавриата в аспирантуру на три года раньше срока, и это не оставляло времени на интрижки. И ты знаешь, как трудно мне разговаривать с женщинами, и я не был заинтересован в преследовании мужчин, а потом я прошел через портал и во всех измерениях, куда я попал, я встретил множество людей и сущностей, но никто из них... То есть, были моменты, когда я пытался или думал об этом, но я просто не мог... не мог ни с кем эмоционально соединиться, как с тобой, а со временем я понял, что мне нужна эта связь, чтобы...
Слова Форда заканчиваются, когда Стэн сжимает их рты вместе и крепко целует Форда. Его руки на Форде почти до синяков, а когда он отстраняется, то выглядит опустошенным и злым.
— Я не могу тебе поверить! Я не могу тебе поверить!
И Форд потрясен: он не понимает, почему Стэн так зол, так разъярен. Но потом Стэн снова целует его с дикой силой, а его руки рвут штаны Форда. Буквально рвут, пальцы грубые, дергают за одежду, и Форд изо всех сил старается помочь, снять штаны, нижнее белье, и вскоре он оказывается таким же голым, как Стэнли, и если у Стэна все еще болит спина, то он этого не показывает, так как грубо хватает Форда и бросает его обратно под себя.
Он хватает смазку и небрежно смазывает пальцы, проливая немного на простыни и явно не заботясь об этом, так как практически отбрасывает бутылку в сторону. Он проводит рукой по члену и яйцам Форда и спускается ниже, нащупывая вход и проникая в него одним толстым пальцем. Форд вскрикивает от неожиданности, и сначала ему становится больно. Прошло столько времени и Стэн не очень-то нежен, впрочем это также удивительно приятно, как сладкий укус. И Стэн добавляет второй палец, и быстро ослабляет Форда, безжалостно вводя и выводя пальцы, в то время как его рот атакует шею Форда: грызет ее, на самом деле, и Форд не понимает этой перемены в темпераменте, этой ярости, но он начинает понимать, что ему это чертовски нравится.
Форд обнаружил, что не хочет, чтобы Стэн был нежным или милым. Он не хочет, чтобы он делал что-то, что заставит его думать об этом обреченном слове из шести букв. Нет, нет. Так будет лучше. Это то, чего он хочет. Жестко, быстро, жестоко, и вот он начинает подаваться бедрами назад, встречая пальцы Стэна, и громко, открыто стонет, а Стэн рычит:
— Вот так! Тебе это нравится, не так ли? Ты хочешь этого?
— Ли… — жалобно стонет Форд, и на мгновение Стэн замирает. Ли. Никто не называл его Ли с тех пор, как...
И это только подливает масла в огонь его гнева.
— Скажи мне, что ты хочешь этого! — практически кричит Стэн.
И вот уже третий палец, и член Форда встал между ними, румяный и настойчивый, покачивающийся при каждом движении, кончик мокрый от жемчужной струи, когда Форд застонал:
— Хочу! Блять, Стэнли, хочу! Я хочу тебя, ты мне нужен... блять!
Стэн убирает пальцы и снова подбрасывает Форда, сдвигая их так, что он снова оказывается под Фордом, и толкается к нему.
— Тогда покажи мне, черт побери! Давай, оседлай меня!
И Форд смотрит на эрекцию Стэна, которая снова стала огромной. Она такая же большая, как Форд помнит, и немного пугающая, и они никогда не делали этого таким образом, но Форд — хорошо образованный человек. Сейчас, как никогда, благодаря знакомству с Интернетом, в котором гораздо больше порнографических материалов, чем Форд мог себе представить. И он солгал бы, если бы сказал, что не просматривал некоторые из них из любопытства, потому что он вообще любопытный человек, независимо от темы.
Итак, он в какой-то степени уверен, что может это сделать, и он хочет показать Стэну, и на самом деле Стэн не столько попросил, сколько потребовал, и Форду нравится это требование, нравится, что Стэн снова стал управлять шоу, потому что на самом деле Форду всегда это нравилось. Он помешан на контроле, и отпустить этот контроль и просто позволить Стэну владеть им физически, всегда нравилось ему, поэтому он делает то, что просит Стэн. Он находит презервативы, быстро надевает один на Стэна, а затем правильно позиционирует себя. Он изо всех сил старается опуститься ниже, чтобы насадиться на член Стэна как следует, и при этом издает пронзительный звук.
Руки Стэна лежат на его бедрах, помогают направлять его, и они сильно сжимают его, сжимая, когда он ворчит:
— Да, хорошо. Вот так. Вот так... Ты можешь это сделать, у тебя так хорошо получается...
Тело Форда прижимается к телу Стэна, и они полностью соединяются. Глаза Форда закрыты, он задыхается, тело покрыто легким слоем пота, и он стонет:
— О боже... Боже, Ли. Ты так глубоко во мне... чувствую... чувствую себя намного больше так... чувствую себя таким полным... растянутым...
— Да? Может, тогда ты подвигаешься, это поможет...
Он делает, как просит Стэн: поднимается и опускается, и он вскрикивает от ощущений.
Ощущения потрясающие, длина Стэна скользит в него и выходит из него, все зависит от движений Форда, голова Форда падает вперед, и вдруг он задыхается от множества слов, все на другом языке, чужом, который никогда не был слышен в этом измерении.
— Существует Русский, Пойндекстер.
Форд качает головой.
— Здешний язык не может... не может описать… Как же хорошо...
Стэн отталкивается бедрами от кровати, загоняя себя еще глубже, и звук, вырвавшийся из Форда, близок к крику. Стэн ухмыляется, но это не счастливая ухмылка, а хищная, когда он бормочет:
— Ну, тогда продолжай... Я же сказал тебе оседлать меня.
Форд ускоряет темп, оседлав брата, а Стэн все еще крепко держит его, помогая двигаться, поощряя его быть быстрее, пока он дышит:
— Это хорошо... так хорошо, Форд. Тебе это нравится, да? Нравится подпрыгивать на моем члене? Ты всегда был такой маленькой шлюшкой, не так ли?
Ответом ему служит тяжелое дыхание и неистовые "ух-ух-ух", пока он не сжимает свою хватку почти до боли, шипя:
— Отвечай!
— Да! Да!
— Ты так хорошо умеешь брать меня... Ты создан для этого. Для меня, — и голос Стэна все еще полон ярости, и он грубо целует Форда, глотает его крики, а затем отстраняется от него и двигается как молния, возвращая Форда под себя, так, чтобы они оказались лицом друг к другу, он хватает ноги Форда и закидывает их себе под мышки с резким бормотанием "на хрен", прежде чем снова войти в него.
Он еще несколько раз вводит и выводит из готового к этому тела Форда, прежде чем задыхается:
— Посмотри на меня.
Глаза Форда все еще закрыты, пока Стэн не делает медленные движения, его голос смертелен:
— Смотри на меня!
Форд смотрит.
Стэн кивает.
— Хорошо... хочу видеть твое лицо, пока я даю тебе это.
Он снова начинает двигаться и добавляет, почти как бы удивляясь:
— Блять, ты подходишь мне как перчатка..
— Ли… — стонет Форд, теряя сознание от удовольствия. — Да, да... хочу этого... без тебя было так пусто... столько времени прошло. Пожалуйста, пожалуйста... заполни меня, заполни меня...
И Стэн наполняет. Когда Форд снова под ним, когда их тела полностью соединены, Стэнли просто полностью и окончательно теряет контроль над собой. Он несется вперед, как бык, грубо раскачивая бедрами, его губы сомкнуты с губами Форда, он впивается пальцами в плоть брата, надеясь оставить глубокие, темные синяки, и это почти похоже на то, что они физически борются вместе со своим трахом. Это энергично и энергично. Как будто Стэн забыл о том, сколько ему лет и сколько лет Форду, и они вернулись в то время, когда были детьми и были сделаны из эластичного материала.
Он хочет трахнуть Форда прямо через этот матрас. Он хочет уничтожить его. Он хочет, чтобы тот не мог ни ходить, ни сидеть, ни делать ничего, кроме как вспоминать этот момент. Помнить, как Стэн полностью владеет им, и больше всего на свете он хочет кричать на него, хочет сказать: "Как ты мог? Как ты мог сказать мне такое? Как ты мог признаться, что я единственный? Как ты можешь быть таким ужасным все время, а потом сказать что-то подобное? Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я так ненавижу тебя, черт возьми..."
Он хочет сказать это, потому что гораздо легче сказать "ненавижу", когда все с точностью до наоборот. И он так близок, прямо на грани освобождения, когда каким-то образом это вырывается из него, просто вздох, просто неслышный вздох, который, он молится, чтобы Форд не услышал: "Люблю тебя".
И с этим он падает. Он кончает так сильно, что боится, что его сердце разорвется, и чувствует, как член Форда дергается, влажное тепло растекается по его животу и груди, когда Форд тоже опрокидывается на него, эти двое одинаковы даже в этом. Стэн падает, придавив Форда, и поза представляет собой неловкое собрание потных, удовлетворенных конечностей. Он медленно отступает назад, и его спина издает один бесполезный толчок, предупреждая его, что завтра его ждет адская расплата.
Он скатывается с Форда и снимает презерватив, отбрасывая его в сторону. Они оба лежат там, обессиленные и ошеломленные, и Стэн снова прижимается к Форду, закидывая на него тяжелую руку.
Форд знает, что должен сказать ему, чтобы он встал, что им нужно принять душ, потому что здесь внизу есть душ, а они все испортили, но Стэн доказывает, что как бы ни менялись вещи, они остаются неизменными, потому что он уже отключился, как свет, полностью заснув.
Форд смотрит на него, потом на потолок. Он потирает лоб и пытается перевести дыхание, восстановить рассудок, потому что, хотя это было феноменально, он знает, что это в последний раз. Это должен быть последний раз. Особенно если он хочет осуществить свои планы. Что он и должен сделать. Форд лежит и думает об этом, медленно погружаясь в сон.
Примечания:
40 страниц, блять.
