Часть 15
1 мая 2022 г., 08:49
ТОГДА
— Это не было случайностью, Стэн! Ты сделал это нарочно! Ты сделал это, потому что не мог смириться с тем, что я уеду в колледж! - кричит Форд, и Стэн вздрагивает от каждого слова.
Он изо всех сил старается объяснить.
— Послушай, это была ошибка! Хотя, если подумать, может, в этом есть и положительная сторона... а? Поиск сокровищ?
Глаза Форда расширяются.
— Ты шутишь? Зачем мне что-то делать с человеком, который практически уничтожил все мое будущее?!
Форд пихает Стэна, и тот спотыкается, обиженный - Форд никогда не поднимал на него руку в гневе. Никогда. И тут внезапно появляется их отец - он там, и он, как яростная сила природы, хватает в горсть рубашку Стэна.
— Что ты сделал, болван?
Ребенок плачет, и появляется его мать.
— Стэнли? Что здесь происходит?
Стэн впадает в отчаяние и панику, когда все домашние поворачиваются к нему.
— Подождите, нет, я могу объяснить, это была ошибка!
Но он не может объяснить. В мгновение ока он оказывается на улице, и отец бросает его на тротуар, показывая на него пальцем и крича:
— Ты невежда! Твой брат должен был стать нашим билетом из этой помойки! Ты только и делаешь, что врешь, жульничаешь и ездишь на хвосте у своего брата. На этот раз ты украл у нашей семьи миллионы! И пока ты не заработаешь эти деньги, чтоб глаза мои тебя не видели!
Он бросает собранную сумку Стэну, который ловит ее, ошеломленный.
— Что?! Стэнфорд, скажи ему, что он спятил!
Стэн смотрит на своего брата, который наблюдает за происходящим из окна их спальни. Форд держит в руках брошюру West Coast Tech, и его глаза полны печали. Он крепче сжимает брошюру и закрывает шторы. Стэну кажется, что кто-то вырвал его сердце прямо из груди, когда он задыхается.
— Стэнфорд?... Не оставляй меня! Шестопал....
Мистер Пайнс захлопывает дверь, и Стэн остается один, вышвырнутый из дома - вышвырнутый из своей жизни. Он хмурится, внутри него бушует гнев.
— Ладно! Я сам справлюсь! Ты мне не нужен! Мне никто не нужен! Я заработаю миллионы, и ты пожалеешь о том, что отвернулся от меня!
Он говорит с Фордом больше, чем с кем-либо другим, когда садится в свою машину и уезжает, уезжает как маньяк - сбивая мусорные баки, и слезы застилают ему глаза, и... и тут машина останавливается, она медленно пятится назад...
Она движется задним ходом, он хватается за руль, пытается остановить ее, но она не поддается его контролю. Его тянет невидимая сила, и он снова оказывается перед домом. Дверь со стороны водителя открывается, и его каким-то образом выбрасывает наружу. Его отец стоит там, скрестив руки, в очках отражается свет - его глаза невозможно разглядеть. Стэн лежит на тротуаре, и бетон под ним перекатывается, оживая, становится липким и мокрым, прилипая к нему, как клей.
— Что... что? -вздыхает он и погружается в него, как в ловушку. Он поднимает голову, но шторы откинуты. Форд смотрит на него сверху вниз, белые глаза ярко горят, зрачки и радужки темно-черные, он говорит зловещим шепотом, который он каким-то образом слышит через стекло окна.
— Ты разрушил мою жизнь, жалкая ошибка.
— Нет... Форд, я не...!
— Я должен был сожрать тебя в утробе матери.
— ФОРД! -Стэн задыхается, а их отец подходит ближе, нависая над ним, как монстр. Он снова хватает Стэна за воротник рубашки, поднимает его с тротуара, в который он погрузился, и это действие похоже на то, как будто кто-то сдирает с него кожу. Он поднимает Стэна, наносит удар, острый хук правой встречается с подбородком его сына, и он рычит.
— Все, что ты делаешь, это лжешь и жульничаешь. Все, что ты делаешь, это разрушаешь нашу семью. Ты - разочарование.
— Папа...
— Ты позор. Неудачник. Ты слабак, я просто хочу избавиться от тебя, и я избавился, избавился, избавился... - Мистер Пайнс бьет его снова и снова, и Стэн отталкивает его, он снова падает на тротуар, но теперь уже твердый. Бетон царапает его кожу, и его ждет море стекла. Раньше стекла там не было, и крошечные острые осколки режут его плоть.
Он кричит, но не успевает среагировать, как отец снова нависает над ним и бьет его. Он бьет его снова и снова, и по какой-то причине Стэн не может сопротивляться. Его руки не действуют, и его избивают до кровавого состояния прямо посреди улицы. И тут Форд оказывается рядом, стоит у плеча отца, просто... смотрит... ничего не делает, и Стэн чувствует, как одна рука слабо поднимается, рука тянется к брату, глаза умоляюще смотрят на Форда.
Но Форд ничего не делает. Ничего, только мрачно смотрит на него, и медленно, медленно улыбка начинает ползти по его лицу, но она... слишком большая... слишком много зубов...
И Стэн видит звезды во время следующего удара, костяшки пальцев рвут его бровь, пока кровь не заливает глаза. Он моргает и чувствует, как вязкая жидкость скапливается на ресницах, и это больно. Следующий удар рассекает ему щеку, и следующий ударяет по челюсти, вывихивая ее, и во рту у него оказывается что-то похожее на зубы, и это... это... это не то, что произошло...
Это не тогда... это...
-ТАМ-
Удары прекращаются.
Папаша поднимает кулак, но он не наносит нового удара.
Стэн выплевывает полный рот крови, облизывает губы, и его руки снова обретают жизнь. Он бьет отца прямо в лицо. Тот переворачивается, стонет и кашляет. Выбитые зубы и кровь падают из рта Стэна, он задыхается и хватается за болящие бока. Он смотрит на свои руки и видит, как уходит их молодость. На его глазах они сморщиваются, и он чувствует, как все его тело деформируется, стареет. Его подростковый облик исчезает, и он снова выглядит на свой возраст.
Но он все еще избит до полусмерти, и он закрывает глаза, сухо дыша, слова выходят беспорядочно, потому что ему трудно говорить в его нынешнем, изуродованном состоянии.
— Это все, на что ты способен?..
Он слышит смех.
— Возможно, ты просто мой новый фаворит.
Хорошо, думает он. Хорошо. Он навсегда останется любимой игрушкой этой чертовой штуки, лишь бы она больше никогда не приближалась к Форду. Он выдержит это. Он выдержит. Он выдержит это уже... боже, как давно он здесь? Он уже не знает. Кажется, что... месяцы. Но, возможно, это были всего лишь дни. И так всегда. Всегда боль, кровь и ужас.
Но он может справиться с этим.
Он справлялся и с худшим.
Вещи - и Первая, и Вторая - по-разному развлекались с ним. Но больше всего он нравится Вещи Первой - она часто приходит к нему в костюме Мейбл и говорит ему своим насмешливым голосом.
— Знаешь, тебе повезло, что ты здесь. Наше соседнее измерение состоит из кошмаров, и им не терпится попасть в твой мир. Даже послали эмиссара, чтобы привести все в движение. Вы думаете, что мы плохие... Но они действительно неприятные клиенты!.
Вещь Два, всегда в образе извращенной версии Диппера, соглашается.
— Но они любят путешествовать. А мы нет. Мы любим приносить свои игрушки домой, играть с ними здесь. Твоему брату удалось ускользнуть. Но ты нашел его для нас, удержал в одном месте!
— Да, мы не могли его удержать, когда он только сбежал... Там была дыра между измерениями и нам пришлось ее заделать. А потом он перемещался вокруг, вокруг и вокруг. - голова Вещи Один щелкает и крутится, буквально движется по кругу, пока она это говорит, лицо Мэйбл при этом остается на месте, — Мы волновались, что никогда больше не найдем его! Но потом ты уберег его, и благодаря его порталу в ваше измерение стало гораздо легче попасть.
Вещь Два фыркает.
— Если б только не наши соседи.
— О, они скоро доберутся туда. Они просто играют по другим правилам, - хихикает Вещь Один, выставляя крошечные ножки в детском восторге, как это делала сама Мейбл, — Кроме того, они знают толк в веселье.
Вещь Два натягивает кепку Диппера и пожимает плечами.
— Верно. Они разрушат 46 измерение до основания. Надругаются над каждой его частью.
Вещь Один хлопает в ладоши, потирая их, с лицом, полным ликования.
— Да, да... здесь тебе намного лучше. Мы будем хранить тебя вечно и вечно, играть с тобой и веселиться! А когда ты сломаешься, мы вернем твоего брата!
Стэн фыркает и проводит рукой по рту, разгоняя кровь по щеке.
— Ты его не тронешь. Потому что я не сломаюсь. Никогда. Если это пока что твой лучший вариант, то я не впечатлен.
Вещь Один выглядит восхищенным.
— Ты действительно претендуешь на первое место, не так ли?
Стэн - нет, но он не думает, что эти придурки могут сделать что-то хуже того, что он уже пережил. И по мере того, как тянется время, кажется, что он действительно преуспевает. На самом деле, Вещь Один начинает терять терпение, так как Стэн просто... терпит. Он справляется с каждым ударом - каждым наказанием, каждой пыткой, каждой придуманной темной фантазией. Он выдерживает каждый удар и остается прежним - непоколебимым перед лицом тьмы.
Потому что в глубине души он знает, что это не реально. О, да - это больно, как сукин сын. Смотреть на то, что они делают с Мэйбл и Диппером. Прогулки по дорожкам памяти его прошлого. Не так уж много он хочет вспомнить или пережить за свою долгую жизнь, и они стараются все это разграбить. Они вспоминают, как Форд порвал с ним, как отец выгнал его из дома, как ему пришлось провести свою первую зиму на улице - когда он умирал от голода, жажды и истощения. Когда он был грязным, пьяным и под кайфом от наркотиков.
Они уделяют особое время его самым низким точкам - его пребыванию в тюрьме, его продаже своего тела за деньги. О, они особенно любят эти два момента. Унижение, стыд - то, как его глаза приняли мертвый вид, потому что так он прошел через все это, так он выжил. Он немного умер. Каждый раз, с каждым ужасным событием... часть его просто сжималась и исчезала, потому что это был лучший способ справиться с этим. Лучше так, чем переживать это. Думать об этом.
И время помогло ему забыть - время помогло смягчить и размыть воспоминания, но они обязательно вымыли их и вывели на передний план и в центр его сознания. Они заставляют его вспоминать и переживать все это снова и снова с высокой точностью - и все это в попытке сломить его.
Но ему это не удается.
Он отказывается быть.
Он останется сильным и непокорным, пока он им не надоест или они не найдут в себе силы избавиться от него навсегда. Он будет держаться и терпеть, потому что он должен защитить то, что принадлежит ему. Он должен защитить детей, Суса, Венди и Стэнфорда. Он должен защитить Стэнфорда, и они использовали его раньше - дали ему измененные версии его брата, и теперь он гораздо лучше понимает, какие проблемы были у Форда.
Стэн вспоминает, как во время одной из атак Форда он думал, что Стэн - фальшивка, что он думал, что Стэн - один из них, разыгрывающий больную шутку, и теперь он понимает это. Потому что эти моменты - самые трудные. Те, когда этот фальшивый Форд приходит к нему - выглядит так же, как он, звучит так же, как он, и говорит ему, что не любит его, что он никогда не сможет его полюбить. Этот Форд смотрит ему в глаза и коротко объясняет, почему Стэн нелюбим - объясняет, что, конечно же, Форд отвернется от него и закроет шторы, потому что зачем Форду иметь с ним дело?
Стэн - пустое место. Он тупой, поверхностный и никчемный. У него нет никаких достойных восхищения качеств. И Форд готов на все, чтобы не иметь с ним дела. Он готов стереть сознание Стэна, чтобы Стэн не помнил его, потому что тогда он сможет стать свободным - свободным от этой пиявки, которая держала его всю жизнь. Свободен от этого ракового близнеца. Как он сможет сбежать с помощью созданного им портального устройства - как он предпочел бы оказаться в любом другом измерении, кроме того, в котором находится Стэн.
А дети - о, дети - Мэйбл и Диппер - им повезло. Им повезло, потому что им придется иметь с ним дело только до конца лета, а потом они уедут. Они вернутся к своей обычной жизни, к своей лучшей жизни - жизни без Стэна. К той, где им не придется видеть его каждый день, разговаривать с ним, и пока что остаются только Сус и Венди, но Венди - подросток, и она не собирается тратить всю свою жизнь в Гравити Фолз, а Сус - у него есть Мелоди, он может создать с ней семью и двигаться дальше, и тогда Стэн останется один, совсем один, как он того и заслуживает.
Потому что никто не должен быть обременен Стэнли.
Никто не должен любить его - или пытаться любить. Потому что так оно и есть. Испытание, трудность - гребаное страдание. И да, это самое трудное, что можно игнорировать, это то, что немного раскалывает внешность Стэна, но он просто напоминает себе снова и снова, что все это ерунда. Он не будет сломлен. Не из-за них. Никогда. Нет... нет никакой правды в том, что они говорят или показывают ему, даже если иногда он думает, что она может быть.
Просто может быть.
СЕЙЧАС
Венди регулирует катушку на импровизированном портале, сдувая с лица клок своих рыжих волос. Ей поручено следить за тем, чтобы все детали были надежно закреплены. Сус таскает тяжелые материалы, Диппер листает учебники и выделяет важные данные, а Мэйбл отвечает за проверку всех - проверяет, все ли у них в порядке, спрашивает, не нужен ли им перерыв, еда или вода, потому что никто из них не сделает этого без ее подсказки.
А Стэнфоод?
Стэнфорд безостановочно работает за компьютером, и время от времени Венди поднимает глаза от своей работы, чтобы взглянуть на него. Но он не замечает ее. Он слишком сосредоточен на печатании и бормотании про себя, а иногда он даже бормочет на каком-то не человеческом языке. Он говорит сам с собой на каком-то странном языке, который звучит фальшиво, и ей требуется вся ее сила воли, чтобы не подойти и просто... просто не выбить из него все дерьмо.
Вместо этого она вливает свою энергию в портал, бьет по нему молотком и закручивает винты, и он становится размером с небольшую дверную коробку. Они работали над ним несколько дней, используя детали от более старой модели. Очевидно, план для этого дверного проема состоит в том, чтобы подключить его к меньшему персональному портальному устройству, увеличив его радиус или что-то в этом роде. Она не очень понимает всю эту муть, которая вылетает из уст Форда, да и не хочет понимать.
Она просто сосредотачивается на своей работе и старается улыбнуться время от времени ради Диппера и Мэйбл, потому что это просто трагедия, что эти двое двенадцатилетних детей вынуждены терпеть такой мусор. Все, о чем они должны беспокоиться этим летом, - это укусы насекомых и солнечные ожоги; вместо этого им приходится иметь дело со всеми этими сверхъестественными неприятностями - например, потерей своего двоюродного дедушки из-за чертовых щупальцевых монстров по ту сторону портала.
А мистер Пайнс... одному богу известно, с какими ужасами ему приходится сталкиваться. Она всегда относилась к своему боссу с уважением - да, иногда она увиливала с работы или крала ручку, но в целом ей нравится ее работа, и ей нравится мистер Пайнс. Он был добр к ней. Он никогда не просит ее делать слишком много работы, он всегда платит ей вовремя (хотя и ворчит по этому поводу), и работать на него гораздо лучше, чем подносить столы в закусочной Greasy Diner или быть продавщицей на кассе в продуктовом магазине.
Или, не дай Бог, любой из многочисленных профессий, которые рекомендовал ей отец. Она не заинтересована в лесозаготовках или в том, чтобы присматривать за братом полный рабочий день. У нее есть дела поважнее - гораздо более веселые, а работа в "Хижине" - это весело. Чудаковатые туристы, которые появляются, всегда достойны смеха, и это лето было особенно веселым. До появления Диппера и Мейбл было совсем скучно.
Как только они приехали, начали происходить всякие удивительные вещи, и она была так рада познакомиться с ними, сделать их своими друзьями. Пока... пока всё не перешло на более мрачную территорию. Но она не винит их за это. О нет. Она не винит их ни в чем, и она чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда голос за ее спиной сказал.
— Ты подключила это не к тому порту.
Она оглядывается через плечо, сузив глаза, чтобы увидеть стоящего там Стэнфорда. Она потирает рукой вспотевший лоб и понимает, что, вероятно, оставила на коже пятно жира, когда крепче сжимает гаечный ключ.
— Да?
Он кивает.
— Она должна войти в ту, что внизу, и ее нужно затянуть под идеальным углом девяносто семь на четыре.
—Спасибо. Я просто пойду сделаю это. - Она бормочет и начинает ослаблять его. Он ходит вокруг, осматривая остальную часть ее работы, и хмурится.
— Вообще-то... нам также нужно отрегулировать вот это... и вот это... и вот это... и...
Она бросает гаечный ключ, и он громко стучит о пол.
— Эй! Это ТЫ дал мне указания, так что, если они неправильные, то это ТВОЯ вина.
Он моргает, выглядя ошеломленным ее вспышкой.
— Я не дав...
—Да. Неважно. - Она ворчит и выходит из комнаты. Она чувствует, что Диппер и Мейбл смотрят ей вслед, и ей хочется, чтобы они не видели ее такой. Она не хотела быть такой...
Но она злится. Так чертовски зла.
Она находится в соседней комнате, разглядывая различные компьютерные мониторы, когда Форд входит с раскаянным видом.
— Прошу прощения, если я показался слишком критичным.
Венди качает головой, пыхтя.
— Да, ну что ж - не стесняйся, старина! Не забудь сначала повернуть извинения боком и просто... просто очень сильно засунуть его туда!
Он прислонился к двери, его руки в карманах плаща, и он задумчиво смотрит на нее.
— Я так понимаю, у нас проблема.
— Ты думаешь?
Он слабо улыбнулся ей.
— Это обычная подростковая ярость или...?
— Ты серьезно?! - огрызается она, — Ты шутишь?! НЕТ. Это не имеет никакого отношения к моему возрасту, но имеет отношение к тому факту, что с тех пор, как ты появился, все пошло прахом!
Венди понимает, что ее голос повысился, и выглядывает из-за оконного стекла, чтобы убедиться, что Мейбл и Диппер ее не подслушали. Они разговаривают друг с другом, и ни один из них не реагирует, так что, скорее всего, они не слышали. Тем не менее, на этот раз она тихо шипит.
— Знаешь, сначала я не знала, что о тебе думать. Сус позвонил мне и продержал меня до трех часов ночи, пытаясь объяснить всю твою жалкую историю, и, несмотря на мое изнеможение, знаешь, что я получила? Я получил историю о самодовольном болване, который отвернулся от своего брата, потому что один раз, один раз, он облажался!
— Ты мог бы простить его и быть большим парнем, но, о нет, ты был большим старым плаксой из-за этого! Мой брат сорвал мой проект! Я потерял школу своей мечты! Ну, знаешь, что? Бу-бу-бу! Хорошо? Он был твоим братом, но, очевидно, он был БОЛЕЕ того, и ты должен был поддержать его! Ты должен был помочь ему! Вместо этого ты бросил его на десять лет, но в первый же момент, когда тебе понадобилась помощь. Вот тогда ты позвонил! Вот тогда ты хочешь, чтобы он прибежал, и что ты делаешь? Ты суешь ему в руки книгу и говоришь, чтобы он отвалил, и ты хочешь знать, почему у нас проблемы?!
Венди ущипнула себя за переносицу.
— Мистер Пайнс больше, чем мой босс. Он мой друг. А эти дети там?! Они больше, чем просто дети - они моя семья! И я буду сражаться до смерти за свою семью и буду защищать их! Особенно от сумасшедшего, всезнайки!
— Ты закончила? - тихо спросил он, и ее глаза сузились еще больше.
Едва ли! Я едва начала! То есть, я даже не знаю, с чего начать! Как насчет твоих загадочных дневников? Как насчет неприятностей, в которые они нас втягивали больше раз, чем я могу сосчитать? Как насчет того, что Диппер - впечатлительный, милый, замечательный ребенок - слепо преклоняется перед человеком, который постоянно подвергает свою семью риску? Который, похоже, даже не заботится о них, потому что если бы заботился, то никогда, никогда, НИКОГДА не поставил бы их в такую ситуацию!
Она качает головой.
— Но, знаете что? Неважно! Кого это волнует?! Потому что ты должен иметь свои тупые тайны и быть человеком, который изменит мир и получит какое-то подтверждение, потому что ты родился с лишними пальцами, и это сделало твою жизнь такой трудной, кроме... Подожди, нет, не сделало, потому что люди, которые должны иметь для тебя самое большое значение, даже не заботятся об этом, черт возьми! Главный номер один - твой брат, твой близнец и - очевидно - очевидно - мужчина, в которого ты влюблен!
Его глаза опускаются на пол, и он выглядит виноватым, что только еще больше злит Венди.
— Итак, благодаря твоей глупости и эгоизму, мистер Пайнс был доставлен бог знает куда и подвергнут бог знает каким испытаниям, и это ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ТЫ!
И вдруг она понимает, что дрожит, и слезы вырвались наружу, и подавленный звук покидает ее, когда она отворачивается от него.
— Они хотели тебя... они должны были...
Она прерывается, фыркая.
— Нет... я не... я не это имела в виду.
— Да. Именно это. - Он отвечает мягко. — И ты не ошибаешься. Ни в чем из этого.
Она слышит, как он подходит к ней, а затем слышит звук открывающегося ящика и салфетки из коробки. Он протягивает ей несколько, она берет их, вытирает лицо и поворачивается к нему. Он выглядит... Раненым. Честно говоря, она все еще поражена своей вспышкой. Она не планировала... так разглагольствовать о нем, но как только она начала, то уже не смогла остановиться. Все это вылилось из нее.
Это было на нее не похоже. Быть такой. Быть такой громкой и эмоциональной. Венди всегда гордилась тем, что она расслабленная и спокойная. Она понятия не имеет, что на нее нашло. Да, действительно, она гораздо более напряжена, чем может показаться. Ее семья сделала ее такой. Обычно она может быть спокойной. Но здесь она просто... вышла из себя. И на парня, с которым она раньше почти не разговаривала.
Милый..
Очень милый.
Она открывает рот, чтобы извиниться, но он говорит первым.
— Ты права. Я... не очень хороший человек. И никогда им не был. Стэнли, он всегда... видел что-то во мне. И долгое время я думал, что тоже это вижу, но... когда он сломал мой проект, я показал себя во всей красе, не так ли?
Он говорит больше с собой, чем с ней.
— И я сохранял эти цвета в течение десяти лет, а потом я позвал его сюда и... все случилось. Во время нашей драки я... он получил ожог. У него остался шрам из-за меня. Было справедливо, что я прошел через портал. И там... в других измерениях... Я был ужасен. Я был... тем, кто я есть. Монстром.
Его глаза опускаются на руки, и он лениво играет своими дополнительными пальцами.
— Знаешь, одна из причин, по которой я построил портал... одна из причин, по которой я вообще пришел сюда, была в том, что... я надеялся, что смогу... найти свое место. Найти таких же, как я. Других, кто чувствовал себя... отверженным. Шесть пальцев, гений, гей, влюблен в своего брата... сколько галочек я могу поставить, верно?
Она издает сухой звук - это не смех, но это что-то. Это звук, который кто-то издает, когда не знает, что еще сделать в неловком разговоре, и он смотрит на нее, его губы подергиваются.
— Но мне не нужно было приходить сюда, не так ли? Мне вообще не нужно было никуда идти. У меня был Стэн. Он не был похож на меня, но он... принял меня. Он любил меня. Но... я не мог в это поверить. И я слишком боялся. Слишком боялся, просто...
Он глубоко вдыхает.
— Слишком боялся всего. Не стесняйся добавить трусость к списку моих недостатков.
— Довольно длинный список. - Она говорит сухо, полушутя, но по его лицу видно, что он говорит серьезно, и она не знает почему, но чувствует угрызения совести. Вот она была здесь несколько минут назад - обрушивалась на парня и чувствовала себя полностью оправданной, но теперь... Теперь она смотрит на его лицо, видит его опустошенность, и чувствует необъяснимую потребность поднять его и вытереть с него пыль.
Венди вздыхает.
— Послушай, мист... Форд. Я признаю, что сейчас я не в восторге от тебя, но... я немного перегнула палку. Не мне тебя судить. Но насколько я понимаю, чувства мистера Пайнса к вам искренни. Я имею в виду, он с головой окунулся в неизвестную пустоту ради вас, и это... Ну, это говорит мне, что ты не можешь быть настолько плохим парнем. Или таким ужасным, каким ты себя считаешь. В тебе должно быть что-то хорошее, иначе он бы этого не увидел, потому что, чувак, мы говорим о мистере Пайнсе. Он довольно умный парень...
Форд пожимает плечами.
— Я полагаю...
— Нет, эй, послушай. Если бы ты действительно был таким ужасным, как ты утверждаешь, он бы это увидел. Он бы видел тебя насквозь. И он бы точно не подпустил тебя к детям..
— Вообще-то, он сказал мне держаться от них подальше.
Ее брови поднимаются.
— Правда?
— Ну... сначала, но... постепенно он вроде бы смирился с тем, что я с ними общаюсь..
— Хорошо, но - видишь, вот здесь. Он мог сначала опасаться, и я это понимаю , то есть, я опасаюсь быть рядом с тобой, но.. - она убирает волосы с лица, — Если он передумал, у него были на то веские причины. Так что, ты не можешь быть таким уж плохим. Хотя я еще не закончила злиться на тебя. Серьезно, я не остановлюсь, пока мы не вернем мистера Пайнса..
Форд кивает.
—Понял.
Венди пожевала нижнюю губу и посмотрела на него.
— Э... и... и... о... о... ваших с мистером Пайнсом... отношениях...
— Еще одна проблема?
— Да. Нет! Я имею в виду, -она выглядит неловко, пытаясь придумать, что именно сказать, — Просто... у меня есть братья. И я не думаю о них таким образом. Совсем. Никогда. И никогда. Я никогда не буду думать о них так. И я всегда считала себя довольно открытой, но... это... это... Новое. И, честно говоря, я не думала, что когда-нибудь я - с ними, и, возможно, мне понадобится время, чтобы привыкнуть к этому, но...
Венди издала недовольный вздох.
— Боже, я пытаюсь сказать, что не важно, что я думаю или что-то еще. Важно то, что до того, как все полетело к чертям, мистер Пайнс сказал нам, что любит тебя, и я никогда не слышала этих слов из его уст. Ладно, да, нет - может быть, в отношении денег. Думаю, я слышала, как он говорил, что любит деньги, но сказать, что он любит тебя, это... я надеюсь, ты понимаешь, насколько это грандиозно..
— Понимаю. Поверь мне.
Она смотрит на него.
— И он сказал, что ты любишь тоже... так ли это?
Он краснеет и отводит глаза, но она слышит, как он издает звук согласия, и она дает ему один, резкий кивок.
— Хорошо, так что когда мы вернем его, вам двоим действительно нужно разобраться в своем дерьме. Потому что если ты его обидишь, у меня есть топор.
Форд прочищает горло.
— Еще раз, понял.
Она собирается уходить, собираясь переделать нужные ей части портала, как вдруг ей приходит в голову другая мысль.
— Кстати, нам с тобой определенно нужно поговорить о твоем бункере. И не только о жутких параноидальных ловушках, через которые мне пришлось пройти, но и об оборотном монстре, который там жил, потому что эта тварь приняла мою форму, и мне пришлось увидеть, как ее потрошат.
Его глаза расширились.
— ШейпШифоер.. Ты...?
Она взмахнула рукой.
— Чувак, это долгая история, и нам нужно вернуться к работе над порталом, но просто знай - мы с тобой поговорим об этом позже.
Венди уходит и думает о том, что, возможно, она действительно сможет начать думать о нем как о Форде, а не просто как о Придурке. Оглянувшись, она видит, что он снова усердно работает за компьютером, и не может удержаться от легкой улыбки. Ладно, хорошо - пусть будет Форд.
