Часть 16
13 июня 2022 г., 22:29
СЕЙЧАС
Форд полностью опустошен.
Он просмотрел цифры и числа, научные данные... Он прокручивал их в голове снова и снова. Он испробовал множество различных подходов и... Ничего. Он ничего не может найти. И прошло слишком много времени. Слишком долго. Он знает, каково там, где Стэн. Один день в этом ужасном месте может равняться году. Каждый день проходит, а Стэна нет дома...
Но он не может позволить себе думать об этом. Не может позволить себе думать о мучениях Стэнли - не может думать о том, что Стэн страдает. Потому что если он начнет, у него будет приступ, он сорвется, а на это нет времени - нет времени! Он должен оставаться сосредоточенным! Все на него рассчитывают. Сус, Венди, дети, Стэнли... Стэнли, Стэнли...
Это вина Форда. Его вина. Если бы он мог просто принять свои чувства к брату, возможно, ничего этого никогда бы не случилось.
Или, может быть, если бы он просто... был другим. Был бы лучше. Никогда не чувствовал бы себя так..
Но это не вариант, верно? И никогда не был.. Он такой, какой он есть - он так себя чувствует, и теперь ему придется иметь дело с последствиями. Последствия - попытки убежать от себя. Попытка убежать от Стэна. Боже, что бы случилось, если бы они не вмешались? Был бы он все еще в объятиях Стэна? Начали бы они наконец строить мост через пропасть между ними?
И как сказал Стэн - теперь все знают. Все, кто имеет значение для них, знают, что они чувствуют друг к другу. Значит, потанциально они могут... Могут быть вместе? Форд не знает. Это не похоже на правду. Это не то, на что он должен надеяться, потому что надежда смертельна.
Надежда, без сомнения, одна из самых смертоносных вещей на свете. Надежда привела к большему количеству смертей, большему разрушению, большему горю, чем все, что он может придумать. Надежда, само это слово вызывает у него слабый смех, и он поднимается наверх, подумывая пойти на кухню за кофе.
Он измучен, измотан и не может думать. Он не может думать.
Когда он впервые столкнулся с препятствиями в своей работе в Гравити Фолз, когда он впервые приехал сюда - он связался с Фиддлфордом. Потому что у Фиддлфорда был способ вытащить его с его собственного пути. И он был таким же гениальным, как и Форд, а в некоторых случаях даже более. Они могли подбрасывать друг другу идеи и вместе находили ответы, решали головоломки, но теперь такой возможности больше нет.
Фиддлфорд исчез так же, как и Стэнли, хотя и в другом смысле. Еще один из многочисленных грехов Форда.
Итак, Форд должен попытаться решить эту проблему сам, в одиночку, и он начинает думать, что не сможет этого сделать. Что его ждет неудача, а неудача - это не вариант. Он даже не может представить себе, как предстанет перед детьми и скажет им, что у него ничего не получится, что он не сможет вернуть их Дядюшку и что это конец.
Нет, нет - этого не может случиться.
Этого не случится.
И он обходит кухню, он знал, что так будет. Он точно знает, что ему действительно нужно, и это не кофе, это...
Его ноги приводят его в комнату Стэнли. Его ноги дрожат, и он проводит дрожащей рукой по рту. Тяжесть всего этого наваливается на него, давящая и подавляющая, и когда он подходит к кровати Стэна, он просто... рушится на нее. Он зарывается лицом в подушку, вдыхает запах Стэна и хочет заплакать, но не может. Слез больше не осталось. Он лежит там, чувствуя оцепенение. Так ли все было со Стэнли? Когда Форд впервые прошел через портал, Стэнли ходил вокруг и чувствовал его отголоски? Чувствовал ли он, что Форд витает вокруг него как фантом? Искал ли он следы своего брата и просто зарывался в них?
Форд есть. Форд вдыхает Стэна, и он клянется, что чувствует тепло его тела, и на несколько чудесных секунд он не чувствует себя таким одиноким. Таким потерянным. Но когда он делает еще один неровный вдох, он понимает, что Стэна больше нет. Он ушел и врядли вернется, если только Форд не поторопится, а Форд много работал. Рассчитывая и планируя, он уверен, что сможет запитать дверной проем, но это рискованно.
Стэну бы это понравилось.
Стэн любит риск.
Но тогда, вероятно, он любил бы его меньше, если бы речь шла о Форде. Форд и раньше был не в ладах с опасными приключениями - слишком быстро пересчитывал цифры и ставил на тонкую возможность. Вероятность того, что часть энергии разлома может питать портальное устройство. Оно может вообще не сработать. Оно может убить его; Оно может разорвать вселенную на две части. Но Форду все равно. Ему вообще все равно. Теперь он понимает Стенли гораздо лучше, чем раньше.
Стенли сказал ему, что разорвет реальность на части, чтобы вернуть его, и вот Форд делает то же самое. Он знает, что должен быть ответственным. Он должен думать о городе, о всех людях. Он должен думать о Венди и Сусе. О детях - он должен думать о детях. Диппер и Мэйбл. Двенадцать лет. Они могут не увидеть тринадцати, если он так поступит. Они могут ничего больше не увидеть. Он подвергает их опасности - подвергает опасности всё и вся ради Стенли.
А ему все равно.
Ему нужно вернуть Стенли.
Он должен его вернуть.
Потому что он любит его, он любит его, он любит его.
Он любил его всю свою жизнь.
И теперь, когда он выпустил это слово, он не может перестать думать об этом. Не может перестать думать о том, насколько это правда.
Он любит его и никогда не полюбит никого другого так, как Стенли. И даже неважно, что он не правильно, что они не могут быть вместе... Стэн просто должен быть здесь. Без Стенли нет смысла. Нет смысла ни в чем, и Форд знает, что он сделает то же самое, что сделал бы Стэн, если бы не вернул его. Он без раздумий покончит со своей жизнью, потому что не сможет, не сможет жить без него. И это плохо. Это темнота и извращение, а не любовь. Это одержимость и безумие.
Ну, что ж.
Он всегда был сумасшедшим. В конце концов, оно идет рядом с гениальностью. Честно говоря, он перешел от гениальности к безумию задолго до того, как прошел через портал. Черт, возможно, именно благодаря этому он и выжил в своем путешествии по вселенной. Он абсолютно безумен. И это нормально. Это нормально, он может жить с этим. Лишь бы вернуть своего брата.
Но все еще остаются некоторые вопросы без ответов и уравнения, и когда он садится на кровати, он замечает боксерскую грушу Стэна. Он видит кучу нацарапанных записок, приклеенных к ней, и поднимается на ноги, чтобы осмотреть их. Это почерк Стэна - корявый и торопливый - как будто Стэн злился, что ему приходится это записывать. Стэн никогда не был писателем. Он всегда ненавидел держать ручки и карандаши, утверждая, что они неуклюжи в его больших руках, и это видно по его работам. Все царапины и неровные каракули. Форд читает формулы и гордится работой Стэна.
Он действительно разобрался в довольно впечатляющей физике. И пока Форд просматривает их, в его голове начинают щелкать и жужжать колесики. Работа Стэна... действительно сверх хороша. Это гениально. И Форд начинает выхватывать заметки одну за другой, когда из него вырывается полубезумный смех. Это... Это...!
Он бросается вниз и сравнивает их со своей собственной работой, и тут его словно пронзает молния. Работа Стэна идеально переплетается с его собственной, и ответы просто льются на него потоком. Это может сработать! У него все получится! Он может открыть портал и вернуть Стенли! Он может вернуть его, а Форд все еще смеется. Звучит так, словно он и есть сумасшедший.
Сус и Венди то и дело поднимают глаза, на их лицах написано беспокойство по поводу странной перемены настроения Форда. Мэйбл и Диппер тоже принимают похожие выражения, но они слишком сосредоточены на своих задачах. Форд работает и работает, печатает и печатает. Пальцы пляшут по клавиатуре с дикой энергией. Затем он начинает копаться в своих вещах, копается и копается, и находит свои наэлектризованные перчатки. Пока компьютер переваривает новую информацию, которую он ввел, он начинает работать над ними, и мрачная решимость прочно поселяется в нем.
Он собирается вернуть Стэна, и для этого ему... Ему придется измениться. Он должен стать тем, кто он есть на самом деле, и эта мысль заставляет его понять, что ему действительно нужно поговорить с Диппером. Но прежде всего, он достает инструмент, который взял в своих путешествиях - это омнитул с гораздо лучшей точностью, чем любой обычный инструмент, который он может найти в этом измерении.
Он использует его, чтобы затянуть и усилить некоторые функции перчаток. Они вспыхивают, включаются и выключаются, и Форд понимает, что играет с огнем, но ему все равно. Они должны быть правильно откалиброваны, чтобы все получилось, и когда он доходит до конца своих настроек, он зовет Диппера.
Его племянник заходит, выглядя обеспокоенным.
—Ты звал меня?
Форд смотрит на него и резко кивает.
— Мой мальчик, мне нужно попросить тебя об одолжении.
— Правда?, - Диппер фыркнул. — Потому что в последний раз ты просил меня об одолжении, чтобы взять пистолет памяти и стереть мой разум.
Форд делает паузу посреди своей работы, имея приличие выглядеть пристыженным.
— Я - я знаю. Мне жаль.
— Правда? - Диппер пробормотал. — Потому что кажется, что все мое лето люди только и делали, что врали мне. Ложь за ложью, ложь за ложью.
Молодой парень прислонился к дверной раме, руки скрещены, лицо угрюмое, Форд отложил перчатки в сторону, облизывая губы.
— Я не могу говорить за Стэнли, Диппер, но ты должен понять... Я не столько лгал тебе, сколько скрывал информацию.
Диппер закатывает глаза, разворачивает руки, чтобы потрясти ими в направлении Форда.
— Нет никакой разницы, дедушка Форд! Ты скрывал от меня много чего! Ты использовал меня, чтобы помочь тебе попытаться - попытаться навредить моей семье! Моей сестре!
— Это... Не повредило бы.
Глаза Диппера сузились, и Форд громко выдохнул.
— Нет, нет - ты... ты прав. Это было неправильно с моей стороны. Я знаю это. Я всегда знал, но... Ты понимаешь, почему я это делал? Понимаешь ли ты с моей точки зрения, как... Как я пытался защитить вас?
— Защитить нас от чего?
Форд поднял очки, потирая глаза.
— Диппер... Стэнли... он говорил правду. Обо мне. О нем. О... О том, что мы чувствуем друг к другу.
Диппер выглядит явно неуютно.
— Значит, вы двое... Типа... Любите друг друга?.
— Да.
— Как... Больше, чем братья и сестры?
— Да.
— Как... Ты чувствуешь к нему то же самое, что я чувствую, то есть, чувствовал к Венди?
Брови Форда поднимаются.
— У тебя есть чувства к Венди?.
— Ого, - хмыкнул Диппер, — Ты действительно плохо разбираешься в эмоциях, не так ли?
Его губы подергиваются.
— У меня много навыков, Диппер. Я очень талантлив во многих вещах, и у меня очень высокий IQ, но... да, я довольно туповат, когда дело касается сердечных дел. Это... Ну, это действительно то, с чего все это началось..
Его племянник сглатывает и потирает одну руку, глядя в сторону.
— Вы двое... То есть... Я думал о том, чтобы поцеловать Венди и...
Невинность замечания заставляет Форда почувствовать себя невероятно старым, и он смотрит на свои руки, играет пальцами.
— Ты действительно хочешь, чтобы я был честен с тобой?
Диппер кивает.
— Да. Мы целовались.
Диппер становится ярко-красным, и Форд солгал бы, если бы сказал, что его собственные щеки не стали теплыми. Диппер вгрызается зубами в нижнюю губу.
— Так это... Это романтическая любовь?
— Да.
— Но... Он твой брат.
— Да, это так.
— Разве это не... Я имею в виду... Это должно быть... неловко.. - Диппер бормочет, затем начинает быстро тараторить, явно беспокоясь о том, что он только что сказал. — Не то чтобы я говорил, что это не нормально, я имею в виду - ну, это не нормально или нет! НЕТ! Я не... Я не говорю, что я говорю, что это не нормально, но для всех остальных это не нормально... И, я имею в виду, вы знаете, Мэйбл - мой близнец и моя сестра, и я никогда...! Я просто хочу сказать, что я не чувствую к ней ничего подобного, и мне трудно это представить, но это не значит, что ты не можешь этого делать, но мне трудно это представить, и..
— Диппер, Диппер, - прервал его Форд, мягким голосом, — Все в порядке. Расслабься. Просто... Дыши.
Он делает все, как велено, слегка наклоняется, и Форд не может не улыбнуться. Мальчик - просто комок взвинченных нервов. Как и он сам. Форд говорит мягко:
— Я не жду, что ты поймешь или примешь это. Но теперь ты знаешь, и ты хотел знать правду, поэтому я даю ее тебе. Я люблю Стенли. Больше, чем просто брата. И он, по какой-то непостижимой причине, чувствует то же самое. Мы боролись с этим всю нашу жизнь, но теперь это открылось, и... Единственное, за что я прошу прощения, это... Если я... Разочаровал тебя...
— Р -разочаровал меня? -удивленно спросил Диппер.
Форд кивает.
— Ты был моим первым другом за долгое - долгое время. И я знаю, что ты на меня равнялся. Ты провел все это лето, читая мои дневники, и, вероятно, выстроил несколько фантастических идей о том, каким я мог быть. "Автор дневников..."
Он произносит последнее слово с оттенком самоуничижения, прежде чем продолжить. — Вы, вероятно, представляли меня как кого-то лучше, чем я есть. И мне просто жаль разочаровывать вас. Быть... Быть мной-..
— Ты... Волнуешься, что подвел меня?
В горле Форда образуется комок, и он кивает:
— Да.
Диппер долго молчит. Затем он наконец говорит. — Ты не разочаровал меня, дядя Форд. Ты мне нравишься. Такой, какой ты есть.
Комок крепко сжимается, и Форд едва может ответить.
— Спасибо, мой мальчик.
— Что касается... Ах... Другого... Тебя и Стэна... Мне просто... Мне нужно время...
— Я понимаю, - отвечает Форд, поднимая перчатки и снова начинает работать над ними, а Диппер спрашивает. — Итак... Какая услуга тебе от меня понадобилась?
Форд поднимает взгляд от перчаток и вспоминает, зачем он вообще его вызвал. Он кладет перчатки и поднимается на ноги. Он опускается до уровня Диппера и осторожно кладет руку на плечо мальчика.
— Скоро мы сможем открыть портал.
— Это отличная новость!
— Да, но когда мы это сделаем, мне нужно будет вытащить Стэнли. Те... вещи, которые вы видели... Они, несомненно, вмешаются, и я... Должен буду с ними справиться. Есть только один способ, которым я могу это сделать. Я... Я изменюсь, Диппер. Я стану... чем-то другим, когда встречусь с ними.
— Ты имеешь в виду кем-то...?
— Нет, - твердо ответил он, помрачнев, - Чем-то другим. И когда это произойдет, я буду... неузнаваемым. И, без сомнения... страшным. Я боюсь, что это встревожит твою сестру, поэтому моя единственная просьба - оградить ее от этого. Ты понимаешь?
Диппер кивает, и Форд встает во весь рост.
— Хорошо. Я знал, что мое доверие к тебе было обоснованным. А теперь беги, у нас еще много работы.
Диппер уходит, а Форд снова берет перчатки. Он смотрит на них и тяжело вздыхает. Нет никакой уверенности в том, что все это сработает - питание дверного проема, использование этих перчаток на них - но он должен попробовать. Даже если... Даже если это означает поддаться той части себя, которую он так старался забыть. Той ужасной, ужасной, отвратительной части себя, которая всегда была там, скрытая под толстой кожей. Он был чудовищем, и скоро... Скоро они все узнают об этом.
ТАМ
Есть причина, по которой Стэна так трудно сломить.
Это потому, что он уже сломан.
Он знает это - всегда знал.
Он был сломан задолго до того, как его выгнали. Он был поврежден с самого рождения - он был сформирован в утробе матери, это несовершенное существо. Существо, рожденное с разрушенным потенциалом. Он не часто задумывается об этом. В конце концов, это просто факт. Нет причин для того, чтобы переживать по этому поводу. Даже если в глубине души он мечтает стать кем-то другим, а не тем, кто он есть.
Но он также реалист.
Мечты не сбываются
Кроме того, у ущербности есть свои преимущества.
И это одно из них.
Потому что поврежденные люди могут быть опасны - они знают, что могут выжить.
И вот, Стэн выживает. Да, некоторые из них просачиваются внутрь. Некоторые из них ржавеют и изнашиваются, но он не сломлен. Он постоянен. Он бесстрашен и знает, что ему нечего терять. Потому что все, о ком он заботится, в безопасности. В безопасности благодаря его жертве.
Но Вещи здесь видят в этом только вызов, и у них есть все время, вся власть. Они пробуют разные варианты, и хотя их нетерпение явно растет, растет и их любопытство. Что же это за существо такое - Стэнли Пайнс, что он такой стойкий? Такой волевой? Неужели нет пути внутрь? Неужели нет способа пробить эту твердую оболочку и полакомиться мягким, липким теплом, которое ждет глубоко внутри?
Его уверенность, его общее поведение - они явно фальшивые. Он явно слаб, и не только из-за своего возраста. На самом деле, его возраст не столько помеха, сколько достоинство. Возраст усовершенствовал его, сделал его жестче. Без сомнения, в молодости его было бы гораздо легче сломить. Возможно, именно поэтому его брат, Стэнфорд, так быстро развалился. В конце концов, Стэнфорд был намного моложе, когда появился здесь.
Вот здесь и зарождается идея. Разница между этими братьями. Эти два человека так близки друг к другу, взаимосвязаны на уровне, не поддающемся никакой классификации. Больше, чем семейные отношения, больше, чем романтические или сексуальные, даже больше, чем духовные. Связь настолько глубокая и сильная, что ни время, ни расстояние не могут повлиять на нее. Это то, что помогает Стенли идти вперед. Это то, за что он держится.
С ним может случиться все, что угодно, но не дай бог, чтобы что-то случилось со Стэнфордом.
И именно это откровение дает им ключ к разгадке. Ключ к разгадке крепкого ящика, которым является Стенли Пайнс. Вещь Один, в своей форме Мэйбл, создает подходящий сценарий. Сначала она вытаскивает Стэна из клетки, а затем переносит его в кресло в Хижине. Стэн сидит там, не шелохнувшись, скрестив руки.
— Ну что? Что на этот раз, маленькие тролли?
— Так, так, Дядя Стэн! Нехорошо обзываться!
— Я не твой "Дядя"! - огрызается он.
— Ооо! Я задел за живое?
— Я ударю тебя прямо в твое уродливое лицо, если ты будешь долго стоять на месте, - бормочет он, - Оборву эти твои усики один за другим.
— Ты думаешь, это моя истинная форма? - Вещь Один хихикает, звук представляет собой странную смесь обычного, невинного хихиканья Мэйбл и чего-то более угрожающего.
— Я не знаю, и мне все равно, - вздохнул Стэн, заскучав, - Теперь ты собираешься продолжать играть со мной или как? Потому что если нет, я могу еще немного поразмышлять в своей камере.
— Так вот как ты это называешь, когда хнычешь там? - Вещь Один шипит, голос холоден как лед. — Когда ты кричишь...?
Стэн пожимает плечами, бесстрастно. — Да, это отстой, но я уже говорил тебе раньше и скажу снова - бывало и хуже.
— О да, я знаю.
— Да, не сомневаюсь. Ну, так что, это все? Ты много раз разбирал мои мозги. Вытащил мои воспоминания и сыграл в "Дженгу". Это план на день? Какие из них ты хочешь пересмотреть, а? Нет ничего такого, чего бы ты еще не ударил или ударил не один раз, чего бы я не выдержал. Я справлюсь. Все, что у тебя есть....
Вещь Один прыгала и скакала вокруг него в своей коже Мейбл, эффект жуткий, потому что иногда она выглядит почти... Размытой. Как будто под водой. Его кожа облегает кости, а каштановые волосы (так похожие на волосы Мейбл) плавают и двигаются - извиваются и скручиваются, словно живые. Оно улыбается ртом, полным блестящего, острого металла - как брекеты Мейбл, но не такие, и, конечно же, глаза. Желтые, горящие глаза с острыми черными зрачками.
И эти зрачки сейчас ужасно расширены, возбуждение почти осязаемо, когда оно подходит к Стэну и заползает к нему на колени, и он хочет оттолкнуть ее, но не может. Он застывает на стуле, и когда он снова смотрит на глаза Вещи-1, они оказываются точной копией глаз Мейбл.
Они водянистые и большие, и ее нижняя губа дрожит, когда она берет его лицо в свои слишком мягкие руки.
— Бедный Дядя Стэн, всю жизнь думал, что твой брат лучше тебя. Но это не так. Ты превзошел его. Ты победил! Хочешь узнать, как?
— Съешь меня!
Мэйбл лучится и нежно трясет его за лицо, игнорируя его вспышку.
— Ты лучше, чем он, потому что ты продержался. Он сломался.. Ты знаешь. Когда он был здесь. Он сломался так быстро и так легко. Он был как стекло. Такой хрупкий. Но не ты - о нет, не ты! Ты видел все это насквозь. Ты выдержал. Как ты сказал, нет ничего, что мы сделали с тобой, и что ты не преодолел бы.
Она отпускает его лицо и склоняет голову ему на грудь, прижимается к нему, и она обжигает его - не жаром, нет - она холодна. Так очень, очень холодно. Она замерзла, и это обжигает. Она проводит нежными пальцами по его рукам, прижимаясь к нему, голос тонкий, певучий.
— Ты видишь нас насквозь. Ты видишь нас такими, какие мы есть на самом деле. Я люблю тебя за это, ты знаешь. И это то, чего ты всегда хотел, не так ли? Чтобы кто-то любил тебя.
Стэн закрывает глаза, голос звучит усталым хрипом.
— Заткнись.
— Твой брат. Твоя мать. Твой отец. Просто... кто-то. Кто угодно. Лишь бы любил тебя.
Стэн открывает глаза, смотрит на Вещь Один.
— Заткнись!
Вещь -1 смотрит ему в глаза, выражение лица нежное.
— Я люблю тебя. Ты мой любимый. Раньше это был твой брат, но в отражении... Он был неинтересен. Им было слишком легко манипулировать. Мы разбили его вдребезги. Дезинтегрировали его. А потом мы собрали его снова. Превратили его в жалкое, ужасное существо. Ты знаешь, каков он внутри? Ты знаешь, какой он сейчас? Из чего он сделан? Он не более чем скрепки и резинки.
— Заткнись! - кричит Стэн, он дергается, но не может вырваться. — Заткнись, заткнись, заткнись!
— Ты видел это, не так ли? - мурлычет Вещь Один, — Ты видел, как его глаза помутнели, видел, как он изменился.
Стэн хочет отрицать это. Всеми фибрами своего существа он хочет отрицать это. Но не может. Потому что он видел это. Он видел, как изменился Форд. Видел, как Форд чуть не напал на детей, видел, как Форд выглядел потерянным, растерянным и испуганным, когда Стэнли увидел его шрамы, видел, как он потерял полный контроль над собой и разнес все вокруг. И каждый раз он видел, как он не реагирует на происходящее, видел, как его глаза теряют весь свой цвет, всю свою жизнь. Он видел это - он даже думал про себя, что в те моменты его брат исчезал, становился одержимым.
Вещь Один делает глубокий вдох.
— Это не прочный состав - то, из чего он сделан. Он состоит из одних кусочков. Эти скрепки потеряют свою силу, эти резинки порвутся, и когда это произойдет, он больше не сможет сохранять себя таким, какой он есть. Сейчас ему это удается с трудом.
Стэн качает головой, не обращая внимания на то, что его глаза намокли.
— И знаешь, что я думаю, Дядюшка Стэн?
Он отказывается заглотить наживку. Это не имеет значения.
— Я думаю, он делал это для тебя.
О боже.
— Я думаю, он очень старался держать себя в руках ради тебя. Потому что ему нравится верить, что он влюблен в тебя, но я думаю, мы оба знаем лучше. Он не любит тебя, не так ли? Нет. Он не способен. Подумай об этом - он сказал это только тогда, когда попросил тебя отпустить его. Когда он хотел вернуться к нам. Это пришлось вырвать у него насильно. Разве так должна работать любовь? Это должно быть так сложно? Так тяжело? Если бы он действительно любил тебя, без всякого стыда, он бы просто сказал об этом.
В одном глазу образуется слеза - она неуверенно танцует по ресницам.
— Но есть стыд. Есть сожаление. Есть прямой отказ. И даже если он чувствовал затянувшиеся следы этого, они не были грозными. Посмотри, как легко он развалился. Когда тебя выгнали - он пытался тебя найти? Он связывался с тобой? Нет. В течение десяти лет. Целых десять лет, Дядя Стэн! И когда он позвал тебя - ты пришел. Немедленно. Ты бросил все, ты потратил все деньги, которые у тебя остались. Все, чтобы добраться до него. Он позвал, а ты прибежал. И что он делает? Он отворачивается от тебя. Опять. Он отворачивается от тебя. Он выбирает свои исследования, свои тайны, а не тебя. Его работа важнее, она всегда будет важнее. Неужели ты думаешь, что он сейчас пытается вернуть тебя? Что он ищет тебя?
Стэн облизывает пересохшие губы, сердце болит.
— Он не пожертвует всем, над чем так тяжело работал, ради тебя. Ты знаешь это.
Стэн шумно вдыхает воздух и фыркает, втягивая слезу обратно, а затем рычит.
— Ты полна дерьма, Мэйбл. Все, что ты говоришь, это гребаная ложь. Все, что ты мне показываешь, это воображаемый ужас, который ты придумала. Можешь идти в ад.
Вещь-1 осторожно сползает с него. Ее лицо, лицо Мейбл, пустое.
А потом оно ухмыляется.
Оно ухмыляется большой, мерзкой ухмылкой, которая разрывает его лицо на две части, когда его челюсти разжимаются. Затем входит Вещь Два, на ней лицо Диппера, и она смотрит на него.
— Ты готова?
Существо-1 кивает и смотрит на Стэна.
— Видишь ли, в этом весь секрет, Стэнли. Это ключ. Вот как мы собираемся добраться до твоего сердца. К истине.
— О чем ты говоришь?
Вещь Два подошла, руки в карманах, похожая на Диппера.
— Ты всегда хотел знать, что случилось со Стэнфордом, не так ли? Ты хотел знать, что с ним случилось здесь. Что мы с ним сделали.
При этих словах в позвоночнике Стэна начинается дрожь, крошечные трещинки дрожат в его кровеносной системе. Он чувствует головокружение. Тяжесть в желудке оседает, как камень.
— Он никогда не скажет тебе. Он никогда не покажет тебе это. — Вещь Один шепчет, а затем его черные зрачки... расходятся. Почти как при моргании, но глубже, внутри самого глаза, и там... Зубы. Глаза Существа Один двигаются, выползая, как змеи, из черепа, крошечные рты с зазубренными зубами внутри каждого глазного яблока щелкают и скрежещут, двигаясь ко лбу Стэна, а ее голос повторяет.
— Мы покажем тебе. Ты сможешь увидеть правду, реальность, сам. Мы выльем все это прямо тебе в голову.
Глаза Вещи-Два совершают те же действия, и Стэн изо всех сил пытается вырваться, но не может, не может, и глаза касаются его. Они глубоко погружаются в плоть его черепа, в его собственные глаза, в его рот, и он испускает неземной крик, когда его сознание взрывается невыразимыми образами - воспоминаниями - от обеих Вещей.
Форда.
О том, что они сделали с ним.
О том, что он перенес, о том, что он страдал, о том, что он... Сделал.
И в этот момент Стэн ломается.
