Часть 19
21 июня 2022 г., 19:00
<b>— Что значит, он ушел?! - Стэн кричит в трубку, его охватывает паника, — Он выписался? Разве он может сам выписываться?!
Голос медсестры на другом конце телефона начинает казаться Стэну гулким, сердце колотится, мысли бегут со скоростью мили в минуту. Форд ушел. Его нет, его нет, его нет. Он исчез. В больнице не знают, где он. Никто не знает, где он. Форд столько раз прилагал усилия, чтобы покинуть Стенли, и теперь ему это наконец удалось. Потоки гнева, печали и тревоги поднимаются внутри него, борясь за господство и...
Вдалеке Стэн слышит характерный звук кнопок торгового автомата - он слышит, как автомат со скрипом открывается и закрывается. Стенли крепче сжимает телефонную трубку. Гнев побеждает, и он рычит:
— Все в порядке. Он здесь. Спасибо.
Он кладет трубку, не попрощавшись, и направляется к автомату. К тому времени, как он добирается до нее и спускается по лестнице, Форда уже нет. Лифт ждет его, совершенно невинный, совершенно не осознающий того факта, что он только что помогал и пособничал отягчающему кретину. Стэн нажимает на кнопку, которая спускает его на этаж, где, без сомнения, должен находится Форд.
Он входит в подвал и обнаруживает его таким же, каким они его оставили в ту ночь, когда сбежали от НИХ. Это полный разгром. Повсюду инструменты и сломанное оборудование, а на полу... на полу он видит следы засохшей крови. Много крови. Кровь Форда. Проклятье. Он ненавидит это место. Если бы был способ отделить его от Хижины и уничтожить, он бы так и сделал. Вместо этого он проходит через него, выкрикивая имя своего брата.
Но не получает ответа. Ругаясь, он обыскивает каждую комнату. Комната с порталом темна и пуста, как и комната со всем компьютерным оборудованием. В конце концов, он направляется в лабораторию, которую можно пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он в ней бывал, и, конечно же, именно там находится Форд. Он использует свою единственную хорошую руку, чтобы собрать мензурки и пробирки, и когда он поворачивается и видит Стэнли, то смотрит на него взглядом невинной овечки.
— О, а, привет.
— Привет, - огрызается Стэн, — Это первое, что ты мне говоришь?
— Ну, это самый распространенный способ приветствовать людей, - серьезно отвечает Форд, и у Стэна начинают трястись кулаки.
— Заткнись! Ты не можешь быть умником после того, как напугал меня до смерти!
— Напугал?
— Сус приехал в больницу, чтобы проведать тебя, а тебя там нет! Я поговорил с медсестрой, и она сказала, что ты выписался, и они понятия не имеют, где ты, и...!
— Успокойся, - отвечает Форд, но это только еще больше злит Стэна.
— Успокоиться?! Как я могу быть спокоен, когда я не знал, где ты! ОПЯТЬ?! Опять Стэнфорд Филбрик Пайнс!
На это Форд не может не спросить.
— Мое полное имя? А ты кто? Мама?
— ДА, - кричит Стэн, — Я не знал, где ты был тридцать лет, и ты решил, что это нормально - снова пропасть без вести?! И почему? Почему ты всегда, ВСЕГДА бросаешь меня, ничего не сказав, ты собираешься делать это постоянно?! Ты! Ты просто! Я не могу...!
Его слова обрываются, так велика его ярость, и Форд откладывает вещи, подходит к нему с одной рабочей рукой, поднятой в знак капитуляции.
— Стэнли... я не хотел тебя беспокоить.
— Тогда почему...!
— Просто, - он жестом показывает на свою сломанную руку, — Я хотел сначала исправить это.
Сама эта мысль останавливает Стэна, гасит пламя его ярости.
— Исправить...?
Форд кивает в сторону мензурок и склянок.
— Я могу приготовить лекарство от перелома костей, без труда. Я просто... Подумал, что будет приятно, когда ты увидишь меня снова... Если у меня не будет этого..
Форд поднимает гипс, как может, и Стэн смотрит на него, смотрит на брата. Хотя его состояние, конечно, значительно улучшилось, в нем все еще чувствуется усталость. Избитая аура. Шрамы на щеках, один над бровью, порез на нижней губе, и он просто выглядит таким... Измученным. И это сделал Стэн. Он это сделал.
Его гнев полностью улетучивается, когда он вспоминает, почему он посылал Суса вместо себя, вспоминает вид своего брата, лежащего неподвижно, почти мертвого под его руками - потому что это его руки стали причиной этого.
Воспоминания заставляют его голову пульсировать, и как будто внутри него есть другие люди, которым больно - которые вспоминают, как это было, когда "они" были внутри него. Обе вещи... Проползли... Нет, зарылись в него. Создавая дыры в самом его существе, пустоты в его душе, и он вздрагивает, стараясь думать о чем-то другом - нуждаясь в каком-то фокусе, поэтому он переходит к простому и доброму.
— Ты можешь вылечить сломанные кости?
Форд кивает.
— У меня осталось несколько образцов после моих путешествий.
— Фигурально выражаясь - ты можешь изобрести лампочку за несколько часов. Ты можешь сделать зелье от переломов костей, что-то еще..?
— Это сыворотка, вообще-то - и я ее не изобретал. Я просто запомнил ингредиенты, - Форд начинает рыться в ящиках и шкафах, доставая необходимые предметы по мере их нахождения, но он шатается на ногах, явно уставший. Стэн хмыкает и, увидев стул, тащит его, жестом указывая на него.
— Садись, пока не упал. Я приготовлю его для тебя.
— Стенли...
— Эй! Я сломал эту кость; черт возьми, я должен быть тем, кто ее вылечит! Я заставил работать твой дурацкий портал, я выучил физику, я могу сделать твою чудо-сыворотку, если только ты правильно меня направишь.
Удивительно, но его брат действительно уступает. Он откладывает то, что держит в руках, и садится в кресло. Он прочищает горло и начинает инструктировать Стэна, как сделать сыворотку. Это требует много терпения и времени, и никто из них не говорит ни о чем другом. Они просто сосредоточены на поставленной задаче. Вскоре у Стэна уже полный шприц, и Форд заставляет его распилить гипс.
Форд замечает, что жаль резать тонкую работу Мейбл, но перед введением сыворотки гипс с радужным блеском должен быть снят. После того как гипс был успешно снят, Стэн передает Форду шприц, не желая вводить ее своему близнецу. Форд делает это с честью, и, конечно же, его кость срастается и вправляется сама собой.
Он несколько раз сгибает руку и осторожно двигает ею. Стэн наблюдает за ним с опаской.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Лучше, чем когда-либо за долгое время. Сыворотка имеет тенденцию чинить не только кости..
Стэн издает ничего не выражающий звук и, глядя на Форда, не может не сказать:
— Знаешь, когда мы отвезли тебя в больницу... Это был один из вариантов, который я представлял, когда ждал, пока ты выйдешь из портала. Я думал: - может, он выйдет избитый до полусмерти, и мне придется быстро доставить его в больницу. Вместо этого я увидел тебя здоровым и целым, с бакенбардами и ты ударил меня по лицу.
Форд грустно ухмыляется.
— Удар по лицу - это точно, а что касается остального...
Они оба молча смотрят друг на друга. Стэн прислонился к одному из столов, скрестив руки. Форд сидит напротив него, положив руки на ноги, которые он рассеянно потирает, ладони потеют. Ни один из них, кажется, не знает, что сказать. Наконец они оба начинают говорить, но их слова сыпятся друг на друга. Стэн начинает со слов: "Итак, я...", а Форд начинает со слов: "Стэн, я...", а затем, услышав друг друга, оба продолжают говорить вместе, на этот раз оба предлагают одну и ту же фразу: "Нет, подожди, ты первый!".
По какой-то причине они оба ухмыляются, забавляясь симметрией. Прошло уже много времени с тех пор, как они говорили одно и то же в одно и то же время - разделяли ту связь, которая есть только у близнецов. Эта связь была растянута во времени, а в некоторых случаях почти разрушена. Чаще всего они были в глотке или в объятиях друг друга, но впервые они просто... были.
Ни драки, ни секса - ничего, только они вдвоем - разговаривают.
Или, по крайней мере, пытаются говорить.
Форд вздохнул.
— Это... Ничего, если я пойду первым?
Стэн пожимает плечами.
— Что-ж, старшие вперед.
— Я не намного старше тебя. Пятнадцать минут.
— Да, но ты всегда любил хвастаться этим, когда мы были детьми.
Губы Форда дернулись.
— Может быть, немного..
Стэн фыркнул.
— Ты всегда называл меня "младшим" братом.
— Конечно, в шесть я вырос из этого.
Стэн критически смотрит на него, и Форд усмехается, признавая;
— Ладно, так... Я, возможно, продолжал называть тебя так немного позже. Некоторые люди говорят, что у меня немного комплекс превосходства.
— Некоторые люди?
Он надулся:
— Отлично! У всех.
— Вот так.
— Теперь я могу продолжить? - проборматал Форд, и Стэн махнул рукой, жестом показывая, что он может продолжать. Он делает глубокий вдох, прежде чем сказать:
— Мне... жаль, что я тебя побеспокоил. Я выписался, потому что мне нужно было время подумать. И я знал, что ты сам не заедешь за мной, раз уж ты отправил своего сына в качестве мальчика на побегушках.
Стэн открыл рот, чтобы снова поправить его насчет того, что Сус - не его сын, но пропустил это мимо ушей. Вместо этого он позволил Форду продолжить.
— Я собирался вернуться раньше, но встретил старого друга, Фиддлфорда МакГакета.
— Стоп, стоп - ты дружил со стариком МакГакетом?
— Я думал, ты знаешь, - Форд с любопытством смотрит на него, но по лицу Стэна видно, что это действительно сюрприз.
— Ну, я пошел к нему, и мы... Поговорили. Я рассказал ему все.
— Все?
Форд кивает:
— Я не знаю почему, просто... Мне было приятно довериться кому-то.
— Ты мог бы довериться мне, - Тон Стэна обижен, но Форд качает головой, — Но ты уже все знаешь, Стэнли. Разве ты не помнишь... Они показали тебе...
— Я не могу доверять ничему, что показали мне эти проклятые твари, Стэнфорд!
— Нет, - тихо шепчет Форд, опустив глаза, - То, что они тебе показали... Я... Совершенно уверен, что это была правда. Никакое воображение никогда не бывает таким ужасным, таким ужасно жестоким, как реальность.
Стэн медленно переваривает сказанное, пока Форд унылым тоном продолжает:
— А теперь ты... Ты увидел, как я выгляжу на самом деле. Под всем этим, - он проводит рукой по своему лицу, телу, — Под всем этим. Я не просто урод. Я... Я даже не думаю, что есть слово для того, чтоб описать кто я...
Беззлобный смех покидает его, и он трет глаза.
— И подумать только... Раньше меня беспокоило, что у меня есть один лишний палец..
— Но они сделали тебя таким, - возражает Стэн, — Это их вина.
— А тебе от этого легче? - Форд вздыхает, — Винить их? Они могут быть причиной или симптомом, но когда я ушел от них... Все остальное... Это все я сделал сам. Я не горжусь этим, но и извиняться за это не собираюсь. Я не могу извиниться - извинения не исправят того, что я сделал. Ничто не исправит...
— И что же ты собираешься делать? - хмуро спросил Стэн, — Продолжать наказывать себя?
— О, как будто у тебя нет этой черты, - сухо ответил Форд, — Разве не поэтому ты остался здесь?
— Нет, я остался здесь, потому что люблю тебя, придурок!
По какой-то причине это заставляет Форда ухмыляться. Это не особенно радостная ухмылка, но он не может ее сдержать. Стэн не из тех, кто бросает эту фразу так бесцеремонно, но в последнее время, похоже, это все, что он может сказать. И хотя Форду все еще трудно в это поверить, он не может не признаться:
— Я сказал Фиддлфорду, что ты мой парень.
Брови Стэна поднимаются, челюсть отпадает, и Форд отводит взгляд.
— Я знаю, знаю. Это самая глупая вещь, которую я когда-либо говорил. До сих пор даже не знаю, почему я это сказал. Это неправда..
— Неправда? - спросил Стэн, и Форд перевел взгляд на него. Стэн выглядит немного смущенным. — Я имею в виду, да - это глупость. Нам уже за шестьдесят. Думаешь, у тебя перестают быть парни, когда тебе, например, около двадцати или что-то в этом роде. Я не знаю. Я не знаю правил. А есть ли такие правила? Все равно..
Рот Форда двигается, как будто хочет улыбнуться, но у него не хватает сил, чтобы сделать это движение:
— Это действительно не имеет значения. Этому действительно ничего не поможет. То, что мы с тобой чувствуем друг к другу, это...
Он встает и начинает ходить по комнате, разглядывая то одно, то другое. Стэн наблюдает за ним и понимает, что рад, что этот разговор происходит здесь. Он никогда не пользовался этой комнатой, да и Форд, кажется, тоже. Воздух здесь затхлый, металлический - как будто он долгое время был запечатан, - как будто это нейтральная территория.
Наконец Форд говорит:
— Господи, наконец-то у нас появился шанс поговорить друг с другом... Попытаться выплеснуть все это, а я даже не знаю, что сказать. С чего начать..
— Это потому, что обычно нас прерывают дети, или сверхъестественные странности, или мы кричим на стены, или прыгаем друг на друга...
Это вызывает у Форда еще одну ухмылку, а также вопрос:
— А где дети?
— Наверху. И лучше бы они, черт возьми, спали. Давно пора спать.
— Ты устанавливаешь время отхода ко сну? Принуждаешь к этому? Как ответственно с твоей стороны.
— Фу, не говори мне это, - бормочет Стэн, но Форд ухватывается за это, радуясь возможности поговорить о чем-то менее серьезном - желая подольше избежать рассматриваемого вопроса:
— Ты вырос. Стал ответственным, платишь по счетам...
— Продолжай в том же духе. И я сломаю тебе руку, - В этих словах нет ни тепла, ни юмора. Они кажутся немного грустными, как будто Стэн не хочет идти на поводу, и Форд заставляет себя вернуться в нормальное русло:
— Ты должен простить меня... Обычно я не стесняюсь...
— Это полная чушь! - рычит Стэн, — Ты пытался избежать разговора об этом столько, сколько я себя помню! Просто на этот раз у тебя нет удобного пути отступления! Я могу быть ответственным, шестопал. Я могу быть мужчиной. Так что на этот раз мы должны выложить все карты на стол.
— Что ты хочешь от меня, Стэнли? - ворчит форд, — Я, честно говоря, всегда думал, что у меня есть ответ на все вопросы. Или, по крайней мере, я смогу найти решение, но ты и я... Я даже не уверен, что мы можем классифицировать то, что между нами, как здоровое или нездоровое. Это любовь или одержимость? Или и то, и другое, или это...?
Стэн перебивает:
— Это не требует четкого и ясного определения, гений! Это не черно-белый сценарий! И никогда не будет. Это все виды серого и двусмысленного, как ад.
На выражение лица Форда, Стэн фыркнул:
— Да, я знаю. Я использовал большое слово - определение. Оно дало тебе "дрова"?
Форд не может остановить искренний смех, который вырывается у него.
— Нет. Если бы меня возбуждал твой интеллект, то я бы с гораздо большей вероятностью возбудился, когда ты собирал сыворотку.
— Ты думаешь, что слово "возбужденный" менее рискованно, чем дерево?
Форд не отвечает. Вместо этого он нервно проводит рукой по волосам:
— Послушай, дело не в этом. Дело в том, что я... Я.., - он не может вымолвить и начинает расхаживать взад-вперед, засунув руки в карманы своего плаща. Стэн ждет и ждет, но Форд не произносит больше ни слова, по крайней мере, ни одного, которое Стэн мог бы услышать. Он говорит себе под нос, и наконец Стэн не выдерживает:
— Ты, что?
— Я боюсь! - выкрикивает Форд; его шаги резко прекращаются, и он налетает на Стэна, размахивая руками.
— Все в порядке? Счастлив?!
Его руки медленно опускаются, пока его смелое заявление осмысливается. Стэн повидал на своем веку немало поразительных вещей - зомби, потусторонних монстров, динозавров, - но это поражает воображение.
— Ты...? Ты боишься?
Форд выглядит смущенным и тихо отвечает: "Да".
Это признание удивляет Стэна. Честно говоря, он не думал и не считал возможным, чтобы его брат боялся чего либо. Но по его лицу он понял, что Форд не лжет.
— Чего?
— Тебя, - признается Форд, без смущения, — Я боюсь тебя.
Стэн чувствует, как лед проникает в каждую вену его тела, его сердце крутится в груди, как лист на ветру:
— Я-я вижу..
На некоторое время между ними воцаряется тишина. Тяжелое, неуютное, и когда Стэн снова заговорил, его голос был тихим:
— Это из-за того, что я сделал с тобой... Не так ли? Когда... Когда мы были там.
— Нет, - тон Форда говорит о том, что Стэну смешно даже предлагать это в качестве возможной причины, — Нет, дело не в этом. Дело совсем не в этом. Меня это меньше всего волнует! Я боюсь по той же причине, по которой боялся всегда.
Всегда боялся? Стэн не может себе этого представить. Не может этого понять, но его брат с радостью объясняет;
— Я боялся тебя с тех пор, как все это началось. Потому что мне проще оставаться холодным и отстраненным, чем отдавать себя тебе. Особенно сейчас. Я... Естественно, я хочу кого-то, кто способен видеть темные части моего разума и все равно решит остаться, но то, чего я хочу, и то, чего я заслуживаю, - две очень разные вещи..
Стэн моргает, сбитый с толку.
— Почему ты не заслуживаешь этого?
Форд насмехается, продолжая вышагивать:
— Ты шутишь? Как ты вообще можешь спрашивать об этом? После того, что я с тобой сделал - после того, как я причинил тебе боль, и того, что ты видел - того, что они тебе показали...
— Они показали мне тебя, - признается он, — Да, они показали мне кое-что из того дерьма, которое ты делал в других измерениях, и да, кое-что из этого было ужасно, но я не собираюсь судить тебя или осуждать за это. Это не мое дело. И, черт возьми, у меня своя дерьмовая история. Я не собираюсь смотреть на тебя свысока - никогда. И то, как я это вижу - наши отношения, то, что ты делал в прошлом, и то, какой ты сейчас... Это не такая большая проблема, какой ты ее выставляешь. Меня не волнует, что ты можешь выгибаться или что-то еще - все это не имеет для меня значения..
Стэн облизывает губы и прочищает горло; он смотрит на свои руки, его нервозность достигла почти невыносимой отметки:
— Честно говоря, я больше беспокоюсь о том, что ты... Ну, знаешь, отвергнешь меня, из-за того, что я сделал..
Его брат выглядит озадаченным, его шаги снова останавливаются, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Стэна.
— Что... Что ты сделал?
Стэн чувствует на себе взгляд Форда, но не поднимает глаз, его лицо начинает гореть.
— Ну же, Сиксер! Ты должен был понять, почему я перестал навещать тебя. Почему я посылал Суса и Венди проведывать тебя, потому что мне было невыносимо видеть тебя, когда ты был в сознании. В конце концов... У тебя было бы полное право злиться на меня. Я... Я, черт возьми, чуть не убил тебя.
— Нет, - покачал головой Форд, — Это был не ты. Это были они. Поверь мне, Стэнли. Я - как никто другой - могу это понять. Они манипулировали тобой, заставляя делать то, что они хотели. К счастью, ты не был там так долго, как я - ты не потерял себя полностью. Я видел это... Перед тем, как потерять сознание, я видел, как Мэйбл вернула тебя обратно. Ты отверг их. Это... Это сильно.. Мне повезло, что я смог сбежать. Если бы я не сбежал - одному богу известно...
Он подходит ближе к Стэну, но останавливается в нескольких сантиметрах от него. Стэн еще не поднял глаз, и Форд хочет коснуться его лица, хочет обнять его, но не чувствует, что имеет на это право, поэтому вместо этого он пытается успокоить его:
— И даже когда я сбежал, я... продолжал их работу. Я говорил себе, что это для моей собственной защиты, но ты видел, как далеко я зашел. Я не могу измениться здесь, в этом мире, условия неподходящие. Но иногда это... Срабатывает.
— Песня на проигрывателе, - слабо предлагает Стэн, — Да. Они... Показали мне это. Что случилось с тобой, когда они..., - он останавливает себя, не в силах продолжать, не в силах думать об этом. Вместо этого он делает глубокий вдох и заставляет себя признать, — Но это не все, что они мне показали...
Он начинает многообещающе, но затем замирает, останавливается. Это так трудно сказать. Так трудно признаться вслух. Стэн смотрит на Форда и думает о том, как часто он переживает из-за того, что брат может его возненавидеть.
Это почти смешно.
Если кто-то и будет кого-то ненавидеть...
Стэн не хочет этого делать. Не хочет. Он не хочет озвучивать один из своих самых темных, самых постыдных секретов. Но он делает это. Он делает это, потому что Форд в долгу:
— Знаешь, как я остался здесь и открыл "Хижину"? Оплатил твою ипотеку, взял на себя твою жизнь?
Уголком глаза он видит, как Форд кивает, поэтому он продолжает:
— Ну... Я спустился сюда и попытался снова активировать портал. Я пытался. Я пытался вернуть тебя, но... Но я не делал это каждую ночь. Не так, как я говорил. Были моменты, когда я терял надежду, когда я сдавался, и вот что они мне показали..
Стэн тяжело вдыхает и трет глаза:
— Господи... вот что показали мне эти штуки. Они показали мне и другое дерьмо, но это было не так уж плохо для меня. Не это меня сломало. Меня сломило то, что были большие промежутки времени, когда я просто отказался от попыток вернуть тебя домой, и это были те времена, когда они пытали тебя сильнее всего - причиняли тебе самую сильную боль."
Это было не то, чего Форд ожидал. Он знал, что когда Стэн был там, его пытали и "играли" с ним, но он не ожидал, даже не предполагал...
— Стэнли, - голос Форда был нежным, — Все так, как ты сказал. Ты не можешь доверять тому, что они тебе показали.
— Нет, ты был прав. Реальность хуже. И это была реальность, Стэнфорд. То, что они мне показали... Я знаю это..
Форд трясет головой, словно отгоняя слова, отмахиваясь от них, как от назойливых мух.
— Даже если это правда... Я не ожидал, что ты снова активируешь портал. Я не ожидал, что ты спасешь меня. Ты не должен винить себя за...
— Но я виню себя, - настаивает Стэн, — Я виню себя! Ты пытался взять на себя вину за некоторые вещи, которые пошли не так в моей жизни, так вот, брат, я могу сделать то же самое!
— Но-но, - Форд заикается на своих словах, усугубляемых раненым звуком голоса Стэна, стремящегося успокоить его, — Я не виню тебя!
Стэн надулся:
— Ну что ж, теперь ты знаешь, что я чувствую.
Они оба стоят, чувствуя себя не в своей тарелке после недавних откровений. И Стэн решает, что если он зашел так далеко, то может идти до конца.
— Кроме того, я всегда буду.... В конце концов, ты не убивал меня.
— Ты не...!
— Нет, - подчеркивает Стэн, и он не может смотреть на Форда, пока думает об этом, его глаза нагреваются, когда он справляется с низким гулом в ушах, — Я сказал тебе... Что тебя больше нет, шестопал. Когда мы привезли тебя в больницу... им пришлось использовать проклятую армию, чтобы не пустить меня в операционную, но я услышал тот звук - тот ровный писк, я увидел лицо Дока и понял...
Все вокруг Стэна закружилось, и он потянулся к столу рядом, чтобы устоять на ногах. Боже, он до сих пор слышит этот звук - до сих пор помнит выражение лица доктора, которое все сказало, и Стэн никогда в жизни не чувствовал себя таким жалким. Он так и представил, как этот человек выходит и говорит ему, что Форд не выжил, а если бы он не выжил...
Господи, если бы Стэнли действительно убил его...
— Но я не умер, - Форд настаивает, и слышать его голос сейчас - как бальзам на душу Стэна, но это не смывает вину, грех, и он вздыхает:
— Нет, ты не умер. Ты вернулся, но это не меняет того факта, что я помню это. Все это. И ты продолжаешь говорить о том, что они не заставляли тебя делать то, что ты делал? Ну, тогда ты должен признать, что со мной они не поступили иначе. Они были внутри меня, Стэнфорд, но все, что они делали, это разжигали и усиливали то, что уже было. Это было как растревожить пчелиное гнездо - все, что я делал, я был способен сделать. Ты умер. Ты умер, и я убил тебя!
Форд нерешительно придвигается ближе к Стэну, который чувствует это и поворачивается к нему спиной, лицом к столу перед ним. Говорит, обращаясь к столешнице, а не к брату.
— И дело в том, что... Я... Я делал это раньше. В каком-то смысле. Когда я толкнул тебя через портал...
— Ты не толкал...
— Просто заткнись! Я еще не закончил! - шипит Стэт, ему нужно выговориться, нужно закончить.
— Когда я толкнул тебя через портал, я подумал - даже тогда - я подумал, что, возможно, я убил тебя. И часть меня... Ужасная часть меня подумала, что так и должно быть, потому что ты причинил мне столько боли. Что ты убил меня первым.
После этого наступает гулкая тишина. Никто из них не произносит ни слова - никто не дышит вообще. Стэн, наконец, поворачивается лицом к Форду. Он поднимает глаза и смотрит в глаза брату, говоря:
— Разве ты не видишь, шестопал? Неужели твой большой, научный ботанский мозг не понимает, как сильно ты убил меня, когда ты... Когда ты бросил меня? Когда ты порвал со мной в тот первый раз, даже не сказав мне...
Форд чувствует, как его сердце болезненно колотится в груди. Он помнит тот день. Он не может его забыть. В конце концов, это был один из худших дней в его жизни. А Стэн продолжает:
— Потом ты позвал меня сюда и... Как будто сделал все заново. А потом портал... Я... Я сказал тебе раньше, что остался здесь из-за тебя, и это правда. Я остался, чтобы попытаться вернуть тебя, но... В некотором смысле, я так же ответственен за твое превращение, как и все остальные.
Между их разговорами наступает очередное затишье, и Форд начинает задаваться вопросом, будет ли это конец. Но тут Стэн удивляет его:
— Но это еще не все... Я имею в виду, я заставил портал работать, я наконец-то вернул тебя сюда, а ты продолжаешь отталкивать меня - снова и снова. Ты собирался стереть мои воспоминания - вот как отчаянно ты хотел покончить с этим навсегда, и ты делаешь такие вещи, и я просто... Это как... Это как будто я ненавижу тебя так же сильно, как люблю.
— Я понимаю, - вздохнул Форд, — Я чувствовал то же самое, только... только я всегда, я всегда пытался уйти, потому что...
— Я знаю, я знаю - мы братья. Это плохо, это инцест, мы не должны, - Стэн вскакивает, полагая, что именно это и скажет Форд, но вместо этого его близнец качает головой, как сумасшедший, с суровым лицом:
— Нет. Это не так!
Стэн бросает на него недоверчивый взгляд, и Форд кашляет:
— Ну, я имею в виду - не только это. Настоящая причина моего ухода, настоящая причина, по которой я продолжаю отрицать это, в том, что я не вижу, как мы можем быть жизнеспособным вариантом, потому что ты.. - Слова Форда обрываются, потому что он чувствует, как кислород покидает комнату. Это тяжело. Очень тяжело. Но он преодолевает это:
— Стэнли... ты...
— Проблема во мне?
— Да! Нет! УГХ! Дай мне закончить! - ворчит Форл, прежде чем продолжить более робким тоном;
— Я имею в виду, ты... Ты такой... Такой идеальный, Стенли..
На это Стэн издал громкий смешок, что только разозлило Форда. Он хватает правую руку брата и крепко сжимает ее.
— Нет! Это так! Я знаю, что ты мне не веришь! Я знаю, что ты не можешь принять это, но это так! Есть миллион загадок, которые я никогда не разгадаю и не пойму, но загадкой номер один всегда будет то, почему ты не любишь себя, потому что ты должен, действительно должен. Ты просто... Ты такая любимый...
В горле Стэна образуется комок, который душит его, заставляет качать головой, заставляет глаза слезиться, но Форд просто берет его другую руку в свою, сжимает ее.
— И ты думаешь... Ты думаешь, что люди не любят тебя или что ты должен много работать, чтобы заставить людей любить тебя, и это просто - это неправда! Люди любят тебя, Стэнли. И ты заслуживаешь любви. Ты заслуживаешь счастья, а я просто... Я не понимаю, как ты можешь быть счастлив со мной.
Форд отпускает его, отпускает, когда его голос падает:
— Как ты можешь любить меня? Ты заслуживаешь гораздо большего.
— Забавно, - с горечью бормочет Стэн, — Я думаю точно так же..
Они стоят молча, их взгляды уходят друг от друга. Форд отпускает Стэна, чтобы рассеянно потереть одной рукой переносицу, сдвигая очки вверх, когда он делает вздрагивающий вдох. Наконец Стэн тихо, печально спрашивает:
— Мы... Мы никогда не исправим это, не так ли?
— Нет, - подтверждает Форд, — Нет, я не думаю, что мы сможем..
Они смотрят друг на друга - на их лицах зеркальные маски страдания. Стэн пытается найти хоть какое-то подобие легкомыслия, отчаянно в нем нуждаясь.
— Жаль, что это не похоже на сыворотку от перелома костей, а? Просто быстрый укол и...
— Да, - обрывает его Форд, не в силах найти хоть какой-то свет в этой ситуации. Он хочет лишь погрязнуть в темноте, — Было бы неплохо...
Стэн чувствует себя так, как будто его кто-то выпотрошил. Тон Форда и выражение его лица... Он тяжело сглатывает:
— Значит, это все? Это конец? Эта пропасть между нами... Она... Она всегда будет там..
— Да, - Форд чувствует, что наконец-то признает поражение, что наконец-то сдается в долгой, жестоко ведущейся войне, и поражение является разрушительным. Ему хочется упасть на колени, но он все еще стоит, и вместо этого он поднимает глаза и видит, что Стэн смотрит на него. Их карие глаза встречаются, и они смотрят друг другу в лицо. Лица близнецов - такие похожие и такие разные.
И тут - к его удивлению - глаза Стэна приобретают не поддающийся определению блеск, и он берет лицо Форда в свои руки;
— Нет. Это так не закончится. Я отказываюсь. Да, мы не можем отвернуться от прошлого и сделать вид, что ничего не было. Я понимаю. Мы разбиты. Сломаны. Но знаешь что? Я думаю... Думаю, это нормально.
— Нормально? - повторил Форд, ища глазами Стэна, пытаясь прочитать его мысли, пытаясь понять, что говорит Стэн, потому что то, что он говорит... это вызывает мерцание глубоко внутри него. Это мерцание подозрительно похоже на надежду. Он не должен верить в это - не должен верить. Надежда - коварный зверь, он это знает. Но Форд почему-то тянется к ней.
Может быть, это его преклонный возраст наконец-то настиг его, может быть, он уже не так остер, как раньше, но вместо того, чтобы погасить мерцание, как он обычно делал, он позволяет ему разгораться. Слова Стэна только разжигают его:
— Этого не исправить. Ни извинениями, ни волшебными словами, ни сыворотками, ни изобретениями, ни наукой... Всегда будет пропасть. Но... Может быть, это нормально?
Он прикасается лбом ко лбу Форда, закрывает глаза:
— Потому что мы любим друг друга.
Форд закрывает глаза, наслаждаясь ощущением близости к Стэну, и когда он говорит, это просто воздух:
— Нет, мы... Мы не должны... Мы не можем...
— Почему нет?
— Мы... Мы не работаем вместе.
— Нет, мы не работаем порознь. Насколько мы вообще были вместе, шестопал? - Стэн задает вопросы, его аргумент набирает обороты, силу, по мере того, как определенные осознания омывают его, — Всегда в тени, всегда тайно... Мы больше не должны быть такими... Дети знают... Сус, Венди... Черт, даже гребаные медсестры в больнице знают о нас!
Форд чувствует, что его горло работает, глаза подозрительно теплые, когда он шепчет:
— Люди в городе... Я подслушал их... некоторые из них сказали, - он не может продолжать в том же духе, может только задыхаться, - Кажется, все знают...
Странный смех вырывается из Стэна - смех, который танцует на шаткой грани между маниакалью и радостью.
— Трудно не знать - они могут просто посмотреть на нас и сказать это... Легко увидеть, что мы близнецы, легко увидеть, что мы... То, что мы есть...
Сомнения терзают Форда.
— Мы не можем быть! Мы не можем...!
— Почему? - Стэн повторяет, — Назови мне причину, Стэнфорд. И лучше, чтобы она была чертовски хорошей.
И Форд изо всех сил пытается придумать хотя бы одну причину, почему нет. Но... Кажется, что нет никакой причины! Все прежние причины - запретность, их родители, общество, их ценности и значимость в глазах друг друга - все это не кажется логичным и обоснованным. Они уже прошли через все эти вещи, не так ли? Они обсудили, переосмыслили и избили их до смерти, и кажется, что больше нет никаких препятствий, которые они могли бы по-настоящему преодолеть.
По крайней мере, нет таких препятствий, которые они не могли бы преодолеть вместе, если они оба этого хотят. Готовы наконец-то быть вместе по-настоящему. Наконец-то стать и братьями, и парой, но... Нет, нет. Это не может быть правдой. Может? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и Форд говорит об этом:
— Это... Не может быть правильным. Это не может быть ответом... Все слишком просто..
— Лчшие вещи - это они..
— Стенли... - Форд отстраняется, совсем чуть-чуть, и открывает глаза, чтобы увидеть, что Стэн делает то же самое - близнецовая связь между ними горит сильнее, чем в течение долгого времени, и он облизывает губы, чувствуя, как учащается пульс, пока Стэн продолжает:
— Послушай, какой еще у нас есть выбор? Подумай об этом - может быть, вместо того, чтобы делать то, что мы считаем правильным, хоть раз мы должны просто пойти вперед и сделать то, что мы хотим. Последствия будут прокляты.
Он чувствует это - тот огонь - тот драйв, который он использовал так давно, чтобы убедить Форда поцеловать его в первый раз. Стэн чувствует это горячее, страстное стремление к победе, и он толкает его, использует его по полной программе:
— У нас заканчивается время, Форд - мы не становимся моложе. Как мы хотим провести последние пару лет? В глотке друг у друга? Врозь? Да, нам трудно работать вместе, но я думаю, у нас есть неплохой шанс. Мы можем сделать все возможное, чтобы начать все с чистого листа - прошло достаточно времени, не так ли? Раны зарубцевались. Зарубцевались и вроде как затянулись в нечто новое.
— Шрамы... - тупо отвечает Форд, чувствуя, что он плывет, что он потерян, но не так, как он чувствовал себя потерянным раньше. Раньше это было похоже на проигрыш в войне. А сейчас это похоже на... Падение. Но таким великолепным, и его сердце начинает биться, а губы Стэна подрагивают, как будто он хочет улыбнуться, подтверждая:
— Да, у нас их в изобилии..
— Буквально и метафизически.
— Как скажешь. У меня не так со словами, как у тебя.
Теперь настала очередь Форда разразиться истерическим смехом:
— Я не знаю об этом! Ты... Довольно убедителен.. Честно говоря, сейчас я не совсем уверен, что ты меня не обманываешь.
— Ну, - большие пальцы Стэна провели по скулам Форда, потрепали волосы на его бакенбардах, — Я мошенник. И азартный игрок мирового класса, а это чертовски удачная игра. Ну же, Шестопал - что скажешь? Ты хотя бы... хотя бы хочешь попробовать со мной? Это все, что я могу попросить... Чтобы ты попробовал. Потому что, я, знаешь ли...
— Я знаю. Я знаю! Я люблю тебя, Стэнли, - шепчет Форд, и Стэн срывается на этих долгожданных словах - предательский звук вырывается из его горла, звук, похожий на всхлип, и он ненавидит себя за это, смущается, но ему все равно. Ему все равно, потому что он просто стонет:
— Ты можешь... Ты можешь, пожалуйста, сказать это еще раз..?
— Я люблю тебя, - Форд вздыхает, и боль, которую он так долго чувствовал в своем сердце; трансформировалась, сменилась чем-то теплым и совершенным, и падение теперь похоже на полет, и он преодолевает его, пока Стэн умоляет:
— Еще раз.
— Я люблю тебя.
— Еще, еще, еще! - умоляет Стенли, и Форд повторяет это снова и снова, как отчаянную мантру, а потом они целуют друг друга, поцелуи горячие и голодные - соленые, потому что у обоих выступили слезы, и когда Форд открывает глаза, они так близко друг к другу, их дыхание смешивается, когда он говорит:
— Знаешь... ты можешь сказать это в ответ.
— Что? - недоверчиво спрашивает Стэн, — Я говорил это сотни раз!
— Но это не значит, что мне не нравится это слышать. - Форд дуется, и Стэн снова целует его, бормоча, словно это очень смущает его.
— Отлично! Я люблю тебя.
— Ммм, лучше, - бормочет Форд, а потом тихо добавляет.
— Я не могу вернуться к тому, что было. Ты тоже не можешь. Ты...? Ты думаешь, это нормально?
Вопрос прозвучал умоляюще, и Стэн кивает.
— Пока мы вместе... Я думаю, это будет хорошо. Мы можем... Можем продолжать меняться вместе..
— Никто нам не помешает, да? Наши родители, наверное, катаются в своих могилах, - Форд понятия не имеет, откуда взялись эти слова - как он вообще может шутить, но Стэн только издает издевательский смешок:
— Папа, наверное, уже на полпути в Китай.
Форд ничего не может с собой поделать. Он разражается смехом, и Стэн смеется, и они оба смеются, а потом снова целуют друг друга, и где-то между их поцелуями Форд не может удержаться, чтобы не добавить:
— Этот город...
— А что с ним?
— Я просто... Он такой сумасшедший. Я не понимаю здешних людей... Я не знаю, улавливают ли они на самом деле тот факт, что мы близнецы. Кажется, они действительно верят, что я Ли Пайнсбери..
— Что ж, это подходит. Ли Пайнсбери начал весь этот бардак... а Стэнли Пайнс мертв, так что..
— Нет, - твердо говорит Форд и снова целует его, — Никогда так не говори. Никогда больше.
— Ты говоришь, что будешь скучать по мне? - поддразнивает Стэн, снова прижимаясь лбом к лбу Форда и потираясь носами.
— Я скучал по тебе, - подтверждает Форд горлом, — Я больше не хочу скучать по тебе. Я люблю тебя, Стэнли Пайнс... Господи... Я люблю тебя так, так сильно.
— Я тоже люблю тебя, Стэнфорд Пайнс, - говорит Стэн с искренней убежденностью, без малейшего следа мошенника в глазах, — И я обещаю тебе - мы больше никогда не будем скучать друг по другу.
Форд притягивает Стэнли к себе, начинает целовать его снова и снова, чтобы не расплакаться еще больше, потому что он рыдает, как проклятый ребенок, и - если честно - Стэн не намного лучше. Они целуются, целуются и еще раз целуются. Они оба полностью теряют счет времени, но следить не за чем. Важно только это. Важно только то, что, несмотря на их слова об обратном, они оба чувствуют, что пропасть между ними наконец то затягивается.</b></b></b>
