Похоть и смущение

Парни сидели в обеденном зале замка Ромео и доедали завтрак. Пока нижнее белье Зонтика высыхало после бурной ночи, ему выделили простой мягкий розовый халатик и тапочки с красными сердцами. Не слишком стиль голубоглазого, но пока что других альтернатив нет. Да и в таком прикиде он выглядел довольно мило. Сам же хозяин выглядел более вычурно: на капюшоне халата красовался огромный меховой воротник, такие же по цвету и фактуре рукава были закочены до локтей. К тому же одежда была распахнута и позволяла рассмотреть бо́льшую часть груди. Вокруг правителя то и дело крутились веронки, то приставая с расспросами в духе «Чего-то желаете? Вам что-нибудь еще принести?», то вовсе прижимаясь к своему принцу и всячески оглаживая его. Но Ромео они сейчас совсем не интересовали. Парень влюбленно пялился на юношу, который ковырял вилкой свое пирожное. Отправляя в рот очередной кусочек торта, червовый почему-то вздохнул. Хоть король и следил за фигурой, перед чем-то сладким устоять просто не мог. Но в этом ли проблема сейчас? В переживаниях из-за своего тела? Почему-то так стало плевать. Кроме него. Зонтика. Робкий юноша был обделен вниманием девушек, сидел совсем один напротив Ромео и смотрел на свое дрожащее отражение в чае. Розоволосый прекрасно знал, что тот не любит лишнего внимания, потому приказал никому не подходить к трефу. Хотелось бы и ему сейчас сидеть свободно на своем кресле рядом с гостем, держать его за руку и болтать о чем-нибудь. Но прогнать своих жительниц он не мог. Они были созданы для его утех, идеальными куклами, которых не интересует ничего, кроме украшений, цветов, конфет и секса. Когда Ромео в одиночку пропадал хотя бы на пару часов, в королевстве чуть ли не начинался переворот. Сегодня же он пропал на ночь с единственным парнем, хотя всегда спал минимум с тремя женщинами. Жительницы не знали его имени или откуда он (тоже по просьбе Зонтика), но заподозрили что-то неладное. По дворцу пошли странные сплетни, но никто не озвучивал их при правителе. Лишь какая-то давящая атмосфера давала понять о том, что что-то не так. А что будет если их король сейчас возьмет и прямо прогонит всех из комнаты? Что скажут его верные куклы? А может... Плевать? Червовый создал себе гарем для удовлетворения, но ни одна из тысячи не смогла это сделать на полную. Но зато смог единственный юноша всего за одну ночь. Сказать честно, Ромео даже путал имена своих самых приближенных подданых. Джульетта? Офелия? Маргарита? Или вообще Скарлетт? Они были такими одинаковыми, лишь прическа, размер груди и рост варьировались. Поиграл ночь, выбросил и так по кругу... Интересно, сколько раз король спал с одной и той же девушкой? Или каждый раз с разной? Сложно было ответить. Возможно поэтому Ромео никогда и не влюблялся по настоящему. Он видел только своих кукол и одноклассниц Создателя. Что в тех, что в тех видел лишь собственную выгоду, разница лишь в том, что с реальными девушками может возникнуть проблема — они могут отказать тебе и не становится раком по приказу. Тогда еще 14-летний подросток не знал этого. Он был создан чтобы быть похотью и вожделением, но всегда считал, что это называется любовь. И прозрел лишь тогда, когда влюбился. — Простите, девочки, но мне нужно обсудить важные дела с моим иностранным гостем! — Дамы одновременно вскинули головы и непонимающе переглянулись между собой: Их король им отказал? Впервые? — Как только мы закончим, я обязательно одарю вас любовью и вниманием, договорились? Кареглазый наклонился к одной из подданых и затянул ее в страстный поцелуй. Отпрянув от первой, он потянулся ко второй, прижимая к себе третью. Зонтик же при виде этой картины дрогнул. Стало как-то неприятно. Они все еще не были в романтических отношениях, но вроде как взаимно признались, а значил негласно принадлежат друг другу! Как можно вытворять такое на глазах у своего возлюбленного? «Так ли это работает? — Юноша напрягся, — Все же не я клон любви... Неужели во мне проснулась ревность?!». От самого себя стало противно. С чего он решил, что Ромео бросит свое королевство ради кого-то одного? Они даже не знают как на эту близость отреагируют другие, нормально ли вообще любить того, кто фактически является другой версией тебя? Все же они клоны одного человека... Пока эти мысли терзали вальта, червовый уже разобрался со своими любовницами и проводил их взглядом, улыбаясь вслед. Как только дверь захлопнулась, король перевел взгляд на грустящего юношу и улыбка вмиг пропала. «Почему он загрустил?» — Действительно, почему, Ромео? Кареглазый отколол кусок торта и стал жевать, уткнувшись взглядом в тарелку. Повисла неловкая тишина. — Почему- — Как- Парни начали говорить одновременно и одновременно прервались. — Ох, п-прости! Продолжай. — Голубоглазый готов был умереть от неловкости. — О, нет-нет, давай сначала ты! — Король замахал руками в знак протеста, — Я настаиваю, милый. «Милый? Так вроде друг друга супруги называют...» — Хоть во время соития как только червовый не поливал партнера, почему-то только сейчас юноша придал значение этим милым прозвищам. Ромео не жадничал на милые прозвища буквально для всех: Феликс часто был «Солнышком», Вару — «Кустик», Пик — «Рогатик», даже для строгого Куромаку было свое «Тучка». Один лишь Зонтик всегда оставался «Зонтиком». Ну или «Зонтей», «Зонтюшей», «Зонтичкой», «Зонтюлей», «Зонтюлечкой», «Зонтюлетюшечкой»,... Вообщем, Ромео умел искаверкать даже изначально ласкательное слово на еще более милое. Даже в несколько раз. Но «Милый»? Довольно стандартное, никак не связано с его внешними или хара́ктерными отличиями. Вару не раз обзывался патлатым или там нытиком, но даже это звучало более правдиво чтоли... — Л-ладно... Как у тебя... Ну, там? — Возможно не лучшая тема для обсуждения за едой, но ничего лучше Зонтик не придумал. — Все еще болит... — Ромео поправил прядь челки и выдохнул, потирая бедро, — Я же не думал что у тебя такой огромный! Выглядишь как самый настоящий пассив, а сам заставил меня скакать на своем члене, негодяй! Еще и потом раком нагнул, я думал ты меня там совсем убьешь своим агрегатом! — Мгх! — Зонтик опустил взгляд и раскраснелся, — Н-ну извини! — Тем не менее, это не значит что я против, сладкий! — Червовый поставил руки на стол и положил на них подбородок, — Можем повторить когда захочешь, я новые позы придумаю специально для тебя. — Й-я... Я подумаю... — Валет отвел неловкий взгляд в сторону, и начал рассматривать узоры на стене, чтобы хоть как-то отвлечь себя от пошлостей, но какое же его удивление было, когда в маленьких узорах он разглядел... Схематические изображения различных интимных поз. — Нравится? — Парень хихикнул, замечая как глаза трефа расширились в удивлении, — Могу в твоем замке такие же сделать. — Кхм... Т-ты что-то спросить хотел... — Игнорируя вопрос, Зонтик уткнулся взглядом в стол, молясь про себя, чтобы на нем не оказалось намеков на секс. — Точно! Ты какой-то грустный стал... Что-то случилось? — Ну... Ничего такого, вообщем-то, — Голубоглазый вздохнул и прикрыл рот рукой, сдерживая потоки слез, — П-просто подумал о дурацком... — Ну-ну, малыш! Ты чего? — Ромео вскочил со своего места и мигом оказался возле трефа, — О чем ты подумал? — П-просто ты... Ты целовал меня так же как и своих подданых... Это твое право конечно, я не в праве что-либо запрещать тебе... М-может я что-то не понял, но... Когда двое признаются друг другу в любви... Они становятся... П-парой? И целуют т-только друг друга... Звучит довольно эгоистично, н-но разве ты не должен- — Ты хочешь стать моей парой? — Ромео перебил вальта, вскинул одну бровь, удивляясь такому заявлению. — Я не это сказал! Вернее... Ну! Мы оба парни, разве это правильно? Я не знаю что на это скажут другие... К т-тому же это большая ответственность... И вообще!- — Зонтюшечка!!! — Ромео снова перебил его и бросился в объятия вальта, с грохотом повалил его на пол вместе со стулом, благо, под ними был мягкий ковер, — Ты не представляешь как я рад!!! Король прижимал трефа к полу, а затем навис над ним, улыбаясь во весь рот. Пояс развязался и оголил тело червового, из-за чего взгляд Зонтика невольно упал на кружевное белье, которого вчера еще не было. Сколько еще «сюрпризов» стоит ожидать от червового? О, вот и еще один. Хотя, вполне ожидаемый. Ромео наклонился ниже и затянул юношу в поцелуй, резко проникая языком в его рот. Страстно, умело, глубоко, с довольно громким чмокающим звуком. Не жалея сил, он жадно впивался в желанные губы, прижимаясь к телу напротив. Из уголка губ голубоглазого потекла струйка слюны. Когда поцелуй был разорван, король демонстративно слизал ее и опьяненным взглядом начал разглядывать немного ошалевшее лицо под ним. Счастью кареглазого не было предела. Смущению и негодованию Зонтика тоже. — Ха-ха, сегодня я сверху! — Это была шутка, но розоволосый был бы совсем не против взять юношу под ним прямо на полу. — Н-ну вообще-то! Ты целовался с другими у меня на глазах... Меня это капельку напрягает... — Да? Если не давать всем то, чего они хотят, в королевстве наступит беспорядок, разве нет? — Задумчиво протянул Ромео и высвободил юношу из плена, садясь рядом на колени. Треф сел следом. — Если каждый безоговорочно будет получать то, что он хочет - наступит хаос... — Прозвучало как цитата какого-нибудь Данте, голубоглазый даже удивился тому, как ловко смог собрать слова в одно предложение, — Аэ... Я понимаю твою любовь к подданым, н-но! Я может и не такой опытный или страстный как девушки, но... Я бы хотел научиться быть таким для тебя. Зонтик засмущался своих же слов. Вообщем-то юноша понимал, что он один вряд ли удовлетворит бешеное либидо червового, но разве любовь не заставляет людей идти на нереальные поступки? Король замолчал, задумываясь. Валет переборол стыд, смущение и личные принципы ради кого-то? Делал ли так Ромео когда-нибудь? На ум ничего не приходило. Он жил только в свое удовольствие, да, дружил с другими правителями, но никогда не отступал от своих принципов. Кроме разве что одного раза. «Парнями не интересуюсь.» — твердил себе Ромео, когда дрочил в душе, представляя как Зонтик выгибается под ним и ловко скользит языком по стволу, довольно причмокивая и постанывая. Червовый отчаянно пытался представить на его месте даму, но ничего не выходило, с какой бы большой грудью не были его фантазии. И когда наконец кончил, присел на холодную плитку и начал рыдать как маленький ребенок. Он впервые возбудился от фантазий о мужчине. Он впервые отошел от своих убеждений, хотя и не намеренно. Глаза опустились на немного приоткрытую грудь гостя. И почему Ромео всегда считал Зонтика хрупким? Юноша даже умудрялся держать щит и алебарду, которые весили немало, не такой уж он и слабак, каким казался. Он был довольно высоким, выше половины клонов как минимум. Телосложением вовсе не худой, у того даже виднелся небольшой животик. Хоть король и твердил, что любые женщины прекрасны, в его государстве не было ни одной старухи, чрезмерно худых или чрезмерно увесистых дам, все одинаковые: молодые, с тонкой талией и пышной грудью. Но голубоглазый совсем другой. Он не обладал модельной внешностью, идеальным телом, укладка постоянно растрепанная, да и член был не настолько уж большим как казалось. И почему червовый понял это только сейчас, а не когда видел валета полностью обнаженным? Взгляд стал виноватым. И вправду, он поступил отвратительно по отношению к Зонтику. Мало того что сосался с другими после их признания и секса, так еще и прямо перед гостем... Он обесценил чувства трефа, а заодно и свои. — Ты прав. Прости, Зонтик... Думаю, если ты готов измениться, я тоже готов попробовать, — Ромео слабо улыбнулся, сдерживая слезы то ли счастья, то ли горечи от того, что поступил так хреново. Замечая, что король готов расплакаться, голубоглазый прильнул к нему и обнял за плечи, утыкаясь носом в мягкий воротник. Валет принялся шептать что-то успокаивающее и нежное, а Ромео начал успокаиваться и обнял юношу в ответ. Они молча просидели так какое-то время. — Ты бы хотел стать моим парнем? — Нехотя отрываясь, король взял его за плечи и посмотрел прямиком в глубокие голубые глаза. — А что мы скажем остальным? И что скажут они если узнают? И как же твои девушки? — Они не мои девушки. Они мой народ и мои подданые. Единственный кто мой - это ты, — Возможно Зонтику показалось, но кареглазый впервые покраснел без явного физического контакта, — Если ты хочешь конечно быть моим. — А что на счет остальных? — Мысли о подколах Вару или осуждающем взгляде Куромаку не давали покоя. — А почему мы обязаны им говорить? — Червовый улыбнулся и завалился на мягкий ковер, взмахом руки приглашая прилечь рядом. Валет послушно лег рядом и положил одну из рук под голову, разворачиваясь лицом к парню. Они смотрели друг на друга в полной тишине, лишь громкие разговоры веронок за стеной нарушали тишину. — Что скажешь, малыш? — Чарующий карий взгляд околдовывал. — Ты правда хочешь отказаться от всего ради меня? — Правда. Зонтик выдохнул и подлез к парню, повалив того на спину, а сам забрался на его живот и навис над лицом. Ромео немного опешил от такой... Уверенности? Наглости? Ну и черт с ним, ему безумно нравилось. — Я согласен. Уверенный поцелуй накрыл губы червового и тот ответил, хватая юношу за подбородок и наклоняя навстречу себе. В отличии от предыдущих, этот казался более чувственным, милым и полным искренней любви, несмотря на то, что оба валялись на полу полураздетые и лизались в прямом смысле этого слова. Рты сомкнулись друг на друге, изредка кусая чужие губы. Языки вдоволь изучили рты и теперь вылизывали друг друга, изредка задевая и губы партнера. Они сплетались вместе, высвобождались из плена и снова прикасались друг к другу, казалось, это может продолжаться вечно.