Героиня!

Мужчины что-то ей говорили на разный лад и судя по их мимике уговаривали и предлагали деньги, но женщина вела себя абсолютно индифферентно и не реагировала на них, продолжая сидеть в своём телефоне и курить. Мне надо удостовериться, что Краш не соврал. Будет довольно хреново, если вдруг выяснится, что эта баржа для перевозки нефти или металла. Я расстегнула кобуру на пистолете, который был скрыт пиджаком и вальяжно подошла к страждущим мужчинам: - Кто последний? Мужчины обернулись и, увидев одну меня, разразились ругательствами, мол баб увезли в какую-то больницу на обследование, а им теперь тут куковать до вечера. И что я вообще буду пятнадцатой. И что вообще им нужнее. Зато, выяснилось, что Краш не соврал. Они говорили и говорили, но их слова я пропускала мимо ушей, потому что после моего вопроса у женщины выпал телефон из рук, и она подняла голову, смотря на меня широко открытыми глазами. Я узнала ее, несмотря на шрам посреди правой брови и несмотря на белую полоску от шрама по всей щеке. Я узнала бы Кудрявцеву в любом обличии. Полагаю, как и она меня. Потому что она просто молча смотрела на меня, не отрывая взгляда, а я смотрела на неё. Скоро тут будет полно полиции и федералов и ее снова посадят. И скорее всего здесь, а не в России. И тут, вероятно, она получит вышку: или пожизненное, либо смерть. - Уходи, - говорю ей на русском. - Прямо сейчас уходи. И все будет хорошо. Обещаю. Будет трудно, но я помогу. Деньгами, документами. Если ты уйдёшь прямо сейчас. Ее брови дернулись, хмурясь. Она поджала губы, смотря на меня и, резко встав, подошла ко мне: - Вера… - Встретимся завтра у въезда в порт. В 6:00 утра, - я отступила на шаг, не позволяя ей приблизиться и показать мужчинам вокруг, что мы знакомы. Я развернулась и ушла, чувствуя на себе ее пристальный взгляд. Вряд ли кто-то из тех мужчин знает русский. Я успела вернуться к Корабо, когда послышались звуки подлетающих вертолётов и сирены полицейских машин. - Тут даже телевидение будет, представляешь? Говорят, вертушки - их! - радостно донесла до меня Корабо, читая рабочий чат. Что ж, ФБР решили меня либо потопить с концами, либо себе очков заработать, раз разболтали об этом прессе до того, как мы подтвердили информацию. – Ты нашла корабль? - Да, но рабынь увезли в какую-то больницу на обследование. Так что риска задеть гражданских нет. – провожаю взглядом вертолет, пролетающий над нами. А через пять минут в порт въехали вереницы фургонов «SWAT», федералы в своих фирменных бейсболках и жилетах, и полиция, вместе с ОБН. Рядом с нами остановился полицейский кроссовер и капитан выглянула из окна: - Живо садитесь! Мы с Корабо сели на задние сиденья и машина тут же стартовала к пятому доку. Капитан была похожа на лошадь, которую готовили к скачкам: у неё явно сносило крышу от эйфории забега и ее ноздри азартно трепетали. Остановившись у баржи, где уже не было ни Кудрявцевой, ни мужиков, зато были спецназовцы, капитан вышла и, открыв багажник, начала надевать бронежилет. Я усмехнулась и кивнула ей, когда она крикнула нам с Корабо «Одели жилеты и за мной!». Мы надели бронежилеты, которые она нам всучила и, достав дробовики из багажника, побежали за ней. На корабле уже была стрельба, но нашему капитану было плевать на ФБР и ОБН: она тут же врубилась в мясорубку битвы, стреляя из-за контейнера в сторону других контейнеров, откуда слышались автоматные очереди. Эти прятки со смертью, называемые тут операцией, продолжались почти четыре часа. И я продержалась до конца, несмотря на то, что первыми выбыли капитан и Корабо с глупыми ранениями. Я и еще пара офицеров, вместе с ФБР и ОБН добрались до второй палубы, а потом мне прострелили левую руку, но я уже была в своём собственном раже, которого боялась до одури. Я не ощущала ни боли, ни страха, я просто наслаждалась этим адреналином, что бушевал во мне. Очнулась я от осторожного прикосновения к своему плечу одного из агентов: - Спасибо, детектив. Вы отлично стреляете… если бы не вы, они бы меня достали. Я отстранённо кивнула, оглядывая то побоище, которое мы тут развели. Жертв было много. И не только со стороны работорговцев и наркоторговцев. С нашей стороны тоже много народу полегло. - Не за что, агент, - вздыхаю и провожу здоровой рукой по той, что начала болеть. Боль приходит в ногу и живот, и я провожу по бронежилету рукой, отмечая что пару пуль тот все же поймал. Кроссовок неприятно хлюпает кровью, и я морщусь. К лестнице, ведущей на первую палубу идут, хромая выжившие коллеги и я смотрю на вертолеты, что кружат над баржей с прожекторами. Ненавижу это состояние. Иногда мне кажется, что я какая-то обдолбанная на всю голову героиня триллера. Уж точно не супергеройского фильма. Иначе бы на мне вся эта хрень заживала как на собаке. Почему у меня не получается, как у всех, жить этой спокойной серой и скучной жизнью? - Смотрю вам тоже досталось, детектив? - агент подставил плечо, и мы с ним хромаем к остальной группе выживших, остановившихся у лестницы, после чего спускаемся вместе вниз, по трапу и попадаем в руки парамедиков, возле которых акулами вьются журналисты, снимая «героев». Капитан наша уже дает интервью с гордым видом, прижимая к себе раненую руку. Вид возвращающейся меня вызывает у неё короткое замыкание и она, отстранив журналистов, целеустремлённо направляется ко мне, которую парамедики бережно укладывают на каталку, снимая бронежилет и тут же измеряя давление. - Эйдан! Эйдан! - капитан прорывается ко мне, но парамедики уже вкатывают мою каталку в машину, сами забираются внутрь, закрывая двери перед лицом Фальдер. Машина трогается и я с облегчением выдыхаю. У меня нет сил еще и с капитаном сейчас разговаривать. С ней и так сложно говорить, а тут прям депрессняк, будто я только что поймала отходняк с наркоты и тело еще не понимает, то ли будет ломка, то ли достаточно будет просто поспать. - Сильная потеря крови. Давление 60/0. Шок. - говорит девушка парамедик коллеге парню. - Ставь капельницу. Два пулевых в бедро и левое предплечье. Оба сквозные. Они, развернув бурную деятельность, уже разрезали мою штанину на фирменных джинсах и посмотрели рану. Вот это оперативность. - Давай ей кислород, Тони. Понятия не имею, как она вообще была в сознании и ходила… - парень ободряюще мне улыбнулся, цепляя на меня кислородную маску, которую ему протянула девушка. - Ваше имя? Ведьмина Вера. - Вера Эйдан. О, дышать стало легче. А они знают толк… - Есть родственники, с которыми мы можем связаться в случае чего? - он хмурится, и я хмурюсь в ответ. - Дочь. Пожалуй, она самая адекватная из моей семьи. Ну и сестра… но Надя далеко. - Сколько ей лет? - уточняет медик. - Тринадцать. Хреновый возраст. По себе знаю. Достаю телефон и не слушая больше парамедика набираю дочь. Писать одной рукой неудобно. - Шэрон, я еду в больницу, так что будете ночевать без меня… - вопросительно смотрю на парамедика, впавшего в ступор. - Какая больница? Он говорит, и я повторяю это в трубку, после чего отключаю телефон и смотрю в экран мобильника. Позвонить сестре? Не стоит. Она же беременна. На кой хрен ее беспокоить такой херней? Убираю мобильник в карман джинс и прикрываю глаза. Я слишком устала сегодня. А ведь завтра утром ещё важная встреча с моим прошлым. Так что пусть зашьют в больничке, я там даже переночую и утром поеду в порт. Я обещала. И я держу свои слова. В больнице меня и правда быстро зашили и даже положили в палату, где прокапали как минимум три пакета с чем-то. Перевязали руку, ногу, укололи обезболивающее, порекомендовали жиденькую пищу после тупой травмы живота и ушли. В пять утра ушла оттуда уже я, стащив больничную форму в которую переоделась и вызвав такси.